Программа Инородное тело - Ольга Свиблова - Интервью - 2003-02-01

1 февраля 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Ольга Свиблова директор Дома фотографий

Эфир ведет Ксения Ларина

К. ЛАРИНА Из московской пробки к нам вынырнула Ольга Свиблова директор Дома фотографии. Здравствуйте. Сегодня мы будем говорить с Олей не как с директором Дома фотографий, а как с человеком, который Францию воспринимает как нечто совсем близкое и родное. Казалось бы, другая страна, но как я вас анонсировала, что вы в своем сердце делите две родины Россию и Францию. И я бы хотела, чтобы вы в качестве пролога немножечко рассказали о том, как эта Франция в вашей жизни возникла.

О. СВИБЛОВА - Возникла она очень странно. Потому что первый раз в 1988 году Франция, наверное, сделала из меня профессионала, потому что когда фильм "Черный квадрат", который я делала, как автор, оказался в Каннах и мы получили приз, вдруг оказалось, что то, что ты делал для души, просто как подарок своим друзьям и художникам, стало профессией. В Канны я не поехала, мне мой фильм не нравился, мне казалось, что его неудобно там показывать. Я приехала через несколько месяцев, я пересекаю границу на поезде, мы тогда все ездили на поезде, пересекаю границу и думаю боже, мне не нравится эта страна.

К. ЛАРИНА - Не нравится?

О. СВИБЛОВА - Нет. Я тогда занималась современным искусством, и у меня было впечатление, что я попала на какое-то безумно красивое кладбище, в котором есть какие-то культурные напластования, которые вообще не исчезают, один над другим, что это страна абсолютно самодостаточная, что она не требует никакого вмешательства, она от тебя вообще ничего не требует. Она просто сама так прекрасна и вокруг всегда есть, на что посмотреть. Этим отличаются французские кафе от всех других. У них всегда огромные открытые окна и ты можешь всегда сидеть, ничего не делать, ты можешь просто смотреть через это окно, и всегда будет интересно и это будет достойное занятие для того, чтобы провести за ним целый день за чашечкой кофе, которые бесконечные во Франции. Вся французская поэзия строится вокруг чашечки кофе и ложечки

К. ЛАРИНА Такого созерцания.

О. СВИБЛОВА - Абсолютно. И поскольку я человек активный, меня надо как-то будоражить, я действую только тогда, когда мне что-то не нравится, когда меня что-то раздражает. Когда меня ничто не раздражает, соответственно меня раздражала вся страна в целом, потому что она не требовала от меня ничего, кроме такого пассивного созерцания. И проведя там около месяца, причем Франция тут же окружила меня друзьями, она мне дала какой-то щедрый подарок, которого я совершенно не заслуживала, она мне дала друзей, интересную работу. И все равно я себя там чувствовала крайне неуютно. И в какой-то момент вечером я шла по улице Риволи, сейчас это совсем рядом от места, где я живу и я смотрела на эти прекрасные витрины, наполненные турийскими сувенирами, и Эйфелева башня, я подумала, что если бы я была русским революционером, я бы стала террористом и бы все разрушила, чтобы заново создать. Я испугалась этой мысли, мне стало страшно, я побежала на вокзал, взяла билеты и уехала в Голландию. Было такое странное и не очень удачное и достаточно конфликтное и болезненное первое впечатление от Франции.

К. ЛАРИНА А потом?

