40-летие подписания Елисейского договора федеральным канцлером ФРГ К.Аденауэром и президентом Франции Ш. де Голлем. - Клод Бланшмезон, Ханс-Фридрих фон Плётц - Интервью - 2003-01-28

28 января 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Клод Бланшмезон чрезвычайный и полномочный посол Франции, Ханс-Фридрих фон Плетц чрезвычайный и полномочный посол ФРГ в Москве

Эфир ведет Сергей Бунтман

С. БУНТМАН - Здравствуйте, вот такая историческая встреча, которая происходит у нас в духе времени, я бы сказал. Так как теперь 22 января будет днем Франции и Германии, соответственно в этих странах, даже дети во французских школах будут отмечать день Германии и Франции, и в германских школах. В связи с этим событием очень правильно, что у нас сейчас в гостях чрезвычайные и полномочные послы Франции и Германии Клод Бланшмезон и Ханс-Фридрих фон Плетц. Добрый день, господа послы. Я думаю, что сейчас было бы очень неплохо, если мы начали с вопроса не моего и не слушателей, а у них достаточно много вопросов, а с вопроса нашего коллеги Алексея Венедиктова, который находится сейчас в месте абсолютно символичном для обеих стран город Страсбург или Страсбур, теперь непонятно как его произносить. Алексей Венедиктов, я думаю, что у нас на проводе уже. Алло.

А. ВЕНЕДИКТОВ Я приветствую представителей Франции и Германии в России. Я нахожусь в Эльзасе, на земле, которая являлась довольно долго спорной между Францией и Германией, между старой Францией и старой Германией. И я хотел бы обратиться к вам с вопросом как удалось сделать, что после трех или четырех войн, начиная с позапрошлого века, эта страна, это место числит себя перекрестком Европы, здесь почти все говорят по-немецки и по-французски, здесь не вспыхивают беспорядки на национальной почве, имею в виду между немцами и французами. Как удалось забыть все обиды, которые были на этой земле?

С. БУНТМАН Вопрос обеим послам, естественно. Интересно, кто ответит первым.

Х.Ф. ФОН ПЛЕТЦ - Вы правы, это настоящее чудо. Я представлю себе, что сказал бы мой дедушка, который сражался на Западном фронте в Первую мировую войну. Я представлю себе, что сказал бы на это дедушка моего французского коллеги. Я думаю, что оба деда были бы счастливы, что наши обе стороны знают свою историю, но мы как бы ее преодолели. Наконец-то мы поняли, что мы можем жить в гораздо большей безопасности, если мы будем сотрудничать друг с другом. И это основное наше знание из истории. Я нахожусь в безопасности не тогда, когда мой сосед не знает безопасности. А я чувствую себя более безопасным, когда также чувствует себя и мой сосед. А Страсбург, действительно, настоящий символ новой Европы. Он символизирует, что сотрудничество - самый лучший путь сосуществования, это гораздо лучше, чем все иное, что было раньше.

С. БУНТМАН Отвечал посол Германии Ханс-Фридрих фон Плетц. Теперь Клод Бланшмезон.

