Ирина Петровская, Анна Качкаева - Интервью - 2002-10-26

26 октября 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Анна Качкаева, обозреватель радиостанции "Свобода", Ирина Петровская, телевизионный критик.

Эфир ведет Ксения Ларина

К.ЛАРИНА: У нас сегодня, не скрываем мы этого, должен был быть в гостях Владимир Владимирович Познер. Но, как сообщают наши информационные агентства, по не зависящим от радиостанции причинам Владимир Владимирович не смог сегодня к нам прийти в студию. Но тем не менее, я бы тему не отменяла, сегодня мы будем говорить не про ТЭФИ, естественно, которую отменили, а будем мы говорить о ситуации в Москве и в России, наверно, в контексте работы средств массовой информации. Были очень бурные споры у нас здесь на радиостанции, как работать в такой ситуации. Наверное, как-то особенно, но как особенно к общему мнению никто не пришел. Ирина, Анна, у меня к вам вопрос, поскольку вы следите за событиями и за работой коллег: ваши ощущения? Какой особый режим работы средств массовой информации в такой экстремальной ситуации?

И.ПЕТРОВСКАЯ: То, что он должен быть, я в этом абсолютно уверена. Конечно, здесь приходят в противоречие две задачи задача СМИ обязательно показывать, держать в курсе, информировать, и задача силовых ведомств, спецслужб - чтобы проводить операцию, чтобы не было никаких помех и, самое главное, чтобы террористы или захватчики, как угодно теперь можно их называть, они не были бы в курсе того, что происходит. В первые часы особенно, на мой взгляд, творился просто абсолютный хаос. Передавались не просто непроверенные факты, а фактов как таковых просто не было. Плюс была картинка, которую те люди, захватчики, могли спокойно видеть и корректировать свои планы. Я думаю, что сейчас, когда все это более или менее мы переживем, нам нужно именно в собственном цехе, без участия каких-то посторонних лиц вначале, сесть, условно говоря, за круглый стол и выработать определенные правила. Потому что без этого А ситуации, как это ни печально, разного рода экстремальные будут повторяться, без этого мы будем наступать на одни и те же грабли.

К.ЛАРИНА: Мир изменился еще со времен войны в Персидском заливе, по-моему, это была первая попытка прямого эфира с войны. Сколько прошло уже с тех пор и сколько мы с вами наблюдали! В России впервые был таким шоком 93-й год, когда мы смотрели с вами CNN

И.ПЕТРОВСКАЯ: И тогда, кстати, были выработаны планы, и очень жесткие, и очень четкие. По тем книгам, которые сегодня уже здесь опубликованы, по руководствам, можно понять, до какой степени министерство обороны США и их спецслужбы контролировали этот процесс, я имею в виду передачу сведений в эфир.

А.КАЧКАЕВА: Но, с другой стороны, ситуация 11 сентября говорит и о том, как журналисты умеют вырабатывать в себе самоцензуру не в дурном смысле - некий кодекс чести, что показывать, что не показывать. Я вчера как раз говорила с одной из американских коллег, она меня спрашивала а тебе не кажется, что вчера вечером как-то больше стало самоцензуры? И я говорю мне кажется, мы столько за предыдущую ночь наговорили лишнего, и даже если она включилась у кого-то из журналистов, не без помощи, возможно, власти, то, может быть, в этом нет ничего дурного, но в этом всегда есть опасность. Где та грань, за которую журналист может, должен или просто никогда не должен переходить? Тем более что, мне кажется Ведь вся журналистика в эти три дня оказалась в совершенно для себя новой ситуации. Взрывы домов, как это ни печально, уже научились отрабатывать.

К.ЛАРИНА: Это совершившийся факт. И ошибки одни и те же.

