рассмотрение в Совете Безопасности ООН англо-американской резолюции по Ираку - Михаил Маргелов - Интервью - 2003-03-07

7 марта 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Михаил Маргелов - председатель комитета по международным делам СФ.

Эфир ведет Владимир Варфоломеев.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ И сегодня в гостях на "Эхе" человек довольно необычный, учитывая его политическую позицию, которую он занял по иракскому вопросу. Михаил Маргелов, председатель сенатского комитета по международным делам. Михаил, здравствуйте.

М. МАРГЕЛОВ Добрый день.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Я сразу объясню свое такое вступление. Вы, как мне кажется, один из немногих, едва ли не единственный представитель российского политического истеблишмента, который находится несколько в стороне, как мне кажется, может быть, Вы меня поправите, от официальной, если угодно, государственной позиции по иракскому вопросу. В последних интервью своих Вы говорите, что Россия не должна использовать право вето в Совбезе ООН даже тогда, когда будет голосоваться, возможно, самая жесткая американо-британская резолюция по Ираку. Можете объяснить свою позицию?

М. МАРГЕЛОВ Вы цитируете мое интервью газете "Вашингтон Пост" или "Вашингтон Таймс", одно из двух. Значит, я дословно сказал по-английски следующее, что, скорей всего, я сказал, что это мое личное мнение, Россия может воздержаться при голосовании в ООН по англо-британской резолюции. Разговор шел в Вашингтоне, шел 10 дней назад, я провел как раз там неделю, у меня была обширная программа консультаций на Капитолийском холме, в Совете по национальной безопасности, в Государственном департаменте, мы обсуждали разные варианты. Еще раз говорю это было 10 дней назад. И тогда ситуация была такой, что шел очень напряженный процесс консультаций, наши американские партнеры еще не сделали всех тех последних резких заявлений типа последнего выступления Джорджа Буша. И мы интенсивно старались сблизить наши позиции. Когда я выступал 25 февраля, в среду, на слушаниях в Конгрессе США по российской политике в отношении Ирака, Ирана и Северной Кореи, пожалуй, рефреном звучала мысль у американских конгрессменов только давайте сделаем все, чтобы наши отношения, отношения стратегического партнерства, не ухудшились как результат наших диспутов, наших дискуссий по иракской проблеме. Вообще, кстати, должен сказать, что отношения стратегического партнерства не подразумевают тотального единомыслия, отношения стратегического партнерства подразумевают как раз дискуссию и сближение, и схождение позиций. Сегодня, на мой взгляд, еще есть шанс, с одной стороны, Британии, США и Испании, с другой стороны, Франции, Германии и России, при определенной поддержке Китая, сблизить свои позиции. У нас, перед нами на столе реально лежат два текста. Текст англо-британской резолюции и текст совместного заявления Франции, Германии и России. И там, и там есть ключевая мысль, в двух текстах в случае, если иракское руководство не будет играть по правилам ООН, оно не будет прозрачным, не будет разоружаться и не будет принимать требования инспекторов, никакой вариант, в том числе силовой, не исключается. Сегодня доклад Бликса, у нас есть еще 3-4 дня на обсуждение.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Но все-таки проясните Ваше отношение к тому, как должна действовать Россия и ее дипломаты, в частности министр иностранных дел Игорь Иванов или наш представитель в ООН Сергей Лавров, когда дело дойдет до этой резолюции. Все-таки Россия, вот уже сейчас, в Москве, спустя 10 дней, на дворе не февраль, а март месяц, сейчас Вы считаете, что Россия тоже может не использовать право вето?

М. МАРГЕЛОВ Давайте посмотрим немножко шире на эту ситуацию. Вообще, мне кажется, что США не будут добиваться своей резолюции, пока это все элемент, скажем так, политического торга. Если США не смогут заручиться голосами 9 членов Совбеза и исключить, соответственно, использование права вето, то в таком случае, мне кажется, что США и Великобритания могут отказаться от мысли проводить свою резолюцию, свое решение через Совбез ООН, естественно, Россия, Германия, Франция и примкнувший к нам Китай не должны будут становиться в резкую дискуссионную позицию, не имея возможности реально воспрепятствовать этой самой военной операции. Вообще, мне кажется, что, с одной стороны, ООН может потерять свой авторитет, если примет силовую резолюцию без оснований, поэтому, конечно, лучший вариант резолюции не принимать. Я думаю, поэтому как раз с нашей стороны сейчас звучат достаточно жесткие заявления об использовании права вето, я думаю, что именно поэтому сейчас продолжается режим интенсивных консультаций на дипломатическом уровне. А что советовать или какие указания давать министру иностранных дел и нашему представителю в ООН, то, извините, это дело президента, это не мое дело.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Любые заявления, получается, которые сейчас звучат из Парижа, Берлина, Москвы, Вашингтона это что, не более, чем пиар?

