Программа радио "АРСЕНАЛ". Тема: "По вечерам над ресторанами..." - Борис Носик - Интервью - 2003-01-29

29 января 2003 года

В прямом эфире радио "Арсенал" Борис Носик (по телефону)

Эфир ведет Сергей Бунтман

С.БУНТМАН: Сегодня у нас вторая передача по теме богемы "по вечерам, над ресторанами". Мы понимаем, что питейно-увеселительные заведения, наверное, один из главных, вместе с салонами, жилищем-мансардой один из главных признаков богемной жизни. У нас сегодня на связи по телефону из Ниццы писатель Борис Носик. Как сейчас в Ницце?

Б.НОСИК: Жарко. В Ницце всегда был русский сезон в это время, а сейчас почему-то приспособились к французским отпускам приезжают в толчею, жару, в августе, когда яблоку негде упасть. А сейчас самый сезон солнце и никого народу.

С.БУНТМАН: У нас сегодня тема такая рестораны, кафе как элемент богемной жизни. Когда это все-таки появилось?

Б.НОСИК: Первое кафе, которое открыл португалец, было очень давно. Там тоже была богемная жизнь, потому что там грелись девушки с улицы. Но то, что мы привыкли называть богемой художники, творцы, какие-то нищие, которые собираются в каком-то месте больше всего пишут и мне доводилось читать о начале 20-го века, когда вдруг почему-то французские художники с прекрасного Монмартра стали перебираться сюда, на левый берег, в район Большого Монпарнаса. Они поселились тут на улице Нотр-Дам де Шан, на улице Кампань Премьер, появились новые ателье, и почему-то все больше художников там стало, а у Версальской заставы благодетель рода человеческого, скульптор Буше открыл дешевую общагу студенческую, сегодняшний "Улей", и получилось, что местом сбора у них стало небольшое кафе с цинковой стойкой, которое и сегодня стоит на углу бульвара Распай, бульвара Монпарнас, туда же выходит улица Бреа там сейчас стоит роденовский Бальзак, который тогда еще не существовал, а потом оказался очень на месте. И кафе "Ротонда" становится традиционным местом сбора всей богемы приходят художники, их друзья, торговцы, приходят манекенщики, тянется всякая другая интеллигенция. Мне как-то пришлось гадать, где бы могла Анна Андреевна Ахматова познакомиться с Амедео Модильяни это был не праздный вопрос, потому что со стихов о Модильяни началась, на мой взгляд, Ахматова. Так куда привел ее хорошо знавший Париж Николай Степанович Гумилев в их свадебном путешествии в 1910 году? К этому времени хозяин "Ротонды" построил уже небольшой зал, но и в нем уже невозможно было пробиться с 5 вечера до полуночи тут за столиком просто нельзя было найти места - люди проходили со стаканами, толкались вокруг стойки, спорили о чем-то. И что за люди? Как говорил когда-то Шагал, - кто не подох в этом "Улье", тот стал гением. Эти люди стали потом очень известны, в "Ротонду" стали ходить, чтобы искать следы, дух этих людей.

С.БУНТМАН: Нынешняя "Ротонда" напоминает ту, которая была?

