Премьера оперы Руслан и Людмила в Центре Оперного пения - Галина Вишневская - Интервью - 2003-01-17

17 января 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Г. Вишневская - оперная певица

Эфир ведет Ксения Ларина

К. ЛАРИНА Сегодня у нас в прямом эфире Галина Павловна Вишневская. Повод замечательный для нашей встречи Центр оперного пения, который был открыт в сентябре прошлого года на Остоженке, на днях, по-моему, 24-25 января играет свой первый спектакль. Это именно спектакль полноценный в зрительном зале, с декорациями, с костюмами. Правильно?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Декораций у нас, конечно, нет, костюмы есть. Мы не претендуем на спектакль, это фрагменты, соединенные воедино на весь вечер, на два отделения и с минимальным количеством мизансцен и мы не ставили себе целью делать спектакль.

К. ЛАРИНА То есть показать учеников.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, надо показать учеников, на что они способны, именно учеников, это не артисты выходят на сцену, выходят студенты.

К. ЛАРИНА Спектакль называется "Руслан и Людмила".

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Фрагменты из оперы.

К. ЛАРИНА Оперы Глинки. Почему Вы решили начать именно с этого произведения?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Гениальная опера, русская опера, с огромным количеством арий больших, развернутых, у каждого персонажа и Фарлаф, и сам Руслан, огромная партия Людмилы, Горислава, Ратмира. Все это можно соединить в один вечер и показать полностью ученика, это не то, что короткая ария, когда вышел, спел арию одну и не раскрылся, и не показался. Здесь так написаны сочинения, что по одной арии можно иметь полное представление о данных и возможностях этого студента. Вот поэтому я это взяла. И, прежде всего, мне захотелось просто услышать русских певцов, как они поют по-русски. Потому что сегодня вы приходите в театр, я слушала "Турандот" по-итальянски, позавчера я слушала "Бал-маскарад" тоже по-итальянски. И куда ни пойдешь, поют по-итальянски, по-французски и совершенно уходит очень ценное что-то из искусства оперной сцены, когда певцы, заучивая приблизительно текст на каком-то иностранном языке, привыкают, забалтывая, петь его на сцене.

К. ЛАРИНА Тогда я Вам задаю вопрос. Как Вы относитесь к этой идее, что опера должна идти на языке оригинала, такой вечный спор, стоит ли переводить текст?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Я хочу вам сказать в императорских театрах все оперы шли только на русском языке.

К. ЛАРИНА Переводили.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, конечно. Только на русском языке. Приезжала итальянская труппа они играли на своем языке, французская, если приезжал гастролер знаменитый в императорский театр, то он пел на своем языке, а вся труппа пела по-русски. Я считаю, что в театре должны петь по-русски, если есть такая возможность. Например, за границей непостоянные труппы и они к этому пришли именно по такой причине. Потому что если они подписывают контракты, со всего мира берут певцов, допустим, идет "Аида". Аида итальянка, Радамес, допустим, англичанин, немец - Амонасро, Амнерис приехала из России. На каком языке они должны объединяться? Они не могут все петь на своих языках. Они объединяются на языке автора. Это единственная возможность в таком случае. У нас же труппы, ансамбль, постоянные труппы в оперных театрах и я считаю, что надо петь на русском языке, не говоря о том, что не надо оскорблять публику, что ты такой умный, стоишь и поешь по-французски, а ты там, в зале ничего не понимаешь.

К. ЛАРИНА - У нас есть возможности, бегущая строка, может быть.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Нет, бегущая строка не заменит никогда языка.

К. ЛАРИНА Говорят, что опера при этом теряет, когда она переводится на другой язык, что что-то исчезает в ней.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - В сравнении с тем, что исчезает, когда бессмысленное повторение, даже интонирование, они копируют просто исполнение каких-то партий с пластинок, эти всхлипы, вскрики какие-то и, не зная языка, просто заучивают текст. Ведь артист даже не может, он будет петь на итальянском языке, а начинаешь с ним говорить по-итальянски, он же ничего не понимает, и говорить с вами не может.