М. МАРГЕЛОВ Так извините, что значит пиар? Это реальная политика. Реальная политика, собственно, и заключается

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Нет, стороны надувают щеки, Иванов, тогда получается, делает вид, что Россия может использовать право вето, на самом деле, никакая не угроза?

М. МАРГЕЛОВ Ни в коем случае, Россия может использовать право вето, у нас никто не отнимал этого нашего суверенного права. Точно так же, как Россия может воздержаться, может не участвовать в заседании, как это было в свое время в конце 40-х при голосовании по корейскому вопросу, кстати. На самом деле, у нас очень широкий набор инструментов дипломатических. И наша позиция сейчас значительно более выигрышная, и более удобная для нас, для отстаивания наших национальных интересов, чем позиция американцев для отстаивания их национальных интересов. Американцы сегодня, заняв, как говорят дипломаты, жесткую запросную позицию, не оставили себе выбора. Они должны либо ударить, либо потерять лицо. Россия как раз в этом смысле ведет совершенно правильную, мудрую дипломатическую игру, равно как и, по сути дела, другие страны, которые сейчас играют на площадке ООН и вне ее. Это дипломатия, это реальная политика.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Михаил Маргелов, председатель комитета по международным делам СФ. Мы продолжим беседу после новостей.

НОВОСТИ

В. ВАРФОЛОМЕЕВ В студии Владимир Варфоломеев, и наш сегодняшний гость Михаил Маргелов. Как Вы полагаете, насколько обоснованы опасения, что одним из результатов нынешнего иракского кризиса в политическом смысле может стать крах ООН как системы мирового порядка или обеспечения мирового порядка?

М. МАРГЕЛОВ Вы знаете, мне кажется, что в результате этого кризиса крах ООН не случится, даже если американцы проводят одностороннюю силовую акцию против режима Саддама Хусейна, даже если, а скорей всего такая акция будет успешной, то американцы встанут перед неразрешимой для них задачей обустройство послесаддамовского Ирака. И практически все мои собеседники в Вашингтоне на прошлой неделе в один голос говорили о том, что не под зонтиком ООН, без участия, в первую очередь, России с ее колоссальным уровнем и багажом знаний по тому, что на самом деле происходит внутри Ирака, справиться с этой задачей американцы не смогут. И именно здесь как раз и найдется, как мне кажется, выход для ООН, для Совбеза ООН сделать Ирак демократическим, сделать Ирак прозрачным, сделать Ирак немилитаризованным снова, сделать Ирак понятным для международного сообщества, возможно будет не американцам в одиночку, а американцам под флагом ООН. Но, на самом деле, ведь опасность сейчас не в расколе ООН, опасность сейчас совсем другая, опасность сейчас раскол Ирака, как результат военной акции. Об этом надо говорить, по-моему, более серьезно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Вы общались с Вашими коллегами, разными людьми в США, как Вам показалось, они знают, что потом делать с Ираком? То, что, наверное, Саддама свергнут, если война будет, в этом мало кто сомневается, но они понимают, что их ждет дальше?

М. МАРГЕЛОВ Я, на самом деле, общался там ведь, в Вашингтоне, не только со своими американскими контрпартнерами, я общался там и с представителями антисаддамовской оппозиции иракской, и военной, и гражданской. Довольно у меня такое скажем так, моя реакция чрезвычайно сдержанная по поводу готовности американцев понимать и осознавать, что их ждет в Ираке. Скажем, когда я им задавал вопрос, понимают ли они, что в любой из дней, предшествующих войне, Саддам Хусейн может вдруг взять и дать независимость Курдистану. Объявить сбываются вековые чаяния курдского народа, вы получаете независимость. Тогда взорвется Иран, взорвется Сирия, взорвется Иордания, взорвется Турция. Тогда американцам придется воевать уже и против Саддама Хусейна и его гвардейцев, и против свободолюбивого курдского народа. Вот как такая война, на два фронта, скажется на внутриполитической ситуации в США?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Вы подсказываете Саддаму ход действий?