К. БЛАНШМЕЗОН Я хотел бы добавить к тому, что сказал мой германский коллега, что наши государственные деятели были ясновидящими, после Второй мировой войны и вот в 50-х годах они решили, что никогда больше не должно быть войны между Францией и Германией. И по существу канцлер Конрад Аденауэр и председатель французского совета Робер Шуман считали, что для того чтобы избежать в будущем конфликта, надо интегрировать ключевые экономические секторы после реконструкции, после войны. И это были сталь и уголь. И вот генерал де Голль и канцлер Конрад Аденауэр пошли дальше по этому пути. Применялся римский договор, и вся наша экономика интегрировалась, и конечно, присоединились к этому и другие европейские соседние страны, которые участвовали в этом предприятии это Италия, три страны Бенилюкса и другие страны, которые присоединились к нашему предприятию. И можно приветствовать тот факт, что теперь у нас единый рынок, вы знаете, что вначале, конечно, стояли Франция и Германия. Очень ясно, далеко видящие деятели это установили, теперь у нас единая валюта. Это показывает, что у нас единый рынок. Хочу еще добавить в вопросе Венедиктова, по-моему, звучало - как вы поступили бы, чтобы отойти от этого прошлого. Да, мы прибегли к средству, которое было эффективным мы провели обмен молодыми людьми, был создан франко-германский офис для молодежи, и миллионы молодых людей из Франции поехали в Германию, миллионы молодых немцев, вижу, что мой коллега говорит, что 6 миллионов приехало к нам во Францию, и французы поехали в Германию. Вот сегодня у нас даже нет никаких анекдотов, никто не издевается над Германией, это две братские страны.

С. БУНТМАН Алексей Венедиктов получил ответ на свой вопрос.

А. ВЕНЕДИКТОВ Я пойду, начну с немецкого, запью французским Бордо.

С. БУНТМАН Чудесно, только аккуратнее. Алексей Венедиктов задавал вопрос из Страсбурга. У меня же вопрос от слушателей, пришедший по Интернету. Два вопроса, насколько лежит образ врага вы ответили сейчас. Владимир Осипенко из Москвы: "Почему Германии и Франции недостаточно взаимоотношений в рамках Европейского Союза?". Это первый вопрос. А другой вопрос был в Интернете: "Против кого или за что вы дружите внутри Европы Франция и Германия, две крупнейшие страны континентальной Европы".

Х.Ф. ФОН ПЛЕТЦ Хороший вопрос, спасибо. Я в начале уже сказал, что за франко-германским примирением скрывается новое мышление. Нам не нужен общий враг. У нас общие ценности, общие представления, общие вызовы, и мы вместе пытаемся на них отвечать. Это ключевой вопрос, если также вспомнить о взаимоотношении между Россией и расширенным Европейским союзом. Почему Европейский Союз расширяется - потому что у него есть враг? Нет, потому что у нас общие цели и совершенно ясно, что люди, у которых общие помыслы, объединяются в мире, который становится все более сложным. И все-таки может быть тому, кто задал этот вопрос все-таки, наверное, есть общий враг. Это бесы истории, демоны истории. Мы не хотим больше, чтобы они были, мы не хотим их видеть.

К. БЛАНШМЕЗОН Второй вопрос самый легкий вопрос против кого? Мы ни с кем не воюем. Например, дрожжи, для того чтобы производить хлеб, и здесь дрожжи играют специфическую роль. В общем, мы считаем, что это фундаментальное согласие между Францией и Германией это то, что позволило нам развить Европейский Союз, и мы это можем видеть на каждом отдельном этапе. Это ни в коем случае не против других стран Евросоюза. Это также позволило и позволяет нам идти дальше по пути НАТО, и в наших отношениях с США, так что это не против никого. Посмотрите, какие договоры и соглашения подписал Евросоюз с развивающимися странами, видно, что это не против никаких стран в Южном полушарии, в Америке или в Европе. Первый вопрос несколько сложнее. Чего не хватает, для того чтобы механизм был совершенно всеобъемлющим. Я скажу, что речь идет о процессе, то есть мы идем вперед, постепенно продвигаемся вперед и есть обычаи, то есть были учреждены институты, учреждения и кстати, решение было также принято 22 января сего года, и на каждом этапе мы идем на несколько шагов вперед. И 2-го января, вы знаете, мы решили создать генерального секретаря при наших обоих правительствах, и это лицо будет следить за продвижением вперед этого процесса. Также было принято решение создать совместное учреждение, предусматривается в местные предприятия на политическом поприще, на экономическом, на военном поприще, и мне думается, что это на благо Европы. Кроме того, конечно, надо будет разработать такие органичные средства, которые позволят нашей дипломатии, нашей внешней политике осуществиться Вы знаете, что мы обменивается дипломатами, и мы очень часто встречаемся с моим коллегой и, кроме того, сотрудники наших посольств работают несколько месяцев и несколько недель в другом посольстве. Иными словами идет сближение между нашими учреждениями. Вы знаете, что немецкие дипломаты систематически учат французский, и мы также поступаем. То есть наши дипломаты теперь будут говорить по-немецки, иными словами это необратимый процесс.