Б.НОСИК: Ну конечно, это уже не та "Ротонда" она достаточно роскошна, и когда мы приходили снимать в уголочке, к нам все время подходил бармен, и говорил "Слушай, не хочешь "Горячие деньки Монпарнаса", новый альбом?". Я говорю ему да я это все знаю, а он а если тебе про Россию надо, так у нас у заведующего залом жена русская. Там очень любезно к нам относились, всегда давали снимать. А я пытался представить 1910 год, когда пробирается этот уже знаменитый испанец, когда были уже знамениты и Пикассо, и ходил всегда уроженец Смоленска с собакой Колюш, которую всегда загонял под стол, Иосиф Цадкин, еще приходят его земляки Оскар Мещанинов и Жак Липшюц, и Друскенников, Мария Васильева приходит, Марк Талов, приходят старики Андре Дерен и Сара Дерен, японец с серьгой в ухе сидит, Фуджита, - вся эта компания. Пробирается одутловатый человек с выпученными глазами великий Диего Ривера, а с ним его лучший друг Лев Троцкий, - они все время ходили вместе, потом Троцкий уехал к нему в ссылку, а дружки Риверы, Сикейрос и другие за ним охотились, чтобы его прибить. Самые неожиданные персонажи бывают в этом зале. Например, появляется другой вождь революции, Владимир Ильич зачем? Он же не любит шума и сборищ, он любил играть в шахматы. Так что же ему в Монпарнасе делать? Последний "Гид" достаточно нахально заявил зачем-зачем, там были девушки в "Ротонде", знаменитые манекенщицы была Кики, блондинка, талантливая, шумная, была Айша темненькая, у которой был роман с Кислингом, известным в то время художником, - он, между прочим, тоже с окраин России. И в последнем "Гиде" говорится, что Айша, острая на язык, когда узнала, что Ильич стал большим начальником, говорила - напишу, за ним должок. И все эти люди почти друг друга знают у них общие новости, известия приехал какой-то американец Барнс и этому вечно грязному и поддатому Хайму Сутину он отвалил кучу денег купил у него все, и Хайм стал богатым, не знает, что с этими деньгами делать.

С.БУНТМАН: И надолго ли Хайм Сутин остается богатым?

Б.НОСИК: До конца дней, в 43 г. он умирает в Париже, а Герда, которую он звал Гарда, охранница, она занималась его делами. Умер, конечно, печально, а Герду просто немцы сожгли в печи. Или вот приходит, плачет этот самый Сутин заснул пьяненький, и простудился, и в два дня сгорел его друг, которого он так любил - Амедео Модильяни. Может, Модильяни и поддавать научил Сутина они выпьют, и читают стихи. Амедео красивый тосканский принц, читает Данте, а Сутин, который в 13 лет, по-моему, только научился по-русски говорить он говорил на всех языках с акцентом читает Пушкина, и пристает ко всем, что он почитает Пушкина. А еще через два дня выбросилась в окно и подружка Модильяни, Жанна Бетерн, и плачет ее подружка Ханна Орлова с Украины, которая их познакомила. В общем, там свои события, и своя бурная жизнь. Но это все начало века

С.БУНТМАН: А потом все изменяется с войной?

Б.НОСИК: Нет, с первой войной нет еще. И главное, происходят такие перемещения в 50 метрах от "Ротонды", тут же, на Монпарнасе, кафе "Селект", оно становится модным, и там появляются новые люди уже те, кто от Троцкого бежали. Это молодые поэты незамеченного поколения, те, которые тоскуют по своему детству, которое они плохо помнят в России, но все время пишут о ней - и они там проводят все ночи там Борис Поплавский, Смоленский, в углу сидит их предводитель Адамович, играет в карты, Ходасевич приходит играть в карты. И становится другая богема. А сюда уже ходят американцы, туристы, по следам где тут был Шагал, где Сутин сидел, - "Ротонда" становится даже и недоступной. А в это время открывается напротив "Куполь", и там, мечтая о судьбе своей сестры-разлучницы Эллочка Каган, или Эльза Триоле подкарауливает такого мягкого, неопределенного бисексуального поэта Луи Арагона, чтобы сделать его новым французским Маяковским, и свести его с Лилей, с Осей, и со всей большой компанией с ГПУ. И она все время стоит около стойки и ждет, когда он придет. Он приходит все время с Бретоном, Бретон говорит да ну, это русская шпионка, а Арагон говорит да нет, это просто влюбленная женщина, и они оба были правы.

С.БУНТМАН: Бретон верный троцкист, хоть и шеф сюрреалистов, и верный до конца жизни Троцкому.