К. ЛАРИНА То есть смысл теряется для актера, прежде всего?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Есть общий смысл от того, что заучил партию, не зная языка, что бойко ты можешь все пропеть. Это общее представление о ситуации, которая будет в этот вечер в театре. Но ведь самое главное, для чего создан театр это слово, выразительность слова. Самое дорогое, что есть. И это теряется в этом случае. Так что потери переводов незначительны по сравнению с тем, что теряет просто театр, когда он лишается своего языка, непосредственного общения с публикой.

К. ЛАРИНА А Вы пели на русском языке, когда уже выступали за границей?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - За границей я пела только на том языке, на каком надо. И так и должно быть. А здесь я пела по-русски. Ту же Аиду я пела по-итальянски за границей, а здесь мы пели только по-русски в свое время в Большом театре. Это стали петь на языках лет 15-20 тому назад. Не больше.

К. ЛАРИНА У Вас учеников много по всему миру? Сколько?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Цифру я не могу назвать, я никогда не считала и потом, что такое ученик? С одним вы занимаетесь больше, с другим меньше, а пользы вы принесете гораздо больше, потому что он более хваткий, более вас понимает, и вы принесете больше пользы, чем с тем, с которым будете возиться несколько лет.

К. ЛАРИНА Очень многие певцы, актеры с осторожностью относятся к преподаванию, потому что не чувствуют в себе такого таланта, дарования. Вы как к этому пришли?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Пришла, потому что умею это делать.

К. ЛАРИНА Вы это знали?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Я знала, что умею делать и умею делать очень быстро и простым методом. Это второе, что дал мне в жизни Бог. Первый раз он меня одарил, когда подарил мне голос готовый. У меня от природы был поставленный голос.

К. ЛАРИНА - Я вычитала кстати природная постановка голоса "большой соблазн для дураков и бездельников", - сказала ваша учительница.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, она мне это сказала. И у меня был от природы поставленный голос, и я его потеряла в 16 лет. Первый мой учитель был, который мне снял верхние ноты. Я забыла, как их брать, потому что не знала.

К. ЛАРИНА Учитель может даже это сделать?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Конечно, очень легко, я потом через много лет поняла, что случилось, почему у меня исчезли верхние ноты. А случилось то, что он мне стал говорить про дыхание, которое у меня было поставлено от природы, я не знала, как я пела, все было сделано самим богом. Он мне стал говорить держи дыхание, дай крепче дыхание, поддай дыхание. Я его закрыла, и отрезались верхние ноты, и я их не могла найти несколько лет. И когда я попала к моей учительнице Вере Николаевне Гариной, это было в Ленинграде, через полгода она вернула мне весь голос и через два года я поступила в Большой театр.

К. ЛАРИНА Можно говорить о школе Вишневской не как о мероприятии, а как именно о теории? Школа в этом смысле.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Я не задумывалась об этом. Ведь учат-то, в общем, все одинаково. По идее, цель у всех одна. И школа певческая, в общем-то, одна, но как объясняет педагог и как ученик еще его понимает, потому что одно и то же, что говорит педагог, вот сидят у меня пять учеников, и каждый по-разному понимает.

К. ЛАРИНА Вы объясняете или показываете?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - И объясняю, и показываю.

К. ЛАРИНА Просто интересно. Мне интересна сама метода, потому что существует там система Станиславского, допустим, или система Михаила Чехова, то же самое в опере существует школа итальянского пения. Существует ли школа русского пения?

Г. ВИШНЕВСКАЯ Она близко очень, школа итальянская и русская. Разница только в традициях исполнения, исполнения нашей оперы национальной то, что они несут и дают нам, того, чего нет в итальянской опере. Например, наши былинные сочинения, "Князь Игорь", "Борис Годунов" это драмы, трагедии, в этом разница, в репертуаре. А само пение, школа - одна.

К. ЛАРИНА Мы еще привыкли, когда говорим об учителе, всегда говорим о том, что какое-то личностное взаимодействие очень тонкое. Для Вас важен человеческий фактор в отношении с учениками?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Конечно, важен. Не всегда это случается.

К. ЛАРИНА Вы можете с кем-то расстаться, если человек талантлив, но Вы с ним не находите общего языка, он Вам антипатичен?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Даже надо в таких случаях, как ни жаль, но нужно. Потому что вы можете потом своим внутренним отношением, неприязнью к данному ученику, вы можете ему навредить уже этим. Он замкнется, закроется, зажмется внутри. Поэтому надо его отпустить.