С. БУНТМАН Пожалуйста, господин фон Плетц.

Х.Ф. ФОН ПЛЕТЦ - Вопрос о том, чего не хватает, может касаться двух вещей чего не хватает нам в двусторонних отношениях между Францией и Германией, но более важный вопрос состоит в том, чего не хватает в европейской интеграции. И какой вклад в это могут внести Германия и Франция, чтобы ликвидировать эти дефициты. Каким должен стать Европейский Союз, мой коллега сказал, что это процесс, это верно. У процесса должна быть цель. Мы хотим, чтобы Европа была более безопасной, в которой действуют общие ценности, в которой люди хорошо живут, и в которой люди солидарны друг с другом, и с прочим миром. К этим целям в будущем присоединяться еще 10 стран, так что в Евросоюзе будет 25 стран-членов. На этом фоне мы понимаем, что действительно чего-то не хватает. Сможет ли быть дееспособным этот расширенный Евросоюз, достаточно дееспособным? Сможет ли соответствовать международной ответственности, которая на нем лежит. Сможет ли расширенный Евросоюз использовать свою ответственность для укрепления мира для своих соседей. Сможем ли мы справиться со стратегической общей опасностью, которая угрожает нам так же, как и России с международным терроризмом. Правительства Парижа и Берлина пытались найти ответы на эти вопросы на заседании в конвенте, который сейчас занимается разработкой Конституции для Евросоюза. Я думаю, что российские слушатели очень хорошо понимают, что такой процесс может быть очень сложным. Евросоюз национальных государств это значит, что каждое государство имеет долгую историю и они сохранят свою национальную индивидуальность. И в то же время они хотят все быть демократичными и совместно действовать. Я уверен, что многие российские эксперты внимательно наблюдают за этим процессом, потому что в вашей стране тоже идет аналогичный процесс перераспределения, прояснения компетенции между центральной властью и субъектами Федерации. Германия и Франция сделали совместное предложение по этой дискуссии. И не все сразу согласились с этим предложением, если две таких крупных страны с разными традициями вырабатывают совместную позицию по таким основополагающим вопросам, то это очень большой важный вклад в разрешение этих вопросов.

С. БУНТМАН Наш слушатель задает такой вопрос: "Господа послы, сердечно поздравляю вас с таким символическим объединением. Если бы Россия в нынешнем состоянии граничила бы с вашими странами при всей нашей совместной истории, пошли бы ваши страны на подобное объединение с Россией, как между собой, на серьезную интеграцию?" История взаимоотношений у нас тяжелая, ситуация тоже интересная. Но если бы граничили что можно было бы сделать?

Х.Ф. ФОН ПЛЕТЦ - Вы знаете, трудно вновь писать историю.

