Татьяна Устинова - Интервью - 2003-03-09

9 марта 2003 года

В прямом эфире "Эхо Москвы" Татьяна Устинова, писатель

Эфир ведет Нателла Болтянская

Н.БОЛТЯНСКАЯ: У меня для слушателей подарок в гостях Татьяна Устинова, писатель. Вы все время упоминаете нашего шефа, А.Венедиктова.

Т.УСТИНОВА: Да, у нас давняя дружба и любовь. С 94 г. я работала в администрации президента, и, естественно, по ходу пьесы мы часто встречались. Так сложилось, что я работала в таких местах, которые и есть политический пиар.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Первый раз я наткнулась на политическую аналогию у Макса Фрая, в книге "Болтливый мертвец", где технологии черного пиара были прописаны отлично. На мой взгляд, в ваших книгах происходит слияние двух жанров романа с хеппи-эндом, плюс детективная составляющая. Правда, когда читала первые ваши книги, страшно ругалась убийцей обычно оказывался пятый лакей справа, и вычислить его было невозможно - вы специально так делали?

Т.УСТИНОВА: Специально. Потом я перестала увлекаться этой технологией. В одной американской книжке Стивена Лекока, критика, который часто писал пародии на произведения детективного жанра, я прочитала однажды, и мне запомнилась одна суть ее заключалась в том, что автор детективного романа перестает сам понимать, что делает, и тогда убийцей оказывается бродяга, который проходил мимо лорда, и он-то как раз и задушил его шелковым шнурком. Прочитав это я поняла, что лучше немножко отойти от пятого лакея справа, чтобы читатель тоже думал, кто виноват и что делать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но читатель в ваших книгах чаще следит не за криминальной составляющей, а за лирической это тоже специально?

Т.УСТИНОВА: Это получилось само. На самом деле, мне представляется, что человек хорошо делает только то, что ему нравится. Я работала некоторое время на телевидении, и совершенно убеждена, что человек, которому нравятся выставки собак и рассада кактусов он никогда не снимет хорошую политическую программу, и наоборот.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А Лобков?

Т.УСТИНОВА: Это другое дело человек снимает, показывает и пишет про то, что ему лично интересно ты есть то, что ты читаешь. Я всю жизнь любила именно детективы я не могла дождаться, когда придет эта "Наука и жизнь", в которой продолжение напечатают, а ждать его целый месяц, и когда мне было лет 15 я решила, - напишу-ка я сама, свой отдельно взятый детективный роман.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И что, сразу получилось?

Т.УСТИНОВА: Нет, я написала, и потом стала читать, и думать вот это мне интересно, а это нет в том, что я сама написала. Я вообще отвлеченно читаю мои книги, и это правда моя семья может это подтвердить. Когда я получаю книжку из типографии, я читаю ее как чужую, думаю вот это лишнее, вот это хорошо бы убрать, вот это редактор не заметил, тут остался какой-то идиотизм. Мне интереснее читать роман, когда там присутствуют и детективный сюжет и любовный. Из этого все и получилось, а не потому, что я просчитывала, как взять за живое. Мне это самой интересно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: На пейджере: "Купила сегодня вашу книгу "Гроза над морем", открыла книгу, начала читать, оказалось, что это "Персональный ангел", изданный ранее. Вы знаете об этом?"

Т.УСТИНОВА: Да. Говорю всем своим дорогим и любимым читателям, которые в данный момент нас слушают, - ситуация такая, - таких книг не осталось, я надеюсь, что все закончилось, но книги выходили раньше в одном издательстве, потом стали выходить в другом, и им стали возвращать старые названия, которые когда-то давала я, и они отличаются от тех, которые выходили в первом варианте. Я всех умоляю читайте аннотации, я не могу повлиять на ситуацию, потому что это издательские дела издатель издает книгу, а не я. Хотя я просила - обязательно написать, что она раньше выходила под другим названием, - они написали, но внутри, не на обложке. Обязательно читайте аннотации, и я у всех прошу прощения за это.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вас однажды хвалила суровая девушка Александра Маринина. Чем вы ей угодили?

