Программа "Человек из ТВ". - Ксения Маринина - Интервью - 2002-12-07

07 декабря 2002 года

В студии радио "Эхо Москвы" Ксения Маринина

Эфир ведет Ксения Ларина

К. ЛАРИНА - Именно с этих нот открывалась программа. 40 лет передаче исполняется в этом году. Недавно прошел вечер в Доме кино. И сегодня у нас в гостях, нельзя сказать отец-основатель, мать-основатель Ксения Маринина. Во-первых, поздравляю. Врагу не отдаете свою программу.

К. МАРИНИНА Вы знаете, у нас как-то всегда был приток новых молодых сил и это радостно. Мы ведь ее начинали. Я рада воспользоваться случаем, эфиром, чтобы вспомнить двух замечательных редакторов, с которыми мы вместе начинали. Это Наташа Карцева, про которую Зиновий Ефимович Гердт, первый ведущий "Кинопанорамы" сказал, что если в Наташу чуть-чуть в щечку ткнуть чем-нибудь острым, то кровь пойдет вместе с молоком. И Марина Сперанская, очень разные два редактора, и мы втроем очень хорошо работали. Но недолго. Вообще в "Кинопанораму" очень много приходило людей. Все, кто приходил в редакцию "Кинопрограммы", так или иначе, попали в "Кинопанораму".

К. ЛАРИНА - Мы часто вспоминаем ваш героический, говорю без всяких кавычек, поступок, связанный с Владимиром Высоцким. Насколько я поняла, это была его последняя запись.

К. МАРИНИНА Единственная телевизионная. Дело в том, что его снимали и записывали, естественно, но обычно как он мне сказал, с концертов любительскими камерами. Эти пленки сохранились, и когда я ему позвонила, чтобы он пришел на передачу, посвященную своему замечательному фильму, то он сказал, что он придет, но ему очень обидно, что нет ни одной записи профессиональной. Вот если ты меня запишешь, тогда я приду на вашу передачу к Славе Говорухину и Эльдару Рязанову. Я не знаю, почему, я вам это психологически не могу объяснить. Почему я вдруг сказала храбро: "Конечно". Хотя для того, чтобы его пригласить просто на запись к фильму, потребовалось очень много времени и помощь нашего главного редактора тогда.

К. ЛАРИНА - Вы же понимали, что концерт телевизионный не пройдет, никто не даст.

К. МАРИНИНА Никогда в жизни. Я не знаю, что я понимала, только я ему храбро сказала, приходи, мы запишем. Он пришел, вы не представляете, какой он пришел. Он пришел такой подготовленный, такой собранный, такой какой-то весь организованный и мы его записывали до 12 часов ночи, и он сказал потом, что он хочет послушать, как он записался. Я сказала, что уже очень поздно и вряд ли это реально. Но его так любили, что вся смена согласилась остаться, потому что мы его два часа писали. Он все время останавливался, в передачу это вошло.

К. ЛАРИНА - Хорошо, что вы это оставили.

К. МАРИНИНА К сожалению, если вы два часа пишете, то даже в часовой передаче все равно что-то приходится выбрасывать. Мне очень жалко. Но, во всяком случае, запись пролежала очень долго.

К. ЛАРИНА - После смерти она только появилась.

К. МАРИНИНА Да, она появилась после смерти. Он так и не записался в фильм Говорухина, потому что он в этот день не пришел, я потом сказал, что едет в Германию, потом во Францию, потом приеду, мы запишемся. Это 1982 год и он уже не успел.

К. ЛАРИНА - Скажите, какие еще программы приходилось пробивать с боем, что приходит на память из истории "Кинопанорамы"?

К. МАРИНИНА А вы знаете, никаких. Были какие-то разговоры, я должна вам сказать, что руководство относилось к "Кинопанораме" очень доброжелательно и у меня не было никаких столкновений по этому поводу, кроме одного, когда вел Никита Сергеевич Михалков и вдруг Сергей Георгиевич Лапин, о котором я не стану говорить ничего отрицательного, потому что был человек соответствующего

К. ЛАРИНА - Ума и таланта.

