Роберт Стуруа - Интервью - 2003-06-01

1 июня 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" - режиссер Роберт Стуруа.

Эфир ведет Ксения Ларина

К. ЛАРИНА - Приглашаем вас на "Театральную площадь". Эту передачу мы ведем вместе с Мариной Багдасарян. А это значит, что мы продолжаем следить за событиями, которые разворачиваются на международном театральном фестивале им. Чехова, в Москве он сейчас проходит. И сегодня новая встреча, новая премьера, спектакль "В ожидании Годо". В гостях у нас режиссер, проще человек-пароход, Роберт Стуруа, здравствуйте, Роберт!

Р. СТУРУА - Здравствуйте!

К. ЛАРИНА - На самом деле, Роберта Стуруа можно давно назвать московским режиссером, поскольку спектакль очень давно идет в Москве. И, так понимаю, что это традиция будет продолжаться и продолжаться. Наверняка у Роберта Стуруа есть свои любимчики, есть? Любимые артисты?

Р. СТУРУА - Да, наверное.

К. ЛАРИНА - Один из них живет буквально в нашем доме на первом этаже, в театре "Et Cetera", еще можно несколько человек назвать. Давайте немного скажем про спектакль, который будет показан в рамках фестиваля, "В ожидании Годо". Напоминаем, что всего лишь два раза будет сыгран спектакль, 3 и 4 июня на сцене театра им. Моссовета. Думаю, что Вы бы представили эту работу для тех, кто туда собирается, что это такое для Вас?

Р. СТУРУА - Для меня не знаю, что это такое, потому что спектакль недавно поставлен, осенью прошлого года. И после того, как поставил эту премьеру, был и в Москве, здесь выпускал второго Беккета. Потом поехал на Украину и поставил "Эдипа". Так что я посмотрел спектакль 3 раза: во время премьеры, потом, когда приехал в паузе между работой в "Et Cetera" и на Украине. И сейчас я посмотрю в третий раз вместе с московским зрителем.

К. ЛАРИНА - Ну и как вам, как зрителю, интересный спектакль?

Р. СТУРУА - Должен сказать, что на премьере он ничего. Второй раз, когда я посмотрел, он был поставлен в странном жанре, я бы сказал, мистической клоунады. И мне показалось, что они немножечко перегнули в сторону клоунады.

К. ЛАРИНА - Артисты опять все испортили, как всегда, да?

Р. СТУРУА - Естественно, о чем может говорить режиссер. (смеются) И вот сейчас перед отъездом я попытался что-то изменить, мне что-то не понравилась моя работа, я что-то изменил, уточнил, и должен признаться, выдать секрет, такое известное ощущение, что я поставил целиком эту пьесу. Но я поставил лишь первый акт, он так и называется "В ожидании Годо, часть первая". Но это самостоятельное произведение. Я, наверное, вернусь к нему, поставлю вторую часть, а может быть, не поставлю, потому что во время постановки я вдруг понял, что могу полностью пустить только первую часть. Если же я поставлю вторую часть, это уже будет другого типа спектакль, может быть, не те актеры будут играть. Так что, поэтому я должен предупредить зрителя, что он недолго будет сидеть.

К. ЛАРИНА - Короткий будет спектакль?

Р. СТУРУА - 1 час 50 мин.

К. ЛАРИНА - Без антракта?

Р. СТУРУА - Без антракта.

К. ЛАРИНА - Очень хорошо, прекрасно. А вот скажите, если говорить о драматургии абсурда, которая всегда очень популярна была в нашей стране. Но массовый зритель, который воспринимает театр как зрелище, всегда несколько пугался этих названий, потому что казалось, что это такая заумная вещь, которую можно трактовать как угодно. Если ты чего-то лишнего в своей жизни не прочитал, то ты никогда этого не поймешь. На Ваш спектакль нужно идти подготовленному человеку или это необязательно?

Р. СТУРУА - Надо идти нормально, абсолютно ничего не бояться. Это человек, который пишет для зрителя, поэтому он не пугает. Думаю, что ярлык классика абсурдного театра не совсем верен по отношению к Беккету. Это абсолютно точно. Допустим, если будем говорить об Ионеско. Но здесь уже мы имеем какое-то поэтическое осмысление мира, я бы сказал, что это мир поэзии Сэмюэля Беккета. Он, конечно, странноватый, как все миры поэтов. Они в то же время вызывают массу ассоциаций. Если попытаться объяснить первую часть, начало "Евгения Онегина", что это такое, многие не смогут объяснить мне. Даже одну фразу: "Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил, и лучше выдумать не смог". Что это значит, кто мне объяснит?