О. СВИБЛОВА - А мой роман с ней начался уже позже. Я несколько раз возвращалась во Францию. Каждый раз очень аккуратно и каждый раз я никак не могла найти какую-то ниточку, которая бы меня задела. И уже в 1991 году, то есть через три года после моей первой встречи с Францией и после нескольких коротких визитов я приехала туда из Швейцарии для встречи со своим дистрибьютором. Я сделала еще один фильм как раз после путча 1991 года, и мне сказали, что я должна ехать во Францию встречаться с дистрибьютором. Русский художник Никола Овчинников, с которым мы до этого много работали, у него была художественная мастерская в Центре современного искусства, где было пять таких мастерских, где жили художники из разных стран. И он мне говорит слушай, приезжай, я тебя познакомлю с директором этой базы. Я приезжаю ночью, там довольно трудно было пройти, мне говорят - ты пройдешь, будет такой круг с русскими березами, вот это я запомнила. Поэтому я, довольно здорово запутавшись, искала эти русские березы. Наконец, я нашла действительно единственную площадь в Париже с русскими березами и быстро вышла к этому Центру, который назывался база ля баз. И ля баз встретила меня фантастической красоты выставочным пространством с огромными потолками 16-метровыми прозрачными с дивной выставкой, и я встретилась со своим приятелем художником, и через какое-то время появился человек, который это построил, содержал и который был душой этого места.

К. ЛАРИНА Я все жду, когда мужчина появится.

О. СВИБЛОВА - Вот, появился мужчина. Я сначала влюбилась в место, оно было такое чистое, в нем была душа, атмосфера, а потом появился тот, кто это все создал. И этот человек оказался моим будущим мужем. И я влюбилась в него сразу. Первый раз в жизни сама, не ожидая никаких направленных ко мне импульсов. Мы начали потихоньку работать и, причем он хотел сделать Центр французского и современного искусства в Москве. Мой муж страховой брокер, у него страховая компания, а больше всего в жизни он любит строить, это его хобби, он сам все придумывает, сам все воплощает и, по-видимому, ему захотелось построить в Москве что-то. И когда мы нашли 20 мест и, в конце концов, остановились на парке Горького, и уже через два года было понятно, что мы не очень хотим жить отдельно друг от друга, и мы сидели ночью у меня на кухне и думали, что завтра надо пойти подписать контракт. Я говорю ты понимаешь, если мы построим сейчас этот Центр в Москве, то я здесь буду жить, потому что ни один художественный центр не может жить своей жизнью. С ним надо быть, отлучаться нельзя. Он говорит нет, мы все-таки должны жить вместе и мы не пошли утром подписывать этот контракт, на который было угроблено два года жуткой работы, собраны подписи всех министров культуры, наших и французских.

К. ЛАРИНА Вы от этой возможности отказались, то, что прямо на ладони лежало?

О. СВИБЛОВА - Мы отказались и решили, что мы будем жить вместе. И это было ровно 10 лет назад и через 10 лет оказалось, что я сейчас именно в парке Горького, только с другой стороны строю новое здание для временного размещения нашего музея, где потом будет большой детский центр. То есть все вернулось на круги своя. И еще через несколько лет, когда встал вопрос о том, будем ли мы жениться или нет, единственным моим условием было Я постепенно привыкала к Франции, я уже много там работала, снимала кино, у меня была продюсерская компания, я делала огромное количество выставок, я, в конце концов, нашла какие-то каналы, по которым можно работать. И нашла очень много друзей. У меня до сих пор во Франции больше друзей, чем здесь.

К. ЛАРИНА Мы об этом поговорим, делаем паузу, сейчас будут новости, и потом поговорим подробно, что сделал муж для Оли, чтобы Францию она все-таки полюбила, потому что теперь у нее совсем другие глаза, не такие как были в первом путешествии.

О. СВИБЛОВА - Это Франция имеет такое свойство долго открываться. Как люди, которые иногда первое впечатление производят.

К. ЛАРИНА А на самом деле.

О. СВИБЛОВА - А есть что-то, что открывается аккуратно, долго и требует к себе внимания.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА Мне что интересно как вся эта трансформация с вами происходила. Когда было составлено впечатление об этой стране, как-то вы уже сформулировали свое отношение к ней, а потом вдруг и совсем другими глазами стали смотреть. Вы мужу сказали, что вы не любите эту страну?

