семейные детские дома - Елена Брускова - Интервью - 2002-11-06

6 ноября 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Елена Брускова, президент российского Комитета "Детские деревни-SOS", Елена Долгоповская, мама в детской деревне, Анна Некрасова, участница проекта "Одна семья времен В.Путина"

Эфир ведет Антон Орех

А.ОРЕХ: Сегодня очень важная, грустная тема мы будем говорить о детских домах, о том, как у нас в стране воспитывают сирот, какие есть взгляды на эту проблему. Почему SOS, как это расшифровывается и кто придумал эту систему, в чем разница между почти общепринятой у нас системой коллективного воспитания детей в приютах и детских домах, и той системы, которую предлагаете вы.

Е.БРУСКОВА: Детские деревни SOS, спасающие детей от всяких бед, появились в Австрии в 1949 г., придумал их человек, который хотел помогать детям, учился на детского врача, но придумал этот проект, бросил свою учебу, и начал строить первую детскую деревню. Детская деревня в нашем понимании, детский дом, но с семейным воспитанием. И вот когда эта первая детская деревня была готова, он сказал своим друзьям - если мы построим три детские деревни в Австрии, будем считать жизнь прожитой не зря. Сейчас детские деревни в 132 странах, в том числе и в России. У нас в стране три таких деревни уже работают, четвертая строится, пятая в проекте. Герман Гмайнер, человек, который это придумал, был совершенно необыкновенный, на мой взгляд, человек, человек системного мышления он как задумал все с самого начала, продумал, все так живет и до сих пор. Когда его не стало, он стал "человеком года" в мире. И самое главное четыре принципа, по которому живут дети, звучат проще простого - главное лицо мама, которая заменяет детям родителей, она не ходит на работу, живет с ними, затем братья и сестры, они не разделяются, мы стараемся не разделять семьи, и у каждой мамы 8-9 детей, которые называют себя семьей, и они считают себя братьями и сестрами. Затем дом, как домашний очаг, как место, которое защищает детей детская деревня состоит из домов, и каждая семья живет в отдельном доме, и сама детская деревня мостик в окружающую жизнь. И так как стиль жизни чисто семейный дети ходят в соседнюю школу, мама вызывает врача, как обыкновенная семья, - вот эти четыре принципа все определяют, и ничего почти не изменилось за это время, и прошедшие 54 года доказали, что это совершенно необыкновенная система.

А.ОРЕХ: А почему именно деревня, почему это не делается в городе?

Е.БРУСКОВА: Детская деревня это принятый в мире педагогический термин. Есть разные детские деревни есть деревня Песталоцци, есть деревни Салем, и тому подобное. Детская деревня это просто форма семейной жизни дома семьи, детей. Сейчас в Кандалакше, Мурманской области, мы строим деревню в центре города все равно она называется детской деревней. Из всех деревень у нас одна деревня на природе - Лаврово, под Орлом. Одна деревня - в Томилино, под Москвой, недалеко от Люберец, вторая детская деревня - в бывшем Царском Селе, в Пушкино. Еще одна деревня будет называться SOS-Кандалакша. А пятая запланирована в Москве, в Южном Бутово.

А.ОРЕХ: Общее впечатление о том, что такое детская деревня мы получили, теперь давайте разберем, насколько это отличается от принятой системы воспитания детей-сирот в нашей стране в чем разница.

Е.БРУСКОВА: Детская деревня-SOS в переводе - это детский дом с семейным воспитанием, и этим он разительно отличается от государственных детских домов. В основном мы стараемся брать семьи, потому что дети, попадая в детские дома, теряются у нас же все государственные детские дома по возрастам, а мы берем детей с нуля, с первого месяца жизни, и стараемся, чтобы это была семья, чтобы они не потерялись. Это семейный образ жизни, потому что мама, которая ведет эту семью, которая воспитывает, ведет и все хозяйство - помогает детям, гладит, стирает, - делает все, что делает обыкновенная мама в обыкновенной семье. Это семейное воспитание, объединенное в понятие детская деревня.

А.ОРЕХ: В чем тогда недостаток общепринятой системы коллективного воспитания?