К. ЛАРИНА - Это вопрос для слушателей. Наш пейджер 961-22-22.

М. БАГДАСАРЯН - Известно, что в процессе работы над пьесой "В ожидании Годо" Сэмюэль Беккет так обозначил свою заботу об искусстве и той ситуации, в которой оказался художник. Цитирую: "Выражать нечего, выражать нечем, выразить не из чего, нет силы выражать, нет желания выражать, равно как и нет обязательства выражать". Что это, как Вы думаете, исчерпанность выразительных средств искусства или художник начинает с чистого листа, и ничто никогда не мешает ему работать?

Р. СТУРУА - Эти вопросы возникают и у нас, у простых смертных. Фраза, которую в первой части произносит герой Эстрагон, у нас в спектакле это очень подчеркнуто 4 фразы: ничего не происходит, ничего не меняется, никто не приходит, никто не уходит. Эти фразы можно сказать и про нас, потому что мы все находимся всегда, причем необязательно сегодня, человек все время ощущает какую-то неудовлетворенность, все время думает о тщете своего существования. Поэтому маленькое лукавство, которое заключено в этой фразе, которую вы прочли, я думаю, что он сам, человек, который касается своих произведений в театре он сам немножко играет. Эта игра всегда существует у драматургов, режиссеров, актеров. Не верьте, когда они очень серьезны, они все-таки в глубине души играют всерьез ли, какое-то отчаяние или же радость, это всегда присутствует у них. Так же, как и зритель, он так же легко отдается, когда это весело, он с радостью играет это веселье. Когда на сцене трагедия, он тоже этому отдается. Так что эти условия игры обязательны для всех, поэтому мы никогда не должны верить ни одному человеку, который связан с театром до конца. Он все равно где-то играет.

К. ЛАРИНА - Как Вы думаете, а почему актеры любят играть эту пьесу? Со студенческих времен все стараются оттуда отрывочек взять.

Р. СТУРУА - В моей молодости мы все хотели это ставить, Но нам просто не разрешали. Для меня непонятно, почему не разрешают. Потому что это что-то новое, не похожее на то, что мы играем и говорим со сцены. Сейчас это, конечно, немножечко все устарело, потому что уже растиражировались его достижения в области драматургии. И когда вы придете, может быть, вам даже будет смешно думать о том, что это когда-то считалось авангардом. Все это нормально уже. Это даже уже классика 20 века. Никто его не зачисляет в какие-то пессимисты, ярлыков никто не наклеивает. Это настоящий великий поэт, и он с очень интересной, кстати, биографией, необыкновенной. Если я вам расскажу, как он женился.

К. ЛАРИНА - Расскажите.

Р. СТУРУА - Я должен рассказать, потому что это лучше, чем говорить о пьесе, о которой очень сложно говорить. Он был секретарем. Будучи молодым человеком, он поехал в Париж, окончил французский факультет в Ирландии, в Дублинском университете Пресвятой Троицы, где учился Джойс. И он поехал к Джойсу, великому ирландскому писателю в секретари. Потом вдруг неожиданно происходит какая-то размолвка, никто не знает, приписывают, что между ними произошел идеологический какой-то конфликт, и он бросает его. А я нашел письма, оказывается, в него влюбилась дочка Джойса. И должен был между ними возникнуть роман. А он был до безумия честным человеком и очень щепетильным. И он не позволил себе вступить в связь с дочкой своего любимого писателя. И он придумал какой-то повод, чтобы как-то уйти из этой семьи. И он ушел. И однажды ночью, возвращаясь слегка подвыпившим в Париже, видимо, он жил не в очень хорошем районе, т.к. был не очень богатым человеком, вдруг на него нападает какой-то сутенер, который предлагает ему провести ночь с какой-то дамой легкого поведения, он отказывается, и возникает какая-то стычка, он его убивает, практически он его ранит в сердце ножом. Тот падает, и начинает истекать кровью. 3 часа ночи, никого нет, тот убежал. И какая-то девушка, случайно выглянув из окна, видит умирающего человека. Она звонит в скорую помощь, спускается сама, увозят его в больницу, она едет с ним, она выхаживает его. И эта женщина становится его женой. Настолько романтично и нежно для автора таких безжалостных пьес.

К. ЛАРИНА - Безнадежных.

