Программа "Человек из ТВ". - Игорь Иртеньев - Интервью - 2003-05-24

24 мая 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" - Игорь Иртеньев, автор и ведущий программы "Гомоза".

Эфир ведет Ксения Ларина

К. ЛАРИНА - 11 часов 14 минут, начинается наша телевизионная радиопрограмма, посвящена она телевизионным персонажам. И сегодня в качестве человека с телевизора у нас в гостях поэт Игорь Иртеньев, здравствуйте, Игорь.

И. ИРТЕНЬЕВ - Доброе утро.

К. ЛАРИНА - Повод замечательный у нас, вот он на столах у нас разложен. Это книжка, которая называется "Народ. Вход-выход", автор Игорь Иртеньев, он и изображен на обложке этого издания, которое вышло в издательстве "ЭКСМО". Сразу скажем, что мы сегодня 2 книги вам, уважаемые слушатели, подарим, если вы правильно ответите на наш вопрос, который мы чуть позже вам зададим. А пока я объявляю номер нашего пейджера для ваших вопросов Игорю Иртеньеву. У меня первый вопрос к Вам, Игорь, как к поэту, который пишет на заказ. Получается, что так. Умри, но выдай, ни дня без строчки. Как быстро Вы вошли в такое русло?

И. ИРТЕНЬЕВ - Ни дня, ни два раза дня в неделю без строчки. Вошел неожиданно быстро, сам того не ожидая, потому что до этого я никогда не отличался особенной продуктивностью. У меня хороший год, если писал полтора десятка стихов, это просто была болдинская осень. А потом вдруг Витя Шендерович мне предложил, когда началась передача, та, еще первая, "Итого", попробовать себя в качестве актуального комментатора, рифмующего комментатора нашей политической действительности. Получилось, дальше просто неожиданно для меня это просто получилось. Выяснилось, что я могу все это делать с тем или иным успехом, но срок, ко времени и не провально.

К. ЛАРИНА - Вы сами выбираете тему, которая Вам кажется наиболее яркой, и чтобы можно было ее поинтереснее преподнести?

И. ИРТЕНЬЕВ - Помимо того, что я работаю, что я человек из телевизора, я еще человек из газеты "Газета", где я колумнист, там моя стихотворная колонка. Я там занимаюсь ровно тем же, чем я занимаюсь в передаче сейчас уже "Бесплатный сыр". В этой передаче мы обсуждаем тему, и прикидываем, где бы мне в передаче лучше появиться и что откомментировать. Если мне что-то "поперек", то я имею право вето на это предложение. Обычно у нас не возникало никаких затруднений. В газете "Газета" я сам выбираю, просматриваю газету с утра в понедельник или во вторник, на что падает глаз, просто пишу текст и посылаю туда, и потом это выходит.

К. ЛАРИНА - Конечно, обратная связь существует. Потому что, как ни крути, стихи стихами, но это политические комментарии в любом случае. Такой газетный жанр.

И. ИРТЕНЬЕВ - Он не всегда полностью политический, но, во всяком случае, актуальный.

К. ЛАРИНА - Актуальный. Я говорю, что существует обратная связь. Хотя бы в одной из последних историй, когда у вас было посвящение г-ну Коху, я так поняла, что там были неприятные последствия, чуть ли не в "Известиях" была отповедь?

И. ИРТЕНЬЕВ - Да, они дали такую гневную отповедь без подписи, как редакционная статья. Последовал затем ответ в "Газете", я ответил на эту отповедь.

К. ЛАРИНА - С чем это связано? Давайте напомним, может, кто не знает. Я цитировала это стихотворение, когда у нас был обзор прессы в этот день, эти стихи, посвященные Альфреду Коху по поводу воинского звания, которое Вы ему выдали.

И. ИРТЕНЬЕВ - Это уже второе.

К. ЛАРИНА - Первое, о СПС.

И. ИРТЕНЬЕВ - "СПС, где Альфред всегда победа, где Альфред все аллес гут". Меня обвинили в неполиткорректности в "Известиях", в том, что я зацепился за немецкое происхождения г-на Коха, и что это недопустимо в цивилизованном обществе. Но дело в том, что это, во-первых, это стихи, они не могут быть просто политкорректными, это не их свойство, это вплоть до в противоречии с поэтической природой находится. Кроме того, что очень важно, в чем была, на мой взгляд, очень сильная передержка авторов, неизвестных мне, этой статьи. В том, что немцы сейчас никак не находятся в положении преследуемого меньшинства. Если бы стихотворение было, допустим, с античеченским посылом, это было бы совершенно другое дело. Немцы после Штирлица, после того, как они все там в замечательных эсэсовских мундирах, а папаша Мюллер стал у нас чуть ли не национальным героем вообще, любимцем. Смешно говорить, что имею что-то против немцев. Больше всего конкретно направлено г-ну Коху, от которого я немало натерпелся, кстати говоря, лично я, вместе с сотрудниками НТВ. То, что он действительно выступал в роли палача, убийцы канала.