О. СВИБЛОВА - Да, он был в курсе. Дело не в том, что я ее не люблю, я просто с этой страной была абсолютно несовместима, то есть она ни к чему во мне не взывала. Она меня радовала, восхищала, успокаивала и погружала в сомнамбулическое созерцательное настроение, абсолютно противоположное моему нормальному действенному состоянию. Это была моя проблема, это не проблема Франции. Но действительно уже, работая там и живя потому что, был период, когда много жила во Франции, я сейчас живу гораздо меньше, потому что чем больше растет музей, тем меньше у меня времени на Францию. Я приезжаю туда, только когда у нас выставочные проекты.

К. ЛАРИНА - А язык вы знали к этому времени?

О. СВИБЛОВА - Язык знала приблизительно на том же уровне, как сейчас. Язык мне подарила гениальная женщина Галина Александровна Китайгородская. Она великий человек. Когда я окончила университет, не выучив ни одного слова в университете и перепутав на выпускном экзамене "бонжур" и "орэвуар", я поняла, что надо поступать в аспирантуру, язык все-таки нужен и мне предложили участвовать в документальном фильме "Дерзайте, вы талантливы", чтобы доказать, что за месяц можно выучить язык. Гениальная активная методика. Мы пели, на самом деле работали как сумасшедшие и за месяц ты овладеваешь разговорной речью. Поэтому приблизительно на том же уровне, на котором у меня тогда у меня речь, так и сейчас. Я абсолютно не боюсь делать ошибки, там была такая фраза - если французы могут вас понять, уже хорошо. И у меня после этого уже не было времени, потому что жизнь так закрутилась, в пересроченную фазу вошла, когда можно было что-то делать и уже ты живешь в состоянии, когда не знаешь, насколько тебе это счастье дано. Все-таки полжизни прожить в ситуации, когда сделать ничего нельзя, уже было не до языков. Языки надо учить в детстве. А сейчас этого языка вполне хватает, язык мне не мешал. Мне мешало понимание того, что мои отношения с Оливье так складываются, что, я вроде бы должна буду остаться там, а мне этого не хотелось, поэтому единственным условием того, что мы реально создаем семью, было то, что мне разрешат жить и работать в Москве и делать проекты и там, и там. И поскольку мой муж настоящий французский демократ, и это то, что меня поражает, потому что у них есть какое-то фантастическое уважение к правам других кошки, собаки, любого другого человека и, наверное, это дает какое-то самоуважение, это очень отличает французов от нас. Он никогда не говорил мне, что он велит сделать то-то и то-то. Он мне говорил я хотел бы, чтобы ты была счастлива. А в этой позиции тебя несет и несет, конечно, на Родину, потому что здесь сейчас такой счастливый момент, когда энергия пульсирует. Каждое время выбирает место, где энергия

К. ЛАРИНА Вы так и живете, он там, вы здесь, и иногда друг к другу приезжаете?

О. СВИБЛОВА - Мы видимся, сейчас осенью я была месяца полтора во Франции, у нас там было три огромных проекта выставочных. А так муж приезжает ко мне каждые две недели или мы встречаемся, вот следующую субботу-воскресенье мы проводим в Риме. Потому что у меня командировка в Рим, билет на субботу-воскресенье всегда дешевле, поэтому я остаюсь там на субботу-воскресенье, и мы встретимся в Риме. Но в принципе мы встречаемся каждые две недели, мы проводим вместе каникулы и что мне ужасно нравится, из любой страны Вообще я ненавижу путешествия, состояние путешественника просто смотрящего по сторонам мне не свойственно.

К. ЛАРИНА Какая-то цель необходима, для чего я туда еду.

О. СВИБЛОВА - Абсолютно. Я прилетаю в аэропорт мертвая, потому что всю ночь ты делаешь бумаги, разбираешь бюро и утром из бюро едешь в самолет. В самолете ты спишь, когда прибываешь в аэропорт и смотришь бумаги, которые тебе сотрудники подготовили, ты знаешь, куда ты идешь, с кем встречаешься и на какое такси ты садишься, чтобы переехать на другую сторону. Это нормальная моя поездка, но когда я оттуда возвращаюсь, я обычно проезжаю через Францию и это счастье того, что ты приехал домой в самую комфортную страну мира и самую красивую страну мира.

