принятие поправок в Закон о СМИ - Борис Резник - Интервью - 2002-11-01

1 ноября 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Борис Резник, заместитель председателя комитета по информационной политике ГД.

Ведущая эфира Ольга Бычкова.

О. БЫЧКОВА Добрый день! Госдума ужесточила закон о СМИ в том, что касается освещения антитеррористический операций. Что это за закон, сейчас мы это и будем обсуждать с нашим гостем.

Б. РЕЗНИК Добрый день!

О. БЫЧКОВА Все это принято в третьем чтении, и теперь направляется в Совет Федерации, да?

Б. РЕЗНИК Да.

О. БЫЧКОВА Когда говорится о том, что журналисты теперь не могут рассказывать о технологии изготовления оружия, боеприпасов и взрывчатки, это понятное предложение.

Б. РЕЗНИК Мне непонятно это предложение, т.к. у нас в стране есть около 40 специализированных журналов, очень красочных, которые как раз и рассказывают о технологии изготовления оружия, подлодок, самолетов, артиллерийского вооружения, всякого прочего. И это как бы визитная карточка нашего вооружения, для того, чтобы мы могли продвигать в другие страны наше оружие. Мы торгуем оружием, это ни для кого не секрет. И чтобы оно было конкурентоспособным, чтобы люди знали, что наше оружие не самое худшее, а может, и самое лучшее в мире, вот эти издания издаются уже давно. Они распространяются и по стране, и за рубежи отечества. Но в связи с этим законом они, видимо, будут закрыты.

О. БЫЧКОВА Т.е. закон дает основания для того, чтобы прикрывать такого рода профессиональные издания?

Б. РЕЗНИК Четко сказано запрещается распространять сведения о технологиях изготовления оружия. Этому как раз посвящены все журналы, этой теме. Если продолжить дальше, что же еще запрещается

О. БЫЧКОВА Там дальше совсем уже все не ясно

Б. РЕЗНИК За распространение передач, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокость. Вообще мне лично совершенно непонятно, причем тут порнография и борьба с терроризмом. Это совершенно разные ипостаси. И опять это положение поставит в очень сложную ситуацию экспертов, которые будут как прежде, бойцы сексуального фронта, определять, что такое "Эммануэль" - легкая эротика или крутая порнография.

О. БЫЧКОВА Или терроризм.

Б. РЕЗНИК Да, и какое это вообще имеет отношение к терроризму. Культ насилия и жестокости это любой вестерн или боевик, "Неуловимые мстители", скажем, "Красные дьяволята" и т.д. надо запрещать немедленно! Потому что там стреляют друг в друга, и люди падают замертво. Любой фильм, где звучит выстрел, можно расценивать как культ насилия и жестокости. Я специально заостряю эту ситуацию, т.к. закон должен быть четко прописан, а не давать толкования самые полярные. Поэтому я, естественно, голосовал против этого законопроекта. Вы можете меня спросить как же так, вы заместитель председателя комитета по информационной политике, а что же вы раньше не выступали против этого закона?

О. БЫЧКОВА Что вы предлагали в этой ситуации?

Б. РЕЗНИК А для меня внове явилось, что такой закон внесен в ГД. Т.е. мы должны по процедуре обсуждать этот закон на комитете по информационной политике. Заседания комитета не было, провели как бы опросным листом заседание. Т.е. кто за эти положения, за этот закон, тем дали подписать, а остальные Я председатель подкомитета по печатным СМИ, мне не показали. Не показали Татьяне Астраханкиной, Андрею Вульфу из СПС, не показали многим членам нашего комитета из "Яблока", из компартии и т.д. Поэтому обсуждения не было во втором чтении, приняли поправки, голосовали в основном центристские фракции за этот законопроект. Мы, кстати, набрали, по-моему, более 140 "против" голосов, и всего на 5 голосов он прошел, 5-ю голосами свыше нормы, чем необходимо.

О. БЫЧКОВА Во всяком случае, этот законопроект точно не был поддержан однозначно депутатами. Откуда он пришел, в таком случае, если через вас эти поправки не проходили?

Б. РЕЗНИК Видите ли, здесь просматриваются, что называет, уши людей, которые заинтересованы в том, чтобы укрыть от общественного пригляда свои действия в случае особой ситуации, т.е. в случае экстремальной ситуации, примерно такой, как была недавно в Москве.

