ПО ТЕЛЕФОНУ! Из Чикаго - Григорий Дикштейн - Интервью - 2003-03-21

21 марта 2003 года

В прямом эфире "Эхо Москвы" Григорий Дикштейн, поэт (радиомост радиостанций "Новая жизнь", Чикаго "Эхо Москвы", Москва)

Эфир ведет Нателла Болтянская.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сегодня, вместо концерта по заявкам, нас ожидает телефонный радиомост с городом Чикаго, с радиостанцией "Новая жизнь", там работает наш коллега Григорий Дикштейн, он же автор замечательных песен. Григорий Ефимович, наша с вами общая жизнь так складывается, что прежде, чем взяться за гитару, мы все смотрим, - раньше это было в окно, а теперь - на экран компьютера, и выясняем, что происходит на свете. Что происходит на свете?

Г.ДИКШТЕЙН: Что происходит на свете, сегодня знают все. Я только что сам от телевизора. Я не политический комментатор, но на душе муторно, конечно, - это понятно. Дай бог, чтобы это все хорошо закончилось.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И все-таки хотелось бы вспомнить, что сегодня Международный день поэзии. И я рада, что именно в этот день мы с вами разговариваем.

Г.ДИКШТЕЙН: Сегодня не просто Международный день поэзии, но еще и день рождения Вертинского, что нас еще больше сближает. Поэзия и авторская песня теперь становятся вообще на одну линию, - очень славно это все совпало.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Когда мы договаривались о передаче, вы сказали, что хотели бы сказать несколько слов в эфире А.Городницкому. Мы попробуем сейчас ему дозвониться. Но сегодня я перед выходом на работу гоняла ваши диски, и у меня было странное впечатление с одной стороны, поэзии не сегодняшней, а с другой стороны безумно актуальной. Утром в газете, вечером в куплете должно быть?

Г.ДИКШТЕЙН: Надо писать не на сегодня, а на вечность. Без этого это будет не поэзия. Конечно, в куплете у авторской песни есть ряд направлений, и я тоже не чужд этому сделать нечто типа фельетона, чтобы откликнуться на события вчерашнего или сегодняшнего дня, но основная поэзия должна быть все-таки настоящей, чем глубже, тем лучше. О вечных темах, которых достаточно много. Но без сегодняшнего дня жить невозможно. И определение Долиной "Поэзия песен наших будней" кажется оригинальным и метким, но это не всегда так, - это не только поэзия будней.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И у нас на линии Александр Городницкий.

Г.ДИКШТЕЙН: Саша, я рад тебя слышать через моря, океаны, через все неприятности жизни. И я хочу прочитать то, что написал для тебя. Сначала эпиграф "Юбилеем считается дата, которая делится на 25 без остатка", - это из правил хорошего тона, чтобы было понятно, о чем я говорю.

Мы празднуем теперь любые даты на всякий случай, черт их подери

Поскольку изменениями чреваты дела снаружи, около, внутри,

Когда весь мир, взрывая и шалея, бандитское шлифует ремесло,

Позволь мне эту дату юбилеем считать лихим событиям назло.

В очках и без ты, скажем, для примера, свободно зришь вопросов острие,

Твой праздник не столетия премьера, а просто репетиция ее.

Привычно погляди в иллюминатор, - летит влекомый временем Ковчег,

Вот где-то позади уже экватор со званием печальным прошлый век,

В нем место было беда м и победам, там близких и далеких большинство.

Быть выпало тебе его полпредом, не уронив призванья своего.

Там, вопреки всему, звонкоголосый, спешим, на удивление другим,

Как жизнью опьяненные матросы на корабле под парусом тугим,

И верится, что нет добра без худа, просоленному морем до утра

Тебе стоять до той поры, покуда для смены подрастает детвора.

А.ГОРОДНИЦКИЙ: Спасибо, Гриша, замечательные стихи. Огромное спасибо. Когда 70 лет человеку, его необходимо подкреплять такими бодрыми стихами, поэтому я тебе очень благодарен замечательный подарок.

Г.ДИКШТЕЙН: Это от всей души, искренне. Что выплеснулось то выплеснулось. Рад тебя слышать, и поздравить таким образом. Наш мостик удался. Спасибо. Обнимаю тебя.

А.ГОРОДНИЦКИЙ: Спасибо.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А я напомню, что А.Городницкий будет в эфире "Эхо" в 10 часов вечера. А сейчас мы продолжим разговор о поэзии. И поставлю ваше посвящение Булату Окуджаве.

ПЕСНЯ

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Как живется сегодня представителю российской поэзии на Чикагщине?