К. ЛАРИНА Я хотела спросить, именно ощущение дома у вас существует во Франции?

О. СВИБЛОВА - Да, это дом.

К. ЛАРИНА Благодаря кому, чему?

О. СВИБЛОВА - Я уже привыкла к этой стране и к ее ритму. Для меня ужасный ритм, потому что во Франции я хочу три раза в день есть, по графику, обязательно. В Москве я просто не думаю, я могу три дня не есть, забыть просто. А там все едят, и тебе хочется, и хочется хорошо есть. У Франции есть удивительная способность она взывает наше внимание к деталям, ко всему, что связано с физическим существованием. Во-первых, каждая деталь пространства красиво окультурена, а не говорю о Париже, который просто город света. Но любой кусочек Франции, я ее проехала вдоль и поперек и больше всего люблю юг Франции, где у нас летний дом на Камарге. Это единственный мой дом, на самом деле.

К. ЛАРИНА Я видела как-то в глянцевом журнале фотографию вашего роскошного дома. Это подарок?

О. СВИБЛОВА - В какой-то мере да, так говорит Оливье. Он, на самом деле, не такой огромный и очень простой, но это единственный дом, который у меня есть, единственное место, где я себя чувствую дома.

К. ЛАРИНА Соседи, кто-нибудь есть?

О. СВИБЛОВА - Нет, у меня только цапли, фламинго, у меня есть 20 видов цапель, иронов. Пурпурный ирон, белый, серый, черный и так далее. Я вспомнила свои два курса биофака, поэтому я знаю этих птиц наизусть. Это утки, иногда дикие гуси фантастической красоты, иногда прилетают лебеди. Это лисы, рогунды или наши выдры, я просто сижу на террасе, она сидит в двух метрах от меня, и я вижу, как она усики чистит. Зайцы, которых проблема не раздавить, потому что, когда ты едешь на машине, то зайцы ведут себя просто отвратительно, они прыгают под колеса и это огромная проблема их не раздавить.

К. ЛАРИНА Как голуби.

О. СВИБЛОВА - Да, фазаны глупые иногда ходят по дороге, они идут прямо, и с ними надо договориться. Рядом через канал, потому что у нас нет заборов, у нас есть только каналы, мы же на болоте, есть эти каналы, которые их разделяют, за каналом у нашего соседа огромная ферма с быками для корриды. Сейчас у него трагедия, потому что быки заболели туберкулезом, соответственно стадо выбили, но зато сохранили эмбрионы, и они теперь на этой старинной ферме два года будут морозиться, которые через два года занесут следующим быкам, чтобы сохранить эту уникальную расу, потому что, там, где мы живем, там настоящая испанская коррида. У нас есть деревня, я голосую за мэра этой деревни, он наш родной, мы все волнуемся. То есть, я там чувствую себя действительно дома.

К. ЛАРИНА А что вы там делаете? Вы туда приезжаете отдыхать?

О. СВИБЛОВА - Я там провожу летние каникулы. Август. Две-три, раньше было четыре недели.

К. ЛАРИНА Что делаете сидите, смотрите на зайцев?

О. СВИБЛОВА - Сначала я сплю и дышу, потому что этот дом прозрачный и открытый, то есть когда открываешь все окна, ты спишь просто на воде.

К. ЛАРИНА Комаров нет?