О. БЫЧКОВА Нет, но чьи уши? Ведь всегда законопроект имеет конкретных разработчиков, всегда известно, что он предлагается таким-то депутатом, группой таких-то депутатов, которых называют пофамильно.

Б. РЕЗНИК Это уже, понимаете, разрабатывают в анналах каких-то ведомств, а потом депутаты просто поддерживают, могут написать свои фамилии, т.к. они являются субъектами права законодательной инициативы. А те, кто разрабатывают на самом деле, не имеют такого права.

О. БЫЧКОВА Но чьи фамилии стояли под этими поправками?

Б. РЕЗНИК Можем посмотреть с вами. Вот, федеральный закон Видите, вносится комитетом, еще лучше он безымянный! Этот закон безымянный, вносится комитетом ГД по информационной политике. Я, как зампред комитета, категорически против, и даже не знал, что Нет имени у этого закона.

О. БЫЧКОВА Это удивительная ситуация. У вас были, в вашей депутатской практике такие случаи?

Б. РЕЗНИК Вы знаете, не было. Впервые как бы, я вот смотрю, нет фамилий, вносится комитетом. Это вообще нонсенс. Тем более, еще раз говорю, единодушия в комитете, обсуждения не было просто. Как можно без обсуждения в комитете от имени комитета такой закон вносить?

О. БЫЧКОВА Это нонсенс, или это нарушение регламента, закона, правил, которые есть в ГД?

Б. РЕЗНИК Я не думаю, что это особое нарушение правил. Комитет, если было бы единодушие, и обсуждение, и учитывались бы мнения какие-то, тех людей, которые против этого закона выступают, наверное бы, соблюли процедуру. И быть может, тогда, если бы было единодушие, от имени комитета можно, наверное, вносить.

О. БЫЧКОВА Загадочная история. Мы продолжим ее обсуждать после новостей.

НОВОСТИ.

О. БЫЧКОВА Напомню, наш гость Борис Резник, заместитель председателя комитета по информационной политике ГД. Мы продолжаем обсуждать принятые сегодня поправки к закону о СМИ, ужесточающие этот закон. Наш пейджер: 974-22-22 для "Эха Москвы". Итак, мы поняли, что происхождение этого закона неясно совершенно, и там есть масса каких-то темных мест. Например, такие положения, что, как сообщают информационные агентства, журналисты теперь не могут не только распространять информацию, которая препятствует проведению операции антитеррористической, создает угрозу для людей, но им также запрещено распространять высказываниях тех, кто выступает против антитеррористической операции. Что это значит? Или это такое вольное изложение инфоагентств?

Б. РЕЗНИК Дело в том, что мы, все российское общество, властные, силовые структуры и пресса, должны извлечь уроки, проанализировать глубоко то, что происходило в этом театральном центре. И осмыслить. Потому что в принципе наша страна в таких ситуациях еще не бывала, когда огромную массу людей захватывали террористы в центре Москвы, и как действовали. Наверное, у всех были ошибки. Были ошибки и у прессы, и ошибок было немало. И наверное, действительно это особая ситуация, когда они возникают, подобного рода, и власть должна иметь какие-то гарантии, и в том числе управлять всеми ситуациями, в том числе и работой прессы. Но нельзя оставлять без общественного присмотра, пригляда действия и самой власти, и силовых структур, как они в это время будут действовать. Журналисты должны быть рядом и иметь право на осмысление, правильно они поступали или нет. Потому что, окажись они вне критики, могут быть очень тяжелые процессы. Т.е. это будет уже вседозволенность, это может уже быть нарушение законов. И все это будет сокрыто от общественного мнения. Это очень опасно.

О. БЫЧКОВА Это понятно. Я совершенно с вами согласна. Действительно, все эти события повод для очень серьезного осмысления того, как все участники этого процесса, я не говорю о террористах, разумеется, должны себя вести в этой ситуации. Но все-таки, что сейчас предлагается в законе о СМИ? Во-первых, что такое антитеррористическая операция, высказывания против которой теперь нельзя распространять СМИ?

Б. РЕЗНИК Это можно любое действие власти под это понятие подвести. Мы проводим, скажем, в Чечне, как это говорилось все время, не полномасштабные военные действия, а только антитеррористическую операцию. И сегодня в принципе вся пресса российская независимая может быть отодвинута от освещения войны в Чечне, настоящей войны, полномасштабной, я считаю. И мы будем получать информацию дозированную от пиарщиков, силовиков, от центров общественных связей ФСБ, МВД. Вот что они захотят, то расскажут.

