Пети Ролан - Интервью - 2003-02-08

8 февраля 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Ролан Пети, балетмейстер.

Эфир ведет Сергей Бунтман

С.БУНТМАН: Одно из событий премьера в Большом театре балета не нового, он показывался во многих странах, балета, сделанного одним автором, Роланом Пети это балет "Нотр-Дам". И Ролан Пети у нас в гостях. Я бы хотел избавиться от одной проблемы, чтобы было понятно, - скажите, проблема, которая возникла так внезапно с Мариинским театром и с воспроизведением ваших балетов в чем состоит?

Р.ПЕТИ: Вообще все очень просто. Я ставлю балеты так, как писатели пишут книги. Поэтому можно сказать, что я автор и интеллектуальный владелец некоторых балетов и с точки зрения авторских прав, и на бумаге владею своими балетами. Когда меня просят мои балеты поставить, просят мою работу, и просят разрешить поставить на сцене мою работу то, что у меня покупают. Покупают, и говорят мы вас приглашаем для того, чтобы поставить мои балеты. И когда возник контакт с театром в Ст.-Петербурге, я сделал то, как я всегда поступаю в таких случаях отправил своих ассистентов, как я делаю здесь с "Собором Парижской Богоматери". Отправил своих ассистентов, двое из них работают со мной уже 40 лет, другой 20 лет. Это люди, которым я абсолютно доверяю они работали в Ст.-Петербурге, и я должен был к ним подъехать. Но они мне позвонили, и сказали все трое - если вы сюда приедете, у вас будет инфаркт. Потому что директор балетной труппы все изменил все решил сам, и сам все поменял изменил декорации, кучу деталей. Может быть, ему кажется, что это неважные детали, а, на самом деле, это очень важные вещи, они и делают всю разницу. И я тогда написал письмо, что я не приеду в С.-Петербург, потому что не хочу, чтобы мне приписывалось то, против чего я абсолютно против. Контракт у меня к тому времени еще не был подписан. И я отправил этот контракт, и написал везде "только для России", а если бы я знал, что будет происходить, я бы написал "только для Ст.-Петербурга", потому что я никогда не думал, что они привезут эти балеты в Москву. Т.е. я не могу сказать, что я автор этих балетов это, можно сказать, пиратство моих балетов. Мы сейчас говорили как раз про пиратство на радио, а это пиратство в области балета.

С.БУНТМАН: Вы абсолютно уверены, что балеты были переделаны настолько, что не могут быть подписаны вашим именем?

Р.ПЕТИ: Да нет, я прекрасно их знаю, потому что люди, которые со мной работали хореографы, те, кто занимался декорациями, костюмами

С.БУНТМАН: Скажите, какой бы выход из этого положения вас устроил, потому что все уже решено с гастролями, - афиши уже напечатаны?

Р.ПЕТИ: Наверное, выход один. Просто люди, которые придут на эти спектакли, должны знать, что это не мои спектакли "Кармен", "Юноша и смерть", - надо написать имя директора балетной труппы Мариинского театра, и надписать - по Ролану Пети.

С.БУНТМАН: Спектакли по мотивам.

Р.ПЕТИ: Даже это уже плохая надпись.

С.БУНТМАН: Как говорил Умберто Эко переписанное заново, но на той же бумаге. Что же, вернемся к постановке, которую вы делаете сами. Я не уверен, что абсолютно все видели "Собор Парижской Богоматери" Ролана Пети в предыдущих версиях. Как бы вы описали свой балет сейчас, представляя его как в первый раз?

Р.ПЕТИ: Этот балет исполнялся здесь, в Москве, труппой балета Марселя, он исполнялся и в Петербурге, но очень давно. Вообще этот балет уже много в мире шел, его ставили во многих театрах, это классический уже балет - классический в том смысле, что его много исполняют. И что важно для меня мы сейчас говорили о моих проблемах с Петербургом, у меня, конечно, есть проблемы и в Москве. Особенно были проблемы, когда я ставил "Сирано де Бержерак", особенно с танцовщиком, который исполнял у меня главную партию, были сложности. Но проблем у меня было очень много и в Кировском театре, когда я с ними работал, и мы ставили "Собор Парижской Богоматери". А сейчас здесь, - и я говорю не только потому, что нахожусь в Москве, но и в прошлом году, когда я приехал ставить "Пиковую Даму", и я считаю, что сделал очень профессиональную работу, и работал вместе с профессионалами, и был очень рад тем результатам, которые здесь были достигнуты. В этом году, ставя балет "Собор Парижской Богоматери", где участвуют 80 танцовщиков, - я к вам пришел сюда прямо с репетиции, - и должен сказать, что кордебалет потрясающий все очень стараются, и руководство театра, господин Акимов, руководитель балетной труппы, великолепно со мной общаются, и это - впервые, это мой второй визит в Россию, и я впервые имею возможность сделать работу, которая меня удовлетворяет, и делает меня счастливым.