К. ЛАРИНА - В сегодняшнем мире, нашем российском, это симптоматические вещи, которые произошли с Вами. Пусть это на словах, как Вы говорите, анонимно. Но сегодня вдруг стали обращать внимание на святое, что называется. Сегодня все меньше и меньше публичных шуток, посвященные Коммунистической партии или лично Ленину. Неудобно вроде как. Возникает такая самоцензура у многих людей, которые выступают в вашем жанре, я могу назвать ваших коллег, Аркадий Арканов и многих других сатириков, которые блестяще это делают и со сцены, и с экрана телевизора, и со страниц книг. Почему, Вы думаете, сейчас такое время?

И. ИРТЕНЬЕВ - Что касается Ленина, пинать его стало общим местом. Хотя я одним из первых написал стихотворение "Елка в Кремле", которое было достаточно скромное по тем временам, в 89 году. Сейчас это "отработанный пар", Владимир Ильич такое уже чучело для штыкового боя, мне кажется, не вполне приличное. Но я не особо раздумываю, если, например, мне нужно Владимира Владимировича куснуть, что неоднократно доказывал, я не собираюсь кляп засовывать в рот из-за смены конъюнктуры.

К. ЛАРИНА - "Бесплатный сыр" сколько еще будет жить, как Вы думаете?

И. ИРТЕНЬЕВ - Думаю, что "Бесплатный сыр", судя по всему, будет жить недолго, потому что мне перестали платить зарплату. Если, допустим, Витя Шендерович, Андрей Бильжо, я, имеем другие источники доходов все-таки, хотя у меня, например, внушительную часть семейного бюджета составляют деньги, которые я получаю на этой передаче. Я мог бы какое-то время на общественных началах, но другие люди в этой передаче, которые кормят семьи, ходят без денег. У меня не откроется рот, чтобы их удерживать, они имеют полное право. И так чудеса преданности являли. Я боюсь, что это может закончиться в ближайший месяц.

К. ЛАРИНА - Как Вы думаете, почему программа "Бесплатный сыр" не является таким еженедельным событием, каковым была программа "Итого"?

И. ИРТЕНЬЕВ - Объясню легко. Потому что, когда программа кочует с канала на канал, в какой-то момент она начинает выпадать из поля общественного внимания. Во-первых, у ТВС ограниченная зона приема. Вообще на канале откровенно неблагополучные дела, потому что там нет единой концепции развития, кроме того, акционеры никак не могут договориться между собой. Это грустно, конечно, потому что передача "Бесплатный сыр" в чем-то даже и улучшила модуль предыдущей программы "Итого", она стала более разнообразной, сохранив, тем не менее, в себе все лучшие черты. Обидно, что мы просто лишились аудитории.

К. ЛАРИНА - У вас есть параллельный телевизионный проект, который идет на телеканале "Культура", называется "Гомоза". Не будем объяснять нашим слушателям, что это такое. А вот о сути программы, может быть, Вы несколько слов скажете о форме, что это за передача такая.

И. ИРТЕНЬЕВ - Вообще это называется "Ироническое кабаре "Гомоза"", так, жанровый подзаголовок. Это такой альбом. Люди там выступают не сильно намылившие глаз зрителю, по возможности. Или, если уж они сверхпопулярны, то они выступают не в тех жанрах, в которых получили известность, а в "боковых" своих проявлениях. Это всегда достаточно высокие требования к литературному материалу, который там звучит. Это "штучные" все люди, камерные. Там выступала Петрушевская

К. ЛАРИНА - Арсений Ковальский, по-моему, даже у вас выступал.

И. ИРТЕНЬЕВ - Да, в одной из первых передач. Замечательно вел, Арсений Ковальский не вел, а появлялся постоянно на протяжении передачи. Выступала Людмила Петрушевская, выступал Авангард Леонтьев, Юрий Рост и многие очень достойные люди, которые мне близки.

К. ЛАРИНА - А открываете новые имена?

И. ИРТЕНЬЕВ - Да, там и вполне люди не широко известные. У нас выступали ребята из студенческого театра МГУ, которых я просто знаю, а широкая публика их знает меньше. Это все штучно, камерно. В какой-то момент она развивалась, далеко не все, что мы делали, мне нравилось, она на "медные" деньги существует, но к концу мы уже набрали какой-то оборот, и последняя передача мне просто понравилась.

К. ЛАРИНА - Юмор на телевидении Вас удовлетворяет?

