Отвечает на вопросы слушателей - Андрей Сельцовский - Интервью - 2002-11-02

2 ноября 2002 года.

В прямом эфире "Эха Москвы" Андрей Сельцовский, начальник Департамента здравоохранения Правительства Москвы.

Ведущая эфира Ксения Ларина.

К. ЛАРИНА Добрый день! Наш гость - Андрей Сельцовский, начальник Департамента здравоохранения Правительства Москвы.

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Здравствуйте!

К. ЛАРИНА Я решила программу построить так, чтобы вы, уважаемые слушатели, получили ответы на свои вопросы. Вопросов очень много. Я их буду вам потихонечку задавать, а вы будете отвечать. Начать я бы хотела с последних данных по цифрам сколько человек выписано из больниц, сколько находится в больницах, и действительно, то, что касается пропавших без вести так мы называем людей, которых родственники найти не могут.

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Давайте мы все-таки начнем с тех, о ком мы знаем. У нас сегодня состоит 155 человек, 4 детей, 7 иностранных граждан и в тяжелом состоянии 7 человек. Выписано 496. Вот все цифры. И погибших на сегодня 119. Вот такие цифры, можно по-разному считать, печальные или не очень, но мы все понимаем, что эти трагедия. И трагедия для тех, кто был там вообще, и тем более для тех, у кого погибли близкие. И мы переживаем это вместе со всеми. Мне тут задавали вопрос вы тут, в общем, ко всему привыкли, чего вы так переживаете? Вы знаете, у нас переживают все, от главного врача до санитарки о том, что происходит в больнице и происходило в театре. И все последние попытки нас обвинить в чем-то вряд ли имеют под собой какую-то почву. Я знаю, что несколько вопросов было, я хотел бы сразу ответить, как были оснащены больницы.

К. ЛАРИНА Я только хотела вас вернуть к первой части, что вы не ответили по поводу пропавших без вести.

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Пропавшие без вести это как бы не к нам.

К. ЛАРИНА А как вы называете этих людей?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Мы их не называем.

К. ЛАРИНА Т.е. в ваших списках их нет?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Они у нас не могут быть. Мы регистрируем больных, которые лежат на кроватях или прошли через медучреждение, которые были зарегистрированы, идентифицированы, частично выпущены, частично те, которые сейчас находятся у нас. И, к сожалению, мертвые. А если человек к нам не попадал или не идентифицирован, но у нас, такие были

К. ЛАРИНА А есть сейчас люди, которые не пришли в себя?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Нет Нет, есть у нас 2 человека в реанимации, которые находятся на аппарате.

К. ЛАРИНА Но они опознаны?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Да. У нас нет не идентифицированных людей.

К. ЛАРИНА Тогда, может, вы посоветуете, куда обращаться? Наверняка же вам звонят?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Конечно, к нам. Во-первых, мы вот те списки, которые у вас есть, конечно, возьмем, еще раз перепроверим. Знаете, при таком количестве людей, может, не очень большом, всего около 800, но мы еще раз проверим и вам сообщим. Я думаю, что это будет в первой половине дня. Там вот есть мальчик, не буду называть его фамилию, мы несколько раз проверяли в списках, в поисковых системах, мы его не нашли. И у нас нет неопознанных. Не знаю, как это получается, но сегодня это вопрос, скорее, к правоохранительным органам, чем к нам. Потому что мы отвечаем за каждого, кто к нам попал, кто у нас находился со справкой.

К. ЛАРИНА А не могло быть такого, что человек мог попасть в ту больницу, которой не было в списках, предназначенных для заложников?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ МЫ сейчас это тоже проверяем. У нас появились лечебные учреждения, федеральные. Сейчас министр распорядился с первого дня передавать сведения нам о тех, кто там находится, но там не находят. Но я еще раз говорю мы лучше еще раз перепроверим, чем сейчас будем говорить, что у нас нет, ничего у нас не ищите.