Г.ДИКШТЕЙН: Живется, в общем, с той же напряженностью, как и на Украине, в которой я прожил огромную часть своей жизни. Пишется примерно с той же интенсивностью, поскольку вечные темы всегда под рукой, всегда при нас. И продолжая тему Окуджавы, мне хочется сказать, что было много о нем сказано, что Окуджава нам принес не столько песню, сколько слово, иное понимание человека и мира, совершенную новую шкалу оценок и ориентиров, новую поэтику. И хотя теперешнее поколение молодых модернистов его отрицает, причем довольно в грубой форме, - я недавно прочитал просто страшную статью. Ее написал молодой человек 25 лет из Брянска, ставший чуть ли не первым поэтом России. Для меня Окуджава как был, так и есть и будет еще на много лет тем критерием, к которому нужно стремиться и в поэтике, и в человеческих отношениях.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И наш первый телефонный звонок.

АЛЕКСЕЙ: В 60-х годах было распространено блатное пение, в этом было мало хорошего. Но все это очень помнится.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я бы поспорила с таким понятием блатного пения. А у Г.Дикштейна есть целый альбом под названием "Как это делалось", а насчет блатного пения я была бы более осторожной. Стилизация да, может быть, более широкая аранжировка. И это отдельный вопрос об аранжировке авторской песни.

Г.ДИКШТЕЙН: Вообще многие музыканты говорят, и это видно по дискам, которые выпускают новые барды время драйва. Гитара это прекрасно, я за то, чтобы ряд песен оставался под гитару, но аранжировка все-таки должна показать, что мы не пишем мелодии, пользуясь блатным квадратом, они гармонически намного шире и интереснее, и это можно показать с помощью дополнительных инструментовок и аранжировок. Это не украшательство, а поддержка содержания. Если это удается слава богу. Это мое отношение к подаче авторской песни. У меня практически все песни с аранжировками я это делал уже тогда, когда практически этого никто не делал. У меня, если вы слышали, был скрипач и альтист, и оба профессионалы, и это было не украшательство, и от просто дружеских отношений с этими людьми мы перешли к такой форме подачи моих песен.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А не мешает это интонации? Сегодня говорят, что русскоязычный шансон это в каком-то смысле романтизация криминала. Вы с этим согласны?

Г.ДИКШТЕЙН: Безусловно. И когда мне поклонники русского шансона говорят послушай, какие песни, какие судьбы, как поломаны судьбы, я говорю не дай бог вам, ребята, встретиться с персонажами этих песен в темном переулке.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И сейчас самое время прозвучать песне "Версия".

ПЕСНЯ

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос от слушателя: "Почему Городницкий здесь, а Дикштейн там?"

Г.ДИКШТЕЙН: Я отвечу. Во-первых, скажу вот что. Во-первых, я здесь только физически, а душой все равно там. Потому что жанр родился там, и с ним я продолжаю жить, общаться хотя бы душой. У меня есть даже одна песня, называется "Выбор" - когда мне пришлось этот выбор делать, а его делать пришлось. Там есть такие строки: "Я телом шагаю на запад, лицом и душой на восток". Мне пришлось остаться здесь как человеку, которому некуда было возвращаться. Я был на фестивале русского искусства в Чикаго, когда мой дом сожгли. И буквально вопли с той стороны моей дочери и семьи, которые мне звонили, спрашивали что будем делать, как нам выбраться? Я обратился в зал, и сказал, - у меня сожгли дом, возвращаться нам некуда, моя семья живет у моих друзей. И люди сделали приглашение, отвезли туда, и мы собрались через полтора месяца уже в Чикаго. Так что это от безысходности, а не от того, что выбор был в пользу этой страны. Вот и все.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И звонок слушателя.

АЛЕКСАНДР: У меня уже наполовину отпал вопрос, должна ли песня быть политизированной вы уже практически на него ответили.

Г.ДИКШТЕЙН: Я действительно об этом уже почти все, что думал, сказал да, надо жить и сегодняшним днем, но человек, который считает себя поэтом, - может и не надо это вслух произносить, как сказал Борис Алексеевич Чичибабин: "поэтом себя не считаю, назвать меня поэтом дело людское". Желательно жить глобальными темами. Откликаться на сегодняшние темы, но это не основное.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы сегодня войну ощущаете?

Г.ДИКШТЕЙН: Во всем. У меня были концерты в Майами, и туда мы ездили на машине. Возвращаясь обратно через пять штатов, проезжали через Теннеси и ехали в напряженном состоянии потому что все время по дороге шли колонны военных машин и конвоя. И мне, человеку, который встретил войну 5-летним мальчиком, и все прекрасно помнил, меня на каком-то подземном уровне ужас объял.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И сейчас прозвучит, на мой взгляд, самая страшная ваша песня, горькая.

ПЕСНЯ

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Год назад Наташа Дудкина вернулась из поездки по США, и я ее спросила как ощущения? И она ответила потрясающие. Так, пожалуй, не слушали нигде. Вы раз в неделю у себя в Чикаго делаете программу "Поющие поэты". 400 человек, которые вас слушают, - кто они? Вы видите портреты этих людей?