С.БУНТМАН: Георгий нам задает вопрос на кого из молодых солистов российского балета господин Пети рекомендовал бы обратить внимание зрителям?

Р.ПЕТИ: Я взял сейчас двух мальчиков на роли Феба и Фроло, это две очень важные роли. Квазимодо играет Цискаридзе в первом составе, у которого потрясающая репутация здесь, Светлана Лункина танцует Эсмеральду, - это просто жемчужина, я очень счастлив с ней работать, и два молодых танцора Александр Волчков, которого я называю Саша он очень скромен, и когда я его взял, думал как же он справится с этой ролью? А он каждый день прогрессировал, и сейчас уже очень хорош в своей партии. Второй Руслан Скворцов, который сразу меня убедил в том, что может исполнить роль Фроло, потому что моментально понял. То, что он обладает техникой и может танцевать хорошо, я уже видел, - это все понятно. Но я спросил как ты себя чувствуешь, как ты покажешь на сцене священника, который на самом деле дьявольский священник? Он скрестил на груди руки, глубоко вздохнул, опустил голову и глаза, и было сразу видно, что персонаж у него получается там было все, и ненависть, - потрясающе. Я уверен, что у него будет настоящая карьера.

С.БУНТМАН: Скажите, вы начинали балет "Собор Парижской Богоматери" в совершенно других исторических условиях, связанных с тем же Собором Парижской Богоматери. Сейчас этот собор, как и роман Гюго, уже редко вспоминается. Он стал предметом популярной культуры, и целые полтора поколения людей, молодых зрителей, уже думают не столько о романе, сколько о мюзикле и о мультфильме.

Р.ПЕТИ: Это очень обидно. Действительно обидно, жаль. Когда мне люди говорят я отведу детей в "Диснейленд", я говорю лучше бы вы в зоопарк отвели, по крайней мере, они мартышек бы посмотрели настоящих.

С.БУНТМАН: Как это на вас сказывается? Потому что восприятие среднего зрителя просто исторически даже немного другим становится?

Р.ПЕТИ: Я совершенно с этим не согласен. Мне кажется, что когда произведение настолько известно, как роман В.Гюго, его может ставить хореограф, можно по нему фильм снимать, мюзикл ставить. Фильмов тоже много сделано на этот сюжет в принципе, это ничего не меняет. Я лично выражаю себя через хореографию. Кстати, уже были балеты по "Собору Парижской Богоматери" очень известный балет был в позапрошлом веке, который назывался "Эсмеральда". Но если вы поставите рядом мой балет "Собор Парижской Богоматери", по-моему, это совершенно два разных произведения все зависит от автора.

С.БУНТМАН: В чем же секрет произведения? Почему он все время занимает и художника, и зрителя, и читателя?

Р.ПЕТИ: Мне трудно сказать. Я всегда работаю исходя из случая, это как любовная встреча, я рассказываю историю, и я ее делаю. Она мне нравится в тот момент, когда я ее создаю. Если меня попросить сегодня поставить балет по " Нотр-Дам", - я скажу нет, уже куча сделана, и я уже сейчас не смог бы поставить его.

С.БУНТМАН: А когда вы сегодня делаете балет, у вас есть ощущение что вы не просто повторяете единожды придуманное?

Р.ПЕТИ: Я чувствую себя автором, который написал 40 лет назад книжку, и каждый раз, когда балет надо ставить, надо книжку перечитывать. Я свой балет прочитал, и я десятки раз прочитал эту книжку. Поэтому не могу сказать, что меня это так уж вдохновляет. Но что меня вдохновляет это танцовщики, когда нужно звать их за собой, помогать им в раскрытии образов, - это меня вдохновляет. Но просто повторять балет, который поставил давно нет, мне лучше придумывать новое, мне это легче. В прошлом году мне было проще здесь ставить "Пиковую Даму", чем сейчас возобновлять "Собор Парижской Богоматери", потому что в прошлом году это был просто новый балет.