Е.БРУСКОВА: Думаю тем, что вообще все наши детские дома и вообще детские учреждения, начиная с Дома ребенка это учреждения возрастно-ограниченные. В Дом ребенка попадает ребенок с нуля до 3-4 лет, дальше он идет в дошкольный детский дом, с 4 или 5 лет и до школы, и дальше уже школьный детский дом. Значит, семья разбивается, дети живут там, естественно, не семьей, а группой, возрастным коллективом - группа девочек, группа мальчиков, старший возраст, младший возраст. Естественно, у них нет мамы, которая их любит, помогает им, к которой они привязываются, и которую они любят, а есть сменяющиеся воспитательницы. И хочу сказать, что наша система отличается основным семейный образ жизни, очень серьезная подготовка и отбор людей, которые там работают, в первую очередь, мам, профессиональная их подготовка к этой специальности, затем продолжение заботы о ребенке тогда, когда он вроде уже становится на свои ноги до молодежи, и, пожалуй, четвертым особой формой помощи этим детским домам то, на что они существуют. Но, думаю, самое главное отличие, и мы всегда об этом говорим, что мы созданы не только для того, чтобы помогать вот этим конкретным детям, которые у нас живут, мы созданы для того, чтобы доказать преимущества семейного образа жизни. Я думаю, что сейчас общество к этому уже готово и общество, и профессиональные работники.

А.ОРЕХ: Наталья спрашивает: "Советское государство боролось именно с идеей семьи, домашнего воспитания, ведь личность воспитывается именно в семье потому были такие дикие детские дома, и так трудно идет работа по созданию семейных детских домов сейчас".

Е.БРУСКОВА: Все правильно, только мне кажется, что создание семейных детских домов не идет трудно. Сейчас можно очень многое сделать, надо просто, чтобы нашлись люди, которые захотели это сделать. Но я знаю, что этим занимаются и государственные структуры тоже.

А.ОРЕХ: На какие деньги это все существует? По вашим буклетам я понимаю, что это выглядит все довольно симпатично соответственно, по моему представлению, это должно быть несколько дороже, чем российский детский дом. Или все не так?

Е.БРУСКОВА: Более дорогой в строительстве.

А.ОРЕХ: Так кем это финансируется, откуда берутся деньги?

Е.БРУСКОВА: В строительстве эти деревни дороже, а в жизни, в существовании нет. Потому что у нас в четыре раза меньше сотрудников, чем в государственном детском доме. Потому что мама делает очень многое, и у нас нет тех сотрудников, которые есть в детском доме. Строилось все на средства международной организации "SOS-Киндердорф Интернациональ", которая объединяет все национальные организации, и которая собирает для этой цели деньги по всему миру. У нас есть очень трогательные истории вторая деревня была построена целиком на деньги одной женщины, швейцарки Моники Шепюи, которая совсем не миллионерша она получила наследство, и захотела помочь России, которую она знает и любит, - она прекрасно говорит по-русски. Она спрашивала, нет ли такого проекта, и целиком построила на деньги своей семьи вторую деревню. Но мы начинаем собирать деньги и в России - это задача национальной организации, и существует такая форма "Друзья детских деревень" - они вносят определенную сумму в квартал, и взамен получают раз в три месяца письмо из детской деревни с рассказом о том, как живет деревня. В Томилино таких друзей уже 1200 человек. Но существуют еще другие всякие формы, нам помогает и государство - содержание детей целиком в Томилино оплачивает московское правительство спасибо большое всем за это. В Орле, я думаю, начнется то же самое, потому что детей мы берем по государственным путевкам они все равно что-то стоили.

А.ОРЕХ: Откуда берутся дети?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: В моей семье 7 детей, самой маленькой девочке 8 лет, Кристине, и старшей девочке 16 лет. Трое мальчиков и четверо девочек. Появлялись они постепенно - первой появилась Леночка, ей было около 7 лет, потом еще двое, и постепенно, в течение года, они сложились уже в семью, появилось 6 человек, потом, после года, еще добавился.