А.КАЧКАЕВА: Ошибки одни и те же, но свершившийся факт - репортаж об этом вести проще. И была такая рефлексия, такое ощущение, что мы рассказываем о том, что произошло. На самом деле, в первые часы никто внятно не думал, что это длится, и тем самым нужно особенно взвешенные слова, просто аккуратность в лексике, в том, кому мы предоставляем эфир. Когда даже наши собеседники проговаривались или внутренне у нас все время спрашивали: "Я правильно говорю?" или "Мне нужно это говорить?", - у кого-то хватало чутья сказать, что нет, не надо, а кому-то говорили давай, говори. И мы и сами на радио допустили в ночь, у нас Немцов сказал, что кто-то из родственников чуть ли не Гайдара и так далее Мы только на третий раз вырезали этот кусок, сообразив, что ситуация И очень много такого было в эфире Первого канала, особенных каналов, я бы сказала.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Всех каналов

А.КАЧКАЕВА: Поначалу это было заметно особенно у Первого канала, а потом такой мусор немножко

К.ЛАРИНА: Мы с Виктором Шендеровичем разговаривали утром сегодня Смотрели мы с мужем CNN и увидели, что в какой-то момент просто CNN стало транслировать НТВ канал и переводить в прямом эфире то, что происходит здесь у нас, в Москве, с помощью канала НТВ. Мне кажется, что это уровень достойный, я второй раз это говорю, мне кажется, что НТВ

И.ПЕТРОВСКАЯ: Я поскольку была в чистом виде в позиции наблюдателя, не отходила, как и очень многие зрители, от телевизора, и еще вчера, когда я писала свою колонку, мне не хотелось расставлять кого-то по местам

К.ЛАРИНА: Сегодня вышла твоя колонка? А про что она?

И.ПЕТРОВСКАЯ: Про это же, но про ощущения. Потому что, я повторю, в момент, когда все происходит, невозможно с точки зрения критика в чистом виде телевизионного, да и нельзя, судить о том, как работают коллеги. Я должна сказать, что на самом деле можно очень многими восхищаться. Потому что представить, как они там работали под этим дождем, в этой неразберихе, в этом кошмаре, когда все время их оттесняют за оцепления, а каждые 15 минут или, в лучшем случае, каждые полчаса нужно что-то выдавать, вынь да положь

А.КАЧКАЕВА: Что тоже неизвестно, нужно ли это делать.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Я сейчас говорю о корреспондентах. Они были поставлены в такие условия, они делали в этой ситуации все, что они могли сделать.

К.ЛАРИНА: На самом деле, наши власти многоуважаемые, - они могли бы вообще просто поступить. Взять и вообще всех выгнать оттуда, запросто, ничего не стоило. Поэтому большое им спасибо, что они все-таки этого не сделали.

И.ПЕТРОВСКАЯ: И все-таки, все равно власти, особенно в первые сутки это было заметно, необходимо было какую-то коррекцию произвести. Не выгонять за оцепления, но согласовать позиции.

А.КАЧКАЕВА: У меня вообще было такое ощущение, что штаб первую ночь и день в принципе не мог ничего связного сказать, поэтому не было ни ньюсмейкеров, ни внятных людей, которые бы четко

И.ПЕТРОВСКАЯ: Да просто официальную позицию никто не докладывал, случилось это или не случилось. Поэтому, в общем, по большому счету, обвинять корреспондентов в том, что они часто выдавали непроверенную или, может быть, излишнюю, избыточную где-то информацию, тоже нет особых оснований, потому что действительно не стреляйте в пианиста, в данном случае он играл как умел. Но проходит некоторое время, остынут страсти, мы успокоимся, дай бог, чтобы такое не повторилось, и все равно надо сесть и выработать каноны, что можно и чего нельзя. И здесь должны, конечно, участвовать тоже со своей стороны, не запретители со стороны власти, а те, кто понимает ответственность журналистов, и чтобы это была всегда такая история, понятная обеим сторонам.

К.ЛАРИНА: Тем более что с корреспондентами можно договориться о какой-то этике, которую мы все принимаем. А что ты будешь делать с авторскими комментариями так называемыми, с аналитикой? Куда ты их загонишь, в какой кодекс?