Б.НОСИК: Да, шеф сюрреалистов, которых потом в Москве Арагон предал - она его повезла после смерти Маяковского в Москву. В общем, богема и художники облюбовали "Ротонду". Конечно, у них несколько мест было, потом поэты и писатели тоже по группам собирались. Во время Второй мировой войны это перекочевало на бульвар Сен-Жермен, - это становится штабом поэтов, писателей, джазистов, там сидит Сартр на какое-то время, ненадолго, потом Сартр сбежал оттуда, потому что там стало много туристов. Еще был "Табу" там, где джаз, где появляется новое поколение вроде хиппи там появляется джаз. И каждое время отмечено новыми местами. Сейчас богема вдруг неожиданно на правом берегу, в районе Маре, там появилась совершенно недавно гомосексуальная богема. Они обжили улицу Короля Сицилии, там висят уже их флаги как в Сан-Франциско. Это художественная и не художественная богема, но строго гомосексуальная. Это появилось на наших глазах. Вообще городскую миграцию никто не изучал почему вдруг в одном квартале начинают селиться китайцы или камбоджийцы, или почему на Брайтон-Бич можно жить, не зная английского, а лишь один одесский жаргон. Объяснения этому нету, географы этим не занимались. Я живу на краю китайского района, и узнаю, что это строили для камбоджийцев видно, у какого-то камбоджийца была жена-китаянка, и теперь все там заселено китайцами.

С.БУНТМАН: Мы так поспешно покинули Монмартр и переселились на другой берег, на Монпарнас, - а какова дальнейшая судьба холма, - он в 20 веке становился все более туристичным?

Б.НОСИК: Сначала там, конечно, сохранялось там жили художники, у многих были там дома. Модильяни жил в "Улье", или снимал на Кампань-Премьер, но там жили и другие художники. Художники продолжали ходить на Монмартр, у них там были свои места. Некоторые начинали там свою певческую карьеру Брассенс там впервые спел. Так что на Монмартре художники оставались. Позднее некоторые художники покупали квартиры на Монмартре, но это уже богатые люди. Художники вообще народ очень мобильный - я на днях был в горах, только двинулся от стоянки автомобилей в горы, смотрю, - табличка приколота русский человек купил. И это я замечал во многих местах кто преуспел и понимает толк в красоте, покупают землю. Ну а на Монмартре была загородная коммуна, - там еще виноградник был, мельница, пустырь. Но основная масса художников переселилась на левый берег к Монпарнасу и к Версальской заставе. Но на Монмартре оставались еще художники. Но Монмартр очень сыграл на туризме они на все повесили табличку, даже на слово - русское "быстро" и "бистро", они говорят, что это казаки спешили. Хотя этого никто не доказал, и этот холм сопротивлялся приходу русских это было одно из последних мест сопротивления. Но они повесили везде таблички, где кто из художников сидел, и площадь Тертр стала совершенно туристской. Сначала там стали работать художники-ремесленники, сейчас там кафе занимают большую часть.

С.БУНТМАН: Но есть вполне симпатичные традиционные рестораны, которые напоминают нам и о французской революции и о богеме все это если и сделано нарочно, то сделано все равно хорошо.