А.ОРЕХ: А есть какое-нибудь ограничение количества детей в семье?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: В нашей деревне в семьях от 6 до 8 детей. У нас есть социальный работник-психолог, которая подбирает детей из детских домов.

Е.БРУСКОВА: Из детских домов редко. Из Дома малютки, из приюта мы стараемся, чтобы дорога от учреждения до нашей детской деревни, или от семьи, из которой пришлось забрать ребенка, была как можно короче. Мы мало берем детей из детских домов.

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: Да, первая девочка у меня из приюта, Максим из Дома малютки. В общем, разные истории у детей. Сначала нам показывают фотографии детей, мама смотрит, ей рассказывают историю этого ребенка, и ждут от нее согласия. И, как правило, мама соглашается взять этого ребенка, и через некоторое время он поступает в деревню.

А.ОРЕХ: Как вы сами оказались в такой деревне, что вас туда привело? Дети - понятно, у них так судьба сложилась.

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: Лет 10 назад я прочитала статью Е.Брусковой в "Огоньке" по поводу австрийских деревень, и о том, что готовится строительство и у нас в России такое тогда был только проект, и мне это все очень понравилось, так как у меня семья была неполная, а мне всегда хотелось, чтобы было много детей. Я разыскала Елену Сергеевну через редакцию, мы с ней познакомились, и я очень долго ждала, пока построится первая деревня в Томилино вот так и сложилась моя судьба.

А.ОРЕХ: А свои собственные дети у вас есть?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: Да, у меня есть сын, он уже большой, женился.

А.ОРЕХ: А каким образом происходит набор и отбор мам? Понятно, что это ключевой человек в семье, и важно, чтобы человек оказался достойным.

Е.БРУСКОВА: Мама, конечно, главное лицо в этой модели. И у нас есть рамочные условия возраст, мы берем женщин, которые не замужем. У этой женщины может быть один ребенок, она его может взять с собой так принято в Европе, хотя у нас таких случаев пока не было. А затем начинается работа с претендентами мы выясняем мотивацию, ее характер, ей необходимо очень многое кроме физического здоровья и терпения, не говоря о том, что любовь к детям должна быть априорно. Потом работа с психологом, тесты. После этого женщина работает так называемой "тетей" у нас есть такая специальность это помощница мамы. Когда у мамы выходной день, - тогда приходит тетя в дом, помогает маме, или заменяет ее в ее отсутствие. Кандидатка работает месяц в другой деревне тетей она смотрит и решает, подходит ли ей эта работа, и на нее смотрят. И затем не только психолог дает заключение, но и директор этой деревни, и та мама, у которой она работала.

А.ОРЕХ: И каков испытательный срок?

Е.БРУСКОВА: Месяц.

А.ОРЕХ: И этого достаточно?

Е.БРУСКОВА: Нет. Ведется работа и до этого, если она хорошо прошла практику, после этого у нас трехмесячная "Школа матерей", где мамам даются основы фундаментальных знаний по психологии, педагогике, по тому, как лечить детей, кормить, и так далее. И только после того, как она заканчивает школу, решается вопрос, будет она работать в деревне, или нет.

А.ОРЕХ: Елена Федоровна, вы за год стали, практически, матерью-героиней у вас появилось сразу семеро детей. Известно, что в больших семьях есть проблема детям достается недостаточно внимания просто потому, что их много. Вы сталкиваетесь с этим? Не думали ли вы о том, что лучше бы было 3-4 ребенка в семье?

Е.БРУСКОВА: В большой семье есть свои минусы и плюсы, но преимущество большая семья много дает и детям, и маме не так трудно, потому что все-таки деревня ей помогает, все-таки в ней есть какие-то служащие. Наша мама не так обременена, как обыкновенная мама в многодетной семье у нее есть помощь.