О. БЫЧКОВА Но мы и так получаем дозированную информацию о том, что происходит в Чечне, нельзя сказать, что с этой информацией все было так просто до сих пор. Но, правильно ли я понимаю, что, скажем, если приходят к нам сюда, в студию, люди, которые говорят, что все надо делать по-другому, у них такая точка зрения, что не надо воевать, а надо вести мирные переговоры, а скажем, в Минобороны, или в Кремле, или где-то еще считают, что надо воевать что, получается, мы нарушим закон? Или я утрирую?

Б. РЕЗНИК Нет, вы не утрируете. Вы абсолютно правы. Вот эта размытость формулировки дает возможность тем, кто захочет, а кто захочет, тут опять-таки властные, силовые структуры, поступать так, как им заблагорассудиться. Могут привлечь любое издание, любого журналиста к ответственности за то, что он действительно выступает против антитеррористической операции. И меня возникают вопросы. Вот возникла коллизия определенная, т.е. вот эти террористы потребовали прекращения войны в Чечне. А если бы они потребовали для другого, более легкого такого заявления, захватили заложников и сказали дайте мне микрофон, я хочу сказать то-то и то-то. И если бы действительно журналисты предоставили возможность выступить, это деяние сегодня наказуемо. А может быть, там можно было бы сохранить жизни людей. Кто будет принимать решение? Здесь ничего не сказано. Я думаю, что в принципе мы имеем сегодня законодательные акты, хорошо проработанные, серьезные, как, например, закон о чрезвычайном положении. Вот он позволяет власти вести себя во время объявления чрезвычайного положения, у нас в Москве было ни что иное, как именно чрезвычайное положение, хотя оно не было объявлено Потому что, что такое? Могли поставить в профиль, и по цвету волос и форме носа досмотреть человека, обыскать его. Машину вывернуть наизнанку, поставить руками на капот и т.д. Т.е. милиция работала как во время чрезвычайного положения. Это объяснимо? Да. Но тогда надо было объявить это чрезвычайное положение. И тогда к каждой камере надо было офицера приставить из спецслужб, и тот бы говорил вот эту картинку можно показывать народу, а вот эту нет. Это тоже было бы правильно, т.к. на самом деле, вот показали пробежку спецслужб наших, "Альфы", перед штурмом. Если бы увидели террористы, наверное, они могли бы воспользоваться ситуацией и взорвать здание, принести большую беду.

О. БЫЧКОВА Но тогда, как пишут газеты, журналистов просили не сообщать какие-то подробности о передвижении спецслужб вокруг этого здания. И все понимали, что действительно не надо этого делать.

Б. РЕЗНИК Тем не менее, показали некоторые

О. БЫЧКОВА Это потом уже показали.

Б. РЕЗНИК Не потом, а перед этим. Я смотрел всю ночь. Буквально вчера мы обсудили в Союзе журналистов РФ с привлечением очень широкого числа ведущих журналистов этические правила поведения журналистов во время экстремальных ситуаций. Эти правила были разработаны М.А. Федотовым, доктором юридических наук, уже давно, год назад. Они просто не были востребованы. А вот эти правила, я считаю, будут сильнее закона действовать, потому что это как клятва Гиппократа. Вот каждый журналист обязан помнить самое главное что в этой ситуации его основная обязанность не навредить ни заложникам, ни людям, ни родственникам, ни стране, ни президенту. Вот это тогда будет идти изнутри, не по приказу сверху, как пытаются насадить эти правила сегодня.

О. БЫЧКОВА Я понимаю, когда предлагаются разного рода ограничения, как это мы видели сейчас, то, что вы сейчас привели такой пример, в момент или период проведения конкретной операции вокруг конкретного здания. Но я не могу понять, что написано в законе, как определяется антитеррористическая операция. Идет ли речь только о конкретной операции в конкретном месте в совершенно конкретный отрезок времени, или, скажем, антитеррористическая операция в Чечне, которая длится уже, бог знает, сколько лет, тоже туда попадает. Это важно.

Б. РЕЗНИК Она называется антитеррористическая операция, она длится много лет, так называется, к сожалению. И видимо, подпадает под действие этого закона. Закон размыт.

О. БЫЧКОВА Там есть определение операции?