С. БУНТМАН - И географию

Х.Ф. ФОН ПЛЕТЦ И географию. Конечно, все мы являемся сыновьями и дочерьми нашей истории и географии. То, что сегодня Евросоюз все это является результатом политического решения, то есть мы приняли решение поступить таким образом, чтобы не было никакой войны на территории этих стран в соответствии с нашими договорами. Но есть вторая цель обеспечить экономическое развитие и социальное развитие наших народов. И мне думается, что в этой связи мы добились своей цели. Конечно, если Россия была бы в Западной Европе - то была бы другая история и, без всякого сомнения, мы бы создали бы союз с Россией. Но дело в том, что важнее знать, что мы хотим предпринять сегодня. Как сказал мой германский коллега Евросоюз расширяется и расширяется, принимая в свои ряды новых кандидатов, но они должны отвечать некоторым критериям, и в частности экономическим критериям. То есть эти страны должны применять все правила, которые уже приняты у нас, и эти страны должны участвовать в нашем общем предприятии. Но, нам кажется, что перед нами есть определенный интеллектуальный вызов, то есть мы должны установить новые отношения между Евросоюзом и Россией это очень важно в XXI веке. Я думаю, что очень многие умы будут заниматься этим делом сегодня и завтра. Вы знаете, что Евросоюз уже предложил России, и Россия согласилась - строить единое и совместное, вернее, экономическое пространство и это устанавливается, определяются экономические правила, это будут совместные правила. Кроме того, мы можем думать, и уже это было предложено с нашей стороны, создать пространство внутренней безопасности, то есть встречи министров внутренних дел, министров юстиции всех стран Евросоюза и России. Можно думать также о том, почему не создать совместное университетское пространство. Можно иметь больший обмен между исследователями, студентами, преподавателями. Германия и Франция уже давным-давно обмениваются с Россией такими людьми, но мы хотим расширить это и расширить также с другими странами Евросоюза, которые работают в таком же духе. Это большая задача перед нами на предстоящие годы.

С. БУНТМАН Я думаю, что мы продолжим, и сможет по этим же вопросам высказаться господин фон Плетц. Задавайте свои вопросы. После кратких новостей и рекламы мы с вами снова здесь встретимся и продолжим нашу беседу, где сочетаются и история, и современность в связи с дальнейшей интеграцией Франции и Германии. Это одно из важнейших, я думаю, событий в современной Европе, если хорошо знать историю.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН Мы говорим о франко-германской интеграции. 40 лет прошло со дня подписания Елисейского договора. Мы говорили об истории и о том, что такое эта интеграция в контексте Европейского Союза, в контексте современного мира. Очень забавный вопрос был задан нашим слушателем на пейджер. Вопрос, на который уже отвечал Бланшмезон. Вопрос в том, если бы Россия имела общую границу и тесно стояла географически от Франции и Германии, то могла ли бы существовать подобная интеграция. Господин фон Плетц, пожалуйста.

Х-Ф. фон ПЛЁТЦ Когда в Германии говорят об отношениях с Россией, то мы часто употребляем такое выражение, "наш сосед". Хотя это выражение у наших ближайших соседей, поляков, вызывает определенное беспокойство. Каждый, кто знает историю, может это понять. Тем не менее, я выдвину такой тезис, что мы действительно сегодня являемся соседями. Европейский Союз имеет общую внешнюю границу. Там взимаются таможенные пошлины. Это идет все в бюджет Европейского Союза, это пошлины в пользу Европейского Союза. Что больше может доказать, что действительно общая граница? Финляндия, например, член Европейского Союза, имеет общую границу с Россией, и эта граница Европейского Союза, то есть Россия действительно является нашим соседом. После вступления десяти стран, которые сейчас являются еще кандидатами на вступление, эта совместная граница продвинется далеко на юг.

Вопрос уже не о том, имеем ли мы совместную границу. Мы ее имеем. Вопрос о том, объединяет нас эта граница или разделяет. Наша цель, наш приоритет состоит в том, чтобы граница больше не разделяла, а, скорее, объединяла нас. Мы надеемся, что в ближайшем будущем будет само собой разумеющимся, что товары, услуги, капитал и люди свободно будут перемещаться через эту границу на Запад или на Восток. Тогда это совместное европейское пространство, о котором говорил мой французский коллега, станет реальностью. Является ли это целью для РФ, для российского населения? Мое впечатление после полугодичного пребывания в России состоит в том, что такие стремления в России тоже развиваются, растут. Если бы у меня здесь был стакан водки или рюмка водки, я бы выпил за эту нашу общую перспективу.