М. МАРГЕЛОВ Ни в коем случае, как арабист, как востоковед я просто понимаю, каков инструментарий ближневосточного диктатора, ближневосточного тирана, коим, собственно, Саддам Хусейн и является. Поэтому нельзя недооценивать и изворотливость подобного рода правителей. К великому сожалению, уровень экспертизы в Вашингтоне, уровень понимания, знания глубины проблемы далек от адекватного. И естественно, без нашей помощи, без помощи тех же британцев, которые так же хорошо понимают ситуацию, на следующий день американцам будет очень трудно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Кстати, о Великобритании. Страна, которая в бытность еще давней колонии господствовала в том регионе, и после ухода которой во многом сложился этот Средний и Ближний Восток, который мы сейчас имеем. Может быть, ее помощи вполне достаточно США с тем, чтобы заново обустроить и Ирак, и в целом весь регион?

М. МАРГЕЛОВ В том регионе господствовала не только Великобритания, в том регионе имела очень сильные позиции и Германия, Берлинско-Багдадская ж/д, это была не только стратегическая артерия, было совершенно колоссальное политическое и экономическое мероприятие кайзеровской Германии. Там как раз и в Ираке был клубок интересов, равно как и в Иране. Там были очень сильные исторически и российские позиции, и британские, и германские, именно поэтому я как раз считаю, что только в одиночку или даже вдвоем с Британией не справиться с обустройством Ирака, значительно более структурированное и сегментированное иракское общество, ведь помимо арабов и курдов, причем арабы неоднородны, да, есть сунниты, есть шииты, есть еще ассирийцы, древнейший христианский народ, который занимает исторически, может быть, самые богатые нефтеносные районы, есть халдеи, есть иудейская община, несмотря ни на что, т.е. это очень сложная структура общества. И если подходить к обустройству Ирака после Саддама, скажем так, с позиции черное/белое, просто, по-техасски, не получится.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Сейчас Россия, Франция, Германия выступают вроде бы единым фронтом против планов начала войны против Ирака. Однако насколько серьезен или насколько хорошо скреплен этот союз, зная, что западная пресса едва ли ни каждый день задается вопросом кто, Москва, Париж и Берлин, скорее друг друга сдаст и перейдет, согласится с позицией США? Есть такая угроза?

М. МАРГЕЛОВ Во-первых, по-моему, неправильный изначальный посыл, это не союз против кого-то.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Союз за мир?

М. МАРГЕЛОВ Скажем так, это союз за единство международного сообщества и союз за сохранение ООН как наиболее универсального международного института и дискуссионной площадки при нахождении выхода из кризиса. Это ни в коем случае не антиамериканский альянс. И уникальность позиции России, в отличие от СССР кстати, сегодня заключается в том, что если раньше СССР все пытался расколоть атлантическую солидарность, вбить клин между США и Западной Европой, наоборот, мы сегодня работаем как мостик, Россия выступает как мостик между США и той самой старой Европой, как ее называет Дональд Рамсфельд. Нам легче сейчас коммуницировать и с теми, и с другими, у нас больше точек соприкосновения. Кризис отношений между США, скажем, и Францией и Германией это системный кризис. И в Германии, и во Франции очень часто звучат голоса, что этим странам надоело находиться в той позиции, в которой они находились последние 50 лет, т.е. на 100% точно выполнять все американские инструкции. Там, с одной стороны, такое возрождение национальной внешней политики идет, с другой стороны, давайте не будем недоучитывать фактор влияния ислама, исламского населения на внешнюю политику и Франции, и Германии, мусульманские общины там чрезвычайно велики, и они разрастаются. Это тот фактор, которого нет, скажем, в американской внутренней политике. Для Западной Европы это более, чем реально.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Но в целом, считаете ли Вы, что как альянс может сохраниться довольно длительное время, и учитывая интересы, в том числе нефтяные, как России, например, так и Франции в Ираке, эта коалиция за мир может распасться, и постепенно Париж, Москва, Берлин все-таки поддержат, вынужденно, наверное, но все-таки поддержат позицию американцев?