Р. СТУРУА - Ну, Вы знаете, иногда безжалостные пьесы внушают надежды больше, чем пьесы очень оптимистические, которые раздражают тебя тем, что они как-будто не видят зла, которое царит в мире. Мне предпочтительнее сказать всю правду обо мне, т.к. я буду тогда смотреть с надеждой на мире, т.к. я надеюсь, что я смогу избавиться от этого зла, которое Вы подметили во мне. В общем, я вам рассказал маленькую историю

К. ЛАРИНА - Вот про кого надо спектакль-то делать. Это же такая история.

М. БАГДАСАРЯН - Про самого Беккета.

Р. СТУРУА - Конечно. Очень интересно, что на процессе убийцу оправдали, потому что Беккет отказался от иска. Они сидели рядом

К. ЛАРИНА - Потому что он подарил ему семейное счастье.

Р. СТУРУА - Беккет сидел рядом с убийцей. И он его спросил: почему ты меня ударил? А тот говорит: не знаю, честно. Видимо, тот тоже был в состоянии аффекта, или я не знаю, он не объяснил ему. Главное, когда по закону французского судопроизводства, если вещественное доказательство, допустим, тебя ранили, твой костюм пострадал, его как вещественное доказательство не возвращают обратно. И он из больницы вышел в чужом пиджаке, т.к. его пиджак ушел

К. ЛАРИНА - В прокуратуру. Это Роберт Стуруа. Мы делаем небольшую паузу на новости, затем продолжим нашу театральную встречу.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА - "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется", это называется. Поскольку Роберт Стуруа вспомнил первые строчки Евгения Онегина, и решил попробовать дать объяснение этим строчкам. И говорит: ну кто мне ответит? Мы спросили у слушателей. Пожалуйста, очень много народу. Можем Вам почитать. "Мой дядя самых честных правил" - перефразировал из басни Крылова, а "уважать себя заставил", что умер", - Александр, Ростов-на-Дону. "Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог" и т.д., означает, что дядя написал завещание", - считает Вера. "Он умер", - коротко отвечает Галина. Так что видите, здесь вариантов предостаточно.

Р. СТУРУА - Я просто позволил себе наглость спросить у русского читателя, потому что он, наверное, знает.

К. ЛАРИНА - Вообще, вопрос трактовок бесконечен.

Р. СТУРУА - Здесь не только вопрос трактовок, здесь уже и обороты речи, которые уже потеряли первоначальный смысл.

К. ЛАРИНА - Уже не помнит никто это.

Р. СТУРУА - "Он уважать себя заставил", я думал, это означает, что он заболел, я его уважал, я за ним следил

К. ЛАРИНА - Подушки поправлял.

Р. СТУРУА - А оказалось, это означает, что он умер.

К. ЛАРИНА - Ну, вот видите, знает народ!

М. БАГДАСАРЯН - К вопросу о трактовках: какой перевод вы взяли для своей версии "В ожидании Годо?"

Р. СТУРУА - Ну, как всегда, мы сами делаем переводы, я и завлит Лили Попхадзе. И мы перевели не с французского, пьеса написана на французском языке, был период, когда он начал писать пьесы на французском языке, а с английского, он сделал сам английскую версию. И мы перевели с английского. Здесь было две причины. Первая, что я не знаю французский так хорошо, чтобы знать все нюансы, но мне показалось, что он более элегантный и одновременно суше. А свойства английского языка, здесь шекспировские страсти проявляются в глубине, но что-то от этого великого барда в его творчестве существует. Есть даже иногда такое цитирование. И мы перевели с английского. Это была первая причина. А второе, английские наследники Беккета, за которыми авторские права, они более лояльны и демократичны. Французы бы мне не позволили поставить только один акт. Они узнали и чуть не устроили нам скандал. А англичане, очень любящие театр, понимают, что театры могут свои коррективы вносить, и более лояльно отнеслись к нашим начинаниям. Вот в чем причина, что мы перевели с английского.

К. ЛАРИНА - На грузинском языке спектакль идет, естественно. А здесь перевод будет синхронный. Перевод с грузинского?

М. БАГДАСАРЯН - Да. И Роберт Робертович до начала нашего эфира сказал мне о том, что принципиально следить за текстом пьесы в наушниках, потому что в последнее время я вообще отказываюсь от наушников, мне кажется, что они очень мешают и становятся барьером для восприятия театрального языка. А здесь г-н Стуруа настаивает на том, чтобы следили все-таки за текстом.

