Понятие поправок в законы "О средствах массовой информации" и "О борьбе с терроризмом". - Игорь Морозов - Интервью - 2002-11-13

13 ноября 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Игорь Морозов - член СФ РФ, зам. председателя комиссии СФ по информационной политике.

Эфир ведет Андрей Норкин.

А. НОРКИН В Москве 15 часов 8 минут, вы слушаете "Эхо Москвы", наш информированный собеседник в студии Игорь Морозов, зам. председателя комиссии СФ по информационной политике. Игорь Николаевич, здравствуйте, спасибо, что пришли.

И. МОРОЗОВ Здравствуйте.

А. НОРКИН Я специально подчеркнул наш информированный собеседник, потому что наши слушатели не видят, а я вижу, что у Вас огромное количество документов на столе. Для начала вот что хочу спросить как проходило само обсуждение по поправкам? Была ли какая-то дискуссия, спор или все было понятно до начала?

И. МОРОЗОВ Дискуссия была. Также как и вчера во время работы комиссии по информационной политике. Мы обсуждали эти поправки во всех ракурсах. Почему - потому что они породили некоторые опасения в журналистском сообществе.

А. НОРКИН Так, мягко очень говорите.

И. МОРОЗОВ В отношении того, нет ли здесь цензуры или первого шага к цензуре. Но специалисты, эксперты и члены СФ пришли к окончательному заключению, что цензуры нет, но вводится особый порядок освещения контртеррористических операций. Что это означает это означает ограничение информации, в первую очередь в вопросах освещения специальных приемов и тактики ее проведения, в технологии изготовления боеприпасов, оружия и взрывчатых веществ, в запрете на предоставление СМИ для оправдания экстремизма и терроризма. И безусловно, о запрещении передачи информации по персональной информации о сотрудниках спецслужб, проводящих подобные операции, и членов оперативных штабов без их согласия. Вот те ограничения, которые, на мой взгляд, вполне естественны в условиях чрезвычайных, какими является проведение контртеррористической операции. И на мой взгляд, они не являются каким-то ограничителем права информацию.

А. НОРКИН Вы говорили, что принимали участие в дискуссии эксперты. Это представители журналистской профессии были, кто-то, да?

И. МОРОЗОВ Да, конечно. У нас был на комиссии Александр Любимов.

А. НОРКИН Глава "Медиа-союза", зам. гендиректора ОРТ.

И. МОРОЗОВ Да, были другие журналисты, и дискуссия была долгая 2 часа мы обсуждали эту проблему. И выходя на комиссию, мы еще точно не представляли для себя, в каком направлении мы будем вести эту работу, в чем смысл этих опасений, только в том, что ограничиваются права на передачу информации из самой зоны или ограничения в зоне конфликта, которые сейчас передаются руководителю оперативного штаба, какой будет зона по своим масштабам. И ведь мы знаем о том, что эти поправки родились еще до октябрьских событий на Дубровке. Сами события, они только подтвердили правильность того, что сегодня вылилось в федеральный закон.

А. НОРКИН Но я думаю, Игорь Николаевич, что тут опасения у журналистов немножко другие, опасения в том, что эти меры, ограничивающие, по сути, в той или иной степени, деятельность журналиста, они предложены не самими журналистами, а как ни крути, все-таки навязаны сверху, могут быть использованы как инструмент давления на журналистов. Ведь сегодня Игорь Яковенко, секретарь Союза журналистов, его не убедило это, он говорит в стране вводится цензура. Он же тоже профессионал в своей области.

И. МОРОЗОВ Вот вводя эти поправки в закон, одобряя их, ведь мы хотим, чтобы журналисты сами выработали для себя тоже кодекс, определенный кодекс граждан страны, где происходит подобное явление. И мы давайте вернемся к первому дню, первой ночи освещения этих событий, когда все перемещения группы "Альфа" передавались в эфир, когда один из руководителей проекта "Норд-Ост" рассказывал о том, о чем его спрашивали специалисты "Альфы".