С.БУНТМАН: А какие эти танцовщики, какие эти новые люди, чего они умеют больше, а чего - меньше? Вы видели несколько поколений танцовщиков.

Р.ПЕТИ: Забудем средний уровень, мы говорим о великих танцовщиках, об истинных танцовщиках, о великих, больших именах. И можно сказать, что сейчас то же, что и 50 лет назад, и также будет через 50 лет есть большие художники, которым есть что выразить, и есть что рассказать, это относится и к хореографам, и к танцовщикам, а есть другие, которым просто нечего сказать. Так же и в кино, и в живописи и в музыке везде.

С.БУНТМАН: Т.е. художник не меняется?

Р.ПЕТИ: Нет, это не меняется. Когда я вижу Цискаридзе сегодня - он напоминает Нуриева. Конечно, ничего нет общего, но он мне напоминает его все-таки с одной стороны, его хочется расцеловать, а с другой стороны - хочется с ним подраться.

С.БУНТМАН: Но жизнь меняется, и искусство меняется. Даже самые большие и талантливые люди существуют в другом мире.

Р.ПЕТИ: Конечно, мир меняется, но я думаю, что качество всегда остается качеством даже в меняющемся мире. Я не знаю, когда я смотрю балеты Баланчина, когда я был молод, - это было очень хорошо, и по-прежнему это очень хорошо, и по-прежнему это лучше другого. Но в эпоху Баланчина было много хореографов, а о них уже никто не помнит. Всегда есть исключения, и большие художники, и есть эти исключения, в какой бы области они ни работали И, конечно, способ выражения - всегда только через сердце, через воображение, через культуру. Поэтому я изменений лично не вижу.

С.БУНТМАН: А меняется язык танца?

Р.ПЕТИ: Слава богу, меняется, иначе мы бы плелись все время сзади это было бы ужасно. Когда я что-то создаю, я обращаю внимание и на людей на улице, и на телевизор, я вижу новые машины, вижу несчастные случаи, вижу политику, войну, которая наступит. И очевидно, что это все невольно влияет на тебя, невольно заставляет тебя думать иначе. Вы знаете, что, мне кажется, важно для всех людей? это любопытство, - это важное качество. Если вы теряете любопытство, вы мертвы.

С.БУНТМАН: Ольга просит рассказать вас о музыке "Собора Парижской Богоматери".

Р.ПЕТИ: Это музыка Мориса Жарра, он писал музыку для Жана Вилара, я уже до этого делал с ним один балет у Жана Вилара в театре Шайо в Париже, - музыка была очень оригинальная, очень красивая, а потом он поехал в США, писал музыку к кино. Я попросил его написать музыку к "Собору Парижской Богоматери", и мне кажется, что получилась очень хорошая музыка для балета. Для концертного исполнения я не знаю, как, но для балета эта музыка очень хорошо подходит - к танцу, к тому, что я поставил на эту музыку, и к этому балету. Так что это очень хорошая балетная музыка. Конечно, я не скажу, что это Чайковский, но это очень хорошо.

С.БУНТМАН: Думаю, что зрители прекрасно знают музыку М.Жарра к фильмам "Доктор Живаго", "Лоуренсу Аравийскому", и другим. А что такое балетная музыка сейчас? У меня такое впечатление, что сейчас люди могут танцевать любую музыку.

Р.ПЕТИ: Я ставил три года назад балет в Парижской Опере "Клавиго" по Гете, и заказ музыку Габриэлю Орену, который тоже в Голливуде пишет музыку для кино. Он написал партитуру для "Клавиго" просто чудо, - танцевальная, чудесная, замечательная музыка. Но говоря о музыке мне кажется, все зависит от вкуса людей. Когда я слушаю музыку, которая несется из всех публичных мест сегодня во всем мире в больших магазинах, аэропортах, - раньше слышал шум самолетов, а сейчас - электронных звуков. Это не та музыка, которая вдохновляет меня и будит мое воображение. Когда я в прошлом году ставил здесь "Пиковую Даму" на музыку Чайковского, конечно для меня это был момент счастья, потому что музыка меня очень обогатила, обогатила балет и работу танцовщиков потому что это действительно гениальная музыка. Но не каждый раз находишь Чайковского, конечно, каждый день его не встретишь. Г.Орен - замечательный композитор, с большим талантом, и балет в Парижской Опере за три года уже два раза ставили, и на следующий год он опять пойдет, и музыка огромную роль играет в том, что балет так успешно идет. Сейчас мы говорили о вещах, которые меняются я, например, знал художника Ларионова, когда был маленьким, - он был великим русским художником, одним из тех, кто придумал абстрактную живопись. И недавно в Европе я увидел его работу в одном из музеев, и меня потрясла эта работа. Я видел и другие абстрактные работы, которые уже после него рисовали, - они намного хуже, их даже сравнить нельзя. И это не мой оппортунизм - потому что я в России, поэтому и хвалю. Я просто искренне так считаю. Есть и американские художники-абстракционисты я к ним хорошо отношусь, но для меня лучший Ларионов. Поэтому я не думаю, что в абстрактной живописи, допустим, нельзя говорить о каком-то прогрессе.