И. ИРТЕНЬЕВ - Удручает, давайте не будем о грустном.

К. ЛАРИНА - Почему такое происходит?

И. ИРТЕНЬЕВ - Думаю, что в этом вина тех сатириков и юмористов, которые в какой-то момент решили подцеплять публику, давая ей все более и более сильные средства, все шутки по поводу телесного низа и связанные с этим дела. Все время усиливали дозу, а потом публику прикормили просто, и уже она этого стала требовать от них. Публика их стала пожирать просто. Они воспитали просто себе то чудище, которое в конце их пожрало. Они уже выходят сейчас как кролики на этот зал и обязаны сказать в ограниченное время сказать что-то такое, чтобы у людей мокрые сиденья. Это считается высший пилотаж. Я вот смотрел недавно передачу, название нехитрое, "Комната смеха", архивная передача. И вдруг я увидел, выступает Фазиль Искандер.

К. ЛАРИНА - "Вокруг смеха" запись. "Сандро из Чегема" он читал.

И. ИРТЕНЬЕВ - Да, старая запись "Вокруг смеха". Он читал начало, очень известная вещь, кстати, в нашей передаче ее читал Авангард Леонтьев, этот же кусок. Совершенно неэстрадный автор. Публика сначала реагировала довольно спокойно, смех уже пошел в конце, но как это было достойно, замечательно, литературно, была ведь такая публика, но ее просто развратили.

К. ЛАРИНА - Мне кажется, она осталась, просто она всегда была в меньшинстве. Так что давайте вспомним, что программа "Вокруг смеха", которую придумал Александр Иванов, все-таки была предназначена для тех, кто любит, чувствует, слышит и понимает таких авторов, как Михаил Жванецкий или Михаил Зощенко, это другой уровень, да, согласитесь? Но и другие люди, которые собирали стадионы тогда, они тоже существовали. Ведь нельзя же сказать, что человек, который олицетворяет собою весь юмор 1 канала, его раньше не было, он же раньше был? Был. Правда, без супруги. И это всегда пользовалось большим успехом. Почему, это вопрос.

И. ИРТЕНЬЕВ - Наверное, да. Такое человеческое устройство, что люди реагируют на простые раздражители.

К. ЛАРИНА - Поэтому я думаю, вряд ли их стало больше, их всегда было больше.

И. ИРТЕНЬЕВ - Видимо, да.

К. ЛАРИНА - А тех, кто приходит на концерты Игоря Иртеньева, всегда было меньше.

И. ИРТЕНЬЕВ - Концерты сильно сказано. Бывают такие выступления.

К. ЛАРИНА - Творческие встречи.

И. ИРТЕНЬЕВ - Да.

К. ЛАРИНА - Я хочу задать вопрос нашим слушателям на пейджер. Пожалуйста, предложите ваше толкование слову "Гомоза". Именно так называется программа Игоря Иртеньева, которая выходит на канале "Культура". У этого слова есть четкое объяснение, что оно значит. Пожалуйста, вспомните или посмотрите по справочникам, или, может быть, сами определите, что это такое. Если правильно ответите, получите книгу "Народ. Вход-выход", Игорь Иртеньев, с автографом. Давайте несколько слов про эту книжку скажем, что в ней собрано.

И. ИРТЕНЬЕВ - В течение 2 лет я работал колумнистом в виртуальной интернет-Газете.Ру.

К. ЛАРИНА - Кем работали?

И. ИРТЕНЬЕВ - Колумнистом.

К. ЛАРИНА - Это что такое?

И. ИРТЕНЬЕВ - А Вы серьезно не знаете этого слова, Ксения? Это ведущий колонки.

К. ЛАРИНА - Колонист?

И. ИРТЕНЬЕВ - Нет, колонист это у Жюля Верна колонисты были, которые высаживались на необитаемый остров с оружием и порохом.

К. ЛАРИНА - Это колонизаторы.

И. ИРТЕНЬЕВ - По большому счету, это колонизаторы уже потом назывались, в советской печати. А колумнист человек, который ведет колонку, column колонка по-английски, от этого. Это уже вполне устоявшийся термин даже в нашей журналистке уже много лет, но не важно. Я писал эту колонку в пятницу на вольную тему, мы как-то согласовывали, конечно, но у меня не было никаких ограничений, и я изгалялся как мог, порой весьма удачно, как мне кажется. В итоге за 2 года моей работы порядка сотни таких вещей собралось, не все вошло, но что-то около сотни там было, и это издательство "ЭКСМО" издало отдельной книжки. Такое эссе, там есть и стихи, и прозаические, с иронической окраской, порой вполне фантазийные вещи.