С. БУНТМАН Не полагается в студии, а идея хорошая. У меня такой вопрос. Такой же вопрос есть у наших слушателей, они много его задают. Последние события. Участие Франции в антитеррористической коалиции. Франция и Германия недавно высказали свое особое мнение по возможности силового решения проблемы Ирака или участия Франции и Германии в силовом решении этой проблемы, с очень большими оговорками, за что получили определенную критику со стороны США. Можете ли вы пояснить эту позицию? Притом, что многие новые члены Европейского Союза, то, что американцы называют новой, молодой Европой, больше проявляют активности в поддержке силового решения вопроса с Ираком. Пожалуйста, господин Бланшмезон.

К. БЛАНШМЕЗОН Я думаю, что, прежде всего, следует сказать о том, что, конечно, мы очень активно участвуем в борьбе с терроризмом во всем мире. И, конечно, разными средствами, в частности контактами между спецслужбами наши страны очень активно участвуют в борьбе с терроризмом. Это очень важный момент. Теперь второй момент, это Ирак. Конечно, в этом случае, как и в других случаях, мы, прежде всего, считаем, что надо соблюдать международное право. Мы очень много усилий приложили, другие также приложили эти усилия, чтобы Совет Безопасности ООН единогласно принял бы резолюцию 1441. Мы считаем, что надо полностью применить эту резолюцию. И Совбез ООН выслушал доклад двух представителей инспекционной миссии. То есть господин Бликс и господин Аль-Барадеи. Я думаю, они, конечно, должны ответить на некоторые дополнительные вопросы, которые им ставит Совет Безопасности. Этот ответ будет дан завтра. А после этого Совет Безопасности примет решение о том, что следует предпринять. Мне кажется, что самый сильный момент нашего совместного подхода к этому делу это что ничего не может быть решено за пределами Совета Безопасности, который определяет международные правила. И, кажется, все-таки выявляется определенное решение. А именно, что инспекционная миссия желает продолжить свою работу. И, наверное, в тот момент, когда примет решение Совет Безопасности, эта миссия должна представить новый доклад, и на основе этого доклада будет принято соответствующее решение о том, что следует предпринять. И это важный момент.

С. БУНТМАН Пожалуйста, господин фон Плётц.

Х-Ф. фон ПЛЁТЦ Я согласен со всем тем, что сказал мой французский коллега, только добавлю несколько замечаний. У нас общее мнение по поводу целей в отношении Ирака. Да, у нас общие цели. Цель определена совместно: разоружение Ирака, уничтожение там, изъятие всего оружия массового уничтожения. Это наша общая цель, точка. Во-вторых, какие средства используются для достижения этой цели? Совет Безопасности определил эти средства. Инспекции устанавливают ситуацию. Совет Безопасности обязал не только допустить эти инспекции на территорию Ирака, но и способствовать активно достижению этой цели, разоружению Ирака. Сейчас можно уже констатировать, что достигнут определенный прогресс в использовании этих средств, но пока еще не полностью. Поэтому вместе с другими мы выступаем за то, чтобы эти средства применялись дальше, и с большей решительностью. Очень важно иметь эту ясную картину перед глазами. И мы придерживаемся мнения, что каждое использование насилия в международных отношениях, использование силы предполагает, что это использование силы будет легитимировано в рамках устава ООН. Чтобы конкретнее объяснить это нормальному гражданину, представьте себе, что в наших государствах каждый будет иметь право принимать решение, использовать оружие или нет.

С. БУНТМАН Каждый гражданин?

Х-Ф. фон ПЛЁТЦ Да, каждый гражданин или группы граждан. Мы хотим, чтобы в международных отношениях тоже соблюдались правовые нормы.