О. СВИБЛОВА - Комаров сейчас почти нет. Раньше было больше. Но там такие вертолеты, которые их посыпают. И потом, если они прилетают, они очень дисциплинированные, они прилетают в 9 вечера, и в 12 их нет. У нас есть четкий период, когда мы закрываем Комаров там меньше, чем на подмосковной даче. Сначала отсыпаюсь, три-четыре дня, я сплю 12-14, иногда 16 часов, а потом начинается жизнь по графику. Утром это теннис, у нас в деревне есть дивный теннисный корт, закрытый кипарисами, за ним ходят лошади фыркают, потому что у кого-то там стадо лошадей. И там же все время мистрали, там не жарко, там ветер, который постоянно дает тебе ощущение свежести, он приходит с моря. У нас же 20 минут до моря. Сан-Мари де ля Мер рядом. Это не роскошный курорт Канны или Ницца, до которых у нас 2-3 часа и которые я терпеть не могу. А это настоящее море, я прихожу, и в течение 2-3 км нет никого, зато есть любимый ресторанчик "Бамбук", он действительно из бамбука. Оливье, который не любит плавать, будет пить кофе, а я уплыву, и если мне хоть что-то встретится в море, если корабль плывет в море, я его чувствую нарушением своей границы. Юг Франции это какое-то самое здоровое и самое натуральное существование. Играешь в теннис, потом ты плаваешь в бассейне или в море. Потом мы много общаемся, потому что у всех друзей дома в округе, это 40 минут, час максимум.

К. ЛАРИНА Вы там встречаетесь с друзьями?

О. СВИБЛОВА - Да.

К. ЛАРИНА А про людей, про деревню расскажите, они там знают, что у Оливье русская жена?

О. СВИБЛОВА - Знают, они очень любят русских. По иронии судьбы место, где мы живем, называется Масдо ля Сибири. Это огромный кусок охоты, земли под охоту, которые купил мой муж лет 35 назад, вся семья купила себе кусочки болота. Он, его брат, кузены, брат жены и так далее. В принципе, это действительно охота и там все время охотники, я сама на охоту хожу, только я не могу попасть в утку. А иногда там бывает так много рогунд, что их действительно нужно отстреливать. В рогунду я все-таки могу попасть. И хотя они ужасно милые и очень симпатичные, охота это охота. Сначала мне казалось, как это ужасно убивать зверей, но у охоты есть свои правила, своя этика. Все заботятся о восстановлении популяции уток, подкармливают кабанов. Кстати, у нас тоже есть кабанья охота. Их тоже подкармливают, экологически все абсолютно идеально. И когда-то на юг Франции туда приезжал Хрущев.

К. ЛАРИНА На охоту тоже?

О. СВИБЛОВА - Нет, он приезжал знакомиться со строительством гидроосушающих сооружений. Потому что Камарг это ведь новое место, оно раньше было диким и только после войны, когда Франция начала терять свои колонии, им понадобился рис, и тогда вот эти болота осушили частично и засадили рисом. Есть знаменитый камаргский рис, я только что притащила в чемодане 5 кг камаргского риса. Это совершенно особый рис, потрясающе вкусный, золотой, он золотистый. И там начался туризм, потому что там есть знаменитые камаргские лошади, правда они не бегают, грустные такие и медленно ходят по тяжелой почве. Но там фантастические пейзажи, такого нет нигде.

К. ЛАРИНА - А про вино вы ничего не говорите. Ни одного слова о вине.

О. СВИБЛОВА - Во Франции сейчас меньше пьют. Когда я приехала туда, действительно вино было что-то такое

К. ЛАРИНА Виноградники рядом с вами есть?

О. СВИБЛОВА - У нас только и есть виноградники, рисовые поля и подсолнухи Ван Гога, и все рядом, потому что Арль с Ван Гогом 15 минут от нас. Если хочешь ты идешь в эти подсолнуховые поля Ван Гога, ты видишь какие-то безумные раскидистые ели, которым по 300 лет. Есть дом, который, например, сделан на ели, человек живет. Несколько комнат, туалет, ванна. Мы посадили такие ели, но я думаю, что они вырастут после нас. У нас каждый член семьи посадил по елке.

К. ЛАРИНА Я, кстати, знаю об экзотических местах жительства. Я знаю, что в Париже очень популярно на баржах жить.