И.ПЕТРОВСКАЯ: Авторские комментарии, будь моя воля, в этой ситуации я бы просто отменила. Я имею в виду конкретного в данном случае человека Михаила Леонтьева, который на следующий день после случившегося, в следующий вечер вышел с таким комментарием, что можно было себе представить, особенно после предупреждения, что смотрят террористы, можно было себе представить, что это вызовет такую волну агрессии и так повлияет на людей, что не дай господь. За эти вещи я бы лишала права заниматься профессиональной деятельностью. У нас такого нет, к сожалению, только лицензию могут отобрать, но и вернуть

А.КАЧКАЕВА: Я думаю, да, отберут - и обратно. Дело в том, что в этом смысле вчера Первый канал, ровно так же, как и канал "Московия", где нет мотивировки окончательной, тоже можно было бы закрыть по нескольким основаниям: за позавчерашнего Леонтьева, как и за вчерашнего, и за показ Масхадова, которого нельзя было показывать. Понятно, что тоже ситуация очень взвешенная, но мне кажется, что не нужно изобретать велосипеда. Во всех крупных корпорациях мира телевизионных существуют кодексы, где есть несколько страниц описаний, как нужно вести себя журналисту, и это для профилактики очень важно, и молодому человеку этот кодекс вместе с контрактом надо выдавать: вот как ты должен себя вести, потому что у тебя есть иная степень ответственности.

К.ЛАРИНА: Мы делаем перерыв на новости и потом возвращаемся в студию.

НОВОСТИ

К.ЛАРИНА: Я хочу сказать Ане, что вчера вдруг впервые за много лет решила настроиться на радио "Свобода". Потому что вдруг какой-то клапан отключили в телевизоре и все стали вдруг кино показывать.

А.КАЧКАЕВА: Вчера в ночи случилось.

К.ЛАРИНА: Вдруг, когда все должно было проясняться. Думаю ну все, перешли на "Свободу", сквозь глушилки, вас причем плохо слышно на средних волнах

И.ПЕТРОВСКАЯ: "Есть обычай на Руси ночью слушать Би-Би-Си". Родная станция тоже ведь вещала.

К.ЛАРИНА: Родная станция вещала, но мне хотелось еще что-то услышать. Тут-то я понимаю, откуда здесь что берется, информация понятно откуда возникает, а еще что-то

И.ПЕТРОВСКАЯ: Вообще все время возникало одно и то же ощущение. Какое счастье, что у нас много каналов и что у нас есть, как минимум, две вменяемые и объективные достаточно радиостанции, потому что иначе было ощущение, что, конечно, можно сойти с ума. И если сейчас выстраивать некую табель о рангах, рейтинг, то, конечно, НТВ работало просто Это наше CNN, этим можно гордиться, можно говорить о том, что Особенно в таких ситуациях они вообще часто проявляли себя, но эта ситуация проявила, конечно, мощнейший информационный и профессиональный потенциал, там было менее всего каких-то накладок. В первые часы тоже, конечно

А.КАЧКАЕВА: Там была накладка, конечно, с попыткой вывести террориста, но как-то вовремя опомнились.

К.ЛАРИНА: А террористов можно выводить в эфир?

И.ПЕТРОВСКАЯ: По всем правилам, никогда и ни за что.

А.КАЧКАЕВА: Нет, но бывают ситуации. Мы для себя тоже определяли, потому что тоже в полчетвертого утра в первую ночь, когда Вы знаете Машу Школьникову, с которой мы тоже разговаривали, и мы для себя решали, что с этим делать. Мы сейчас ее выведем в эфир, а рядом окажется, как у вас получилось, которому нужно будет дать трубку И мы для себя в первый момент обсуждали эту тему так, что мы договоримся, может быть, то есть мы его будем писать, но попытаемся отключить эфир Но, с другой стороны, мы уже знали, предполагали, а она нам в эфире говорит - а вас сейчас слушают (так же, как вам говорили, мы знаем), все, что я сейчас говорю Ситуация кошмара, потому что ты не понимаешь А если он сейчас возьмет трубку и начнет говорить, и тут же ему сообщат по сотовому телефону, что тебя не слышно - и что же будет с этой женщиной? Так вот, о том и речь, что нужно вырабатывать какие-то подходы к этой ситуации, как быть в этой ситуации. Не давать нельзя. Потому что а если стрельнет? И давать нельзя, потому что и закон И на самом деле у меня до сих пор нет ответа.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Два подхода. Один это западный, европейский, а другой представитель "Аль Джазира" говорил, что журналисты не журналисты, и журналистика не журналистка и поэтому любого из тех, кто представляет интересы, они, как мы видим, выводят в эфир ненадолго. И нам, наверно, лучше выработать что-то близкое к общепринятым, общеевропейским, западным, американским нормам.