Т.УСТИНОВА: Смею надеяться, что ей понравилось то, что я написала. И то, что она сказала в эфире, на самом деле, с моей точки зрения, произвело на людей гораздо большее впечатление, чем вся рекламная кампания вместе взятая. Потому что несмотря на все разговоры и споры вокруг ее имени, она все равно была и останется, знаете, таким Михаилом Горбачевым, который сломал Берлинскую стену с нее все началось. Все, что сейчас пишется в этом жанре у нас в стране - все началось с Александры Марининой, как ни крути

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Как вы относитесь к упрекам, что детектив жанр для электричек?

Т.УСТИНОВА: Да, литература для метро. Вы знаете, я очень люблю читать детективы. Я читала их всегда. Я помню прекрасно, что мои мама и папа, большие любители различной литературы, часто покупали сборники зарубежных детективов. И там был один Дик Френсис, и 33 повести чешских, словацких и югославских авторов, я не могу сейчас воспроизвести эти фамилии - ничего не обозначающие, и абсолютно не читаемые в духе социалистического реализма.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И там же появилась первая Хмелевская, между прочим.

Т.УСТИНОВА: Да, и вот это я читала, и мне это страшно нравится. Я подозреваю, что прав Анатолий Алексин, и процитирую здесь Дарью Донцову она однажды отвечала на вопрос, насколько плох детективный жанр, и сказала замечательную фразу: человек, который болен, или устал, или у него произошли неприятности на работе он никогда не станет читать гениальное произведения Толстого "Смерть Ивана Ильича", и ничего тут не попишешь, а будет читать детектив, где есть лихо закрученная интрига, может быть, любовный сюжетец, и хеппи-энд.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А чем вызвана необходимость объединяться мы только начали разговор, а уж упомянули Маринину, Донцову некая круговая оборона представительниц женского детектива.

Т.УСТИНОВА: Дело не в этом. Просто сейчас я много с ними общаюсь у нас есть какие-то мероприятия, которые мы вместе посещаем, часто видимся. Это люди, которые сейчас в моей жизни появились, и мне приятно о них говорить. Знаете, я чувствую некую причастность вот и я тоже ведь, ребята, пишу детективные романы.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Марина Анатольевна подполковник милиции. Человек, который многие истории, которые она потом включала в книги, почерпнула из своей милицейской деятельности. А вы откуда берете?

Т.УСТИНОВА: Я как Михаил Зощенко не в том плане, что так же талантлива, как он, а в том плане, что за свою жизнь мне 34 года, - я сменила миллион профессий. Так получилось. Я училась в Московском физико-техническом институте, и по образованию я инженер-физик, потом работала на телевидении, потом случайно попала в администрацию президента, и продолжала работать на телевидении мы делали политические программы для администрации на первом канале. После того, как пришел А.Чубайс и привел свою команду в администрацию, и мы все ушли обратно на телевидение, я попала к Леше Пиманову, в программу "Человек и закон". Истории, которые были или кем-то рассказаны, или увидены, или услышаны где-то не рассказать и не перечесть. У меня есть записная книжечка, в которой я, если вспоминаю, или что-то хочу на будущее не забыть, я туда записываю под номерами. Вот на сегодняшний момент у меня записано 14 сюжетов. Я написала 13 книжек, и еще 14 сюжетиков записаны в этой книжке. Я не знаю, когда я их сумею все до конца дорассказать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Среди многих ваших сюжетов темы вечные долго вынашиваемая месть, например. Вы сами сталкивались с такого рода ситуациями в жизни?

Т.УСТИНОВА: Да, конечно. Что касается меня самой, то мое чувство мести реализуется исключительно в книжках мне этого достаточно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Т.е. вы несимпатичного человека расстреливаете в первой главе, и забываете про него?

Т.УСТИНОВА: Абсолютно точно. И дальше уже мне не интересно строить реальные козни. Мое чувство мести реализуется в романах.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Маринина, спустя 18 книг, стала переходить к другому жанру вспомните ее последние вещи, - это уже практически не детектив и не комедия, - это уже другой жанр. Давно очень не видно книг Дашковой. Сюжеты последних книг Донцовой, при всей личной симпатии к Агриппине Аркадьевне, бывают иногда слабоваты. Есть такое ощущение, что как только вы заключаете долгосрочный договор с издательством, вас начинают загонять, что количество идет в ущерб качеству?