К. ЛАРИНА Значит ли это, что в принципе нет общего списка людей, которые находились в это время в ДК?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Это не ко мне. Мы не имеем, я не знаю. У меня есть списки, которые мы приняли, и, к сожалению, которых уже частично похоронили. Вот это моя забота, моя задача, я это точно знаю. Но без ошибок ничего не бывает. Вот говорят у меня идеально, значит, кто-то один из нас не правильно понимает, а второй обманывает. Мы еще раз перепроверим. И вы знаете, мы с вами работаем не первый день. Раз мы пообещали, мы обязательно сделаем. Даже если у нас не получится, мы что-то не найдем, тогда признаемся да, у нас этого нет.

К. ЛАРИНА Скажите, а в принципе вы могли бы уже сегодня сказать вслух, определить, где были промахи в вашей работе? И в вашей лично, и в работе медперсонала? Или пока еще не хотите к этому возвращаться?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Вы знаете, конечно, я лично анализирую, анализируют мои коллеги. Мы не видим больших промахов. Есть какие-то детали Знаете, мне вчера один журналист задал вопрос а вот, не дай бог, будет все сначала, вы что-то переделаете? И я, может быть, частично что-то переделаю, но это не имеет никакого отношения к здоровью людей и никакого отношения к исходу.

К. ЛАРИНА Т.е. по вашим ощущениям нельзя было больше спасти людей?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Вы понимаете, эта цифра может быть изменена несколько, могла бы быть изменена несколько, может быть, но не

К. ЛАРИНА Меньше могла бы быть?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Или больше. Ведь в ту минуту, мы забываем о том, что этот дом был заминирован. И вот это все забывают. Когда дом заминирован, когда сегодня и до этого было ясно, что туда несли совсем не 3 грамма, а сотни кг, эквивалентных тротилу, то вы понимаете, если бы мы не увезли их оттуда, вот, не дай бог, беда, и все это взорвалось, мы бы потеряли не только тех ребят, которые брали штурмом этот ДК, мы потеряли бы и всех остальных тоже. Поэтому наша задача первая была, по состоянию и по оперативной обстановке, которая находилась около театра, надо было максимально быстро увезти

К. ЛАРИНА Но первая помощь была оказана сразу, на месте?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Да

К. ЛАРИНА Всем?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Насколько я это видел, и понимаю сегодня, анализируя то, что происходило, да

К. ЛАРИНА Вчера у нас был в эфире Георгий Васильев, композитор, один из заложников, один из директоров мюзикла "Норд-Оста", который просидел там 3 дня. И по поводу уколов, инъекций, которые сразу получали заложники, когда из вытаскивали из зала, он сказал, что была такая неразбериха, что кого-то укололи, кого-то нет. Может быть, и хватало и шприцев, и лекарства, потому что, как я поняла по заявлениям медиков, более 1000 шприцев было заготовлено, но людей никак не отмечали, укололи их, нет. Могло быть такое?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Многие вообще находились в состоянии, которых отметить было бы довольно сложно, укололи его или нет. И кололи в машинах, кололи на месте. Наверное, в этом ажиотаже кто-то мог это воспринять неправильно. Но я знаю, что в ряде телепередач выступали сотрудники "Скорой помощи" и говорили о том, что они делали уколы, регистрировали все это. Это же не просто так все договорились, все обманывают

К. ЛАРИНА Нет, никто не говорит

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Ну, многие так пишут, вы, наверное, читаете все это.

К. ЛАРИНА С другой стороны, я прекрасно понимаю, что чем больше времени проходит, тем больше информации получает общественность. Я прекрасно понимаю, что и вы в начале всей этой страшной истории не владели той информацией, которой должны были, как мне кажется, как руководитель медицинского департамента Москвы, владеть

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я думаю, что немного не так...

К. ЛАРИНА Нет, вам все сказали?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Ну, все сказал министр, чтобы для всех все было понятно. Я как бы комментировать выступление

К. ЛАРИНА Министр сказал, что он был предупрежден о том, какой газ будет использоваться при штурме.