К. ЛАРИНА - Не устаревает. Все-таки это такая вещь, которая привязана к конкретному событию?

И. ИРТЕНЬЕВ - У меня было такое опасение. Я просто давал своим друзьям, в частности, Юрий Рост написал там предисловие. Он мне сказал, что это абсолютно не устарело, из предисловия это ясно. Какие-то вещи были нежестко привязаны, их содержание не полностью исчерпывалось поводом, так скажем.

К. ЛАРИНА - У нас сейчас уже времени не будет, мы обязательно что-нибудь прочтем во второй части нашей программы. Я напомню, что в гостях у нас Игорь Иртеньев, книга, о которой мы сегодня говорим, называется "Народ. Вход-выход", вышла в издательстве "ЭКСМО". Книгу получит тот, кто правильно ответит на вопрос, что такое "гомоза" и нас там уже есть варианты ответов, и вопросы тоже есть. Во 2 части мы ответим и на ваши вопросы, и обязательно Игорь для вас что-нибудь прочтет.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА - 11:35, напомню, что в гостях у нас сегодня Игорь Иртеньев, который обязательно подарит вам свою книгу, которая вышла в издательстве "ЭКСМО", если вы правильно ответите на вопрос. У нас есть уже варианты ответов. Сейчас мы прочтем здесь кое-что с Игорем, и выберем победителей наших. Конечно же, наш пейджер работает для ваших вопросов. "Человек, не только суетливый, но и крикливый, создающий шум",- пишет нам Ирина из Санкт-Петербурга. Татьяна дополняет по Далю: "гомоза крикливый, шумливый, смешливый, непоседливый, беспокойный человек". "Неугомонный человек", "гомоза группа насекомых, клещей", хороший ответ; еще "кошель, бумажник-копилка", "непоседа, юла", "гомоза возня", "гомоза брошенный муж егозы", юла, егоза, непоседа, клещи почему-то опять появились, копошение; "если горло гомозит, значит першит". От старо-монгольского "гомонить", считает Ольга. "Гомозиться вертеться", - Лариса из Ростова-на-Дону. Медведь с гармошкой, суета, ворчливый человек, неспокойный, суетливый, опять клещ, даже "голос мозга" есть. А еще есть балагур, весельчак, непоседа, гомонящая егоза, ерунда, чепуха. Ну что мы выбираем, Игорь? Ирина из Санкт-Петербурга, телефон 275, она по Далю ответ нам дала, молодец, Ирина. Тем более, Ирина собирает книги современных юмористов, обязательно Вы получите в свою коллекцию книгу Игоря Иртеньева с подписью. А еще кого?

И. ИРТЕНЬЕВ - Мне нравится "Гомоза это копошение, если горло гомозит, значит першит".

К. ЛАРИНА - А это не можем принять, потому что это без подписи.

И. ИРТЕНЬЕВ - Давайте будем считать, что "голос мозга".

К. ЛАРИНА - Потому что в какой-то степени это правда.

И. ИРТЕНЬЕВ - Это Наталья из Петербурга. У нее, правда, написано "гогот мозга", но я настаиваю на Вашей редакции. Первая книжка тоже пойдет в Питер?

К. ЛАРИНА - Пусть идет в Питер. Что Вам, жалко, что ли?

И. ИРТЕНЬЕВ - Нет, не жалко, тем более ребятам сейчас нелегко.

К. ЛАРИНА - В Питер, в честь юбилейных дней отправляется 2 книги Игоря Иртеньева к Наталье телефон 393 и к Ирине телефон 275. Теперь возвращаемся вновь к книге. Игорь хотел подарить кое-что нашим сегодняшним выпускникам, которые сегодня последний звонок отмечают.

И. ИРТЕНЬЕВ - Может быть, не столько сегодняшним выпускникам, сколько их родителям, а может быть, где-то бабушкам, я не знаю, может, родителям. "Последний звонок", которую я написал по поводу последнего звонка года три назад, когда я был в "Газете.ру". Итак.

"Мой последний школьный звонок, как давно он прозвучал! И сегодня, когда нынешние молодые отмечают прекрасный этот праздник, память невольно возвращает меня к событиям тех далеких лет.

Помню, как в такую же июньскую ночь, в далеком шестьдесят четвертом, толкаясь и хохоча, шли мы по набережной Москвы-реки, окутанной предрассветной дымкой, как жали купленные накануне остроносые румынские ботинки, как на Красной площади встретился нам Никита Сергеевич Хрущев, выходящий из Спасских ворот в наброшенном на плечи кремовом пиджаке.

- Гуляете, пидарасы? - ласково спросил он.

- Гуляем, Никита Сергеевич, - радостно загалдели мы в ответ.

- Глядите у меня. Ну ладно, дайте, что ли, закурить.