Т.УСТИНОВА: В моем случае нет, я не могу про это пока ничего сказать. Потому что я, как графоманка, не устаю от работы я пишу, и пишу, и пишу, и как кролик Энерджайзер заменяю собой семь обычных батареек. И у меня нет желания на чем-то сейчас остановиться, или изменить жанр. Мне нравится писать детективы. Создавать эпические полотна, нетленные и эпохальные, я не в состоянии, мне это не по силам, не по таланту и не по чему. И я отдаю себе в этом отчет, как никто. Мне нравится то, что я делаю. Я не знаю, что будет, если от меня устанут или издательство, или читатели, - я даже не хочу сейчас об этом думать. Потому что я пишу, и меня читают, и мне это нравится, и мне приятно, и мне хочется, чтобы люди продолжали это читать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Есть еще один мастер, который мне очень нравится, зовут эту даму Виктория Платова. Недавно я купила очередную ее книжку, открыла ее, узнала, что под этим псевдонимом пишут несколько человек, и последние книжки написаны совсем другим автором, а не той Платовой, которая мне нравилась, и надо сказать, что по качеству у меня тоже было такое ощущение. Вы свои книжки все сами пишете?

Т.УСТИНОВА: Да, пишу все книжки сама ввиду того, что у меня двое детей, и один совсем еще малыш, ему всего два года, я не успеваю очень быстро писать - у меня есть какие-то семейные обязанности, которые я должна выполнять, и поэтому я не могу сказать, что каждый день сижу за компьютером с 9 утра до 9 вечера. Но когда я могу, я работаю много нас приучил к этому наш институт, где кто мало учился, тех выгоняли меня, кстати, чуть не выгнали из Физтеха.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: За что?

Т.УСТИНОВА: Ну, я была очень тупа.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Детективы писали?

Т.УСТИНОВА: Абсолютно точно. И я помню, что на экзамене по физике я поняла, что ничего не могу решить, и не смогу никогда, что бы со мной не делали. И мне решал Дима Никонов он сейчас возглавляет отделение "Интел" в Калифорнии, можете себе представить? Но пока он решал, а это занимало какое-то время, - я написала рассказ чтобы меня профессор Керкинский, который ходил между рядами, не засек, - и рассказ до сих пор сохранился. Вот за это, собственно, меня чуть не выгнали. Но институт научил нас работать. Поэтому я работаю много и усидчиво, и пишу сама. Хотя я уже слышала про то, что Татьяна Устинова это четыре разных человека я могу даже сказать, почему четыре один пишет эротические сцены, второй боевые, третий детективную, а четвертый семейную. Ан нет, это я одна.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: "Обожаю ваши произведения, мне кажется, что кроме названных вами тем у вас в произведениях проходит тема Золушки", - Леонид.

Т.УСТИНОВА: Отчасти Леонид прав. Правда, немножко сейчас мне надоела эта тема Золушки.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да, ваши дамы похорошели.

Т.УСТИНОВА: И теперь я, может быть, перейду на мужчин-Золушек т.е. может быть буду писать о каких-то необыкновенных взлетах мужчин. Мне нравится, когда человек что-то делает сам пусть даже детективный роман, и пусть в нем только 300 страниц, но на протяжении этих 300 страниц "кто был никем, тот станет всем", - и мне это нравится.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну да, роман никому не нужной барышни с министром культуры.

Т.УСТИНОВА: Печати. Кстати, это мой самый неудачный роман, и я его не очень люблю сама, потому что там какая-то совсем невразумительная барышня. Но все равно занятная.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А хеппи-энд обязательное условие?

Т.УСТИНОВА: Для меня да. Я сразу договорилась с издателем, как только это все началось, что я буду писать хеппи-энды, и никогда не буду писать про бандитов, проституток, изнасилованных детей и наркотический кайф. И издатели со мной согласились, - не могу сказать, что в ту же минуту, но согласились. Хеппи-энд для меня очень важен. Я сейчас скажу такую банальность, которую говорят все жить трудно очень. Мы выходим на улицу и понимаем, что там совсем не так, как нам хочется, потом входим в подъезд и понимаем, что там и подавно все совсем не так, как нам хочется. Потом у нас заболел ребенок, потом нас отчитала мама, или что-то случилось с папой на работе, и это и есть, собственно говоря, жизнь. Я считаю, что хеппи-энд в книжке так же важен, как награда за труды. Был такой замечательный человек Энтони Троуп, замечательный английский писатель, которого, кстати, очень любил Л.Толстой. Он говорил, что конец романа, как и конец детского обеда, должен состоять из засахаренных орехов и чернослива. Мне нравится это определение Троупа, и я придерживаюсь его, учитывая, что я не могу, как Достоевский, описать глубину человеческих страданий и мучений. Во-первых, мне не хватит на это никакого таланта и никаких потрохов, а во-вторых, я просто этого боюсь.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: С точки зрения засахаренных орехов Толстому удалась "Анна Каренина".