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ И все люди, которые к этому имели отношение.

К. ЛАРИНА А вы предупреждены были?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я знал об этом.

К. ЛАРИНА И какой газ тоже знали?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Это как бы Надо слушать, что пишут.

К. ЛАРИНА Я спрашиваю вас

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я еще раз повторяю - сегодня принят новый закон, и как бы я не должен отвечать на этот вопрос.

К. ЛАРИНА Почему?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Потому что вы прочитаете все в газетах.

К. ЛАРИНА Я не спрашиваю вас формулу газа. Я спрашиваю, вы были информированы о том, какое вещество использовалось?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Еще раз отвечаю да.

К. ЛАРИНА Все, вопрос снимается. А почему же сразу не сказали?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я вам ответил да. Вы мне задали вопрос какой? Я вам ответил.

К. ЛАРИНА Знаете, почему я так настаиваю на этом ответе? Потому что сначала-то не говорили.

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Кому?

К. ЛАРИНА Никому.

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Кто, я? вы у меня первый раз спрашиваете, Ксения.

К. ЛАРИНА Я да Хорошо, поехали дальше. Теперь по поводу оснащения технического, прежде всего. Я так понимаю, что сильно мешали припаркованные машины около ДК, что если бы их не было, то помощь была бы оказана гораздо быстрее, людей бы быстрее эвакуировали оттуда. А вы поднимали этот вопрос?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Вы знаете, если бы да кабы это у нас в России. Вы, наверное, плохо себе представляете обстановку. Заминированное здание, люди, которые туда приехали, видимо, не просто так туда заявились. Кто мог дать гарантию, что эти машины не заминированы? И вы как считаете, вот под прицелом вытаскивать оттуда машины? Кто это будет? сегодня вопрос стоят о жизни и смерти вообще всех этих людей, а вы сегодня ставите а нельзя ли их было?.. Их, извините, и сейчас-то только на третьи сутки оттуда увезли. Я недавно слышал, что их только начали эвакуировать. Наверное, нужно было их проверить, тщательно обезопасить людей, которые с этим работают. А вы мне говорите а нельзя ли их было эвакуировать?

К. ЛАРИНА Я вопрос по-другому ставлю. Самый главный смысл этих вопросов можно ли было спасти больше людей? вот что я спрашиваю.

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я ответил вам, что я думаю, что мы сделали все необходимое для того, чтобы гибель людей была минимальной.

К. ЛАРИНА Вы говорили, что при транспортировке никто не умер из больных. Получается, что первая официальная цифра была 117 человек на следующий день после штурма? Получается, что все умерли в зале?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я должен сказать, что мой ответ, и я уже об этом говорил, получен тогда, когда мы получим заключение судебно-медицинских экспертов. Тогда точно будет ясно, где они умерли, в зале, через 10-15 минут после эвакуации. Это судебно-медицинская экспертиза может совершенно точно дать ответ. Сегодня мы этих данных не имеем.

К. ЛАРИНА Почему тогда не пишут причину смерти в справках о смерти?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Пишут, неправда.

К. ЛАРИНА Значит, материалы, которые опубликованы в некоторых газетах, не соответствуют действительности?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я как бы не ссылаюсь на газеты. Я ссылаюсь на справки, которые есть.

К. ЛАРИНА А что пишут?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Пишут диагноз, который есть.

К. ЛАРИНА Какой?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я не знаю. У меня может быть один диагноз, у других другой.

К. ЛАРИНА Т.е. отравление газом такого диагноза там быть не может?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Почему? Может быть. Вы, понимаете, в чем дело? Вы догадываетесь, а я знаю.

К. ЛАРИНА Вот, поэтому и спрашиваю!