К. ЛАРИНА К другому педагогу.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, пусть идет.

К. ЛАРИНА - Давайте немножечко поговорим о современном оперном искусстве. Насколько Вам сегодня кажется оно интересным, какие-то новые формы Вас интересуют?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Нет.

К. ЛАРИНА Должна быть классика.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Я олд-фэшн, певица старомодная. Я в опере признаю классику, классическую оперу, а все эти новшества, которые вносит в классическую оперу режиссер, и даже дирижеры уже добрались

К. ЛАРИНА Резать начинают, переставлять куски.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, дописывать целые куски своей рукой. Это безобразие просто. Я это не выношу.

К. ЛАРИНА А режиссура Вам интересна в опере?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Вы знаете, я даже ставила спектакль в Америке. Когда я оставила рперную сцену, я перестала петь в опере, пела концерты, я поставила "Царскую невесту" в Римской опере, в Вашингтонской опере и Монако. Три раза ставила спектакль. Но меня это не увлекает. Я это могу делать, я вообще много чего могу. Но так, чтобы я хотела этим заниматься постоянно нет. Я слишком много требую, чтобы получилось немедленно, как я знаю, я чувствую, я хочу, чтобы было немедленно так сделано. Но это невозможно. И давить так артиста нельзя.

К. ЛАРИНА А насколько важно в вокальном искусстве драматическое дарование?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Огромное. Но сначала надо научиться петь, потому что дарование драматическое при плохой постановке голоса, кроме вреда, ничего не несет, еще хуже будет. Будет хорошо играть, будет увлекаться и вообще забудет, что с голосом делать, голосом, который не пускает его и не дает ему раскрыться.

К. ЛАРИНА То есть, чтобы человек себя свободно чувствовал в профессиональном смысле

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Он должен приобрести, прежде всего, технику. Технику пения, даже на втором плане само качество голоса. Потому что, если у него есть техника голоса, он может делать все. Я ему скажу делай так, он сделает. Моментально, у него аппарат работает. С великолепным голосом от природы, божественным звуком, если у него глотка закрыта, он ничего не может сделать, он несчастнейший человек. Кому нужен его красивый голос, если он не может сдвинуться с места просто?

К. ЛАРИНА Как Вам Басков нравится?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Ой, опять.

К. ЛАРИНА Не могу не спросить, сама себе давала обещание, только не спрашивай про Баскова.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Вся Россия интересуется, кому нравится Басков.

К. ЛАРИНА Хотим понять, в чем феномен этого человека.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Какой феномен?

К. ЛАРИНА Что только деньги?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Вы из него делаете что-то.

К. ЛАРИНА Мы из него как раз ничего не делаем.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Он эстрадный певец, у него данные для эстрадного певца.

К. ЛАРИНА Голос есть?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Я вам еще раз могу сказать ему надо учиться, заниматься, воспитывать вкус в себе, развиваться.

К. ЛАРИНА Не поздно?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Нет, учиться никогда не поздно. И он будет хорошим эстрадным певцом или в оперетте героем-любовником. Но в опере это не его дело. Это мое мнение, у него тембр не тот.

К. ЛАРИНА Хорошо, тогда я Вас спрошу кто на Ваш взгляд сегодня на самой вершине вокального искусства находится из действующих исполнителей?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Мы будем брать Большой театр. Есть Бадри Майсурадзе, у него замечательный голос. Прекрасный. Его я знаю и могу сказать, что просто блестящий тенор.

К. ЛАРИНА А женщины?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Не знаю, не могу вам назвать.

К. ЛАРИНА А в мире?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Вы же знаете приблизительно.

К. ЛАРИНА Может быть, мы ошибаемся.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Сегодня кризис оперы везде.

К. ЛАРИНА А в чем он состоит, в отсутствии голосов или в чем-то еще?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - В чем-то еще, не только в отсутствии голосов. Насколько упали требования, и публика настолько снисходительно что-то слушает. Ну, плохо пел ну и что. Плохое пение не стало событием. Так, что-то случилось.