Т.УСТИНОВА: Да, я думаю, что он как раз последовал совету Э.Троупа.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Получается, что если вы договариваетесь с издателями, то ситуации "каждый пишет, как он дышит" быть не может. Вами по-продюсерски разрабатывается определенное направление все будет хорошо.

Т.УСТИНОВА: В смысле моего писания конечно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А вдохновение?

Т.УСТИНОВА: Я постоянно пребываю в состоянии вдохновения. Ну вот так вот я устроена. Если сейчас в студию принести компьютер, я начну писать с того места, на котором остановилась - меня ничто не останавливает ни перемена обстановки, ни солнце, ни дождь, - ничего. Если мне физически никто не мешает - не стоит рядом, не просит проверить английский, или я не должна куда-то ехать я могу писать всегда. Это просто графоманство, ярко выраженное такое. Что касается продюсерской договоренности, то первая моя книжка вышла 29 декабря 99 года. И мне до 99 года, так как я уже сменила 225 работ, знаете, как сказать, - я очень устала от ощущения того, что все плохо. И мне очень хотелось сказать ребята, все на самом деле может быть хорошо. И если мне это удается, то я счастлива.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Если взять вашего героя Тимофея Кольцова, - ну такой положительный, просто ангел.

Т.УСТИНОВА: На самом деле, для того, чтобы написать глубже, мне не хватает пространства. Я должна железно выдержать детектив. Если я полезу в его нюансы, то я в них "углублюсь, усугублюсь", как говорил всеми нами любимый Михаил Сергеевич, и детектив весь провалится, будет как раз та смена жанров, о которой вы говорили.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Правильно ли я вас поняла, что вы не ставите перед собой задачу написать так, чтобы все ахнули?

Т.УСТИНОВА: Нет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо. В "Моем генерале" наступает момент, когда главная героиня вдруг обнаруживает, что он, паразит, генерал ФСБ, а ее диссидентское воспитание пережить этого не может. Думала сейчас они переругаются, и все закончится плохо ни фига, уговорил. Вам не стыдно?

Т.УСТИНОВА: Не стыдно, потому что я хочу, что хотя бы в моих книжках каждый получал то, что он хочет, и то, что он заслуживает. Я забыла, кто это говорил про Принца и Золушку - Принц выгнал ее в конце-концов, потому что она только и делала, что мыла в замке полы. А что делать, у нее привычка такая, она другого ничего не умеет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И еще один момент - ваши герои на каком-то этапе устраивают маленькие революции у себя в доме, и ссаживают всех, кто у них на шее сидит. И этот мотив повторяется неоднократно. Вы боретесь со старшим поколением в своей семье?

Т.УСТИНОВА: Нет, я обожаю свою семью. На самом деле, мы сегодня поминаем великих, и сдается мне, что Достоевский, описавший мучения Раскольникова по поводу убийства старушки-процентщицы, сам-то ее не убивал. Т.е. для того, чтобы это описать, великому Федору Михайловичу не нужно было никого убивать. И для меня семья моя, и семья моих родителей, и дедушек и бабушек, и моя собственная у меня муж и два сына, - это самое главное, ради чего стоит жить, и самое главное, что поддерживает, стоит за плечами, подпихивает, обеспечивает тылы. Если бы не семья, ничего бы из меня не вышло. И я говорю это всегда и всем. А то, что в романах мне кажется, что вот так бывает, и если я попадаю в правду, это значит, что это хорошо, и что я гениальный писатель.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: В метро ездите, людей, которые читают ваши книжки, видите?

Т.УСТИНОВА: В метро езжу, а свои книжки стала видеть в последний месяц до этого - нет. Вижу всяких мужчин, женщин, а на днях какой-то молодой парень читал, лет 25. Я даже хотела к нему пристать: хотите, я дам вам автограф, но постеснялась.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я так думаю, что женщина, постоянно читающая Устинову, может стать клинической идиоткой, потому что вместо того, чтобы в случае порушившейся любовной истории отряхнуться и побежать дальше, и начать строить свою жизнь вне той боли, которая ушла, она будет сидеть, подперев рукой щеку и ждать, когда появится принц, когда же все произойдет без ее непосредственного участия.