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я знаю, какие диагнозы были при поступлении, какие при выписке, что происходило с больными. Мы или пытаемся найти истину, или пытаемся найти виновного. Если вы пытаетесь меня загнать в угол и считать, что я должен оправдываться, вы зря стараетесь. Я пытаюсь объяснить, а это разная позиция. И сегодня к попытке уже не один раз сделать из докторов людей, которые что-то скрывают, думаю, что никому не удастся. Документы все есть, их изучают сейчас правоохранительные органы. Будет время отдадут их и журналистам, и историкам, кому это нужно. И тем, кто сегодня будет анализировать ситуацию для того, что бы, чтобы не повторилось подобных трагедий. Сегодня положение такое.

К. ЛАРИНА А почему, если говорить о закрытости, почему был период, по-моему, целые сутки, когда никакой информации из больниц не поступало, и докторам практически было запрещено общаться как с прессой, так и сродственниками?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ А кто вам сказал, что было запрещено? Можно ответить? Видите, вы не знаете. А я знаю. В течение суток, вот на это ответил очень хорошо мэр Москвы, давая интервью на следующий день или в воскресенье. Для того, чтобы все это привести в порядок, чтобы иметь точные данные, кто где лежит, в какой больнице, с каким диагнозом, нужно время. Второе решение было принято прокурором города, закрыть доступ в больницы, чтобы провести определенные следственно-оперативные действия. Который снял свое решение через сутки. Если вы знаете, то через сутки, в воскресенье больницы были открыты. И мы подсчитали все. Ну, хорошо, мы вам сейчас дадим данные. У нас там лежит 780, а, извините, погибших 90. А потом скажем да нет, у нас не 780, у нас 640. Вы что мне первое-то скажите? Вы что, считать не умеете? Для всех это ведь люди. Что же вы от нас требуете дайте нам данные сегодня. Ну, нет у нас сегодня данных, сегодня надо было спасать людей, лечить их, врачи сбились с ног, а мы сейчас начнем считать и докладывать, что у нас столько-то. Пришло время, прошел этот период, мы уже к концу дня, уже часам к 5 мы уже фактически знали все, мы стали идентифицировать людей. А нас почему-то все время обвиняют в закрытости. В какой закрытости?

К. ЛАРИНА То, что творилось у больниц, вы сами это видели, что делалось с людьми, которые не имели никакой информации!

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Да, но Ксения, вы хотите, чтобы мы выдавали людям немедленно лживую информацию? Вы этого хотите? Для того, чтобы сделать нормальную информацию, нужно время. Ее нужно журналистам, не просто жареную, а нормальную информацию. Это все надо отпечатать и в удобоваримом виде положить, к сожалению, страждущим, чтобы они могли изучить. Это происходило в первые сутки. На это должно быть решение прокурора. Но здесь это не ко мне. Как только прокурор разрешил, мы тут же открыли больницы. Но мы дали данные, извините, накануне. У нас не было некоторого количества людей не идентифицированных, все было идентифицировано, все отдали. И сегодня какой бы журналист к нам не пришел... Вчера был журналист из "Вечерней Москвы", ему показали все наши таблицы, все наши списки

К. ЛАРИНА Что мне "Вечерняя Москва", главное, что вы сейчас здесь сидите, в прямом эфире.

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Ну, вы же тоже ссылаетесь на прессу, и вы не одни, и я сегодня поеду еще на одну станцию, где буду давать интервью. И я не понимаю такого как бы разговора о том, а вот почему скрывалось. А кто вам сказал, что скрывалось?

К. ЛАРИНА Вы же сами сказали, что было распоряжение прокуратуры?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Минуточку, это не скрытие это соблюдение закона. А это разные вещи.

К. ЛАРИНА Еще хочу вернуться к состоянию здоровья сегодняшних больных, тех, кто возвращается в больницы. Действительно такой факт есть?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Есть, да. И могу цифру назвать.