К. ЛАРИНА То есть как-то критерии размылись.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да.

К. ЛАРИНА А Вам не кажется, что это связано с тем, что идет такое постепенное сближение, сращивание эстрады, попсы, как мы это называем и оперы? Ведь раньше опера была таким элитарным искусством.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Она так и должна остаться. Во-первых, я считаю, что слишком много оперных театров. Это вредит. Не должно быть сотни оперных театров, сотни по всему миру. Они не могут быть наполнены настоящими певцами. Они наполняются середняком в лучшем случае. И это одна из причин.

К. ЛАРИНА А тенора эти знаменитые не напортили опере своим выходом на стадионы и к массам?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Наверное, но это большие деньги. То, что они пошли туда, это искусство, что ли? А кто этому поверит, что в унисон три дяди начинают на площади петь неаполитанские песни. Это что, искусство?

К. ЛАРИНА Красиво звучит.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Не знаю, для меня нет. Я предпочитаю послушать каждого в отдельности этих хороших теноров, без этого кривляния.

К. ЛАРИНА Зато сегодня получается, что опера вполне демократичное искусство, обыватель счастлив, он понимает. Раньше его эта опера раздражала, а сегодня он понимает, он слушал Паваротти.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - На площади?

К. ЛАРИНА На Красной площади.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Ну и что, пускай они там слушают. Но мы же говорим о другом, мы говорим об оперном искусстве, а не тех трюках, которые выкидывает тот или иной знаменитый артист. Это было вероятно, и будет, только в разных видах происходит. А оперное искусство, опера вообще дорогое удовольствие. Это элитарное искусство, оно не может быть демократическим, стадион на 5-10 тысяч человек. Нет, зачем же?

К. ЛАРИНА То есть Вы считаете, что опера должна оставаться там?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, и с высочайшими требованиями.

К. ЛАРИНА Зритель оперный - он особенный, настоящий зритель, который понимает. Я имею в виду не критиков, а меломанов.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, меломаны. Они должны любить именно оперу, именно певцов, они любят именно певцов. Они не пойдут в симфонический концерт, им это неинтересно. Между прочим, не все любители симфонической музыки, далеко не все идут в оперный театр, им это совершенно не надо. Разная публика абсолютно.

К. ЛАРИНА Вам лично, какая публика интереснее?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Такая, которая идет меня слушать.

К. ЛАРИНА Которая понимает, что Вы делаете на сцене или которая что называется, потребляет?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Я не могу разграничить настолько публику, я не знаю, кто сидит в зале, который потребляет или который воспринимает. Вы же не разделите их в театре, кто как попал и каким образом он воспринимает.

К. ЛАРИНА - На кого Вы ориентируетесь?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Я ориентируюсь на себя, прежде всего, а не на какую-то публику вообще. Я никогда не думаю, кто сидит в зале, когда я выходила на сцену, я об этом вообще никогда не думала. У меня есть народ, сидит там публика и все. И кто они, чего они мне неважно.

К. ЛАРИНА Вы их не слышите, когда они слушают Вас?

Г. ВИШНЕВСКАЯ Нет, потому что я несу им свое искусство, я над ними. Они пришли, чтобы это слышать от меня, а не от кого-нибудь другого и я несу свое искусство тем, кто сегодня в зале. А кто там я не знаю. Сто разных совершенно людей, разного восприятия, умственного развития и так далее, положения. Вы же не будете каждому отдельно это петь, вы поете вообще. Вы несете свое, и всегда должны нести. Будете ли петь на заводе, как бывало у нас раньше в перерывах.

К. ЛАРИНА Вы пели на заводе?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Конечно, пела. Или будете петь в деревне, сидят люди и я должна отдать все, что я должна им отдать, на что надеются, как они хотят меня услышать, я должна им это все отдать.

К. ЛАРИНА А бывали у Вас неудачи на сцене?

Г. ВИШНЕВСКАЯ Нет, никогда. Я не знала унижений на сцене, это благодарение богу. Я ушла со сцены, из оперного театра, я спела последний раз в 1982 году, мне было 56 лет, спела Татьяну. Восемь спектаклей в Гранд-Опера для меня в Париже ставили спектакль, новую постановку. Я закончила с оперной карьерой, еще после этого я шесть или восемь лет выступала, пела оперы, но уже в концертном исполнении. И на самом пике я ушла. Я не ушла, когда стала падать по возрасту.