С. БУНТМАН Вернемся на несколько минут к демонам истории, о которых говорил господин фон Плётц. Сейчас, когда Германия объединилась, когда Германия вновь строится, понятны все усилия, которые предпринимались, например, и французскими президентами, и германскими канцлерами, для того чтобы осознать прошлое и осознать роль Германии в послевоенном мире. В каком состоянии сейчас процесс осознания прошлого? Потому что для России есть важный момент, последний роман Гюнтера Грасса, где вспоминается чудовищная катастрофа, которую непонятно, как воспринимать. Как военное преступление? Потопление транспорта "Вильгельм Густлов" с массой мирных жителей. Вспоминаются бомбардировки союзников в 44-45 годах германских городов, жестокие решения. С другой стороны, для российских ветеранов войны было очень тревожно и обидно узнавать ту информацию, которая приходила об уничтожении надписей на рейхстаге. Каждый из этих эпизодов как сейчас осознает Германия, и как к этому относится Франция? Потому что Франция тоже очень бережно относится к памяти борьбы с нацизмом и Второй мировой войны. Пожалуйста, господин фон Плётц. Вопросы большие, но коротко.

Х-Ф. фон ПЛЁТЦ Это крупные, большие вопросы. В 1945 году Германия потерпела сокрушительное поражение. Хотя поражение в войне, конечно, было ужасным, но еще тяжелее было моральное поражение. Первое десятилетие истории ФРГ, то есть западной части разделенной страны, люди занимались осознанием, переработкой этих больших моральных проблем, как это могло произойти. Приходится упоминать Холокост. Вчера как раз был Международный День памяти Холокоста. У нас идет дискуссия сейчас, что в этом процессе переработки, осознания этого тяжелого исторического опыта, собственных ошибок, прошло незамеченным, что и многие немцы стали жертвами собственной фашистской системы, войны, изгнания. Более 9 млн. человек, немцев были беженцами в конце войны. Я сам один из этих беженцев, и я выжил в те годы. Вышел целый ряд книг по этой тематике в последнее время. В принципе, я считаю, что это нормальный и здоровый процесс. Не вижу пока, не слышу каких-то побочных тонов, побочных идей, которые могли бы вызывать беспокойство у наших соседей. Я как раз сейчас был в Петербурге на годовщине окончания, прорыва блокады. На следующей неделе мы вместе с французским коллегой поедем на торжества в связи с годовщиной Сталинградской битвы. Необходимо и хорошо, я считаю, открыто говорить о прошлом. Настолько открыто, насколько это только возможно. Иногда это может быть и болезненно, но наше общее будущее мы должны строить на правде. Нет никого, кто все бы делал в те времена правильно. Мы не забудем нашего прошлого и многому научимся из него. Я думаю, что это самое главное. Германо-французские или германо-российские отношения - нынешнее состояние внушает оптимизм.

С. БУНТМАН Пожалуйста, господин Бланшмезон.

К. БЛАНШМЕЗОН Я думаю, что Ваш вопрос очень серьезный. Конечно, мы с большим уважением относимся к тем, кто пал жертвой нацизма. Но я думаю, что во Франции все, что связано с этим прошлым, уже давным-давно забыто. Я принадлежу к поколению, которое кормилось немецкой литературой, искусством. В 60-х годах мы смотрели фильмы Фассбиндера в Париже. Это тогда были модные фильмы, наиболее интересные. Замечательные актрисы - Ингрид Кавен, Ханна Шигулла, которая тогда жила частично в Париже. Они даже имеют двойное гражданство. Видите, какое-то культурное слияние состоялось. По существу, я думаю, что каждый понимает, в чем дело. С одной стороны, конечно, был нацистский режим. И понимает, что есть также и народ Германии. Что касается последних мировых войн, две войны были, мы вместе чтим память наших жертв этих войн.