Б. РЕЗНИК Нет, определения в законе нет, что такое антитерористическая операция. Ну и потом, нельзя, наверное, какие-то освещать моменты во время проведения операции. А когда она завершена, изучать ее, правильно ли поступали люди в это время, я имею в виду, представители власти и силовых структур, доводить эти сведения до населения, я считаю, это журналистская обязанность. И критиковать, в том числе.

О. БЫЧКОВА Да, особенно, когда мы имеем дело с такой ситуацией, как сейчас, с огромными человеческими жертвами. Много вопросов на нашем пейджере. Дмитрий спрашивает: "Если этот закон вступит в силу, будут ли основания для обращения в Конституционный суд и в европейский суд по правам человека?"

Б. РЕЗНИК Думаю, что такое обращение несомненно будет. Даже то, что не было сегодня единодушия депутатского, многие проголосовали против принятия этого законопроекта, а потом, есть еще Совет Федерации, там, думаю, очень внимательно и критично должны посмотреть на этот закон. И быть может И кроме того, следующая инстанция я очень надеюсь, что и президент РФ, он должен этот закон подписать, тоже будет смотреть его очень внимательно. Поэтому надеюсь, что он не выйдет в этом виде. Хотя еще раз повторяю, надо нам разработать, наверное, какие-то поправки, исходящие из практики, из опыта печального, который мы приобрели за эти дни.

О. БЫЧКОВА Но как нужно было бы это делать? Скажем, не в те же дни, когда все произошло, а когда уже пришло какое-то осмысление, или как?

Б. РЕЗНИК Осмысление, специалисты должны проанализировать, сообщество журналистское. Я не говорю, что это не должно быть предметом обсуждения в обществе, потому что есть какие-то нюансы, какие-то профессиональные моменты, которые не надо широко обсуждать. Специалисты обсудили, внесли свои предложения, быть может, тут поработать и комитету по информационной политике, чтобы вокруг нас эта работа шла, пригласить экспертов, которые работают профессионально в области права и СМИ, и внесли бы конкретные предложения.

О. БЫЧКОВА Там был еще один закон сегодня принят по поводу того, что государство теперь не должно выдавать тела террористов их родственникам и не должно сообщать им о месте захоронения. Что это такое?

Б. РЕЗНИК Тут двоякое отношение к этому закону. С одной стороны, конечно, бороться надо с террористами, а не с трупами. Если уже убит человек, наверное, было бы резонно его отдать, пусть его похоронили бы по своим обычаям. Но с другой стороны, я понимаю и такое обстоятельство, что эти могилы могут стать местом паломничества и примером для подражания. И здесь есть опасность. Я могу понять тех людей, которые внесли этот законопроект.

О. БЫЧКОВА У вас нет однозначного отношения? Как вы голосовали?

Б. РЕЗНИК Никак, воздержался.

О. БЫЧКОВА Мы продолжим беседу после новостей и зададим вам вопрос.

НОВОСТИ.

О. БЫЧКОВА Вывод, к которому мы пришли в нашей беседе СМИ, общество, органы власти, безусловно, должны осмыслить происшедшее, этот теракт, и то, как его освещали СМИ. Итак, вопрос для нашего интерактивного голосования как освещала пресса этот кризис? Как вы считаете, при освещении захвата заложников СМИ, скорее, помогали населению разобраться в ситуации 995-81-21, или скорее мешали работать спецслужбам 995-81-22. Депутат Борис Резник с нами в студии, у вас есть ответ на этот вопрос?

Б. РЕЗНИК Ответ есть. Я считаю, что, в основном, СМИ сработали очень профессионально. Я сам был радиослушателем, телезрителем, читателем, и наверное, доселе в отдельно взятый отрезок времени я так много не читал, не смотрел ТВ, как в эти дни. И могу сказать, что у меня складывалась довольно объективная, понятная картина того, что происходит в том центре.

О. БЫЧКОВА Давайте послушаем телефон прямого эфира 203-19-22. Алло!

ОЛЬГА - Добрый день! Меня зовут Ольга. Я считаю, что СМИ нормально работали. Достаточно было объективно. Но я ТВ, конечно, меньше смотрю, больше "Эхо" слушала. Совершенно нормально. А спецслужбам всегда все мешает. Хоть бы и не мешали, все равно будет все мешать.

О. БЫЧКОВА Спасибо за ответ! Послушаем еще. Алло!

ДЕНИС - Здравствуйте! Это Денис, который подписывается как Локи. Я с Ольгой полностью согласен. Спецслужбам всегда все мешают. Но я ТВ не смотрю принципиально, только "Эхо" слушаю, но на мой взгляд, на "Эхе" было все очень правильно сделано.