О. СВИБЛОВА - Мы живем на плавучем доме, мы же плаваем. У нас дом, который муж сам придумал. Он водил меня долго на Сену. Он молчит в отличие от меня, я разговариваю он молчит, зато он делает. И он мне все время показывал эти баржи. А потом в один прекрасный день нарисовал, он купил мини-платформы пластиковые, что-то такое, как мы лед в холодильнике морозим. Связал три платформы и на них поставил деревянный домик, который очень похож на деревянную московскую дачу, он даже сам резал по книжке "Деревянное зодчество Севера" все карнизы. А все три стороны открыты, это такие прозрачные окна, которые открываются, и мы со своей плавучей террасы ловим рыбу. Я не преувеличиваю, у меня карп 7-8 кг.

К. ЛАРИНА Из окна ловите?

О. СВИБЛОВА - С терраски. И все кто приходят, первое, что я им предлагаю половить карпов. Единственное, что мы их потом отпускаем, потому что их никто во Франции, кроме меня, не ест. Они считают, что это не рыба для еды. У нас рядом озеро и в озере водятся знаменитые сандры. Сандры это потрясающая рыба, важная рыба, но ее ловит рыбак, потому что она очень хищная и с ней очень трудно. А я ловлю своих карпов и отпускаю назад. Мы действительно живем на такой даже не барже

К. ЛАРИНА А в чем прелесть такого существования на воде? Не качается?

О. СВИБЛОВА - Качается, у нас там очень часто бывают петы, страшные бури, когда у всех деревья выворачиваются с корнями, разрушают дома. Мы просто плаваем, ты действительно качаешься, но если ты плясать задумаешь в доме тоже качается. Это замечательно. Когда ты просыпаешься и видишь эту водную гладь. У меня вид на несколько километров. И причем после нашего болота, озеро, которое вокруг нашего дома, там есть узенькая полосочка, где дикие оливы и тамариск, а потом начинается огромное озеро и поэтому этот вид, который открывается, совершенно по-другому мозги прочищает. После этой безумной суеты московской, когда каждая секунда расписана, когда ты каждую секунду знаешь, что ты будешь делать, вдруг у тебя мир совершенно по-другому начинает укладываться. И главное не в голове, а в душе. Цветаева писала "чтобы думать, не надо времени, думать можно за чисткой рыбы. А чтобы чувствовать нужно время". Я думаю, что не только время, а еще и пространство. Вот это какое-то удивительное время и пространство, которое в тебя входит во Франции, не только дикая природа Камарга дает это ощущение, Франция дает это ощущение. Франция дает возможность чувствовать.

К. ЛАРИНА Если говорить о так называемом национальном характере. В вас, в Ольге Свибловой, что-то французское появилось за это время? Какие-то привычки, проявления эмоциональные.

О. СВИБЛОВА - У меня появилась привычка к простоте и естественности. Русские ужасно искусственные. Они все накручивают, включая даже еду. Ставится огромное количество закусок, и мяса, и рыбы, и яйца, и майонез. Французская пища безумно простая. Я сейчас готовлю редко, потому что мой муж готовит гораздо лучше меня, на званые обеды готовит он, меня только салатные листья подпускают иногда мыть. Но я сейчас трачу на приготовление ужина максимум 15 минут. То есть весь ритуал французской пищи это безумно быстро, натурально, почти ничего ни с чем не смешивается, кроме соусов, но это отдельное искусство. И так же люди живут, когда смотришь на француженок, они мне первый раз страшно не понравились. Мне показалось, ну как они не прибраны

К. ЛАРИНА Не ухоженные.

О. СВИБЛОВА - Вся эта французская парфюмерия

К. ЛАРИНА- С утра курят все. В 8 утра уже все курят.

О. СВИБЛОВА - Не все, но многие курят. Я тоже курю сейчас. Я раньше не курила. Я научилась курить во Франции. Я научилась от мужа курить.

К. ЛАРИНА - Вот дурная привычка.

О. СВИБЛОВА - Но хорошая привычка к тому, что все должно быть просто, должно быть естественно и в результате этот шарм деталей то, что дает Франция и это очень важно. И еще какое-то умение дать себе возможность созерцания. Эта пауза, которая здесь не существует.