М. МАРГЕЛОВ Понимаете, если война будет, а я полагаю, что она все-таки будет, то это будет все-таки война скоротечная. Американская машина не может вести две войны одновременно. Американский менталитет не может решать две задачи в единицу времени. Если это будет война, которая будет длиться дней, максимум, от 15 до 30, потом американцам будет нужно еще две недели на поиск химического оружия или фабрикацию сведений о том, что оно там якобы было, для того, чтобы оправдать эту акцию. После этого нужно будет придумать какую-то форму международного трибунала над Саддамом, если он останется в живых, или не придумывать эту форму, потом надо будет обустраивать послевоенный Ирак. И вот как раз схождение позиций этих двух, как Вы их называете, коалиций, хотя, на самом деле, это довольно аморфное название, Великобритания, США, Испания с одной стороны, все остальные с другой стороны, как раз пойдет на площадках восстановления и реконструкции постсаддамовского Ирака. Что же касается единства вообще антитеррористической коалиции, единства цивилизованного мира, то мы предлагаем достаточно понятный механизм для его сохранения. Будет саммит "восьмерки" в Санкт-Петербурге. Есть механизм Совета Россия НАТО. Давайте обсуждать все эти вопросы в этих самых форматах. Ведь сейчас, по сути дела, эти разногласия внутри НАТО, которые мы видим, Германия, Франция с одной стороны, Великобритания, США с другой стороны, и то, какую позицию заняла Россия, это попытка решения международного кризиса во внеблоковом формате. Это принципиально новая попытка, и, по сути дела, это революционная попытка, которая меняет, как бы я сказал, конфигурацию обеспечения системы поддержания международной безопасности в эпоху после холодной войны.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Давайте вернемся, у нас есть немного времени, к роли ООН. Наверное, задачи ООН не должны ограничиваться тем, как все это сложилось в последние полвека, и когда в ООН обсуждается проблема, например, воздействия в разных формах на ту или иную страну, что при этом учитывается, представляет ли это государство, например, опасность для своих соседей, в целом для мира из-за того, что у него может быть химическое, бактериологическое оружие. Однако чуть ранее Вы, Михаил, сказали, что ООН в частности может бороться за демократическое устройство государства, вот только ли такой военный фактор мы должны учитывать? Вот к примеру, есть государство Туркмения, где, как считается, правит диктатор, Туркмен-баши, Сапармурад Ниязов, где он преследует оппозицию, нет свободы прессы, народ в массе своей нищенствует и т.д., может быть, в таких случаях необходимо вмешательство ООН? И принимает Совбез решение о направлении, сначала, например, об экономических санкциях, затем о направлении в Туркмению некоего международного контингента для свержения режима Ниязова, по аналогии с режимом Саддама Хусейна и установления там демократического управления. Это возможно?

М. МАРГЕЛОВ Если брать пример Туркмении, тогда, скажем, мы с США и Англией окажемся с одной стороны, а вот французы совсем с другой. Когда в январе в Туркмении гремели процессы против оппозиции, абсолютно сработанные по образцу сталинских процессов 37 года, во Франции, в стране, которая традиционно борется за права человека, за всеобщие ценности, которая столь активно критиковала нас за Чечню, которая любит действительно выступать борцом за права человека, слова не было сказано в защиту туркменской оппозиции. А почему все очень просто, как раз примерно в это же самое время французские газовые компании получили колоссальные, выгодные контракты в Туркмении.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Т.е. нам всегда придется дожидаться этих крайних ситуаций, когда у какого-то диктатора появится страшное оружие?

М. МАРГЕЛОВ Вовсе нет. Вы сейчас сказали только об ООН, а я бы повел разговор шире, я бы назвал и ОБСЕ, и НАТО, и Совет Европы, и ЕС. Мы говорим сейчас о том, что вообще все международные институты, сложившиеся в эпоху после Второй мировой войны, это международные институты, которые были сработаны под те цели и задачи, которые стояли перед государствами после Второй мировой войны, в эпоху холодной войны. А задачи, на самом деле, были очень простые недопущение перехода холодной войны в горячую в глобальном смысле этого слова и поддержание хрупкого равновесия. С чем мы столкнулись с вами после 11 сентября? Мы столкнулись с тем, что не работает старая система поддержания международной безопасности. Сегодня Сенат США ратифицировал договор о СНП. Мы, федеральное собрание, в ближайшее время, я надеюсь, ратифицируем тоже этот самый договор. Заканчивается старая эра в российско-американских отношениях. Мы прекращаем считать боеголовки друг друга, что дальше? Нужна новая повестка дня в российско-американских отношениях, не только в российско-американских, нужна новая повестка дня для мировой политики. И, естественно, нужна модификация всех международных институтов, в том числе и ООН.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Эти институты можно превратить в идеального демократического полицейского?