- Свои, Никита Сергеевич, иметь надо.

- Ну, выпить-то хоть дадите, дьяволы?

- Это можно.

Расположились на травке, прямо за Мавзолеем. Запалили костерок, достали припасенное спиртное. Хрущев вынул из кармана завернутый в чистый платок кукурузный початок, махнул полный стакан, с хрустом закусил.

На его простоватом мужицком лице появилось мечтательное выражение.

- Эх, ребятки, вы мои ребятки, гляжу я на вас и думаю, какие же вы все-таки счастливые. Все дороги перед вами открыты, любую выбирай.

- Ну вот, завел свою дуду, - недовольно буркнул кто-то.

Хрущев не расслышал или, может, сделал вид.

- Вот ты, к примеру, - показал он на Сашку Мельникова, - кем хочешь быть?

- Брокером, Никита Сергеевич.

- Брокером, это хорошо, брокер на селе сегодня первый человек. Ну, а ты? - обратился он к Люське Кривцовой, бессменному нашему комсоргу с восьмого еще класса.

- Путаной, - зарделась Люська, - я еще в первом классе решила.

- Нужная профессия, - одобрил Хрущев, - но много знаний требует, не просто, дочка, тебе придется. А родители как?

- Представляете, папа сначала ни в какую, но мы с мамой его все-таки уговорили.

- А ты, кучерявый, что скажешь? - вопрос адресовался уже Изе Гутману, известному на всю школу драчуну и бузотеру.

- В Институт международных отношений поступать буду. На дипломата выучиться хочу.

- Ну-ну, - неопределенно произнес Никита Сергеевич, покосившись на характерный Изин профиль.

Со стороны реки тянул легкий ветерок, мимо, печатая шаг, прошел на смену кремлевский караул.

- В такую ночь, да чтоб без песни, - молодо сверкнув глазами, сказал Хрущев, - гитару-то взяли?

- А как же...Куда ж без нее...Гитара у нас всегда при себе... - послышалось с разных сторон.

Хрущев бережно принял в руки инструмент, любовно погладил, задумчиво тронул лады.

- Что б вам спеть такое, вы уж, небось, и песен-то наших не помните, все больше Бабаджанян да Пахмутова, - проворчал он. - А вот послушайте-ка эту. Мы ее детишками еще пели, когда в ночное, бывало, ходили.

Он прикрыл глаза, словно вызывая в памяти то далекое время, и медленно начал неожиданно высоким и сильным голосом:

"When I find myself in times of trouble,

Mother Mary comes to me

Speaking words of wisdom:

Let it be "

Ребята притихли, задумались каждый о своем. Жизнь, в которую нам только еще предстояло вступить, казалась огромной и бесконечной, как это небо, на котором уже начали постепенно бледнеть далекие звезды.

"And in my an hour of the darkness

She is standing right of me

Speaking words of wisdom:

Let it be".

Древняя, как сам мир, мелодия, удивительный незнакомый язык буквально переворачивали душу, наполняя сердца волнением.

Внезапно рубиновая звезда на Спасской башне, отделившись от вершины, начала медленно скользить вниз.

- Ребята, ребята! - закричала Люська. - Смотрите, она падает! Давайте загадаем желание.

- Ну, - обратился к нам Хрущев, прервав исполнение, - какое желание у нас с вами главное на сегодняшний день?

- Чтоб коммунизм наступил поскорее! - крикнул кто-то. - Вы ж сами говорили, нынешнее поколение советских людей...

- Правильно говорите, - поддержал Никита Сергееевич. - Мы вот всё ругаем молодежь, а она вон у нас какая. Ну что ж, лет, как говорится, ит би, лет ит би...

- Лет ит би-и-и-и, - хором подхватили мы, не понимая смысла слов, но сердцем чувствуя, какая высокая правда заложена в них.

Как же давно это всё было, а кажется, будто вчера"

К. ЛАРИНА - Это Игорь Иртеньев, у нас получилось посвящение сегодняшнему концерту Пола Маккартни. Поскольку эта песня и будет-таки исполнена на Красной площади. Вы как в воду глядели. Если уж Вы про это вспомнили, для вас это что-то значит: "Битлз", Маккартни?

И. ИРТЕНЬЕВ - Конечно. Я уже заметил, вся боевая комсомольская под этими знаменами прошла.

К. ЛАРИНА - А в чем секрет? Наша молодежь непонятливая, которая на "Эхе Москвы" работает, говорит: "Да что вы?! Что там такого: 4 парня 3 аккорда. А сделали из этого!" Кто из этого что сделал?