А. НОРКИН Кстати, вот тут я должен защитить Александра Цекало, с этим примером я абсолютно согласен, он спрашивал у журналиста одного из телеканалов, можно это давать в эфир на что тот ему сказал: конечно, можно.

И. МОРОЗОВ А вы представляете, с другой точки зрения, мы смотрим

А. НОРКИН Там была, правда, информация не о перемещениях "Альфы", а о технологических тонкостях здания, входы-выходы, вот это.

И. МОРОЗОВ То, что я имел в виду, перемещения "Альфы" показывали другие журналисты. А то, что сказал Цекало, это напрямую касается со специальными техническими приемами работы спецгруппы. И они уже начались. И как бы он, передавая то, о чем его спрашивают, ведь журналист, который передавал эту информацию, ставил под угрозу жизнь сотрудников спецподразделений. И в то же время, мы не знали, как могли бы разворачиваться события внутри этого здания, так как сегодня точно известно, что был звонок террористам из города. И эта информация была им передана, почему они сразу ставить растяжки в коммуникациях, воздуховодах и внизу. И когда сотрудники проникали через коммуникации, это только их профессионализм позволил им избежать взрывов и гибели сотрудников спецслужб. Так что эта поправка, она оправдана.

А. НОРКИН Вы приводите пример, с которым я согласен. Хотя, пожалуй, он один-единственный такой момент. Вы не ответили на мой вопрос. Опасения, что он будет использован как инструмент давления на неугодных журналистов. Ведь практически сейчас получается, что любой из журналистов, тот, кто освещает ход контртеррористической операции в Чечне, при желании властей может быть подведен как нарушитель этих самых поправок. А это значит будет предупреждение, потом второе предупреждение и лишение лицензии СМИ.

И. МОРОЗОВ Андрей, освещение контртеррористических операций, боевых действий, оно накладывает особый отпечаток на передачу этой информации. Я сам прошел не один театр военных действий, и я знаю, что такое передача информации, вольно или невольно. И давайте мы вернемся к международной практике и вспомним, как американцы, проводя операцию "Буря в пустыне" или антитеррористическую операцию в Афганистане, контролировали свои СМИ. Ведь все происходило только под контролем пресс-службы Пентагона. И журналистов собирали, показывали им объект освещения, позволяли им делать интервью с военнослужащими, с сотрудниками спецподразделений. И все, на этом заканчивалось освещение. И даже при всей этой конспиративности, скажем, работы по линии антитеррористической операции, бен Ладен ушел. И сегодня он в "Аль-Джазире" опять выступил. Американцы подтвердили идентичность его голоса.

А. НОРКИН Да, мы об этом сообщали. Игорь Николаевич, вынужден Вас прервать, у нас краткие новости, потом мы продолжим.

НОВОСТИ

А. НОРКИН 15 часов 17 минут в Москве, в студии "Эха Москвы" Игорь Морозов, зам. председателя комитета СФ по информационной политике. Игорь Николаевич, вопрос у меня вот какой. Какие-то все равно происходят вещи, не знаю, может быть, совпадение, может быть, не совпадение, они так или иначе объясняются, но привкус у них какой-то не очень приятный. Я имею в виду, то, что вдруг начали происходить обыски в печатных изданиях, была "Версия", была газета в Перми "Звезда", если я не ошибаюсь. Как-то вдруг внезапно все это началось, причем с "Версии", мы много об этом говорили, но так никто до сих пор и не понял, что там произошло. Почему вот так вот?

И. МОРОЗОВ Я не могу сказать, я не работаю в спецслужбах на сегодняшний день.

А. НОРКИН Раньше работали?

И. МОРОЗОВ Да, безусловно. И никак не связываю это с проведением контртеррористической операции, а тем более с поправками в закон, о которых мы сейчас говорим.