М. МАРГЕЛОВ Сейчас, на самом деле, мы не говорим, по-моему, о том, что ООН может быть полицейским, ООН и не брало на себя функцию. Мы можем скорее говорить о том, что США сейчас пытаются играть роль обеспокоенного гражданина, обеспокоенного поселенца в условиях, когда нет шерифа.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Приходится выхватывать кольт?

М. МАРГЕЛОВ Вот нет шерифа, техасская абсолютно история. Нет шерифа граждане вооружаются. И граждане пытаются противостоять каким-то бандитам. Но у этих граждан, которые вооружаются, всегда есть опасность через какое-то время превратиться в точно таких же бандитов. И здесь как раз не нужно забывать о том, что полицейские сегодня есть на арене, эти полицейские это инспекторы ООН, это полицейские, которые наблюдают за потенциальным преступником, смотрят за тем, что он там замышляет, у них рука на кобуре. И если только будет понятно, что преступник возьмет в руки нож, то тогда полицейский будет стрелять, это знает каждый законопослушный гражданин в тех же самых США. Так вот, не надо мешать сейчас полицейским работать, полицейские работают, пусть они закончат свое дело.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Михаил Маргелов, мы продолжим нашу беседу после новостей и вместе примем участие в программе "Рикошет".

НОВОСТИ

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Сегодня эту программу мы ведем вдвоем, Владимир Варфоломеев и наш сегодняшний гость председатель комитета СФ по международным делам Михаил Маргелов. И разумеется, мы будем продолжать обсуждать иракскую проблему. И выносим на ваше голосование такой вопрос, вопрос персональный, как вы считаете, стоит ли предоставить Саддаму Хусейну, президенту Ирака, убежище в нашей стране, в России?

РИКОШЕТ

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Михаил, как Вы бы ответили на этот вопрос?

М. МАРГЕЛОВ Наша политическая традиция, отношения с республикой Ирак, такова, что начиная с советских времен мы всегда предоставляли убежище представителям другого лагеря, антисаддамовской оппозиции, мы укрывали у себя иракских коммунистов в советское время, сейчас в России живет достаточное количество представителей иракской интеллигенции, которая имеет принципиальные расхождения с режимом Саддама. Режим Саддама чрезвычайно несимпатичен, это не демократический режим. Я еще раз хочу сказать, это режим, который никогда не был союзником России, это был наш экономический партнер, важный экономический партнер, сложный экономический партнер, но он никогда не был нашим политическим союзником.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Так скажите заветные слова надо или не надо?

М. МАРГЕЛОВ Да нет, конечно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Это мнение Михаила Маргелова.

РИКОШЕТ

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Вы упомянули о том, что в Вашингтоне встречались с представителями иракской оппозиции. Как они смотрят на возможность вторжения на территорию их страны, какой бы ни был правитель, чужих, в данном случае американских, войск?

М. МАРГЕЛОВ Они смотрят чрезвычайно позитивно, это люди, которые живут в США уже по меньшей мере от 5 до 8 лет. Надо сказать, впечатление у меня довольно сдержанное от этих встреч, я встречался с представителями антисаддамовской оппозиции и в Москве до этого, харизматических лидеров там нет, скажем мягко. Выбирать придется из не очень яркого спектра деятелей, это бывшие коммунисты, это бывшие иракские военные, сбежавшие от Саддама, это представители иракской интеллигенции, очень пожилые люди в возрасте сильно за 70, живущие где-нибудь в Бейруте или Каире. Конечно, при обустройстве постсаддамовского Ирака, если, скажем так, пользоваться терминологией министра иностранных дел Франции Доминика де Вилльпена, который сказал недавно, что мы мир в будущем Ираке сможем завоевать только вместе что, на самом деле, тоже, кстати, достаточно ярко характеризует реальную позицию Франции. Так вот, завоевать мир вместе можно будет только с теми лидерами, которые найдутся внутри Ирака. И вот здесь, конечно, экспертная оценка России тоже будет значительно более весомой, чем экспертная оценка американских специалистов. В Ираке работает много российских компаний, самая часто употребляемая здесь, на языке, компания "Лукойл", естественно, да, мы, разумеется, понимаем, кто игроки в экономическом секторе, мы понимаем, кто реальные игроки в финансовом секторе. Мы понимаем, чего стоят иракские военные, практически половина высшего иракского офицерства училась в СССР. Так что мы понимаем, с кем играть внутри страны. А вне страны, в общем, ярких представителей политических сил на сегодня пока я не видел.