С. БУНТМАН Спасибо. Тут у меня очень много вопросов, причем даже есть вопросы забавные. Георгий спрашивает, не будет ли проводиться теперь объединенный франко-германский чемпионат по футболу, не будут ли объединены Французская премьер-лига и Бундес-лига. Будет ли выступать Германия и Франция единой командой, спрашивают наши любители спорта. Другой вопрос: "Если вдруг объединят посольства, на каких машинах вы будете ездить?" Но есть и очень серьезные вопросы: о взаимном изучении языков, о проникновении культур через языки. Чтобы не стал всемирным единственным языком достаточно искаженный английский, как во многих странах, хранить свои языки и изучать языки и культуры других. Итак, в заключение два слова о такой любопытной интеграции и о перспективах ее, и о серьезных вещах, культурно-лингвистических, тоже.

Х-Ф. фон ПЛЁТЦ Вопросы культуры возникли в конце нашего разговора, но, пожалуй, они одни из самых важных. Потому что культура определяет сущность народов. Если народы хотят хорошо сосуществовать, жить вместе, то это удастся, только если они будут знать культуру своих друзей и понимать ее. А это возможно только через изучение языка. Мы хотим многие вещи делать совместно, но сохранить свою национальную идентичность. Поэтому мой коллега сказал, мы работаем над тем, чтобы в соседней стране изучался наш язык, чтобы подрастающая молодая элита часть своего обучения, образования проходила совместно. У нас есть совместный вуз с интегрированными курсами обучения. И экзамены действительны в обеих странах. Каждый, кто знает систему образования, понимает, что это настоящая революция. Как говорят французы, "vive la deferance", "да здравствуют различия". Французский и немецкий языки будут продолжать жить, несомненно. И русский, конечно, тоже. Рынок решит, чьи автомобили будут наиболее успешными на рынке. Но празднества в Версале показали, как можно представлять эту различную культурную идентичность своих стран. Был большой ужин. Там подавали немецкое белое вино и красное французское.

С. БУНТМАН Господин Бланшмезон, два слова в заключение, пожалуйста.

К. БЛАНШМЕЗОН Я думаю, что ваши слушатели поставили довольно приятные вопросы. Что касается футбольных команд, спорта, то правила спорта это региональная конкуренция. И вместо того чтобы создавать такие многочисленные команды, пытаются создавать региональные команды. И внутри Европы клубы принадлежат городам и регионам. Что касается автомашин, то мы стали такими европейцами, что я как посол имею свой бюджет и я имею право купить машину европейского происхождения и даже русского происхождения. Сейчас мы сравниваем цены, качество этих автомашин, и мы здесь совершенно свободны, и можно закупать те машины, которые нам нравятся и подходят. Так что здесь никаких трудностей. Теперь, что касается языка. Конечно, французы должны проявить смелость и лучше и больше учить немецкий язык. Кстати, мы пытаемся привлечь интерес наших сограждан. Конечно, в дипломатии мы особенно заинтересованы этим. Как сказал мой германский коллега, надо, чтобы межуниверситетские, межвузовские обмены были бы более активными, чтобы один семестр студент учился во Франции, один семестр в Германии. В общем, надо работать на уровне Европы. И, быть может, мы должны также привлечь Россию к этому обмену. И раз вы хотите, чтобы мы здесь смело сказали, то мы скажем, что в пункте 20 совместной декларации наших глав государств от 22 января предусмотрено, что мы должны в Москве заняться поиском здания. И в этом знании мы разместим институт Гете и французский культурный центр. Господин Бунтман, если Вы знаете о таком здании, то мы готовы его купить.

С. БУНТМАН Хорошо, будем искать, вместе с нашими партнерами. Спасибо большое господам послам. Россия готова и лингвистически, и культурно, потому что уже в каждом университете на филологическом факультете у нас есть отделение, которое называется "романо-германское". Так что мы уже давно готовы. Я думаю, что наша дискуссия и наши разговоры о франко-германском союзе и интеграции еще продолжатся.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" были: Клод Бланшмезон - чрезвычайный и полномочный посол Франции в РФ, Ханс-Фридрих фон Плётц - чрезвычайный и полномочный посол ФРГ в Москве.