К. МАРИНИНА Ума и таланта. И он понимал то время и соответствовал этому времени, но был человек очень умный, гигантски образованный, жесткий очень и во всяком случае при нем это было не телевидение, это было государство, им созданное, в котором было все очень четко, организованно с определенными, естественно, политическими установками, потому что смешно говорить, никто тогда иначе существовать и не мог.

К. ЛАРИНА - Но вы должны были с ним согласовывать гостей?

К. МАРИНИНА Никогда. Нет, вы знаете, я даже не знаю, почему. У нас был такой случай, который я рассказывала, но могу повторить. Когда еще были записи в больших студиях и помощники режиссера, они были живые, время было трудно координировать и помощники режиссера, которые находились внизу, вся бригада сидела наверху, они показывали, делали круг рукой, показывая человеку, разговорившемуся, что надо закругляться.

К. ЛАРИНА - Мы так делаем тоже на радио.

К. МАРИНИНА Я рассказала это Каплеру. Каплер рассказал с весьма конкретным случаем, относительно того, что был какой-то представитель Министерства путей сообщения, и когда ему это показали, то вместо того, чтобы закругляться, он сказал: "Да, я забыл вам рассказать об окружной железной дороге". Я рассказала ему как шутку, хотя это был факт, но он взял и тоже рассказал это. Алексей Яковлевич был потрясающий человек. Он мог, что угодно говорить и это все равно было уместно. Он, например, мог всем вдруг сказать: "Да, я забыл, моя жена Юлия Друнина просила вам передать, что сейчас зима, что на улице холодно и если вы едете на дачу, то отвезите синичкам и птицам обязательно корм".

К. ЛАРИНА - Это прямой эфир был?

К. МАРИНИНА Прямым эфиром. Понимаете? И никто, ни один человек не считал, почему он это говорит. Это все было как-то органично для него. Он говорит совершенно свободно. Вы же знаете что такое живой эфир. Я рассказывала как-то, но может быть те, кто меня слушают, не все знают, но это было очень жестко, понимаете, в смысле времени, и управлять им было трудно. Потому что пять камер внизу, с выступающими, с фотографиями, потом рядом стоял магнитофон, на котором надо было давать команду какую музыку включать и в дикторской сидели дикторы, которым тоже надо было давать команду, потому что Алексей Яковлевич за кадром не читал. Все, что было за кадром, читали дикторы. Он не любил это. Он говорил сам своим естественным голосом.

К. ЛАРИНА - Кстати, я хочу отметить, в чем наибольшая ценность программы "Кинопанорама", особенно в то время, что, наверное, самые первые ведущие программы, которые говорили без написанного текста в прямом эфире. Уникальные же люди в ту пору были.

К. МАРИНИНА Но не только же это. Зиновий Ефимович тоже говорил, и когда я ему говорила: "Зямочка, ты нам хоть скажи, как ты сейчас будешь говорить, чтобы мы знали, как нам выходить, чтобы не было паузы". Он говорил: "Я ничего не написал, потому что я ленюсь".

К. ЛАРИНА - То есть такая была импровизация?

К. МАРИНИНА Всегда была импровизация. Хотя мы знали, о чем пойдет речь, но речь-то была свободной. И я даже сейчас, когда меня спрашивают, я не могу понять, почему это нам сходило. Были такие папки, они и сейчас существуют, в которых мы излагали, что будет в передаче и кто что говорит. И поэтому когда мы говорили, что должен говорить ведущий, мы говорили тему, смысл, но никогда не писали текста. Мы такой конспект делали.

К. ЛАРИНА - А долго первого ведущего подбирали?

К. МАРИНИНА Нет, нам почему-то сразу захотелось, чтобы был Зиновий Ефимович. Мы просто решили сделать журнал. Зиновий Ефимович никак не хотел, он говорил, что он закадровый артист, вы знаете, что он работал в театре Образцова, и что ему не надо быть в кадре. Мы его долго уговаривали и, наконец, уговорили, и ушел он только потому, через год или полтора, театр, в котором он работал, уехал на длительные гастроли. И тогда был следующий этап. Мы меняли ведущих не потому что они были плохие, а потому что мы решили, пускай будет каждый раз подарком новый ведущий. Или Олег Табаков был, или Нифонтова.