А.КАЧКАЕВА: Безусловно, и очень тщательно начинать говорить о том, насколько близко ты можешь подходить, насколько ты отстранен в этой ситуации. Потому что на самом деле и мы, и вы, как и очень многие наши коллеги, в течение первых суток выполняли не совсем свойственную журналистам функцию: мы были посредниками отчасти в этих переговорах и выводили в эфир, сообщали, настаивали, нам бесконечно звонили Чем это могло обернуться Слава богу..

К.ЛАРИНА: Все мы учимся вместе с историей страны, потому что все это переживают впервые, никто этого еще не переживал. Вообще по масштабу это оценить пока еще невозможно. Потому что самолет там и то меньше людей, чем здесь происходило. И я уже об этом говорила и повторю еще раз, что никто из наших гостей, не знаю как у вас, Аня, никто не брался прогнозировать ситуацию, никто не брал на себя такой смелости, никто ни в какую сторону, ни в плохую, ни в хорошую - настолько это все было близко, ощущение кошмара, трагедии

И.ПЕТРОВСКАЯ: Конечно, было ощущение того, что это будет развиваться по самому печальному сценарию, и было ощущение абсолютного тупика.

А.КАЧКАЕВА: Я думаю, что еще много будет последствий и мировоззренческих, и идеологических, и политических, и повестка дня как-то изменится и для власти, и для СМИ, не знаю в какую сторону, но ощущение такое у меня есть, потому что так просто не проходят такие события. И что-то происходит либо в сторону ужесточения общего атмосферы, либо наоборот, в сторону каких-то критических ситуаций. И явно что-то еще будет происходить

К.ЛАРИНА: Вот этого, наверно, на CNN никогда бы не показали.

А.КАЧКАЕВА: Да.

К.ЛАРИНА: Причем, похоже, что это тело кого-то из мирных людей, поскольку

А.КАЧКАЕВА: Даже сложно, потому что они могли и раздеться, но Вообще подробности смакования физиологических вещей

И.ПЕТРОВСКАЯ: Видимо, исходят из того, что тело врага - это прекрасная позитивная история. Но, к сожалению, любое тело не может, я думаю, служить даже для убеждения в том, что правильные действия. Да, наверно, правильные, но лучше без подробностей.

К.ЛАРИНА: Что там принесли?

А.КАЧКАЕВА: Я прочту тогда. "Один из освобожденных детей впал в кому после отравления газом, - это сообщение в 10:20, по сообщениям Газеты.Ру, - сообщает врач 13 городской больницы. Вызвано ли это применением спецслужбами газа, неизвестно. Через некоторое время участники штурма Усыпляющий газ не использовался. Как заявил корреспонденту Газеты.Ру один из участников, в ходе проведения операции по освобождению заложников, никакой усыпляющий газ использован не был. По его словам, после принятия решения о начале штурма пробравшиеся по подземным коммуникациям бойцы подразделения "Альфа" забросали зал шумовыми гранатами, и именно это привело к шоковому состоянию заложников и террористов, именно это позволило быстро расстрелять большинство террористов. Информацию об отсутствии газа в здании подтверждают и некоторые спасатели МЧС, работавшие в здании театрального центра на Дубровке после освобождения здания от террористов".

К.ЛАРИНА: Вообще странно. Если людей в токсикологию отправляют

А.КАЧКАЕВА: Я, конечно, не специалист

И.ПЕТРОВСКАЯ: Сейчас еще будет история "пост": что правда, что неправда

К.ЛАРИНА: Что-то скрывают, это понятно.

А.КАЧКАЕВА: Вообще все довольно странно еще с утра в этом смысле было. Кадры опровергали многие вещи, которые творились "Террористы были усыплены и убиты во сне, - еще одно сообщение, по сведениям Газеты.Ру. - Возможно, подразделения, штурмовавшие здание на Дубровке, применили спецсредства, вызывающие сонливость, чтобы нейтрализовать террористов. Об этом свидетельствуют кадры (мы уже об этом сказали), которые были сняты внутри здания. На кадрах видны террористы, в частности, мужчины в камуфляжах и женщины кавказской внешности, обвязанные взрывчаткой, которые, судя по их позам, были убиты в тот момент, когда они спали. Вместе с тем, в оперативном штабе пока никак не комментируют предположения о применении психотропных средств в ходе штурма" "Интерфакс". Это просто мне с ленты сняли.