А. НОРКИН Исчерпывающий ответ человека, который действительно имеет большой опыт борьбы с антигосударственными, скажем так, какими-то вещами. Хорошо, скажите мне, пожалуйста, вот что. Сегодня Дума отказалась создавать парламентскую комиссию по расследованию тех обстоятельств трагических событий в октябре. И получается так, что общество, хочешь, не хочешь, будет вынуждено довольствоваться той информацией, которую приведет затем государственная комиссия, которая в закрытом режиме работает. А мы проводили множество опросов, и не только мы, люди говорили о том, что необходимо создавать и парламентские комиссии, и общественные комиссии. Вот этого не будет сделано. Почему, на Ваш взгляд, это произошло все?

И. МОРОЗОВ Во-первых, по регламенту Госдумы, у них не предполагается проведение парламентских расследований, и если мы говорим о том правовом поле, которое формируют наши законодатели, то все должно быть как раз в рамках этого поля. Давайте изменим сначала наши законы, определим, что наше федеральное собрание имеет право проводить парламентские расследования, как в принципе во многих других странах, и все начнем проводить парламентские проверки. А сегодня, по закону, у нас проводят такие проверки правительственные группы, правительственные организации. В них работают специалисты, ведь нужно определить, что произошло при проведении этой операции, почему люди, которые были освобождены, и я считаю, что это одна из уникальных операций вообще в мировой практике спецслужб, по освобождению в одной из столиц мира такого количества заложников. Как могло оказаться, что после этого такие колоссальные жертвы? Дорогая цена, вне всякого сомнения, но в ней должны разобраться сначала специалисты.

А. НОРКИН То есть Вы допускаете, что потом может быть какое-то другое расследование?

И. МОРОЗОВ Я допускаю.

А. НОРКИН Ведь был такой вал абсолютно взаимоисключающей друг друга информации. Сначала говорили не было газа, потом был газ; нет ни одного пострадавшего от газа, потом оказывается, что только один пострадавший, скончавшийся от огнестрельного ранения, все остальные от применения этого газа. Никто же не говорит, что нельзя было применять это отравляющее спецсредство. Речь идет о том, что опять информацию нам давали дозированно, неверно, в результате пошла эта цепная реакция.

И. МОРОЗОВ А я думаю, что если бы с самого начала информация была достоверная, точная, она бы шла официально от оперативного штаба, вот этих настроений бы не возникло.

А. НОРКИН А кто виноват в том, что она была недостоверная с самого начала? Не журналисты же.

И. МОРОЗОВ Понятно, что не журналисты, оперативный штаб, но мне кажется, что на сегодняшний день необходимо провести это расследование экспертами, специалистами, которые могли бы дать заключение по всем вопросам, которые возникли не только у общества, но и в правительстве, у президента. И после этого все возможно.

А. НОРКИН Хорошо, Игорь Николаевич, давайте уйдем от этого примера. Тем более, что все-таки наши слушатели, они задают вопрос на наш эфирный пейджер. Вернемся опять к поправкам. Вот Вера Леонидовна говорит: "Я очень внимательно выслушала и поняла, что запрещается журналистам говорить, печатать, писать вот в таких ситуациях. А что же им разрешается делать?" Вот все-таки объясните, человек спрашивает, значит непонятно.

И. МОРОЗОВ Да.

А. НОРКИН Впечатление такое, что все запрещено, ничего не разрешено. Вот опровергните пожалуйста.

И. МОРОЗОВ Я как бы не хочу возвращаться к тому, что было сказано, но мы говорим о том, что запрещается в средствах массовой информации передавать сведения, касающиеся специальных технических приемов, тактики, передачи данных в отношении сотрудников спецслужб, оперативного штаба, предоставлять в СМИ информацию, оправдывающую терроризм, оправдывающую экстремизм, мешающую проведению контртеррористической операций.

А. НОРКИН Появление в эфире родителей заложников, которые призывают власть к прекращению войны в Чечне, появление в эфире Марка Розовского и Андрея Нечаева, это оправдывает действия террористов, это мешает проведению контртеррористических этих вот мер? Вот как с этим быть?