К. ЛАРИНА Хуже себя чувствуют?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Вы знаете, вот это к вопросу об объективности, я смотрел вчера какую-то передачу ночью. Вот телеведущий вдруг говорит, что огромное количество больных возвращается в тяжелом состоянии в больницу. Во-первых, огромное количество имеет совершенно определенную цифру их 29, вернувшихся. Ни одного тяжелого нет, и все возвращаются, и это может быть объяснимо вполне. Я с несколькими из них разговаривал. Вот представить себе состояние психологического шока. Человека привезли в больницу, он почувствовал себя более-менее прилично, каждый из нас, наверное, в моем возрасте точно приезжал в больницу, и как только почувствовал, что домой хочется. А тут тем более, домой. Мы всем говорим, что если у вас появятся какие-то проблемы, если у вас что-то произошло, придите к нам обратно, мы вас пообследуем, сделаем анализы, ничего отпустим. И у нас таких на всю Москву 29 человек.

К. ЛАРИНА Я хочу вернуться к газу, который был применен. Т.к. это действительно для все, наверное, кто это пережил, они впервые это переживали в жизни, не только нападение террористов и штурмовиков, но и применение неких спецсредств. Скажите, на ваш взгляд профессионального врача, стоит людям как-то говорить о возможных последствиях этой газовой атаки? Может, стоит прописать какой-то курс, стоит передать документы в районную поликлинику?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Мой ответ очень простой: для того, чтобы у людей снять вот эту тревогу о будущем состоянии здоровья, при больнице 13 сделан специальный центр, который обеспечивает людей, которые были участниками этой трагедии. Мы готовы каждого принять. Правительство Москвы подготовило целый ряд санаториев для продолжения санаторно-курортного лечения, динамического наблюдения за этими людьми. Мы готовы принять каждого, детей мы готовы принять с родителями. И мы призываем, мы не делаем из этого, как вы говорите, обычно из-за чего-то делаем секреты так вот, мы не делаем ни из чего секретов. Пожалуйста, приходите к нам, в больницу 13 или в комитет по соцобеспечению. Вы там получите путевку и поедете отдыхать. Там за вами будут наблюдать врачи. Если вы считаете, что вам надо обратиться в стационар, пожалуйста, в больницу 13, а с детьми в Филатовскую больницу. И мы вам все сделаем и обеспечим. Пока мы тревог не видим.

К. ЛАРИНА Т.е. прогнозов никаких делать невозможно?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Даже у повторных больных у нас нет каких-то жутких отрицательных показателей, каких-то патологических сдвигов мы не видим. Но может человек после тяжелейшего психологического стресса, жуткого напряжения с появлением позиционного синдрома, без воды и еды, у него могут быть вообще какие-то... Он понервничал у нас, извините, почему-то язва обостряется, а здесь мы думаем, что все должно пройти идеально. Не бывает так.

К. ЛАРИНА Нет, безусловно. Но есть еще дополнительные стимулирующие средства

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Давайте мы без дополнительных стимулирующих средств. Хватит всем подобных вещей. Поэтому я считаю, что мы обязаны сделать то, что мы уже начали делать. И мы готовы обратиться еще раз пожалуйста, приходите, мы вам поможем.

К. ЛАРИНА Мы продолжим после новостей.

НОВОСТИ.

К. ЛАРИНА Напомню, наш гость - Андрей Сельцовский, начальник Департамента здравоохранения Правительства Москвы. Вновь возвращаемся к медицинской помощи. По поводу того, что, как я поняла, нельзя было класть людей на спину, надо было класть их на бок. Это все что я вычитала, свидетельства очевидцев, в том числе и спасателей, которые потом узнали, что очень многие могли и погибли от западения языка. Так ли это? Подтвердите или опровергните.

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Думаю, что не так, потому что, во-первых, мы транспортировали людей в машинах, где уже были медработники

К. ЛАРИНА Но автобусы-то были с медицинскими работниками?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ С медицинскими, да. И спасатели, уж те-то лучше всех, наверное, должны знать, как транспортировать больных. Поэтому подобное заявление спасателя, я думаю, кто-то удачно трансформировал. Я еще раз повторяю все выводы мы можем сделать, когда получим заключение экспертов. Тогда мы узнаем, была ли это смерть на месте, связанная с тем состоянием людей, которые находились в течение 3 суток в тяжелейшем положении. Мы сегодня это должны себе представить. Вы когда-нибудь находились неподвижно в течение хотя бы 7 часов? А представляете, что вы находитесь неподвижно в течение 60 часов? У нас сегодня есть медицинские данные о том, что у нас есть параличи, которые никакого отношения не имеют, у пострадавших, к, как все пытаются связать, якобы с применением спецсредств. У нас есть сегодня поражения почек, а это только бывает в одном случае это от позиционного синдрома. И нас есть большие проблемы у людей, которые связаны с позиционным синдромом, с поражением конечностей. Но это все связано с позиционным синдромом.