РИКОШЕТ

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Если снова говорить о Саддаме Хусейне, ведь в Вашингтоне не скрывают, я не знаю, насколько искренне, что в случае, если нынешний президент добровольно уйдет от власти, куда-нибудь уедет, то тогда и планы Вашингтона могут быть совсем другими. Может быть, это та цена, которую стоит заплатить?

М. МАРГЕЛОВ Во-первых, я не верю в то, что Саддам Хусейн сможет добровольно куда-то уехать. Во-вторых, я не вижу реальной страны, куда бы он мог уехать, причем такой страны, которая бы не боялась потом нарваться на американский в первую очередь гнев. В-третьих, по правде, меня совершенно не волнует политическое будущее Саддама Хусейна, меня значительно больше волнует именно геостратегическая стабильность, меня волнует больше то, чтобы не взорвался регион, и меня меньше волнует, скажем так, ситуация сегодня, чем ситуация через полтора месяца.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Так, может быть, как раз стоит спасти Саддама Хусейна с тем, чтобы спасти весь средний Восток? Вывезти на одном из самолетов МЧС, которые сейчас летают в Багдад.

М. МАРГЕЛОВ Я не думаю, что спасать Саддама Хусейна нужно кому-то, кроме его ближайшего окружения, потому что иллюзий в мировом сообществе по поводу этого политического лидера, по-моему, нет ни у кого. Дело ведь не в Саддаме, еще раз говорю, дело в самой стране, дело в том, чтобы страна не раскололась, дело в том, чтобы не раскололся регион, а соответственно не взорвался бы мир. Мир сейчас не готов к перекройке постколониальной карты Ближнего Востока, не готов.

РИКОШЕТ

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Начавшаяся эвакуация, уже фактически официально признанная, эвакуация российских граждан из Ирака, означает ли это, что Москва признает война неизбежна, наших надо спасать?

М. МАРГЕЛОВ Это означает то, что Москва заботится о своих гражданах в ситуации возникновения опасности, даже гипотетической опасности. В советское время мы много раз натыкались на ситуации, когда для того, чтобы, как казалось тогда нашим советским руководителям, сохранить лицо, подставляли под удар наших граждан, мои однокурсники в 86 году во время стажировки в Ливии попали под американские бомбы лишь потому, что их начальство не захотело вывезти их из страны. Мои однокурсники просто при прохождении практики в Южном Йемене попали в самое пекло гражданской войны лишь потому, что их начальники не захотели вовремя вывезти их оттуда. Я считаю, что совершенно правильно делает наша власть сейчас, оберегая своих граждан от возможной опасности.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ А американцы предупредили нашу власть, когда начнется война, почему сейчас эвакуация стартовала?

М. МАРГЕЛОВ Я полагаю, что мы и сами можем делать некие расчеты, некие строить гипотезы по этому поводу.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Но вот в свете взаимоотношений, которые сложились в последние годы между Москвой и Вашингтоном, Америка должна предупредить, могла предупредить?

М. МАРГЕЛОВ По разным каналам мы получали сигналы о том, что война может начаться в промежутке, скажем так, сначала между 5-м и 12-м, потом между 10-м и 17-м, теперь, что между 14-м и 17-м, а потом есть же масса факторов, по которым аналитики делают выводы, что что-то грядет. Скажем, с 1 февраля отменены отпуска и загранкомандировки во всех аналитических центрах, обслуживающих Совет по национальной безопасности, ни один из сотрудников Heritage Foundation, например, не мог выехать в загранкомандировку в это время. Совершенно очевидно, да, что вот оно, сейчас, скоро что-то грядет. Я просто дал один маленький очень штришок. Таких штришков очень-очень много.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Электронное голосование завершено. 3 027 человек приняли в нем участие за 5 с небольшим минут. Подавляющее большинство, 76%, согласны с Вами, Михаил, что Саддаму Хусейну не следует предоставлять убежище в России. 24% придерживаются иной точки зрения. Но согласитесь, четверть населения, довольно большая цифра?

М. МАРГЕЛОВ Гуманисты.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Гуманисты наши слушатели, гуманист в определенном смысле наш сегодняшний гость, Михаил Маргелов, спасибо за то, что выступили у нас в эфире, и спасибо за то, что приняли участие в том числе в электронном голосовании в программе "Рикошет".

М. МАРГЕЛОВ Спасибо.