К. ЛАРИНА А Вы это почувствовали интуитивно, что надо уходить сейчас?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, не интуитивно, я просто решила, что я должна это сделать, потому что я уже почувствовала, что приближается время, когда это может превратиться в ремесло, а для меня всегда мой выход на сцену был праздник. Я шла как на праздник, радость, чувство радости выхода на сцену и когда я почувствовала, что я уже встаю и думаю, боже мой, как не хочется идти, хорошо было бы не петь, я поняла, что этого не должно быть у меня. Именно у меня, другая, может быть, будет делать. Но я для себя никогда не могла бы позволить выйти на сцену, не так, как я выходила всю свою долгую карьеру. Для меня это святое место было, где я должна была блистать, отдать все лучшее, мастерство, которое было всегда со мной и я сто процентов знаю, что я всегда делала точно блестяще и никогда не давала себе никаких скидок и поблажек.

К. ЛАРИНА Очень трудное решение или для вас это было

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Нет, совершенно было нетрудное решение.

К. ЛАРИНА Очень многие про это говорят. Но очень немногие на это способны.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Вы знаете, почему было нетрудное решение, потому что я ушла уже в возрасте. Мне было 60 с лишним лет. 64-65, это уже не возраст для оперной певицы, поющей Наташу Ростову, Татьяну и так далее. На цыпочках надо было ходить всю жизнь. Моя карьера началась в 1944-м и ушла я в 1988.

К. ЛАРИНА Учитесь господа, Галина Павловна совершенно не боится, она их с легкостью называет.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, 45 лет я пела на сцене. На профессиональной сцене.

К. ЛАРИНА У нас сейчас небольшая пауза на новости. А потом продолжим.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА А вот вопрос к вам: "А простые смертные могут попасть к Вам на концерты, или на спектакли?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - У нас маленький театр, всего 300 мест, но билеты дешевые.

К. ЛАРИНА То есть может попасть, кто хочет.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, 200 рублей, что ли, самый дорогой билет.

К. ЛАРИНА Вы довольны помещением?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, замечательная школа, и сам зал, и кроме всего прочего есть зал в школе, он очень красивый. Такой синий с белым. Петербург напоминает, синий цвет цвет Петербурга я считаю. Очень хорошее здание.

К. ЛАРИНА А зачем Вам это понадобилось, Вы могли бы такую школу открыть в любом городе мира.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Я не хочу, зачем? Я русская женщина, я училась у своих учителей здесь в России, Россия мне это дала, я в России родилась. Это Мелик-Пашаев в Большом театре, Покровский Борис Александрович, это моя учительница Вера Николаевна Гарина, они дали мне жизнь творческую именно в России и именно как русской женщине, и я приняла искусство как русская женщина. Все-таки знаете, наши эмоциональные отношения это другое, чем иностранка. Я это получила здесь, и я хочу отдать русским певцам. Я не хочу унести с собой, хочу успеть сделать, отдать русским певцам то, что я умею делать.

К. ЛАРИНА Но ведь столько же боли и страдания причинила Вам страна под названием Россия или Советский Союз.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Знаю, я всегда это помню. Но это не имеет никакого значения в данном случае.

К. ЛАРИНА - А Вы общаетесь с людьми, с которыми Вас жизнь развела, которые Вас предали?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Нет.

К. ЛАРИНА Вы принципиальны в этом смысле, не прощаете никого?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Я прощаю, но не хочу общаться. Хватит одного раза. Единожды солгавший кто тебе поверит?

К. ЛАРИНА То есть Вы в этом смысле принципиальный человек?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Абсолютно. Я не мстительный человек. Но я хорошо это помню, для меня эти люди умирают, их нет, их нет в моей жизни.

К. ЛАРИНА Все равно Вы же с ними сталкиваетесь?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Нет, не сталкиваюсь.