И. ИРТЕНЬЕВ - Для меня это абсолютная загадка. Вообще для меня загадка, как они появились. В занюханном, фабричном Ливерпуле, где никогда не было культурной жизни. Как на пространстве 2 кварталов возникло 2 гения, 2 выдающихся музыканта, и как это произошло, непонятно. Объяснить невозможно, если ребята за 4 года завоевали весь мир. Наверное, это феномен, их какой-то солнечный лучик коснулся, божественная рука. Ни одна нота оттуда не устарела. Отзывается в сердце.

К. ЛАРИНА - Скажите Игорь, а как Вы относитесь к ностальгии, которая сегодня существует по советской власти в буквальном смысле этого слова. Я имею в виду не дешевую колбасу, не весь этот оптический обман, а та самая культура, которая в то время процветала?

И. ИРТЕНЬЕВ - Я очень плохо к этому отношусь. Я считаю, что в свое время наши эстеты. Это все началось с песен нашего века, строго говоря. Люди эстетизированные, которые хотели "большого стиля", тосковали по нему, они решили к этому вернуться и дать возможность народу к этому прикоснуться. Да мы сами, собственно, когда мы пели "Три танкиста", но это очень быстро приобрело идеологический характер. Потому что вслед за песнями проснулась тоска и по тому миропорядку, который тогда существовал. Я это понять не могу совершенно, меня это глубоко травмирует. Я совершенно по этим годам не жалею. Да, моя молодость совпала. Наверное, у какого-нибудь человека, старше меня, живущего в Германии, наверное, были светлые, юношеские воспоминания, связанные с 36-38 годом, как он ходил молоденьким мальчиком на Берлинскую олимпиаду, как все было торжественно и празднично, а после он познакомился со своей первой любовью. Но это не дает основания прощать все остальное.

К. ЛАРИНА - А что Вы вспоминаете из того времени приятное, хорошее, позитивное? Есть что-то? Кроме того, что Вы были на 30 лет моложе.

И. ИРТЕНЬЕВ - Конечно, космонавты, Гагарин, гагаринский полет. Спортивные

К. ЛАРИНА - А пионером были?

И. ИРТЕНЬЕВ - Да, правда, в последнем классе приняли, в то время, по-моему, уже в комсомол принимали.

К. ЛАРИНА - А комсомольцем не были?

И. ИРТЕНЬЕВ - Да, но тоже не в первых рядах.

К. ЛАРИНА - Карьеру не делали на этом? Не были председателем совета дружины, комсоргом?

И. ИРТЕНЬЕВ - Нет. Может, я не прочь был, но вся моя натура против была.

К. ЛАРИНА - Я почему спрашиваю, потому что сейчас очень много разговоров всерьез о том, чтобы и молодежные детские политические организации возродить в школах. Кстати, напомню, что Игорь Иртеньев был одним из участников нашей программы "Родительское собрание". Тоже ему эти проблемы не чужды, как отцу.

И. ИРТЕНЬЕВ - Я представляю, к чему это приведет. Поскольку у нас сейчас одна партия руководящая наметилась, это будет просто жесткий контроль сверху донизу, не приведи бог.

К. ЛАРИНА - А может, по-другому невозможно?

И. ИРТЕНЬЕВ - Понимаете, какого-то воздуха умудрились хватануть за эти 15 лет. Я никак не готов к тому, чтобы обратно меня тыкали мордой в то, что было. Надеюсь, я такой не один.

К. ЛАРИНА - Напомню, что у нас в гостях Игорь Иртеньев. Я бы попросила Игоря еще что-нибудь найти, прочитать обязательно сегодня, коли мы встретились. Блестяще прочитали этот "Звонок", в котором столько пластов открылось, как выяснилось. Я бы хотела несколько вопросов от наших слушателей. "Откуда вдохновенье берется у поэтов?". Вопрос, конечно, не праздный. Если хотите, ответьте, Вас спрашивает Павел. Откуда нынче вдохновенье берется?

И. ИРТЕНЬЕВ - Не знаю, оттуда, откуда бралось всегда, вряд ли источники кардинальным образом поменялись.

К. ЛАРИНА - Есть еще много ответов на предмет гомозы. Я возвращаюсь к началу, где вопросы приходили в начале программы. Спрашивали, как вы относитесь к творчеству Игоря Губермана, знакомы ли лично?

И. ИРТЕНЬЕВ - Знакомы, приятельствуем. Когда приезжает в Москву, встречаемся. С большим уважением и симпатией к нему отношусь и с теплотой к его творчеству.

К. ЛАРИНА - "Ваше отношение к Евгению Киселеву", тоже был вопрос в начале программы, почему-то об этом спросили. Думаю, уважительное.

И. ИРТЕНЬЕВ - Уважительное, конечно. Мы какую-то часть жизни вместе провели. Не рука об рука. Но работали на одном канале. Не самые мои худшие воспоминания с этим связаны.