О. БЫЧКОВА Спасибо, но все-таки, претензии к прессе у вас есть?

ДЕНИС - Нет, вообще никаких.

О. БЫЧКОВА И вы считаете, что ничего в дальнейшем ужесточать, менять не нужно?

ДЕНИС - По-моему, вот это ужесточение, действительно, наверное, закон настолько расплывчат, что под это ужесточение может попасть все, что угодно.

О. БЫЧКОВА Спасибо! Наше голосование идет. Как вы считаете, что освещении захвата заложников СМИ, скорее, помогали населению разобраться в ситуации 995-81-21, скорее, мешали работать спецслужбам 995-81-22. Много идет звонков, цифры меняются очень быстро. Послушаем еще телефон прямого эфира. Алло!

ЛИДИЯ ПЕТРОВНА - Здравствуйте, это Лидия Петровна. Мне показалось, я почти все слушала, переключалась, смотрела, и у меня большая семья, и мы все получили основную информацию, и мне кажется, очень объективную. Один только эпизод, я думаю, это связано с волнением Цекало на ОРТ, чуть ли не показывать Цекало стал, куда пойти

О. БЫЧКОВА Да, это было в первый день, когда он объяснял, где там какие выходы.

ЛИДИЯ ПЕТРОВНА - А так, понимаете, гораздо лучше, когда мы все-все знаем и все видим. Никаких ни домыслов, ничего. Так что я считаю, СМИ просто на высоте. И большое им за это спасибо. А закон, конечно, принимается не для того, чтобы, а решают свои проблемы наши политические деятели. Просто ограничивают свободу слова и все.

О. БЫЧКОВА Спасибо. Вы согласны с этой оценкой просто ограничивают свободу слова?

Б. РЕЗНИК Я согласен с Лидией Петровной. А что касается Цекало и некоторых других людей, которые появлялись в то время постоянно на экране, я думаю, что тут надо было быть и штабу, и власти более избирательными. Потому что тот же Цекало

О. БЫЧКОВА Ну, он был просто в эмоциональном состоянии

Б. РЕЗНИК Да дело не в этом. Дело в том, что он сказал, уже когда было ясно, что у него ни одни человек не погиб, и дети все живы, а это уже вечером того дня, когда прекратился штурм

О. БЫЧКОВА Оказалось, что, к сожалению, не так это

Б. РЕЗНИК Да. А потом вдруг оказывается, что погибло и много артистов, в том числе. И о чем же он ведет как продюсер разговор в прямом эфире НТВ? А он говорит о том, что вот, ему денег не хватает на восстановление этого "Норд-Оста". Вы понимаете, еще не похоронили людей, и вот говорить об этом не очень нравственно даже.

О. БЫЧКОВА Но это другая история

Б. РЕЗНИК История одна и та же, это все один ряд.

О. БЫЧКОВА Значит, все-таки нужно принимать какие-то решения?

Б. РЕЗНИК Нет, это ответственность людей. Было очень много вранья. Это было не организованное вранье, что вот вы врете, говорите, что газ не применяли, говорите, что никто не погиб из заложников в первый день и т.д. Просто это несведующие люди выходили в эфир и дезинформировали народ. Это неправильно.

О. БЫЧКОВА Можно ли сказать, что то, что происходит сейчас это не просто ограничение, это введение фактически цензуры?

Б. РЕЗНИК В чрезвычайных ситуациях да.

О. БЫЧКОВА Но мы только что говорили о том, что границы этой чрезвычайной ситуации в нынешних поправках не определены.

Б. РЕЗНИК Я уже говорил, что тут интересы вполне определенных ведомств просматриваются, но не российского общества в целом.

О. БЫЧКОВА Но слова "цензура" вы старательно избегаете.

Б. РЕЗНИК Я не избегаю, я могу сказать, что действительно это, на самом деле, введение цензуры в особых ситуациях. Хотя даже в особых ситуациях цензура только в связи с чрезвычайным положением может вводиться.

О. БЫЧКОВА Результаты нашего голосования такие. За несколько минут нам позвонили 4716 человек, из которых подавляющее большинство, 69%, считают, что СМИ, скорее, помогали населению разобраться в ситуации. Спасибо! Нашим гостем был Борис Резник, заместитель председателя комитета по информационной политике ГД.