Р. СТУРУА - Дело в том, что сюжет с трудом можно прочертить. Хотя мы сделали яснее, провели через всю пьесу, но все-таки слова здесь играют какую-то роль, которую не играют даже в пьесах Шекспира. Т.к. ты можешь смотреть Отелло, не зная текст.

К. ЛАРИНА - Эмоции важнее? Посыл какой-то?

Р. СТУРУА - Да, кроме того я должен сказать, это уже не относится к этой теме. Когда я играл премьеру в Тбилиси, я думал, что это хороший спектакль, народ придет, кому-то понравится, кто-то уйдет со спектакля, потому что будет скучно. И вдруг я к концу спектакля, когда люди вошли за сцену поздравлять, я увидел, что они в слезах. Что было для меня абсолютно непредсказуемо. Я думал, что все будет принято более холодно и не заденет эмоции. У нас задело, может, мы в более тяжелом положении, чем московские зрители. Может, мы больше ждем чуда, чем российские зрители, не знаю причины, я еще не могу назвать.

М. БАГДАСАРЯН - Российский зритель еще не смотрел, и Вы еще не видели слезы в его глазах.

К. ЛАРИНА - Мы очень сентиментальны, на самом деле, нас очень легко разжалобить, и мало этого, мы к этому стремимся, нам очень этого хочется. Я не знаю, как Марина, я всегда ищу именно таких эмоций в театре, я хочу этого, мне эти ощущения необходимы для того, чтобы в меня этот спектакль попал. А кстати, Роберт, Вы давно плакали, смотря на произведение искусства, читая книгу или побывав на спектакле или в кино?

Р. СТУРУА - Вы молодая женщина, не спрашивайте меня, старика, потому что как только я смотрю какие-то, особенно старые советские фильмы, я начинаю обливаться слезами.

К. ЛАРИНА - А почему это происходит? Потому что я тоже так же плачу.

Р. СТУРУА - Потому что воспоминание юности, предчувствие какого-то перехода в другой мир, я не знаю, как это объяснить, ну вообще, человек настроен, как Вы сказали, с сентиментальным чувством, хотя потом ему стыдно, он начинает ругаться.

К. ЛАРИНА - Сам над собой смеяться.

Р. СТУРУА - И ругать фильм, который вызвал в нем слезы, или книгу, говоря, что это была драма, сентиментальщина и т.д. Но видимо, это тоже прекрасный вид деятельности зрителя. Ему стыдно проявлять свои чувства. И это мне кажется мне абсолютно естественным и логичным.

К. ЛАРИНА - А вот, кстати, эта склонность к сентиментальности, всегда ли это свидетельствует о тонкости натуры? Или это разные вещи?

Р. СТУРУА - Если исходить из крокодила, который, поедая свою жертву, рыдает, как говорят, то, наверное, не всегда. Мы знаем таких людей, носителей дьявольских сил, которые уничтожали других людей, а потом исповедались, мучались, и по ночам им мерещились привидения. Не верьте им. Это просто делалось специально для того, чтобы потом кто-то сказал, видите, как он страдает. Этим как бы оправдать, такую натуру.

М. БАГДАСАРЯН - Все мы ждем Годо под музыку Гии Канчели.

Р. СТУРУА - Я должен сказать, там более сложная смесь. Там музыка Гии Канчели. И без спросу мы использовали музыку друга Гии Канчели, Арво Пярта, замечательнейшего композитора, даже трудно сказать, там такие маленькие цитаты, что поэтому мы не назвали его. Все, пожалуй, эти два композитора.

М. БАГДАСАРЯН - А художник?

Р. СТУРУА - Художник Мириан Швелидзе. Стоит одно дерево на сцене, больше там ничего нет. Но это замечательное дерево. И вообще спектакль немножечко не совсем похож на наши спектакли, спектакли театра Руставели. Пять актеров, на сцене ничего. Они, в общем-то, если назвать Арво Пярта и Гию Канчели, как называют музыкальные критики, минималистами, то можно сказать, что это спектакль своеобразный, минималистический.

К. ЛАРИНА - А почему Вас так к этому вдруг потянуло?

Р. СТУРУА - Может, Вы посмотрите и скажете, что я не совсем правильно говорю. Но мне кажется, что для меня это немножечко поспокойнее внешне.

К. ЛАРИНА - Мы про актеров-то не сказали, раз назвали и музыканта, и композитора, и художника.