К. ЛАРИНА - Долгий же период вел Эльдар Рязанов программу.

К. МАРИНИНА Это потом. Эльдар Александрович долго вел передачу и вел ее замечательно, это думаю не только я, это думают все. Он очень интересно, он вообще не вмешивался почти никогда в содержание передачи. Он приходил на запись или на ведение вначале, еще записи не было, и говорил: "Про что?". Мы ему говорили, многие уже запомнили эту позу, он себя обнимал двумя руками, облокачивался на стол, секунд тридцать он молчал, потом говорил: "Я готов". И говорил свободно, легко на любую тему. Мы его предупреждали, естественно, какие будут сюжеты. Но он никогда ничего себе не писал. Но самое феноменальное, это была история с ним, когда нам прислали из Италии, дали возможность показать фильм об Анне Маньяни. Фильм был на итальянском языке, и мы сказали, возьмите, что надо. Ну, как можно сокращать рассказ об Анне Маньяни, когда там и Феллини был, и Мазина была. Поэтому я сказала: "Давайте дадим целиком передачу, давайте мы сейчас послушаем, что она говорит, вы накидаете себе текст, и потом мы вас запишем". А Эльдар Александрович был ведущий. Перевод текста перед ним лежал. Когда мы запустили это дело как пробу, он начал говорить, договорил до конца без единой надобности поправить хотя бы одно слово. Не зная, языка он записал. Он так хорошо о ней говорил.

К. ЛАРИНА- Комментарий к фильму?

К. МАРИНИНА Нет. Был комментарий к фильму, было то, что говорила сама Анна Маньяни, перевод-то перед ним лежал, он смысл прочитывал, но он его излагал своим языком. Естественно, он не мог без перевода это сделать и когда он договорил до конца и спросил: "Что теперь делать?" я ответила: "По-моему, ничего". Вот так как записали, пусть так все и идет.

К. ЛАРИНА - А никого из ведущих не навязывали? Всегда был только ваш личный выбор?

К. МАРИНИНА Да.

К. ЛАРИНА - А ошибки были, когда вы понимали, что вот тут не получилось.

К. МАРИНИНА Вы знаете, таких ошибок не было. Но естественно были одни ведущие более удачные, другие менее удачные. Менее удачными я считаю тех, которым надо было писать хоть какое-то содержание текста. Но мне бы не хотелось их называть, потому что мы все равно им благодарны и все равно они сделали много хорошего для передачи. Например, Олег Николаевич Ефремов вел передачу. Я вам должна сказать, что он был очень умный, очень талантливый человек. Но ему не было так легко и свободно разговаривать как Эльдару Александровичу Рязанову, но от этого содержание того, что он говорил, не становилось неинтересным.

К. ЛАРИНА - А письма приходили?

К. МАРИНИНА Ой, мешками. Я очень люблю одно письмо. Писем было много, мешки были высокие, примерно метра полтора в вышину. Я очень любила одно письмо. Андрей Александрович Миронов выступал и говорил о том, как ему жалко, что он не играет серьезных ролей, а только все комедийные. И нам пришло письмо, в котором было написано: "Такой замечательный артист Андрей Миронов, ну дайте вы ему, что он просит. Мы-то не можем ему дать".

К. ЛАРИНА - Сейчас мы уйдем на новости. Напомню наш эфирный пейджер 974-22-22 для абонента "Эхо Москвы".

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА - Мы продолжаем разговор, напомню, что в гостях у на Ксения Маринина. Напомню наш эфирный пейджер 974-22-22 для абонента "Эхо Москвы" для ваших вопросов и несколько телефонных звонков мы примем по телефону 203-19-22. Конечно же, наши слушатели интересуются вашим мнением о сегодняшнем телевидении, Ксения Борисовна. Понятно, что оно очень изменилось. И, наверное, я бы так спросила. Что вам кажется очень важным, очень нужным в сегодняшнем телевидении и что вас приводит в негодование, что вас раздражает?