К. ЛАРИНА Я хочу понять, это очень важный момент от газа никто не погиб? Никто не задохнулся? Вы так считаете?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Думаю, что да. Я еще раз повторяю для этого должна быть сделана экспертиза. Вот когда мы получим данные экспертизы, тогда мы ответим на эти вопросы. А сегодня предполагать это так же, как давать приблизительные цифры. Мы должны быть абсолютно точными, информировать о том, что произошло, а не догадываться. Сегодня мы смертей в больнице от того, о чем вы говорите, не имеем.

К. ЛАРИНА Одно дело, когда в газетах могут написать интерпретацию, которая, может быть, не соответствует

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Извините, я вас перебью. Совершенно верно.

К. ЛАРИНА Но извините меня, вы же сами видели, как многие ваши коллеги, главврачи, врачи больниц выступали по ТВ в прямом эфире. И они, и директор Склифа говорил об этом, что не знают они, какие спецсредства были применены, и руководствуются какими-то общими положениями. Я не специалист, я в этом не очень разбираюсь, но это действительно так?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Есть методы лечения, кстати, рекомендованные международной организацией ВОЗовской, которая недавно, по-моему, в мае проводила пресс-конференцию по борьбе с биологическим терроризмом, когда вообще антидотная терапия признана неосновательной, а лечение проводится по симптомокомплексам, т.е. по тем симптомам, что мы получаем, с какими мы получаем больного. Вот по этому принципу мы и лечили. И мы оказались правы у нас минимум потерь в больнице. А все, что мы потеряли, вот там, когда мы получим заключение, мы и будем решать вопрос, а что мы могли бы изменить, или это потери, которые мы не смогли бы предотвратить.

К. ЛАРИНА Давайте блиц теперь устроим. Читаю то, что я отметила, то, что прислали нам слушатели утром. "Почему ушли до 500 машин "Скорой помощи" незадействованными, а людей грузили в автобусы без врачей? Мария"

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ У нас было задействовано 458 машин, и все были задействованы.

К. ЛАРИНА "Почему не были сделаны уколы антидота медиками пострадавшим непосредственно на месте, в зале?"

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Зал заминирован был.

К. ЛАРИНА "Не потому ли столько народа погибло, что в больницах не хватало аппаратов искусственной вентиляции? Марина Александровна"

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Мы усилили больницы, было достаточно аппаратов. Особенно в тех, которые приняли на себя первую волну это в больнице 13, мы специально их усиливали не просто аппаратами, но и специальными группами анестезиологов, токсикологов. Они все были на месте. И это было сделано не в момент, а за 3 суток, когда вся эта трагедия только начинала разыгрываться, уже все бригады были на месте. И они менялись, даже я могу сказать, в какое время точно они менялись в 12 часов дня каждые сутки.

К. ЛАРИНА "Когда поступил приказ выезжать машинам на место происшествия?"

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Всегда мы его получаем.

К. ЛАРИНА Время не скажете?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я сейчас боюсь ошибиться во времени, но как бы я еще видел бойцов, которые только туда шли, а я уже был на площади.

К. ЛАРИНА "Почему не были задействованы все больницы города, а также госпитали Минобороны и МВД?"

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Мы разместили их в больницы, находящиеся в непосредственной близости от места трагедии.

К. ЛАРИНА "Почему не был развернут полевой госпиталь МЧС для оказания экстренной помощи, не были привлечены военные медики-токсикологи?"