Р. СТУРУА - Актеры у нас Заза Папуашвили, Леван Берикашвили играют двух главных героев. Молодой артист Давид Гоцеридзе играет, вы его видели в "Гамлете", он играл отца, здесь он играет мальчика-вестника. Потом Гога Я начинаю путаться в фамилиях.

К. ЛАРИНА - Прости нас только, перед ним надо извиниться, он же нас сейчас слышит.

Р. СТУРУА - Да, слышит, я специально их предупредил. (смеются) Но я забыл фамилию.

М. БАГДАСАРЯН - На каком году его пребывания в театре?

Р. СТУРУА - Гога Гвелесиани, он играет слугу, который молчит весь спектакль, потом разворачивается монологом на 3 страницы. И наконец, любимый артист Миши Туманишвили, в фильмах Отара Иоселиани мы его видели, почти во всех его последних фильмах. Амиран, его фамилию я тоже забыл. Вспомню, потом скажу, извините, Амиран.

К. ЛАРИНА - А так часто бывает с Вами?

Р. СТУРУА - Нет, сейчас это произошло со мной. Вот здесь и пришла старость.

М. БАГДАСАРЯН - Нет, это просто, наверное, какие-то шутки, которые устраивает пьеса, автор с Вами.

К. ЛАРИНА - Ну вот, говорил нам Роберт, что мистики не хватает, что сцена театра им. Моссовета для него слишком понятна.

Р. СТУРУА - Вчера я слышал в одной из многочисленных игр по телевидению. Задали вопрос, какой из русских композиторов, когда его на границе спросили, как имя, указывая на его жену, он забыл. Потом, долго мучаясь, сказал: Катя, как тебя звать? Это был Бородин, оказывается.

К. ЛАРИНА - Роберт, еще бы хотелось бы вернуться к Шекспиру, потому что у нас опять повальное шекспировское увлечение новое. Новая пьеса, раскрытая нашими звездами театральными, которую давно не ставили, к которой редко обращаются, вообще даже и не помнят.

М. БАГДАСАРЯН - И в последнем сезоне, в нынешнем, тоже совсем никто к ней не обратился.

К. ЛАРИНА - Это "Король Лир". У нас сейчас уже появился "Король Лир" на сцене театра им. Моссовета, кстати, с Михаилом Козаковым.

М. БАГДАСАРЯН - Мы в ожидании еще одного "Короля Лира" в театре Вахтангова с Максимом Сухановым.

К. ЛАРИНА - Александр Абдулов, который на днях отмечал свой юбилей 50-летний. Он тоже вполне открыто высказал свою мечту, что сейчас как раз пришло время, я готов к этому.

М. БАГДАСАРЯН - Вопрос от слушательницы, которая напоминает Вам, что Вы когда-то обещали поставить "Короля Лира" с Вашим любимым актером.

Р. СТУРУА - Я уже поставил с моим любимым актером Чхиквадзе, это был 1987 год. И больше уже не поставлю.

К. ЛАРИНА - В чем здесь секрет? Только старость притягивает актеров, которым уже за 50 или 60 или что-то еще?

Р. СТУРУА - Нет, есть две пьесы у Шекспира, по возрасту совпадающие со старостью. Это "Король Лир" и "Буря". Мне кажется, что эта пьеса настолько универсальна, что главный герой как бы перед смертью вдруг начинает понимать, что такое мир, и какую роль он сыграл в этом мире, какое зло он принес в этот мир. И это я бы назвал трагедией позднего раскаяния. Когда уже у тебя не остается шансов исправить. Ты уже прожил жизнь, совершил свои поступки, ты уже ничего не можешь исправить. Ты уже внес в мир зло. Наверное, все люди, оглядываясь назад, замечают, что кроме того, что они творили добро немножечко, творили и зло. В результате мы, нормальные люди, так рассматриваем прошедший путь. Поэтому, я считаю, это замечательная пьеса. Там масса сравнений необыкновенных, все поколения проходят. И добро побеждено, но ты чувствуешь, что это не имеет значения, добро все равно будет вечным, непобежденным.

К. ЛАРИНА - Какую шекспировскую пьесу Вы еще не ставили и хотели бы поставить?

Р. СТУРУА - Я поставил 10 шекспировских пьес, это немного, но и не мало, конечно.

К. ЛАРИНА - Для одного человека это очень много.

М. БАГДАСАРЯН - А Вы считаете все свои обращения к ним или просто названия?

Р. СТУРУА - Считаю только названия. А если поставлю, то, наверное, "Бурю".