К. МАРИНИНА Дух свободы очень мощный дух. И не каждый может с ним справиться, мне так кажется. Мне как-то трудно предъявлять претензии по этому поводу, потому что каждый справляется по своим возможностям. Но я думаю, что телевидение все-таки движется к тому, чтобы постепенно все это лишнее, в смысле того, что о чем хотим, о том и говорим, что нет никаких запретов. Есть же еще нравственные и моральные законы, по которым можно и нужно что-то говорить, а что-то не нужно. Тем более, когда нас слушают молодые люди, на которых телевидение оказывает очень большое воспитательное влияние. Устроило бы любых родителей, если бы их дети начали бы ночью подглядывать в щелку их спальни? Но если так уже это пропагандировать, то может богатая фантазия ребенка и на это его толкнуть.

К. ЛАРИНА - Что это можно.

К. МАРИНИНА Почему не посмотреть, что делают папа с мамой. Но мне-то кажется, что обществу грозят неприятности очень большие и серьезные, если мы доведем детей до такого понимания и состояния. Кроме всего прочего, когда я смотрю телевидение, мне не хочется критиковать телевидение, потому что у "Кинопанорамы" был такой закон. Нас очень часто спрашивали, почему вы показываете картины, о которых говорите хорошо и не говорите о картинах, которые неудачные. Это очень просто. Это такая широкая возможность выступать на всю страну и не допускать, что ты можешь ошибиться и в чем-то можешь быть не прав, нельзя. Значит, если ты высказываешь свою точку зрения о произведении, созданном человеком, он должен быть тут, он должен иметь право ответить.

К. ЛАРИНА - И защитить.

К. МАРИНИНА Прав он или не прав, пусть судят люди. Но с другой стороны мы понимали и другое, что специальный разговор профессиональный о кино, он зрителям, как нам казалось, не нужен. Потому что у каждого есть своя специальность и невозможно вникнуть в тонкости специальности просто так, поговоривши на эту тему. Я уважаю просто и специальность телевидения, и специальность кинематографистов. Я не понимаю, чтобы можно было все так сразу и зачем человеку, зачем мне знать, как оперировать, предположим, грыжу. Я могу, конечно, на это посмотреть, но мне же это не нужно. Поэтому мы с удовольствием говорили о достижениях, как мы их понимали, выслушивали какое-то мнение зрителей, потому что писем было много. Но взять на себя такую возможность судить так безапелляционно на таком большом экране, нам казалось нравственно неправильным. Поэтому и сейчас, когда я вам буду говорить, я могу сказать, что мне жаль, я думаю, что это временный этап, но мне жаль, что мизансцены во многих фильмах, почти во всех строятся на том, или люди едят, или люди пьют. Если им надо поговорить, они обязательно начинают вытаскивать бутылку, или бутерброды.

К. ЛАРИНА- Это сегодняшнее кино имеется в виду?

К. МАРИНИНА Сегодняшнее кино. Жевать, есть, вытирать об себя руки. Причем делают не только отрицательные персонажи, но и положительные. Если он ел что-то жирное, он потом вытирает об штаны или об пиджак свои руки.

К. ЛАРИНА - Я впервые это слышу. Вы обращаете внимание на такие вещи, на которые уже никто не обращает внимание.

К. МАРИНИНА Мне кажется, что это неправильно. Я не могу говорить, произносить гневные речи, потому что я понимаю еще и другое. Я понимаю условия, в которых готовятся телевизионные фильмы, темпы, в которых они готовятся. Так раньше не снимали кино. Кино было замечательное. Строй не устраивал, а кино было замечательное.

К. ЛАРИНА - Между прочим, все-таки 40 лет "Кинопанорама" рассказывала о новых фильмах, как вы сами сказали, о достижениях. Вот насколько эфемерно искусство. Кинематограф странное, лишенное как мне кажется, какой-то обязательной логики. Ведь никто тогда, в ту пору, 40, 20, 30 лет назад не знал, что станет с этой работой, с этим фильмом, останется он во времени, останется он в памяти зрителей или нет. Посмотрите, как время расставляет все на свои места. Сегодня очень многие фильмы, которым предрекали скорую смерть, оказались просто классикой отечественного кинематографа. И наоборот, те фильмы, которые тогда считали событием, многие из этих фильмов уже никто не помнит и не смотрит.