А.ОРЕХ: Так как удается справляться с таким количеством детей?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: Сложно, конечно. Сложно было первые год и два привыкнуть нам друг к другу. Но, наверное, у меня счастливая семья образовалась у меня очень хорошая девочка старшая, у меня с ней был большой контакт, и она мне стала помощницей, и многие вещи понимала, когда мне нужно было помочь, и это сыграло большую роль в нашей семье. Уделять каждому отдельно внимание конечно, нужно очень много времени и терпения. Но я поняла, что это иногда надо делать и втайне - потому что они очень ревниво относились. Приближаешься к одному, ласкаешь его, тут же бежит другой они же все были обделенные любовью, лаской. Одному скажешь что-то хорошее, тут же подлетает другой, тоже подставляет голову, спрашивает - я тоже хороший? Очень сложно было, пока мы не привыкли друг к другу. Было очень много крика - они пытались привлечь к себе внимание разными вещами, даже неприятными или нехорошими чтобы было только внимание. Но сейчас мы вместе уже 7-й год, все стали потише, и я знаю, когда и к кому можно подойти, чтобы другой не видел, или как-то даже по двое по трое, или погулять с кем-то отдельно можно то есть уже прибавляется опыта и знание детей кому что нужно, поэтому стало полегче.

А.ОРЕХ: Мы сейчас прервемся, и зададим нашим слушателям вопрос на ваш взгляд, за какой системой будущее, и за какую систему ратуете лично вы, наши слушатели за коллективное воспитание, тогда звоните по телефону 995-81-21- или за семейной 995-81-22. И послушаем несколько звонков в прямом эфире.

ИРАИДА СЕРГЕЕВНА: Много лет назад я слышала по телевизору про такую деревню, и считаю, что лучше этого нет и быть не может. Опыт уже устоялся во всех странах, и я, слушаю вашу передачу, просто счастлива, что у нас, наконец, перешли к этому. Но я хотела спросить - маме помогают со стиркой? Потому что за рубежом в этом случае реальная помощь оказывается приезжает машина, забирает белье в прачечную.

МАРИЯ ГАВРИЛОВНА: Я сама из многодетной семьи, я седьмая дочь в семье. И хочу задать такой вопрос а почему вы принимаете женщин без мужа? Детям, где 6-8 детей разве это семейное воспитание, когда нет папы? Почему вы думаете, что нет женщин, которые с мужьями с удовольствием взяли бы такую миссию?

АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВИЧ: Дело в том, что я работал в детских домах с детками, и это, извините, воспитание тунеядцев когда за него стирают, убирают, и как бы ни было этим деткам было в семье, все равно это дорога в семейную жизнь. Те страны, в которых нет резерваций под названием "детские дома" они думают о своем будущем. А у нас как всегда.

А.ОРЕХ: И подводим итог голосования - позвонили 529 человек, 8% из позвонивших выступают за коллективную систему воспитания, 92% за семейную. Аня, а вы что думаете?

А.НЕКРАСОВА: Мне кажется, что это очень хорошо, и я надеюсь, что таких деревень будет в нашей стране больше, потому что обычные детские дома, я считаю, действительно не воспитывают нормальных граждан, дети выходят асоциальные из этих домов, не знаю, как жить после выхода из этого учреждения, и им приходится учиться жить заново, потому что им не привито никакой семейственности, у них нет простейших навыков они не знаю как пойти и купить обычные вещи в магазине, что почем стоит потому что им все это приносилось на тарелочке, и они не могут себя элементарно обслужить.

А.ОРЕХ: Об этом же говорил и наш слушатель. Но вот еще вопросы: "не ощущается ли в ваших семьях нехватка пап, и не сказывается ли это на воспитании мальчиков?" - спрашивает Дима. "Мама для семьи очень важна, но папа тоже важен для семьи, и далеко не только как кормилец как этот момент учитывается в концепции детской деревни?", - спрашивает Михаил, и еще много подобных вопросов. Ведь действительно получается, что у вас семья все равно не полная, без отца.