С.БУНТМАН: Насколько я понимаю, вам нужен не жанр и не направление, а вам нужна личность, художник. То же и с танцовщиками, - вам нужен мастер.

Р.ПЕТИ: Конечно. Вас что интересует? Очевидно. И меня так же. Интересует исключительность.

С.БУНТМАН: Судя по вашим интервью, имена значительных хореографов в истории для вас очень узкий круг.

Р.ПЕТИ: И слава богу.

С.БУНТМАН: Те, которые для вас что-то значат. Это значит, что танец в современном состоянии, все новации для вас не существуют?

Р.ПЕТИ: Да нет, совершенно так не значит. Здесь, в России, я познакомился с мальчиком, ему 22 года, он хочет заниматься хореографией он очень способен. Я надеюсь, что у него получится, и чем могу ему помочь, помогу. Талант это вещь волшебная, его и объяснить невозможно. Когда этот мальчик показал мне свою работу, у меня просто мурашки пошли по коже я был очень тронут тем, что он показывал. Это была не музыка, и не конкретные какие-то движения, но я подумал, надеюсь, верю в это, - что есть у него этот дар. Очень у малого количества людей есть такое.

С.БУНТМАН: Скажите, если бы вы сейчас могли бы расписать вашу работу на несколько лет какие бы вы спектакли сделали?

Р.ПЕТИ: Я бы только хотел продолжить то дело, которым занимаюсь уже 50 лет это значит, иметь возможность работать с большими, талантливыми танцовщиками, с великими, большими художниками это могут быть декораторы, танцовщики, музыканты. А остановиться я мог бы и сейчас, и ждать, когда за мной придет смерть. Но я считаю, что если я даже в какой-то день остановлюсь я уже много сделал. И пока буду жить, я бы хотел продолжать делать это. Каким будет следующий балет, я не знаю - все время я слышу какую-то музыку, например, наизусть знаю всю музыку Прокофьева, и вдруг - какая же музыка Прокофьева! мечтал бы, чтобы танец пошел на эту музыку.

С.БУНТМАН: Скажите, для вас всегда первоначальна музыка, или какой-то сюжет, какая-то книга, мимолетное впечатление?

Р.ПЕТИ: Каждый раз по-разному. Это может быть книга, может быть танцовщик. Например, Светлана Лункина. Я работаю в различных городах мира, наверное, видел уже всех, но возьмите Лункину, - что может быть лучше? Это замечательно она молода, ей, конечно, нужно еще раскрыться, но она, наверное, танцует лучше всех она невероятная балерина умная, обладающая всеми качествами, классом. Вы увидите, что через два-три года она раскроется, - пока она еще совершенно юное создание, ей 23 года. Что может быть лучше? Разные вещи могут вдохновлять. Меня может вдохновить и более трудный и грубый танец, - все может быть. В классику можно вставить любой танец.

С.БУНТМАН: Вы сказали, что в этом году делаете профессиональную работу в профессиональных условиях, - в отличие от прошлого года. Это очень важно, потому что, мне кажется, перед Большим Театром стоит важная задача осознать себя как театр, как большой национальный театр. Что такое национальный театр в балетной части?

Р.ПЕТИ: Везде это одинаково большой дом с большими дотациями, с большим количество солистов, артистов, и с большим количеством профсоюзов, из-за которых всем трудно работать. Но если это вдруг работает, - то работа получается. Когда я ставил "Пиковую даму" в прошлом году, танцовщики меня не знали, кордебалет особенно, и с ними было очень сложно работать они не очень мило себя вели, мне было с ними очень сложно. Но потом балет очень успешно прошел. Поэтому в этот раз, когда я приехал, я пришел в зал, там были все танцовщики, я на них посмотрел, и сказал, - но у нас же все-таки был большой успех с "Пиковой Дамой" в прошлом году? и они все рассмеялись. И после этого контакт был замечательный. Так что раз на раз не приходится.