И. МОРОЗОВ Я думаю, что

А. НОРКИН Вы же прекрасно знаете, что это было одно из требований в эти дни.

И. МОРОЗОВ Да, но я думаю, что решение должен принимать оперативный штаб, в котором сидят специалисты, профессионалы и не только спецслужб, но и органов государственного управления. Вы знаете, что Юрий Михайлович Лужков не уходил из оперативного штаба, он был практически все три дня там. Там был полномочный представитель президента в ЦФО Георгий Полтавченко, был Ястржембский, были все люди, которые могут принимать ответственные решения, могут давать экспертную оценку ситуации вот в таких чрезвычайно сложных моментах, когда все решают минуты, часы. И тогда нужно принять это ответственное решение, зная, какие силы есть для ее реализации. И поэтому вот такие спонтанные шаги, они могли привести к положительному результату, но ведь могли и навредить. И поэтому координация должна быть только в одном месте.

А. НОРКИН Я согласен с Вами, вот Вы говорите о специалистах и экспертах, вот в связи с этим целый ряд вопросов, не буду сейчас перечислять имена и фамилии тех, кто их задавал, вот Вы говорите об экспертах, которые, в том числе, работали вместе с Вами над этими поправками, дискутировали. Вы назвали одну фамилию по крайней мере Александра Любимова. Спрашивают наши слушатели почему не были привлечены к работе этой комиссии такие известные журналисты, как тот же Игорь Яковенко, которого я приводил, Алексей Симонов. Вот Наталья, например, приводит пример, что Владимир Познер в своей программе очень резко выступал против этих поправок. Дальше идет цитата "если такие разные стороны высказываются против, значит, не все в порядке в этих поправках". Вот по какому принципу, во-первых, выбирались эксперты-журналисты и все-таки снова возвращаемся к тому, что не все согласны.

И. МОРОЗОВ Андрей, я понял. Комиссия работает с большим количеством СМИ, работает активно по многим проблемам. И ведь мы заслушивали разные мнения. И мы видели, в чем беспокойство у журналистского сообщества. В свое время, когда комиссия только сформировалась и начала работать, мы сказали журналистам, что ни одного решения без обсуждения с ними каких-то проблем, которые касаются СМИ, принято не будет. И поэтому это обсуждение шло не один день. И я говорю, что даже на день принятия решения у нас не было окончательного мнения, как поступит комиссия в этой ситуации несмотря на то, что она является профильной по этой проблеме. Высказывали мнение наши сенаторы о том, что мы сегодня говорим об ограничении информации в зоне ЧП для журналистов. Но такая же ответственность должна быть и у органов государственного управления. И эти отношения надо формализовать. Мы не считаем, что сейчас введены эти поправки в закон, и на этом эта работа закончилась. Нет, далее нужно формализовать отношения со стороны государства. И мы уже, я так полагаю, что на следующей неделе начнем работать для того, чтобы увязать эти две составляющие, которые фактически и управляют информационным полем государства.

А. НОРКИН Конкретный вопрос задает Дмитрий Смирнов: "Позволит ли новое законодательство, эти поправки, рассказывать журналистам о преступлениях, совершаемых представителями силовых структур в ходе проведения антитеррористической операции?" Например, Буданов, да? Тут ведь нельзя обойтись без сообщения о методах проведения операции и личных данных их участников. Вот как с этим быть?

И. МОРОЗОВ Буданов находится сейчас под следствием. Идет суд. Уже о нем можно освещать в полном объеме, я уж думаю, что сколько по Буданову было передач, я думаю, что он даже не заслуживает этого, сколько пытаются СМИ.