К. ЛАРИНА По разным ходите дорогам.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Они меня все избегают до сих пор. Я не стремлюсь, естественно. Мне дали из КГБ досье все, что на нас писали, с их подписями, у меня в подлинниках, даже не в копиях. Если кому что неясно я могу предъявить показать все эти доносы, заявления за подписью Суслова, Андропова, Брежнева, что вслед нам неслось за границу. Все у нас лежит в архиве.

К. ЛАРИНА Тоже надо иметь мужество, чтобы сюда вернуться, потому что люди-то те же, может меняться сколько угодно социальное устройство страны, и руководство, а народ-то тот же остается, он же другим не становится.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, народ тот же, тем не менее, это наш народ. Я из этого народа, я совершенно не говорю, что я особенная какая-то. Я тоже плоть от плоти этого народа и поэтому я сюда вернулась, возвращаюсь, вернее. Сейчас у меня здесь школа, я так живу, месяц в Париже живем, вся моя семья, здесь месяц и так далее.

К. ЛАРИНА Ваш легендарный характер, "железной женщиной" Вас многие называют, такая свобода и независимость это Ваши врожденные качества?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Врожденные.

К. ЛАРИНА Серьезно? То есть не то, что закалило в боях, как это бывает?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - В боях закалилась, конечно. Я была брошена своими родителями в 6 недель.

К. ЛАРИНА Я читала Вашу книгу.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Поэтому у меня сознание того унижения от своих родителей, меня это оскорбило на всю жизнь, что меня родители бросили. Почему, как они смели это сделать? Во-первых, меня это толкало доказать им, что я замечательная, а замечательная не тем, что буду ходить в щечку целовать, я должна была стать, тем более я почувствовала, что голос у меня есть и этот голос и характер у меня это вырабатывало. Потом я войну прожила, я прожила блокаду ленинградскую. Это все было закаляйся, как сталь.

К. ЛАРИНА А каким образом Вы воспитывали своих детей? Успевали?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - По мере возможностей, конечно. Конечно, они всегда были у меня на виду, я за ними наблюдала и смотрела. И всегда это трудности. Ведь кроме меня, ни у кого двух детей в те годы не было в Большом театре, ни у одного. У певицы двое детей, один дай бог, если несколько человек в труппе имели детей, а так все были бездетные. Я уж не говорю о балете.

К. ЛАРИНА Вы, наверное, строгой были матерью?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Не очень. Но принципиальная.

К. ЛАРИНА Но Вы довольны результатами воспитания?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Очень, у меня замечательные дочери. Это мои подруги. Я им могу все абсолютно рассказать, нет того, чего я не могу им сказать. Во всех отношениях, и у меня замечательные внуки. Их шестеро. Одна девочка, пять мальчиков. Старшему 19.

К. ЛАРИНА Кто-нибудь занимается музыкой?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Никто и не заставляли никого.

К. ЛАРИНА А почему?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Само не проявилось, в искусстве надо быть на самой волне, на самом верху. К этому должна природа толкнуть. Если этого желания нет, то не надо. Середняком быть неинтересно, зачем это нужно?

К. ЛАРИНА Ну может быть и, слава богу.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Я не жалею абсолютно.

К. ЛАРИНА А Вы не то, что советовались, обсуждали эту тему, когда собирались только заниматься Центром оперного пения в семье, обсуждали, нужно это или не нужно?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Нет, это мое решение.

К. ЛАРИНА Никто из близких Вам не говорил Галя, не надо туда ехать?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Нет, мои дочери знают, что для меня это значит, вообще мое искусство. Я другой жизни не знала. Я с 17 лет на сцене профессиональной, в оперетте, на эстраде, потом в опере. Я не мыслю себя без этого. Поэтому, когда я решила это сделать, они были очень рады. И муж мой, и дети.

К. ЛАРИНА Они все видели, кстати, это произведение?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, все были. Дети, внуки были и дочери.

К. ЛАРИНА Не могу Вас не спросить о политике, но не буду так подробно, прекрасно понимаю, что никому это не интересно, на самом деле, я имею в виду Вас, прежде всего. Но, тем не менее, все-таки прошло 10 лет, какой-то новой жизни с 1991 года, о котором мы сейчас с Вами вспоминали до передачи, когда Мстислав Ростропович присутствовал при свержении памятника Дзержинскому, который, кстати, в этом году чуть обратно не поставили и так чувствуется, что все еще впереди. Вот сегодняшнее российское время, как бы Вы его определили, что это за страна?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Возрождение, эпоха Возрождения, я бы так определила.