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Сотрудники Всесоюзного центра защиты, о котором идет здесь речь, они участвовали вместе с нами в оказании помощи. Нецелесообразно было развертывать госпиталь, когда на расстоянии 40 м от театра стоит пустой госпиталь. Мы же накануне эвакуировали 500 ветеранов с лишним из этого госпиталя.

К. ЛАРИНА "Какие осложнения могут быть у заложников, которые перенесли долгий, неконтролируемый наркоз? Наталья Николаевна"

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Это недолговременный, и я не могу сказать, что это наркоз. Во всяком случае, я уже отвечал вам, что о всех последующих возможных осложнениях, которых я не предвижу, но тем не менее, у людей есть возможность, куда обратиться. Я сказал, куда. И там работают и крупные специалисты московские, и профессура, которая будет и консультировать. Пока из тех 29, которые обратились, ничего очень сложного или вообще даже сложного мы не видим. Это обычные соматические заболевания.

К. ЛАРИНА "Был ли в составе штаба человек, отвечающий за медпомощь, военный или гражданский? До этапа уничтожения врагов все было спланировано идеально, а потом такой провал. Почему? Андрей"

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я не вижу провала, во-первых. А во-вторых, были ответственные люди, которые этим занимались.

К. ЛАРИНА "Скажите, с сегодняшней точки зрения, хватило ли врачей и медперсонала на месте трагедии? Гуля из Тюмени".

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Да.

К. ЛАРИНА "Не собираетесь ли вы подать в отставку после того упадка, до которого вы довели московское здравоохранение," - простите, читаю все подряд "итогом которого явилось безобразное оказание помощи заложникам, гибель части которых оказалось на вашей совести? Московский врач Евгений" - если хотите, не отвечайте. "Почему во время подготовки к штурму медики не узнали у токсикологов об экстренной помощи? Прочему в автобусах не было медиков, хотя бы 5-курсников мединститутов? Как можно было в одну больницу 350 человек?"

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Я уже ни один раз отвечал на этот вопрос, и на него отвечал министр. И говорить о том, что вот туда доставили, там было плохо... Но вот если там было плохо, то там бы люди погибли. А в больнице никто не погиб. Вот вам и ответ на все это.

К. ЛАРИНА "Насколько эффективно и вовремя была сделана первая медпомощь заложникам? Был ли антидот в наличии? Андрей".

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Да, был.

К. ЛАРИНА "Законно ли применять газ, приводящий к летальном исходу, против своих граждан? Феликс, житель Первой Дубровской".

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ На это отвечали представители соответствующих органов, что все это было сделано в соответствии с международной конвенцией.

К. ЛАРИНА Я бы хотела вернуться к тому, что вы сами сказали, вот кто-то вас спросил, что если, не дай бог, повторится... Вот на самом деле, стоит об этом думать?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Вообще, когда происходит ликвидация этих чрезвычайных ситуаций, об этом думать нужно всегда. И кто об этом не думает, те не очень серьезны. И мы будем думать. Когда мы получим все данные, да, мы будем думать. Мы уже делаем, мы анализируем эту ситуацию, у нас будут определенные выводы, так же, как это было, к сожалению, на Гурьянова, так же, как это было при пожарах, при любых массовых трагедиях. Мы всегда об этом думаем. И не массовых трагедиях. Мы занимаемся вопросами модернизации своей экстренной службы, особенно той, которая занимается мониторингом этих служб. Обязательно занимаемся. Это наша задача, иначе мы никогда не будем готовы. Из каждой ошибки, даже минимальной, мы должны делать выводы.

К. ЛАРИНА Вы лично можете сказать, что сделали все для того, чтобы ситуация была максимально благополучной к сегодняшнему дню?

А. СЕЛЬЦОВСКИЙ Благополучной при смертях нельзя говорить, это аморально. Думаю, что да.

К. ЛАРИНА Спасибо! Это был Андрей Сельцовский, начальник Департамента здравоохранения Правительства Москвы.