С.БУНТМАН: А вы хотели когда-нибудь возглавить театр?

Р.ПЕТИ: О, нет. Я был директором 6 месяцев балета Парижской Оперы, и меня так довели танцовщики они были просто невыносимы. И мне, в конце концов, пришлось уйти. Поэтому когда меня спросили что бы вы хотели сделать во Франции сейчас, я сказал, - нет, спасибо, я лучше в Москву поеду, потом в Милан, потом в Токио и Неаполь, - так очень хорошо.

С.БУНТМАН: И все-таки, как бы вы построили политику театра?

Р.ПЕТИ: Почему вы ждали, когда я приду к вам в студию, чтобы задать этот вопрос, почему вы не задаете всем русским людям, которые к вам приходят?

С.БУНТМАН: Я не задаю вопрос, я консультируюсь, хочу знать мнение опытного и талантливого человека как это делается?

Р.ПЕТИ: У вас очень известные люди во главе вашего Большого Театра. Я не знаю, построили они эту политику, - не знаю. Я независимый художник, поэтому все репертуарные проблемы в театрах - я никогда не могу с ними согласиться.

С.БУНТМАН: Поэтому очень странно бывает, когда художники начинают заниматься административными делами. Вы прошли этот тест у вас нет административных устремлений. Но у нас было несколько парадоксов сначала мы видели новые балеты только на гастролях, привыкли к тому, что самое лучшее на свете это классический русский балет. Потом страна открылась очень сильно, может быть, во многом потерялся вкус у людей. Сейчас что бы вы сказали зрителям с такой историей? Как подойти к спектаклю, чтобы пошли мурашки?

Р.ПЕТИ: Наверное, конечно, во многом это зависит от руководства труппы. В целом руководство труппы возобновляет классические балеты, как правило "Лебединое озеро" такого-то, или такого-то, или в Испании госпожи такой-то Алисии Алонсо. Все делают "Лебединое", а потом просто подписывают и получают авторские права. И хочется спросить минуточку, это "Лебединое озеро" Петипа и Иванова? Не надо это трогать, там уже все отлично сделано.

С.БУНТМАН: То есть надо делать что-то новое?

Р.ПЕТИ: Классику надо оставить такой, какой она была в момент ее создания, потому что это прекрасно сделано. "Лебединое озеро" потрясающий балет, и уже никакой Иванов ему не нужен. Нужно делать новое, конечно.

С.БУНТМАН: А как вы относитесь к радикальным экспериментам? Например, "Жизели" Мацека?

Р.ПЕТИ: Не видел. Сам Мацек очень приятный человек, я его очень хорошо знаю, мы прекрасно общаемся. Я не видел его спектакля наверное, это к счастью.

С.БУНТМАН: Может быть, это бы ухудшило ваше впечатление от человека.

Р.ПЕТИ: Возможно.

С.БУНТМАН: Это был абсолютно радикальный подход, где второй акт, например, был перенесен в сумасшедший дом, - в свое время это произвел невероятное впечатление.

Р.ПЕТИ: Кстати, я видел по телевизору второй акт - он очень хороший. Но я не видел первого акта, поэтому трудно говорить.

С.БУНТМАН: Я очень вам благодарен, что вы приехали работать в Россию. Думаю, что вы имеете большое отношение к профессионализации тех людей, с которыми работаете здесь.

Р.ПЕТИ: Вы мне еще задавали вопрос я все-таки хотел сказать, что я не слепец, и когда я вижу людей, у которых есть талант, я его вижу. Может быть мне и не нравится этот талант, но, по крайней мере, я его вижу, и могу осознать, что у него есть талант. Мы говорили о Мацеке, и я говорил, что я его уважаю, но есть еще и Килиан, - тоже очень хороший человек, и у него очень хорошие балеты. Это не то, что меня привлекает, но балеты у него прекрасные.

С.БУНТМАН: Спасибо вам большое. И желаю вам ни пуха, ни пера. И попрошу Павла Токарева дать нам практическую информацию в заключение.

П.ТОКАРЕВ: 15-го и 16-го будет танцевать первый состав - Николай Цискаридзе и Светлана Лункина, а 18 и 20-го второй состав Дмитрий Белоголовцев и Анна Антоничева.

С.БУНТМАН: Спасибо нашим гостям, всего вам доброго, и удачи.