Е.БРУСКОВА: Я отвечу вам словами Гмайнера, которому тоже, естественно, задавали эти вопросы, и задают их до сих пор. Гмайнер сказал - конечно, для ребенка лучше всего быть усыновленным. Тот, кого мы взяли, по каким-то причинам не был усыновлен. Наверное лучше, чтобы ребенок попал в опекунскую семью он не попал в опекунскую семью, опять по каким-то причинам, очень часто, что мы берем сразу по 3-4 ребенка - кто будет брать сразу трех детей? И затем ребенку остается одно - детское учреждение. Мы лучшее детское учреждение, которое есть. Ни в одном детском учреждении женщина не работает вместе с мужчиной. Наши мамы это мамы-воспитательницы, которые получают зарплату. А те люди, которые хотя помочь каким-то образом детям, если это семейная пара, - они могут взять опекунство, - это возможно, легко, и даже оплачивается сейчас прилично, и помочь не одному ребенку, а нескольким детям.

А.ОРЕХ: А если семейная пара захочет работать по вашей концепции именно в вашей деревне? Есть же несчастные родители, которым бог не дал детей, а они хотят их иметь, воспитывать.

Е.БРУСКОВА: Еще раз повторяю в детском учреждении очень редко работает семейная пара. Мы берем мам-воспитательниц. И еще раз скажу - той семейной паре, которой хочется помочь детям, они могут это сделать более интересным для себя и для детей способом, взяв детей под опеку. Но эти вопросы задаются во всем мире. В Германии решили попробовать брать семейные пары - ничего из этого не получилось. Понимаете, получилось таким образом, если в двух словах, - я не противница мужского пола, но, тем не менее, - они слабее женщин, они не выдерживают. Как правило, предполагается, что дома работает женщина, а мужчина помогает в этом доме, но работает вне деревни. А когда мужчина приходит с работы домой, что ему хочется? Ему хочется покоя, а не того, чтобы у него на шее висели 7 детей. И как правило, эти семьи страдают, распадаются, люди уходят, и ничего не получается.

А.ОРЕХ: Грубо говоря, если бы он сам родил этих семерых, он бы к этому как-то адаптировался, может быть, хотя тоже не гарантировано. А семеро детей переварить женщине проще, - получается так?

А.НЕКРАСОВА: Я читала статьи про деревни такие, и тоже удивилась сначала, почему папа там не предусмотрен, но потом я об этом думала, и действительно пришла к выводу, что мужчина просто не сможет выдержать - там нужно очень много терпения, такта, любви. Мужчина, мне кажется, действительно не сможет по такой системе воспитывать детей.

А.ОРЕХ: А на детях это сказывается каким-то образом? То есть мы понимаем, что мужчина оказался слабым полом в этой ситуации, ему тяжело. Но для детей все-таки наверное отец тоже важен? Как это можно компенсировать?

Е.БРУСКОВА: Мы стараемся, чтобы мужское присутствие в детской деревне было значительным - директора у нас мужчины, педагоги стараемся брать мужчин. Шофера на работу приглашаем стараемся брать такого человека, который может с ребятами повозиться, который ведет какой-то кружок, их чему-то учит. Есть еще такая форма мастер детской деревни, такой завхоз, который делает все - чинит, копает, помогает детям, чему-то их учит. Думаю, что этот вопрос немного надуман. Понимаете, мы детское учреждение, а в детском учреждении у нас такая форма, и она себя оправдала во всем мире.

А.ОРЕХ: Они учатся в деревне же, или в обычных школах, где учатся дети из полных семей?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: Дети учатся в обычных школах, даже в разных иногда каждая мама, посоветовавшись с педагогами, определяет сама, где будет учиться ее ребенок, - есть гимназии, обычные школы, различные варианты, и конечно, они там пересекаются и с домашними детьми.

А.ОРЕХ: То есть дети не изолированы от других детей?

Е.БРУСКОВА: Самая главная беда школ-интернатов, которые, на самом деле, детские дома, потому что они педагогическое гетто, где дети отгорожены от мира живут они в одном доме, а в другой ходят учиться.

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: У нас очень интересные летние путешествия, которые совершает каждая семья отдельно, или дети могут поехать в оздоровительные лагеря, куда попадают разные дети. Кружки разнообразные - гимнастика, бокс, спортивные занятия, музыкальные школы, вывозим их в театр наши дети очень активны, не замкнуты.