К. ЛАРИНА - Еще был вопрос интересный. Существуют ли какие-то табу в искусстве? Вспоминаю, одна из деклараций Владимира Сорокина, что в искусстве можно все. Ваш взгляд на это.

И. ИРТЕНЬЕВ - Я не большой почитатель творчества Сорокина. Но я тут не могут с ним не согласиться. Или, во всяком случае, это табу человек должен устанавливать себе сам, тогда уж так. Не дай бог, если будет устанавливаться сверху.

К. ЛАРИНА - Для вас лично существуют запрещенные темы?

И. ИРТЕНЬЕВ - Я, например, не могу персонально издеваться над убогим человеком или бедным, живущим в нищете и злорадствовать по этому поводу. Не могу я конкретно над чьим-то физическим уродством злорадствовать, над инвалидом, скажем. Хотя абстрактный черный юмор, конкретно не привязанный, где нет имени и фамилии. Но я люблю черный юмор, вообще-то. Нельзя доставлять боль конкретному человеку.

К. ЛАРИНА - Был еще один вопрос, почему к Вам, не знаю. Как Вы относитесь к гей-культуре?

И. ИРТЕНЬЕВ - Как председатель Мао. Пусть цветет 100 цветов, пусть гей-культура тоже существует. Лишь бы она не забивала все остальное.

К. ЛАРИНА - А такое понятие как советская культура существует для Вас?

И. ИРТЕНЬЕВ - Она, безусловно, существовала. Безусловно, был советский народ как общность. Это несомненно. Каким образом был воспитан другой вопрос, но он был, его все-таки вывели в итоге. И у этого народа была своя советская культура, причем она была не всегда ужасна. Потому что какой-то частью советской культуры был и Рихтер, и Шостакович. Да, существует, но не развивалась свободно, она питалась очень сильными талантами, которые этой земле были свойственны всегда. Но насколько был советский путь развития тупиковым, таковой же была наша культура в итоге.

К. ЛАРИНА - Все равно такое разграничение произошло органичным способом. Когда мы сегодня говорим про кого-то: это известный советский поэт. Либо говорим, это русский поэт, хотя жил в той же стране, в ту же самую эпоху. Как Вы думаете, почему?

И. ИРТЕНЬЕВ - Видимо, имеется в виду, насколько была сильна идеологическая составляющая в творчестве того или иного деятеля культуры. Наверное, Долматовский не самый крупный, но самый советский поэт. Сколько места в его творчестве занимала рефлексия по этому поводу.

К. ЛАРИНА - Как Шолохов - советский писатель, а Трифонов русский писатель.

И. ИРТЕНЬЕВ - Да, Шолохов советский писатель, но "Тихий Дон" - русский роман все-таки.

К. ЛАРИНА - Любите?

И. ИРТЕНЬЕВ - Мощная вещь.

К. ЛАРИНА - Есть еще один вопрос, к книге нас возвращают наши слушатели, спрашивают, как называется и где купить.

И. ИРТЕНЬЕВ - Книга называется "Народ. Вход-выход". Продается в Москве во всех крупных магазинах.

К. ЛАРИНА - Давайте прочтем стихи.

И. ИРТЕНЬЕВ - Давайте прочтем стихи, которые дали название этой книжке, они так и называются "Народ. Вход-выход"

Когда я вышел из народа,

Мне было двадцать с чем-то лет,

Оставлен напрочь без ухода,

Небрит, нечесан, неодет.

Я по стране родной скитался

Пешком, голодный и худой,

Сухою корочкой питался,

Сырою запивал водой.

Но годы шли, летели годы.

Короче, где-то через год,

Наевшись досыта свободы,

Решил я вновь войти в народ.

Ему я в пояс поклонился,

Как пионеры Ильичу:

Прости, народ, я утомился

И снова быть в тебе хочу.

Прими меня в свои объятья,

В свои холщовые порты,

Готов за это целовать я

Тебя, куда укажешь ты.

Прости мне прежние метанья,

Мои рефлексии прости,

Прости фигурное катанье

На трудовом твоем пути.

Ты дан, я знаю, мне от Бога,

Ты мой навеки господин,

Таких, как я, довольно много,

Таких, как ты, всего один.

Кто есть поэт? Невольник чести.

Кто есть народ? Герой труда.

Давай шагать с тобою вместе

По жизни раз и навсегда.

Так я стенал, исполнен муки,

В дорожной ползая пыли,

И видно пламенные звуки

Куда положено дошли.

Внезапно распахнулись двери

С табличкой Enter, то есть "Вход",

И я, глазам своим не веря,

Увидел собственно народ.