Т.УСТИНОВА: Нет, все мои героини участвуют в создании собственного счастья, они куют его своими руками, молотками и всем на свете. Насколько я помню, у меня есть только одна никчемная героиня как раз возлюбленная министра печати из романа "Большое зло и мелкие пакости", и то она боролась, потому что ее там кто-то чуть не убил, она там ползла вся в крови, слезах и губной помаде.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А аптекарша?

Т.УСТИНОВА: Нет, она тоже была ничего у нее было детдомовское детство, а она не спилась, не стала наркоманкой, работала в аптеке и любила мента это большое дело. Что касается клинического идиотизма, который может постичь читателя, увлеченного подобного рода романами, то я думаю, что не так все ужасно. Может быть я не справляюсь с этой задачей, но мне кажется, чтобы мой роман, прочитанный вовремя, он наоборот поддержал, а не увел в светлые дали. Уведение в светлые дали это задача бразильских сериалов. Детективное чтение это отдых, а если там еще и присутствует оптимизм значит, это надежда на лучшее будущее.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А кроме перечисленных авторов, вы кого читаете?

Т.УСТИНОВА: Дика Фрэнсиса, Агату Кристи, Конан Дойля, дай Бог ему здоровья на том свете. Очень люблю Акунина, Маринину, Донцову, и их читаю обязательно, когда появляются новые книжки.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: "Ваша гостья удивительно открытая и искренняя, она подтверждает, что женщины-авторы детективных романов идеализируют преступный мир, и рассказывают о том, как бы они хотели, чтобы заканчивались криминальные случаи", - Георгий.

Т.УСТИНОВА: Милый и уважаемый Георгий, купите завтра на развале, не пожалейте 25 рублей, любую книгу Татьяны Устиновой, и вы убедитесь в том, что в моих романах нет никакого криминального мира, там есть только детективные истории, которые происходят с обычными людьми, такими, как мы с вами. Я надеюсь, что вы не представитель криминального мира. И я ничего не знаю про бандитов, про них не пишу, и мои криминальные истории происходят среди приличных людей и на бытовом уровне, или на политическом. Сейчас выйдет "Первое правило королевы" - это опять политический детектив.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А вас не пытались в плане политических детективов призвать к порядку этого делать нельзя, а этого не стоит?

Т.УСТИНОВА: Пока нет. Я всегда спрашиваю разрешения у прототипов. На самом деле, все эти люди реальные, конечно, и я им приписываю хеппи-энд. Но они все живые и реальные люди, которых я знаю. Я с ними договариваюсь. Я люблю встречаться с людьми, они производят на меня впечатление, я их описываю, как могу, в меру своих сил, и всегда спрашиваю на это разрешение.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Татьяна Ивановна: "Как вы могли поступить в Физтех, если не умели решать задачи по физике?"

Т.УСТИНОВА: Как я поступала в Физтех это семейная история, потому что я пообещала своей бабушке, которая в тот момент тяжело болела, что поступлю в этот институт, и я в него поступила с очень большим трудом. Причем в день, когда я писала сочинение, она умерла. Я об этом не знала, родители мне ничего не сказали. А доучивался за меня мой муж, который был Ленинский стипендиат, гордость факультета, радость деканата, на досках почета до сих пор развешаны его физиономии, хотя прошло уже 15 лет с тех пор, как он закончил институт. И поэтому я и не пошла в инженеры потому что я знала, что мухлеж продолжится в удесятеренных размерах.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы упоминали роман, который считаете неудачным, а какой роман вы считаете самым удачным? Т.УСТИНОВА: Мне очень нравится "Хроника гнусных времен" - это роман, который сложился из подслушанного разговора о Петропавловской крепости у Трубецкого бастиона. Причем, у нас был маленький ребенок, мы никуда не ездили, и мама нас отпустила на неделю в Питер мы поехали на машине, взяв старшего сына и племянницу, и для нас это был фейерверк это было такое счастье, посещение этого города. Я была там очень давно последний раз, и он очень изменился, с моей точки зрения, в лучшую сторону. Я не хочу углубляться, почему он изменился, и почему, и генеалогическое древо нашего нынешнего государя тоже не хочу тут приплетать, но тем не менее. Роман был очень легко написан. Моя семья очень любит "Персонального ангела", героя, который вам показался белым и пушистым. Хотя я старалась, чтобы он был и черный тоже, потому что у него там ужасное детство, много жен, он вообще тяжелый человек, с моей точки зрения, - я его тоже люблю.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: "Хроника гнусных времен" написала по классическому принципу "запертой комнаты".