Г.ДИКШТЕЙН: Да. Потому что достаточно часто я выхожу здесь на сцену, и участвую в концертах, которые делает здесь наше творческое объединение "Тема". Я вижу этих людей. К сожалению большому в массе своей это седоголовые люди. Но появление молодежи в этой аудитории необыкновенно радует. Существует все-таки преемственность поколений, значит, мы что-то вложили в наших детей, и хотя я обращаюсь к своей внучке со стихами : "Не отдаляйся от меня", с внуками труднее, а вот дети перехватили нашу эстафету, и ходят на эти концерты. Не знаю, как будет дальше, очень трудно, потому что уже молодежь русских газет и журналов не читает, хотя еще по-русски говорит довольно сносно. Я, честно скажу, очень озабочен, какой будет русскоязычная аудитория через десяток лет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Еще вопрос А. Городницкий когда-то говорил, что для артиста школа кабака - высшая школа. Надо заставить едящих людей отложить вилку.

Г.ДИКШТЕЙН: Я с ним полностью согласен. Такой опыт у меня тоже есть. Я дважды за 10 с половиной лет, что нахожусь в Америке, выступал в ресторане. Один раз еще будучи совершенно никем, что говорится, для поддержки штанов нужно было как-то выживать. Ощущение крайне трудное, но когда эти люди, побросав вилки, подбежали к сцене тут ты себя чувствуешь героем. Конечно, нужно выбрать репертуар, нужно напрячь их, заставить оторваться от тарелок, - это очень трудно. И я согласен, что если вам удалось заставить человека бросить ложку и поднять голову, и заставить слушать это здорово.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А какое слово рождается поэтическая русскоязычная американская диаспора?

Г.ДИКШТЕЙН: Затрудняюсь расписаться за всю диаспору, - мы очень разношерстные здесь, очень расслоены. Так же как и в России. Трудно отвечать за диаспору, так же, как за всю страну. Могу только сказать о круге людей, которые мне близки, ходят на мои концерты, слушают мои передачи эти люди трепетно относятся к поэтическому слову, и это невероятно греет в нашей обстановке. Пожалуй, так. Вы помните стихотворение Киплинга "Сыну"? у меня есть такое же обращение к моей дочери. Называется это стихотворение "Быть", и посвящено моей дочке, Эллочке.

СТИХИ

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос из Санкт-Петербурга: "Приезжаете ли вы в Россию, хотелось бы сходить на ваш концерт?"

Г.ДИКШТЕЙН: Такая идея была еще осенью, но она не сложилась я был нездоров. И не исключено, если бы я приехал в Россию, быть бы мне в зале "Норд-Оста", потому что именно в эти дни должны были по расписанию быть мои концерты. Но так меня господь уберег. Очень хочу приехать в Россию, привезти свой четвертый диск, потому что народ поет без меня песню "Лаокоон и другие", - я хотел бы, чтобы люди услышали ее в моем исполнении. На Украине я был год назад, очень доволен своей поездкой - посетил четыре города, был в своем родном Харькове, там у меня было два концерта, причем один из них я городу подарил, и люди у входа спрашивали как попасть, если денег нет, и я объявил бесплатный концерт. Был в Киеве, Запорожье и Донецке.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: "Лаокоона" поют, не всегда зная автора как вы к этому относитесь?

Г.ДИКШТЕЙН: Не только поют, не зная автора, но и пишут прозу, не зная автора. Если вы откроете книгу Веллера "Легенды Невского проспекта", вы там увидите полностью пересказанную мою песню с вступлением, со всеми атрибутами и поворотами, которые я придумал. Почему же "Невского проспекта", подумал я, когда увидел эту книгу, - да потому что это песню пел Юра Кукин с 70-го года, и наверняка пел и в Питере. Да бог с ним, что мне на одну песню больше или меньше, пусть будет легендой. Даже приятно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И еще вопрос о сегодняшних американских русскоязычных поэтах как они?

Г.ДИКШТЕЙН: Я знаю немногих. У нас проходят слеты, "Хорошо жить на востоке" - этот слет проходит в Нью-Йорке, на юге, в районе Сан-Франциско тоже проходят слеты. И я перелистываю содержание, читаю тексты, а потом решаю, ехать мне туда, или не ехать. Пока я туда не ездил, - наверное, это мой ответ.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Грустный ответ. А я напомню, что в эфире у нас был журналист, радиоведущий Григорий Дикштейн. Я надеюсь, что наша встреча не последний раз. И наверное, закончим наш разговор грустной песней "Давай брат, попеняем на судьбу", - хотя, наверное, все-таки грех жаловаться?

Г.ДИКШТЕЙН: В принципе, действительно грех жаловаться. Все-таки, оглядываясь назад и положа руку на сердце, хочется сказать, что что-то состоялось и получилось. Эта песня, кстати, ответ на статью Городницкого в одной из газет, в которой он написал "песня теряет авторов". Так что пусть этот мостик с Городницким прозвучит.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Спасибо. Григорий Ефимович.