К. МАРИНИНА Время дает точную коррекцию на взгляды. И потом, пусть в изложении фактов и событий было какое-то приукрашивание, неточность, но характеры, страсти, устремления все равно захватывали людей, и почему-то хотелось им подражать и хотелось стать лучше. Понимаете? Я думаю, что, несмотря на все беды, которые существуют в нашей стране, которые мы понимаем, совсем не все заняты только тем, что или спасаться от обстрелов, или стрелять в кого-то. Есть какое-то другое направление жизни. И мне хотелось бы, чтобы другие наши проблемы занимали большее удельное место в фильмах, чем они занимают сейчас. Как вам сказать, я от очень многих людей, даже от молодых и пожилых, я слышу, что они с удовольствием смотрят "Инспектор Деррик" фильмы про Рекса.

К. ЛАРИНА - Сериалы.

К. МАРИНИНА Да, в которых все как мне кажется и приукрашено и нивелировано и упрошено. Но почему это происходит? Вот кто-нибудь бы задумался. Я когда спрашиваю очень многих людей, они говорят, что это я не буду, а вот "Инспектор Деррик" я посмотрю. С удовольствием смотрят фильмы старые о Шерлоке Холмсе. Почему? Я могу сейчас быть неточной, просто сейчас в голову приходит, потому что человеку свойственно желать победу добру.

К. ЛАРИНА - Чтобы все было хорошо.

К. МАРИНИНА Ему хочется, чтобы было хорошо. И я не думаю, что эти фильмы затмевают фантазию. Они ее даже как-то развивают. Но надо как-то учесть, понимать. Сейчас мы углубимся в очень длинный философский специальный разговор, который неуместен сейчас, но обратить внимание на это надо. И я думаю, что люди на телевидении тоже начинают понимать, что какие-то изменения в этом смысле должны быть.

К. ЛАРИНА- Ксения Маринина у нас в гостях. Наши слушатели возвращают нас к Алексею Каплеру, почему-то обижаются, что не упомянули. Мы говорили об Алексее Каплере в самом начале нашей встрече. Давайте еще вернемся к этому легендарному человеку, и может быть, еще что-то вспомните историю, связанную с ним.

К. МАРИНИНА Это просто мне подарок, что зрители хотят слышать об Алексее Яковлевиче Каплере. Человек все знал, у человека была довольно сложная биография. Он и сидел. Но он был какой-то человек необыкновенной доброты и, несомненно, очень большой одаренности и похожий на ребенка. Он вел замечательно. Например, он говорил, мы сидели наверху, а он сидел в студии этажом ниже, и когда кончалась передача, мы бежали друг другу навстречу, она была совершенно не заранее сделана, а только что, и он спрашивали всегда: "Ну как я?". Мы говорили, что замечательно. Это правда была. Мы его любили так же, как любили зрители. Он говорил, вот я вам всем нравлюсь, а я приду домой и Юлия Друнина, его жена скажет мне, что опять ты чесался, опять положил живот на стол и когда он это говорил, я думаю, Юля была придирчивая, я думаю, действительно, чего-то он там почесался немножко. Но это никому не мешало, потому что была естественность его существования, органичность. Мы сюжеты готовили сами, и мы ему давали перечень сюжетов. Он говорил так: "Ну, теперь я к ним подготовлюсь, и я об этом расскажу". У нас как-то один случай был. Мы не сошлись во мнениях, о чем надо и о чем не надо говорить. Я говорю: "Алесей Яковлевич, только, пожалуйста, последнюю фразочку нам скажите", потому что у живого эфира было до 15 команд в минуту иногда. На пять камер, на ведущего, на всех выступающих. Алексей Яковлевич не говорил, текст за кадром читали дикторы. В общем, было напряжение чрезвычайное. Поэтому ему говорили, вы скажите последнюю фразу, только одну фразу, потому что тогда мы будем знать, что мы должны дать команду на широкую или узкую пленку. Узкая та, что мы снимали сами, 16мм или на широкую, на фильм за определенное количество слов. Он всегда нам говорил. Один раз говорит, и мы чувствуем приближение, сейчас будем запускать фильм, он говорит: "Ну, сейчас должен вам рассказать, кто играет в фильме, который вы сейчас увидите". Потом сделал паузу и говорит: "Я забыл". Потом говори: "Ну, ничего я сейчас найду где у меня это записано". Поискал-поискал и говорит: "Не нашел". Потом говорит: "Ну, так мы сделаем. Вы сейчас кино запустите, а я пока будет идти кино, найду свои записки и расскажу все потом". Это никому не казалось ни неправильным, ни неестественным. От этого все, я скажу такое слово, просто млели. Потому что ничего лучше естественно существующего перед камерой человека, быть не может. Естественно существующего. И достаточно скромного, потому что сейчас есть люди, которые естественно существуют на телевидении, но