Т.УСТИНОВА: Абсолютно точно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Лидия Александровна спрашивает: "Не знакома с вашим творчеством, с какого романа вы бы посоветовали начинать"?

Т.УСТИНОВА: Начните с "Хроники", - это хороший роман, надеюсь, что он вам понравится.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Как вам кажется, вы развиваетесь от книжки к книжке?

Т.УСТИНОВА: По-разному. Иногда я читаю себя, и думаю, - "Ай, да Пушкин, ай да сукин-сын". А иногда читаю, и думаю как-то все вяло, матушка, ты тут придумала. Это очень зависит от меня моего настроения, объективно я сказать не могу. Издатель считает, что развиваюсь, а так как именно он занимается продажей моих книг, наверное, он прав.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Отдельная тема любого автора издательское насилие. Никогда не забуду Дашкову, которая рассказывала о своих мытарствах. Вы ощущаете на себе насилие конъюнктуры?

Т.УСТИНОВА: Нет, меня Бог миловал. Может быть потому, что я начала писать позже, чем Дашкова они вместе с Марининой пролагали этот путь, они его первые и прошли. У меня не было никаких вопросов со стороны редакторов и издательства относительно количества и качества убийств, эротических сцен. Очень долго читали мой первый роман я замучила секретаря издательства своими звонками, потому что считала, что мало ли полоумных кроме меня, решивших написать один-другой романчик.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А чем вызван тот факт, что в России женский детектив в последнее время так хорошо пошел?

Т.УСТИНОВА: Во-первых, я думаю, что он так хорошо пошел, потому что его никогда не было раньше. Раньше была книга "Щит и меч" В.Кожевникова, и еще был Н.Леонов, который писал про сыщика Леву Гурова, а еще был "ТАСС уполномочен заявить", который читался трудно из-за обилия политики и вообще сложного языка. Жанр был очень мало представлен еще 10-15 лет назад. И то, что он сейчас бурно развивается, мне кажется это потому, что он раньше был как бы никакой. Наличие женщин, - знаете, как мой муж отвечает на этот вопрос? флуктуация такая. Может быть потому, что женщина острее чувствует ситуацию? не знаю, что тут умного сказать, не могу ответить на этот вопрос.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Георгий спрашивает как вы относитесь к Честертону?

Т.УСТИНОВА: Хорошо. Но в последнее время почему-то перестала его читать, и даже не могу сказать, почему. А вообще любила и читала.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Скажите, жанр детектива-головоломки для вас существует, вы не пытаетесь ему соответствовать?

Т.УСТИНОВА: Пытаюсь. Правда, не знаю, что у меня получается. Всегда, когда я пишу план, я пишу его очень длинным перед тем, как начать работать, чтобы у меня сходились концы с концами, чтобы я нигде не надула читателя, и чтобы не выяснилось, что у меня преступник, на первых 30 страницах куривший сигарету, из-за чего все и вышло, вдруг в последних 30 страницах вообще не курит. Я пишу всегда очень старательный и подробный план, и когда начинаю писать роман, заставляю себя, - конечно, не всегда у меня это получается стопроцентно, - но я заставляю себя забыть о том, что я знаю, что будет дальше. Для того, чтобы я тоже была не уверена, сомневалась и переживала вместе с героями.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Лет в 16 я села писать пьесу, а потом прочитала "Визит старой дамы", и чуть не застрелилась от горя.

Т.УСТИНОВА: Мы с вами как близнецы-братья. Мне было лет 12, когда я села писать пьесу, написала, а потом прочитала "Сон в летнюю ночь" и тоже чуть не застрелилась у меня была глубочайшая депрессия, и бабушка все выясняла, что случилось с девочкой, а девочка просто сравнила себя с Шекспиром, и получилось не в ее пользу, - вот беда.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А мне остается напомнить, что в студии "Эхо Москвы" с первым официальным визитом, надеюсь, не последним, была Татьяна Устинова. Спасибо большое.