А.ОРЕХ: Еще вопрос по достижению определенного возраста ребенок, закончивший интернат, оказывается один выброшен в жизнь со всеми ее сюрпризами. Что происходит с вашими воспитанниками, до какого возраста они живут в деревне, и как складывается их дальнейшая судьба?

Е.БРУСКОВА: У нас так строго, как в детском доме, возраст не определен все зависит от того, как складывается судьба, каковы возможности ребенка, что будет дальше будет ли он заканчивать школу, а потом учиться в вузе, или получать специальность и заканчивать 9-й класс. Но когда дети уже учатся в техникумах, профессиональных училищах, колледжах они переходят в молодежное общежитие, эта структура при деревне, они под приглядом там есть педагоги и директор, но они уже не в семье. Он самостоятелен это ступенька к взрослой жизни. И у нас работают уже два таких молодежных дома в Орле и Томилино. Дети не теряют связи, они приезжают в субботу и воскресенье к маме. Думаю, так будет и дальше.

А.ОРЕХ: А от кого зависит этот выбор? От ребенка или от учреждения?

Е.БРУСКОВА: Сначала это решают мама с ребенком, они обговаривают это с директором. У нас бывают дети, которым нужно выйти из семьи, и они хотят выйти из семьи, бывают дети, которым трудно выйти из семьи, но видно, что все равно это нужно, и тогда с ними просто надо больше работать и с ними, и с мамой. А есть дети, которые, очевидно, и останутся дольше в семье. У нас штучная работа, поэтому и детям и мамам и легче, и труднее система многовариантная. Но я думаю, что таким образом дети безболезненно подготавливаются к жизни, потому что у нас еще есть третий период, такое полусамостоятельное проживание ребенка, когда он уже куда-то вышел, дай бог, чтобы у него была возможность жить в какой-то квартире, и за ним еще немножко приглядывают и помогают ему, если нужно.

А.ОРЕХ: Существует ли в деревне какой-то внутренний распорядок например, к 10 вечера все должны вернуться домой, или подъем в 8?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: Такого распорядка нет, но в каждой семье есть свой режим. В деревне, конечно, мамы между собой решили, что после 11 мы прекращаем всякие гуляния на буднях, когда дети учатся. Но жесткого регламента нет, у каждой семьи свой режим. Одна семья встает пораньше, вторая попозже, где демократии побольше, где побольше авторитарности все зависит от коллектива и от мамы.

А.ОРЕХ: А телевизор ночью можно посмотреть?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: В некоторых семьях, я знаю, можно.

Е.БРУСКОВА: Как в жизни.

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: Я знаю такую маму она сама может посмотреть, и иногда разрешает детям.

А.ОРЕХ: А если 16-летний юноша или девушка где-то задержались, загуляли, куда-нибудь поехали, и не возвращаются и не возвращаются, вернулись среди ночи или под утро всякое бывает. И что в такой ситуации? Происходит что-нибудь по административной линии?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: У меня недавно так юноша загулял. Он в школе поступок совершил, - я не буду говорить какой, - ему очень попало в школе от директора, он испугался, и не пришел домой ночью. Мне было очень тяжело учителя звонили до ночи где мальчик? Но я поняла, что он испугался, потому что ругали его прилично. И когда он пришел утром домой, я сказала, - ну что ты, Илюша, не позвонил, мне было очень тяжело у меня сердце разболелось, что мы будем делать? Конечно, мы поговорим с нашим директором, но я тебя очень прошу звони в следующий раз, мне было очень больно. Вот такой был разговор. Он сказал мне стало страшно, что ты меня будешь ругать.

А.ОРЕХ: Вы по характеру демократ, или более жесткая мама?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: Наверное, я где-то посередине.

А.ОРЕХ: Понятно, что если семь детей с ними с каждым нужно по-разному. Если дети от одних мамы и папы, то они все-таки как-то похожи, наверное, а тут дети совсем разные.

Е.БРУСКОВА: Вы знаете, в наших деревнях существует такой непонятный феномен, то есть, наоборот, понятный, - все дети становятся похожими на маму. Они становятся просто физически похожими.

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: Да, и даже внешне, и повадками, и походками.