Б.НОСИК: Конечно, это все сказочно и красиво. Но главная индустрия Франции туризм. Франция промышленная страна, в ней делают самолеты и что угодно, но первое место занимает индустрия туризма. И Монмартр преуспел в туризме. На самом деле, если знать где дом, где жил Модильяни, где собирались художники, если придти, когда нет толпы - то в Париже очень многое осталось. Уцелел "Улей", стараниями Шагала его не разломали, и стоит этот Винный павильон круглый, в котором все жили, страдали, мерзли, и становились знаменитыми. Стоит в проезде Данте. А рядом собирались тоже художники. Но они приходили на Монмартр, как-то это закрепилось. Когда я приехал, "Селект" еще считался модным. Ну а куда ходят нынешние художники это надо спросить у дочки, ей 20 лет, и они куда-то каждый вечер едут, где-то на Бастилии пасется молодежь. Теперь новые тусовки образовались, происходит какое-то все время движение. Но есть места, которые вошли в символ богемы - это Монпарнас. Сейчас вышел замечательный альбом про Кики с Монпарнаса манекенщица, которая всем позировала, у которой со всеми был роман, которая потом оказалась талантлива она пела, оказалось, что она может писать, потом у нее был роман с американцем Ман Реем, знаменитым фотографом, - они стреляли из пистолетов, у них был совершенно бурный роман везде, где они появлялись, тут же был скандал. А потом ее хоронили, и за гробом шел один Фуджита. И еще там есть улица Людовика Бреа - ее открыл в 26 году петербургский человек с простой русской фамилией Аронсон, он открыл там лавку, и постепенно она стала рестораном. И поскольку Петербург он очень любил, и молодым учился на юрфаке, он назвал кафе "Доменик", и потом и его стали звать Доменик, и все уже забыли, как его зовут, он так и прожил всю свою жизнь как Доменик. Он был ужасный театрал, и стали ходить в "Доменик" все самые знаменитые артисты Франции Жерар Филипп, Монтан с Симоной. У его сына, Гарри, с которым мы дружим, есть книга, в которой кого только нет. Потом, как только стали выпускать из Союза, в этой книге Солоухин, Ахмадулина, и, конечно, любивший Францию Булат Шалвович, который оставил о Франции замечательные строки. Я однажды прихожу в "Доменик", показать его своей молоденькой племяннице, и выходит какая-то дама. Я вижу манекенщица, протягивает руку, говорит я Франсуаза. Я говорю а где Гарри, пасынок Доменика? Она говорит вы знаете, я ходила сюда студенткой, потом с первым мужем, потом со вторым, и я купила "Доменик" я обожаю это место, как сделать, чтобы он снова стал "Домеником"? Я говорю ну, как сделать, вот тут была комната, где собирались Куприн и Бунин, а Доменик сам даже премию учредил. Представляете богемный кабак присуждает премии? Два раза Питеру Бруку, Бриссаку, - великие режиссеры и актеры получали в этом кабаке премии, и очень ценили ее, несмотря на то, что премия небольшая, но была большая честь. Премию ресторана "Доменик" имели самые крупные режиссеры Италии, Франции, Польши. Когда-то эти рестораны, богемные кабаки, большие кафе были центром культурного мира.

С.БУНТМАН: Скажите, если сейчас кто-то из наших слушателей поедет в Париж, - дайте ему совет куда пойти прежде всего?

Б.НОСИК: Я думаю, что левый берег это Латинский квартал, от которого кое-что осталось, Люксембургский сад, где на скамейке сидела Анна Андреевна, а у нее, положив голову на колени, лежал Модильяни. Она потом пишет, что у нее не было денег, чтобы взять железный стул. Конечно, улочки, которые спускаются к Сене и, конечно, на Монпарнасе рядом улица Кампань-Премьер там стоит потрясающий дом, который получил премию в 1913 г. в нем жило несколько художников, и до сих пор там живет Екатерина Иосифовна Серебрякова, дочь Зинаиды Серебряковой, там жил Мансуров, Анненков, чуть дальше, если войти во дворы там мастерские и ателье, а до них там жили Бодлер, Анна Бенуа, там жили французские поэты - эта улица называется Кампань-Премьер, а рядом с ней есть Адский переулок, где Штейнберг живет там вообще остались какие-то старые прачечные, старая мостовая. А сам бульвар Монпарнас это шумная и широкая улица, но к ночи там разрешают парковать машины в середине, там становится тихо, станьте на углу и почитайте стихи. Конечно, ехать нужно подготовленным, иначе не поймешь, почему в Париж, а не в Бостон. И этот русский угол угол Распай и Монпарнаса - он сейчас не выглядит богемным. Меня иногда друг приглашает пить шоколад в "Ротонде" но это уже заведение не для нищих художников.

С.БУНТМАН: Ну что же, спасибо большое, Борис, привет Лазурному берегу и Средиземному морю. Думаю, что книжки Бориса Носика можно прочитать, прежде, чем отправляться в путешествие по такому французско-русскому, таинственному, легендарному до басенности Парижу и Франции.