А. НОРКИН О нем можно, а о том, что сейчас происходит в Чечне? Вот возьмем с Вами подрыв 6 жилых домов близ Ханкалы, который был осуществлен федеральными войсками. Грозненские власти, они же утверждали, что никто с ними не разговаривает на эту тему. Вот Шабалкин просто объяснил, что из этих домов террористы стреляют, а местные жители ничего об этом не сообщили. Возможно, он прав. Возможно, там все жильцы этих домов, они укрывали этих террористов, а возможно он и не прав, потому что с людьми тоже их никто не предупредил, выкинули на улицу, даже не дали вещи свои забрать и взорвали эти дома. Об этом можно сообщать или нельзя?

И. МОРОЗОВ Андрей, вот видите, Вы тоже вводите слово "возможно", "возможно он прав", "возможно он не прав", видите, насколько сложная ситуация. Ни Вы там не были, ни я там не был. Все определяет оперативный штаб, если это зона контртеррористической операции. Ведь мы сегодня говорим только об этом. Зона фактически широкая, масштабная контртеррористической операции на Северном Кавказе, в частности, в Чечне, и мне кажется, что должна быть какая-то регламентация, вот для того, чтобы отражать действительную информацию, надо во всем разбираться. И я думаю, что те журналисты, которые аккредитованы в Чечне, в Ханкале, у них нет недостатка в этой информации. Мы видим ежедневные передачи, которые идут.

А. НОРКИН И Вас удовлетворяет уровень тех информационных сообщений, которые приходят из Чечни сейчас?

И. МОРОЗОВ По крайней мере, они дают возможность посмотреть, что там происходит. Если мы говорим о негативных проявлениях, которые допускаются федеральными войсками в этой зоне, то это вопрос другой темы. И работает прокуратура над этим, и активно работает.

А. НОРКИН Хорошо, а призывы к мирным переговорам с Масхадовым это как теперь? Даже не я, журналист, а я даю слово Ивану Рыбкину или Асламбеку Аслаханову, депутату Госдумы.

И. МОРОЗОВ Вы спрашиваете меня как сенатора, мое личное отношение?

А. НОРКИН Да.

И. МОРОЗОВ Я категорически против переговоров с Масхадовым, потому что сегодняшняя ситуация, т.е. события октября на Дубровке показали, что человек перешел, в принципе он и всегда последние три года, вел диверсионно-террористическую работу.

А. НОРКИН Нет, а как быть с журналистами, которые предоставляют возможность высказываться публично людям, которые призывают к переговорам с Масхадовым?

И. МОРОЗОВ Теперь они будут нести ответственность.

А. НОРКИН Журналисты будут нести ответственность?

И. МОРОЗОВ Журналисты, конечно, они же предоставляют.

А. НОРКИН За то, что когда у нас был позавчера здесь сидели Иван Рыбкин и Асламбек Аслаханов вот на Вашем месте, они говорили о том, что нужно вести переговоры. То есть Венедиктов, который здесь с ними беседовал, Венедиктов подлежит ответственности?

И. МОРОЗОВ Я предлагаю не передергивать понятия.

А. НОРКИН Я не передергиваю, я хочу узнать. Сейчас он приедет, я ему просто скажу, к чему ему готовиться.

И. МОРОЗОВ Я хочу сказать о том, что в поправках, которые сегодня были одобрены в СФ, речь идет о том, что они налагают запрет на пропаганду экстремизма и терроризма. И если Венедиктов, Ваш коллега, будет это делать, значит, он будет отвечать в соответствии с этими поправками. Призыв к переговорам с Масхадовым это же не, скажем, распространение идей экстремизма или его пропаганда. Моя точка зрения с Масхадовым вести переговоры сегодня нельзя.

А. НОРКИН Хорошо, большое Вам спасибо, Игорь Николаевич, к сожалению, время нас поджимает. А можно было еще поговорить, я думаю, что на самом деле проблема большая, и она действительно еще потребует времени.

И. МОРОЗОВ Многогранная, безусловно.

А. НОРКИН Да, да, не одного разговора, в том числе и в эфире "Эха Москвы". Еще раз спасибо. Игорь Морозов, зам. председателя комиссии СФ по информационной политике, был в нашем эфире. Спасибо.

И. МОРОЗОВ До свидания.