К. ЛАРИНА Возрождение чего, спрошу я осторожно.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Возрождение народа. Вы знаете, это долгий процесс, ведь понять человеку снова, что ложь есть ложь, а не доблесть, а правда это есть правда, а не преступление, если человек в этом живет 70-80 лет и снова, чтобы все встало на свои места совсем непросто оказалось. Думали, что скажут вот, мы врали, а теперь будем говорить правду. Ничего подобного, живы люди с их мышлением, с их достоинствами и недостатками, и каждый по-своему понимает, какие-то разные вещи, так что должно пройти время.

К. ЛАРИНА Такое рабство, которое генетически передается уже, когда слишком много лет.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Одно могу сказать, счастье, и в этом величайшая заслуга, конечно, Бориса Николаевича Ельцина, еще до сих пор это не ценят, люди не понимают, именно в России, что он сделал. То, что он не допустил гражданской войны. Это он сделал, распустил Советский Союз, что ему в вину ставят, не понимая того, что если бы он этого не сделал, что перерезали бы друг другу глотки, и была бы третья мировая война после этого. Чего не случилось благодаря Ельцину, я в этом уверена.

К. ЛАРИНА А сегодняшний президент?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Он мне очень нравится, он ясно излагает свои мысли, если он хочет что-то сказать, он говорит абсолютно открыто и точно, а если не хочет, считает нужным не говорить, он просто не отвечает на это и правильно делает. Но если он отвечает он отвечает совершенно конкретно и ясно. Мне он нравится. Молодой, энергичный.

К. ЛАРИНА То есть, Вы считаете, что сегодня время нормальное, то есть, все движется в правильном направлении?

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Движется в правильном направлении, если происходят какие-то вещи, это другой вопрос, но направление идет правильное.

К. ЛАРИНА Попытка вернуть Дзержинского, гимн вернули, я знаю, что Мстислав Ростропович был в шоке просто, когда это все произошло.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Меня это оскорбило просто. Я когда была на телевидении 7 ноября, я сказала: "Не может быть праздника, замешанного на крови". Не может быть, это была революция, гражданская война, были побежденные, победители, братоубийство. И сегодня если мы будем праздновать, как праздники 7 ноября, каждый год плясать на могилах погибших - это кощунство. Уже убрали этот день, теперь хотят вернуть, опять праздником сделать. Праздником такой день быть не может. Памяти может быть, еще назовите каким-то словом. А гимн Советского Союза, я - против. Одним вернули, чтобы они не обижались, что у них отобрали, а это был гимн партии большевиков, и опять то же самое потянется то, что, сколько было убито людей, сколько уничтожено без войны, не в военное время и под музыку этого гимна людей ссылали и выгоняли. А я-то тоже под гимн уехала отсюда. Почему я должна была отсюда уехать? Потому что у нас Солженицын в доме жил. Это единственное что нам предъявили что у нас живет Солженицын на даче. Великое преступление и под звуки этого гимна нас отсюда выкинули, из России, без копейки денег в кармане, с детьми и с двумя чемоданами. И мои дети из-за этого, и внуки с акцентом говорят по-русски. Почему? Почему это должно было случиться. Вот я об этом вспоминаю, когда слышу этот гимн. А другим без этого трудно спать.

К. ЛАРИНА И потом, у людей слишком короткая память, к сожалению, и это особенно понятно в последние годы. Галина Павловна, я Вас должна отпустить, знаю, что Вы едете в Петербург.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Да, и послезавтра я должна вернуться опять в свою школу, где у меня идут репетиции, где меня ждут мои истязатели, студенты.

К. ЛАРИНА Вы сказали, что эпоха Возрождения сейчас в России, я так понимаю, что открытие Центра оперного пения еще одно тому подтверждение, я желаю Вашему детищу жить и радовать нас, прежде всего, поскольку в Москве находится, и Вам желаю здоровья, удачи и чтобы все сбывалось.

Г. ВИШНЕВСКАЯ - Приходите на наш спектакль.

К. ЛАРИНА - Спасибо.