К. ЛАРИНА Не зря Василий Павлович Аксенов переехал, отметив свое 70-летие, переехал во Францию. Наверное, нужно остановиться и оглянуться, там такую возможность тебе предоставляют.

О. СВИБЛОВА - Это правда, потому что я в Москве не живу я работаю. Поскольку я работу люблю больше жизни, для меня пребывание в Москве необходимо, но если бы я любила бы жить, я бы

К. ЛАРИНА - Я хотела бы жить и умереть в Париже, если бы не было такой земли Москва.

О. СВИБЛОВА - Это правда.

К. ЛАРИНА Здесь много вопросов приходило, пока мы с вами разговаривали. В основном связаны они со стереотипами восприятия французских граждан. Например, что французы чрезвычайно скупы. Правда ли это?

О. СВИБЛОВА - Французы не скупы, это абсолютная неправда.

К. ЛАРИНА - А почему говорят вот скупой как француз.

О. СВИБЛОВА - Не знаю, почему потому что русские в принципе живут стереотипами, что там где-то есть или парадайз, или что-то еще ужасное. Там есть жизнь, и она очень разумно построена. Франция мне больше всего нравится из всех стран мира только по одной простой причине во Францию все-таки, на мой взгляд, больше всего социальной справедливости. Потому что и Америка- страна контрастов, и Россия страна контрастов, и многие другие страны, где ты видишь социальное расслоение, ты понимаешь, что одни люди не едят вообще, а другие едят что-то такое изысканное, что можно было бы и не есть. Во Франции есть некий базис существования, который обеспечен всем и даже безработный французский ест приблизительно то же самое, что едят Люди едят, пьют и имеют приблизительно одинаковый стиль жизни. То есть даже безработный может пойти в кафе, посидеть со своей чашечкой кофе, но он пойдет в одно кафе, где чашечка кофе будет стоить в 20 раз дешевле, чем человек, который пойдет в шикарный ресторан. Причем шикарность нигде не объявлена. Просто все знают, по чашке кофе куда ты пришел. Стоимость чашки кофе определяет уровень места, куда ты пришел. Но, тем не менее, эта чашечка кофе гарантирована. И есть демократическое понимание прав человека гарантированных, которые не покупаются ни за деньги, ни за связи, ни за что. Деньги, связи, взаимоотношения существуют везде, и во Франции тоже. Человеческая природа та же самая. Но есть некий гарантированный минимум, который на мой взгляд, во Франции все-таки Для меня это единственная страна, где я это вижу. И поэтому всегда приятно возвращаться.

К. ЛАРИНА И, наверное, последний вопрос - любимый французский праздник у вас есть?

О. СВИБЛОВА - Ой, а мне кажется, они не умеют праздновать. Больше всего меня раздражает праздновать Новый год во Франции. Я уже много лет праздную Новый год, и они не понимают, что сначала надо загадать желание, выпить шампанское, чтобы проводить старый Новый год, потом выпить шампанское, чтобы встретить Новый год, потом поцеловаться так, чтобы в ушах звенело. Они гораздо более спокойные и эта эксцентричность наша российская, русская, с который мы встречаем Новый год

К. ЛАРИНА Страсть к ритуалам у нас.

О. СВИБЛОВА - Да, эту ритуальность мне иногда очень не хватает. И возвращаясь к скупости. Я думаю, что французы не скупы, французы очень рациональная культура, они просто разумно тратят деньги.

К. ЛАРИНА Спасибо. На этом закончим. Авторское путешествие по Франции Ольги Свибловой. Я думаю, что много открытий для нас совершили. И не забудем, что Оля директор Дома фотографии и музей находится в стадии строительства. Удачи вам.

О. СВИБЛОВА - Спасибо, я зову всех на юг Франции, там так много всякой дичи зайцев, уток и так много чудес, от которых можно получить удовольствие.