К. ЛАРИНА - "Бурю" у нас в последний раз, по-моему, Эфрос ставил.

Р. СТУРУА - Да.

К. ЛАРИНА - Чуть ли не последний его спектакль.

Р. СТУРУА - Да, в Пушкинском музее поставил.

К. ЛАРИНА - Кстати, пьеса, без всякой иронии, не так сильно популярна, как все остальные.

Р. СТУРУА - Да, она как бы, во-первых, очень странная, загадочная и не имеет такого успеха, как остальные. Потому что у нее не очень четко вырисован сюжет, и все идеи немножечко припрятаны, чем в других пьесах. И она написана мудрым, лукавым и очень трагичным человеком, который все-таки улыбается.

К. ЛАРИНА - Какая-то мужская пьеса. И в Москве у вас точно стойкая репутация мужского режиссера. Женщин вы не жалуете главными ролями, доверием таким.

Р. СТУРУА - Все женские пьесы, если вы имеете в виду главные роли, я ставил. Я ставил "Медею", я ставил "Антигону", я ставил "Электру".

К. ЛАРИНА - А здесь, в Москве?

Р. СТУРУА - В Москве я поставил только лишь три пьесы. Не очень много я поставил "Гамлета", "Синьора Тодеро", с Калягиным "Шейлока", и сейчас с Калягиным - снова Беккета, "Последняя запись Крэппа". Так что оказалось, 4 пьесы.

К. ЛАРИНА - Тоже много, для одного человека это очень много, и как-то очень быстро это происходит. Естественно, вопрос возникает по поводу планов московских, что у вас тут дальше будет происходить.

Р. СТУРУА - Я ничего не могу об этом сказать. Что-то будет, я уже не могу не работать в Москве, раз в два года хотя бы. Я знаю, что это может ничего не значить. Я не напрашиваюсь на комплименты. Настолько я люблю русских артистов, и обратная связь существует между нами, так что я всегда с удовольствием, с радостью и счастьем работал бы с ними.

К. ЛАРИНА - Назовите хотя бы одну актрису, с которой Вы бы хотели поставить спектакль. Можете никогда не поставить, но так она Вам интересна, московская актриса, Вы с таким удовольствием смотрите на нее.

Р. СТУРУА - Всегда мечта была поработать когда-нибудь с Яковлевой, любимой артисткой Эфроса. Сейчас я не знаю, произойдет ли эта встреча. Но для меня всегда была мечтою. Есть актриса, сейчас я не хочу вызывать их зависть, ревность, но я считаю, когда мы ставили "Годо", там нет ни одной женщины, и я вдруг почувствовал, и актеры первые почувствовали, они сказали, что это невыносимо.

К. ЛАРИНА - У нас, кстати, еще один Шекспир без женщин есть на этом фестивале, это "Двенадцатая ночь".

М. БАГДАСАРЯН - "Двенадцатая ночь" Донеллана. Но там некоторым образом женщины существуют все-таки, 3 женщины есть.

К. ЛАРИНА - Но их играют мужчины.

Р. СТУРУА - Но и при Шекспире это происходило.

К. ЛАРИНА - Вообще, просто жалко, у наших актрис драматического театра какой-то тяжелый период наступает. Так что, давайте-давайте, позаботьтесь.

Р. СТУРУА - Я учту.

К. ЛАРИНА - Вы же прекрасно понимаете, что такое актерский век для женщины. Прекрасно это знаете, как театральный человек, это же трагедия!

Р. СТУРУА - Да, это трагедия.

К. ЛАРИНА - Вам-то "Король Лир" можно играть еще лет 30-40 точно, начиная от 40 и дальше. Ну, что, мы вынуждены закрывать наш театральный кабачок. У нас остаются последние минуты, скажем еще раз, что спектакли Роберта Стуруа "В ожидании Годо" вы сможете увидеть 3-4 июня на сцене театра Моссовета. Но не знаю, входит ли в планы театра показать такие большие гастроли в Москве или Вы пока это не обсуждали?

Р. СТУРУА - Наберем еще репертуар, мы же не будем ездить с одним и тем же репертуаром. Приедем через года полтора, если все будет хорошо.

К. ЛАРИНА - Все идет по плану. Спасибо Вам большое, удачи, и я вам желаю, чтобы Ваш спектакль Вам понравился.

Р. СТУРУА - Спасибо.

К. ЛАРИНА - Спасибо, счастливо.