К. ЛАРИНА- Тот самый случай, когда естественность переходит в развязность.

К. МАРИНИНА Совершенно точное ваше определение. Какая-то развязность и уверенность в том, что каждое твое слово чего-то стоит.

К. ЛАРИНА - Потому что люди, про которых вы рассказываете это личности. Они могут вести себя как угодно, но у них настолько бездонная душа, настолько они сами самодостаточны, как личности, что они интересны во всем как они молчат, как они ошибаются, как они копаются в бумажках. Сегодня масштаб другой, Ксения Борисовна.

К. МАРИНИНА Я не знаю другой ли масштаб. Я думаю, обстоятельства сформировали людей. Может быть, у них и масштаб-то довольно хороший. Но они зачастую не хотят отличаться в старомодность. Еще такое течение есть. Не показаться бы старомодным.

К. ЛАРИНА - Но то, что мы сейчас рассказываете про Алексея Каплеря, про Эльдара Рязанова, это ультрасовременная манера ведения. Абсолютно современная на сегодняшний день.

К. МАРИНИНА Они знали, о чем говорить, они были внутренне богатыми людьми, было чем с людьми поделиться.

К. ЛАРИНА - И что сказать.

К. МАРИНИНА Да, потому что человек, который появляется на экране, должен что-то иметь в душе и в голове, чем он может с людьми поделиться, а иначе зачем он уселся разговаривать, если ему нечего сказать, если ему нечем поделиться? Зачем? Сиди дома. Когда мы приглашаем людей выступать по телевидению, я рассказывала, расскажу еще раз. Обычно была такая практика. Мы разговаривали с человеком, вел передачу Эльдар Александрович Рязанов. Мы разговаривали с человеком и в процессе разговора выясняли, о чем он так интересно говорит, о чем более интересно и говорили, "Эльдар Александрович, мы поговорили, он очень интересен в том-то, том-то. Если вам это пригодится, учтите". Я звоню Тане Лиозновой, мы с ней очень были дружны, она мне даже давала характеристику названия. Отношения были очень хорошие. О чем хотелось рассказать в связи с этим. Она мне рассказывает, рассказывает. Я говорю, договорились, я расскажу Эльдару Александровичу, может быть, необязательно, но, может быть, это ему пригодится, и он тоже воспользуется вашим рассказом. Разговор был с полдвенадцатого до полвторого ночи. На следующий день она мне звонит и говорит, что передумала. Идет следующее размышление. Тоже очень интересное. Я говорю, хорошо, будет так. На третий день она говори: "Нет, я снова передумала". Разговор был такой пять раз. С половины двенадцатого до полвторого ночи. И закончился он ее вопросом: "Слушай, а как ты вообще имеешь с нами дело, с нами же можно одуреть". Я говорю, да ничего подобного, мне интересно с вами разговаривать, мне интересно разговаривать, мы привыкли, все понимали, и редактор, и я, все кто создавал передачу, что самое главное расшевелить человека, чтобы он чувствовал себя свободно перед камерой. У каждого же человека много есть, чем он может поделиться. Мы позволяли себе советовать, что нам кажется из того, что она рассказывает, наиболее интересным.