Он мне совсем не показался,

Хоть дело было ясным днем.

Он как-то сильно не вязался

С расхожим мнением о нем.

Он не был сущим и грядущим

В сиянье белоснежных крыл,

Зато он был довольно пьющим

И вороватым сильно был.

Я ослеплен был идеалом,

Я в облаках всю жизнь витал,

А он был занят черным налом

И Цицерона не читал.

Он не спешил в мои объятья.

И тут я понял, что народ

Есть виртуальное понятье,

Фантазии поэта плод.

И понял я, что мне природа

Его по-прежнему чужда.

И вновь я вышел из народа,

Чтоб не вернуться никогда.

К. ЛАРИНА - Очень грустное стихотворение. А Вы когда-нибудь с народом общались?

И. ИРТЕНЬЕВ - Что значит, я с народом общался?

К. ЛАРИНА - Народ хамил Вам на улицах? Письма подметные присылал?

И. ИРТЕНЬЕВ - Это всего лишь стихотворение. Я являюсь частью народа. Не надо путать позицию автора и героя.

К. ЛАРИНА - Я имею в виду, когда к Вам от имени народа обращаются.

И. ИРТЕНЬЕВ - У меня самые разные отношения, с моими земляками по времени. Мне и нос ломали, меня и целовали, кому-то я фонарь навешивал, с кем-то я выпивал. Я живу полнокровной жизнь, езжу в общественном транспорте, я хожу по улицам, в магазины.

К. ЛАРИНА - И что народ Вам говорит? Они Вас узнают?

И. ИРТЕНЬЕВ - Я, на удивление, не слышал почти никакого негатива. Когда-то я шел, несколько лет назад, когда моя телевизионная популярность набрала градус, и сидел охранник на входе, вохра, типичный отставник, мой антипод социально, он вскочил, пожал мне руку, говорит: класс, то что Вы делаете, замечательно. Я был совершенно сражен этим. Одно какое-то отрицательное, дурацкое замечание было. Но встречаются, жмут руку, ужасно приятно.

К. ЛАРИНА - То есть писем с угрозами не было?

И. ИРТЕНЬЕВ - Нет, не было. От народа нет.

К. ЛАРИНА - Большое спасибо. На этом заканчивается наша встреча. Я еще раз напомню, что книга Игоря Иртеньева называется "Народ. Вход-выход". Ее можно уже купить в Москве точно. Издательство "ЭКСМО". Я в конце пару слов сказала бы про эту фотографию. Те, кто не покупает "Караван историй", для них это будет большим открытием, это действительно Игорь Иртеньев, но только в образе каком? Давайте напомним.

И. ИРТЕНЬЕВ - Это репинский мужичок из робких.

К. ЛАРИНА - Это настоящий Игорь Иртеньев? Этот взгляд, скажите?

И. ИРТЕНЬЕВ - В общем, близко.

К. ЛАРИНА - Сыграли?

И. ИРТЕНЬЕВ - Я немного пытался успеть за персонажем. Тут никакого кардинального перевоплощения не произошло, в общем.

К. ЛАРИНА - Вот он настоящий Иртеньев на этой обложке изображен. Я хочу сказать, это проект Кати Рождественской. Она делает проект, который она делает в "Караване историй". Когда известные наши персонажи: телевизионные, артистические, писательские, политические в качестве героев картин выступают, благодаря замечательному гриму, ну и конечно, с внутренним совпадением. Никуда без этого деться. На этом заканчивается наша встреча. Смотрите пока еще программу "Бесплатный сыр" и "Гомоза", читайте Игоря Иртеньева. И в конце программы я хотела бы о грустном вспомнить. В четверг умерла Лиза Даль, вдова Олега Даля. Человек непубличный, жила уединенно, но при этом фантастической силы женщина. Напомню, что Олег Даль скончался в 1981 году. Сколько лет минуло, и на сколько лет пережила его его замечательная супруга. Она сохранила в неприкосновенности его кабинет, со всеми его дневниками, записями, фотографиями, с удивительной атмосферой, мне посчастливилось один раз в этом доме побывать и зайти в эту комнату, где жил и творил замечательный наш актер. Теперь от этой семьи никого не осталось. Они будут похоронены вместе на Ваганьковском кладбище: и мама Лизы, Лиза, сам Олег. Мне кажется, память об этой удивительной семье будет всегда, пока у нас существуют еще книги, пока у нас существуют еще возможности видеть и слышать Олега Даля, которого по-прежнему очень многие, и молодые люди, воспринимают как сегодняшнего человека, современника, как говорит Игорь Иртеньев, земляка по времени. Поэтому давайте закончим нашу программу песней "Есть только миг" памяти Олега Даля и памяти Лизы Даль.