Е.БРУСКОВА: И в одежде чувствуется стиль мамы.

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: И разговор, и манера говорить. Потому что вместе живем.

А.ОРЕХ: Наверное, это объяснимо даже супруги, которые живут долго вместе, иногда похожи друг на друга. Но еще немножко о вашей жизни у деревни есть своя территория?

Е.БРУСКОВА: У нас деревни не изолированы, но, увы, в нашей жизни нам приходится все-таки как-то огораживаться. Скажем, деревня в Лаврово она находится прямо в деревне, и никак не огорожена, но это приносит свои трудности.

А.ОРЕХ: Какие трудности?

Е.БРУСКОВА: Молодые люди, выпив, могут забрести к нам, и тогда надо думать, каким образом их безопасно уводить.

А.ОРЕХ: Как раз о выпить - наверняка у вас есть статистика дети, которые к вам попали, по каким причинам оказались сиротами?

Е.БРУСКОВА: Причина общая - что у нас, что в государственных учреждениях социальное сиротство почти поголовно, 90 с лишним процентов. Это родители, которые не то, чтобы не захотели, чаще всего, к сожалению, не смогли воспитывать своих детей, и их лишили родительских прав, или у нас есть дети, от которых мамы отказались прямо в роддоме. Это социальное сиротство это трагедия нашего времени, общая беда, потому что это гораздо более горько, чем когда, как это ни тяжело, родители уходят из жизни.

А.ОРЕХ: А какой процент пьющих родителей?

Е.БРУСКОВА: Очень большой.

А.ОРЕХ: Не боитесь, что в какой-то момент скажутся гены?

Е.БРУСКОВА: Пока мы этого не можем сказать, у нас нет статистики, у нас мало детей, которые вообще покинули наши деревни. Хотя, нет, есть, у нас уже есть два внука у нас четыре девочки вышли замуж в Томилино, и у нас родились общие для всех внуки.

А.ОРЕХ: А замуж они вышли за своих, или за посторонних?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: За посторонних.

Е.БРУСКОВА: И это как правило. Я хорошо знаю австрийские деревни, которым уже более 50 лет, это как правило может быть потому, что они воспринимают друг друга как братья и сестры тех, с кем они жили, как правило, они выходят за посторонних. Но они по-прежнему связаны с мамой - когда им надо, они привозят своего маленького маме, и мама сидит с внуком все как в семье.

А.ОРЕХ: А в Австрии есть такая статистика те гены, которые есть у детей, не сказываются в дальнейшем? Нет ли среди этих детей повышенной склонности к пьянству или к каким-либо криминальным проявлениям?

Е.БРУСКОВА: Есть такая статистика в Австрии - там есть Академия Гмайнера, которая изучает все детские деревни мира, и они очень подробно проводят социологические исследования воспитанников, вышедших из детских деревень в Австрии и Германии. Статистика потрясающая это благополучные дети, и очень маленький процент споткнувшихся, или вошедших в соприкосновение с законом. Статистика удивительная дети в этой системе удивительно подготовлены к жизни. Поэтому я приглашаю всех, кому это интересно приезжайте к нам в Томилино, посмотрите, как живут дети. Вы увидите и поймете.

А.ОРЕХ: И последний вопрос к Елене Федоровне дети вас как называют?

Е.ДОЛГОПОВСКАЯ: Мамой. Они очень любят это слово, видимо, им очень его не хватало, и они говорят это слово много-много раз, им очень хочется его произнести. Мне тоже очень приятно, но я больше радуюсь за них, что им есть к кому обратиться с этим словом. Особенно я вспоминаю Максима, которого я в три с половиной года называла сыночком, и он весь вечер просил меня его так называть, потому что его еще никто так не называл, - когда он был маленьким.

А.ОРЕХ: Спасибо вам за эфир, всего вам хорошего. Хорошее дело вы делаете. Напоминаю, что в эфире у нас были Елена Брускова, президент российского Комитета "Детские деревни-SOS", Елена Долгоповская, мама в детской деревне, Анна Некрасова, участница проекта "Одна семья времен В.Путина"