К. ЛАРИНА - В ту пору это все-таки было откровением каждое выступление известного режиссера, или актера. Это было событие, приоткрывалась завеса тайны. Сегодня тайн, увы, все меньше и меньше, а может быть, вообще их уже не осталось. Настолько уже все открыто и откровенно мы знаем и о кухне творческой и о жизни личной каждого. Набор дежурный на телевидении известных людей в музыке, в литературе, в кино, в театре. Достаточно ограниченное количество. Уже все все знают. Вот здесь хороший вопрос от ваших поклонников. "Кого вы сегодня из современных режиссеров кино хотели бы пригласить в программу "Кинопанорама"? С кем бы вам было интересно поговорить?

К. МАРИНИНА Достаточно много интересных. Но я скажу совершенно неожиданную вещь. Я просто считаю, что об этом надо сказать, мне позвонила молодая женщина, которая сняла свой первый фильм. Назывался он "Дорога". Наташа Петрова, которая снималась.

К. ЛАРИНА - Вы мне сказали перед передачей, что у вас выпадают имена, фамилии и названия фильмов. "Любовь" называется фильм.

К. МАРИНИНА Я прошу прощения. Валерия Тодоровского, где она замечательно играла. Она мне позвонила, и сказал, что в Доме кино будут показывать ее картину, и она хотела бы, чтобы я пришла посмотреть эту картину. Когда я пришла, меня удивило, что там почти не было кинематографистов, что там было очень много молодежи современной молодежи, которая тоже явилась в каких-то куртках, в головных уборах, шарфах замотанных, очень современные ребята, в джинсах. Но кинематографистов, почему-то не было. Поскольку я пришла, я стала с интересом смотреть. Я должна вам сказать, что это замечательная картина. Я не боюсь так сказать. Никаких общественных проблем по сюжету нет, я не буду рассказывать, я просто рекомендую всем посмотреть эту картину. Там просто эпизод из очень личных отношений, личной жизни людей. И почему-то, когда я смотрела эту картину, я стала думать обо всем, что происходит в нашей стране, и я понимала, что это частный случай силы, таланта и убеждения, отражает смысл происходящего вообще в стране. Смысл происходящего. Что это короткая яркая зарисовка, в которой не поднимаются, не говорят высоких речей, не говорят никаких истин. Существуют, вот определенным образом существуют молодые достаточно люди. И она там играет сама очень хорошо. Она ставила и играет главную роль. Я хочу ее поздравить, я очень рада, потому что также рада как я посмотрела тоже фильм молодого режиссера "Звезда" Николая Лебедева. Вы подумаете, как неудобно получилось. Я предупредила, что у меня иногда выскакивают названия, которые таким же образом неожиданно вскакивают через минуту. И я тоже подумала, появился какой-то интересный очень яркий человек, с убеждениями, потому что он был у нас в "Кинопанораме", я его слушала, у него есть определенные мысли, у него есть своя позиция.

К. ЛАРИНА - Свое видение.

К. МАРИНИНА Свое видение. У него есть желание добра. Это тоже важно, с чем приходит человек. С желанием добра или нет.

К. ЛАРИНА - Все-таки приятно, что мы заканчиваем программу, разговаривая о сегодняшнем дне. Не так все страшно. Как минимум вы две фамилии назвали, которые на вас как-то эмоционально подействовали, произвели впечатление. Главное, что сейчас уже есть из чего выбирать, какой-то набор фильмов.

К. МАРИНИНА Можно было бы назвать и еще какие-то фамилии, просто здесь невозможно все перечислить. Мне просто очень неловко в какой-то момент.. я вдруг иногда забываю.

К. ЛАРИНА - Мы будем заканчивать. Благодарю вас за то, что вы к нам пришли. Желаю вам здоровья, творческих сил и желаний, чтобы как можно дольше "Кинопанорама" существовала, сейчас на канале "Культура". И правильно, что она там существует. У нее есть своя аудитория. Тому доказательство огромное количество телеграмм от людей, которые вас смотрят и поздравляют с юбилеем. Спасибо вам большое. Всего вам самого лучшего.