К.ЛАРИНА: Опять вопрос у меня. Вот мы читаем сейчас, а надо все читать информацию, которая поступает?

А.КАЧКАЕВА: Мне кажется, что в данном случае да, потому что это уже касается жизни тех людей, которые попали в больницу. Мне кажется, нужно понимать, как их А как? Или тогда должны быть сразу заявления сделаны и не показывать кадры. То, что мы уже видели

И.ПЕТРОВСКАЯ: То же самое. Выработка какой-то согласованной линии. Сообщаете вы о том? Да, наверно, это очень специфическая вещь: как проводится операция, применяются ли подобные средства. Но, с другой стороны, если они привели действительно к реальной гибели людей, то как об этом тогда не сообщать. В общем, дикое количество вопросов без ответов.

А.КАЧКАЕВА: И почему тогда эта информация появилась? Либо были утечки, либо кто-то это прокомментировал, но главное, кадры очень о многом свидетельствовали. То, что позволили снять. Позы этих женщин в креслах действительно таковы, что, наверно, они во сне умирали. Трудно сказать, но тогда выйдете и скажите, что было и чего не было

К.ЛАРИНА: Людей пострадавших отправляют в отделение токсикологии. Этого, по-моему, достаточно, чтобы понять, что это не боевые ранения.

А.КАЧКАЕВА: А потом, люди, пошатываясь, выходили из этого здания, и то, как их ввозили в эти больничные коридоры, тоже о многом говорит.

К.ЛАРИНА: У нас будут дальше поступать различные сообщения, и естественно, все равно мы будем знать, сообщения ли это от федеральных властей, пока только творческие отчеты проделаны, мы видим, со стороны Бориса Грызлова и Патрушева

А.КАЧКАЕВА: И еще господин Лужков заявил, что операция блестяще была проведена.

К.ЛАРИНА: В какой-то мере можно назвать ее блестящей.

А.КАЧКАЕВА: Я бы с оценкой очень не торопилась

К.ЛАРИНА: В нашей стране все ожидали, что будет просто

И.ПЕТРОВСКАЯ: Я тоже с этим согласна. Естественно, любая такая операция Все равно 700 человек могло быть ужасно, кроваво.

НОВОСТИ

К.ЛАРИНА: Давайте вернемся к нашему разговору по поводу средств массовой информации. Все равно народ не любит журналистов. Я смотрела несколько опросов, не знаю, видели вы или нет, интерактивных. Вопрос очень простой задавали: "Как вы думаете, работа средств массовой информации помогает проведению операции или мешает?" Большинство ответили - конечно же, мешает.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Я все же не стала ориентироваться на эти опросы, потому что это такая же интерактивная вещь, как очень многое можно назвать не знаю чем. Это не репрезентативно. Все зависит от того, сколько человек в этот момент имели настроение позвонить. Могли бы позвонить 10, и расклад был бы совершенно другим. Отчасти опровергает то, что вы говорите У меня было ощущение определенной гордости за профессию, когда Аня Политковская пошла на переговоры - они ее согласились вызвали, более того Потом выясняется, черт его знает, тоже невозможно понять, но списки им предлагали

А.КАЧКАЕВА: Они инициативы не проявляли. Дело в том, что предлагали, как теперь выясняется, заложники, а они смотрели

И.ПЕТРОВСКАЯ: Но просто человек Да, можно сказать, он не своим делом занимался, выступал посредником, но всей своей предыдущей деятельностью он заслужил доверие. И когда я видела, как она таскает эти бутылки с водой, я понимала, что она будет таскать до того момента, пока она просто не рухнет, до момента, пока не закончится вообще операция. Или эти ребята, которые пошли, Сергей Дедух с оператором, прошли, сняли Вот, кстати, удивительный случай и ответственности, и профессионализма. Я думаю, что здесь и власть, естественно, давала рекомендации, какие кадры выдавать, какие не выдавать в эфир

К.ЛАРИНА: Но интервью все-таки не дали в эфир.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Логично. Я думаю, дадут теперь. Потому что когда все кончилось, уже, наверно, можно будет посмотреть, о чем там говорили. Но эта картинка сказала намного больше, чем тысячи других иногда не нужных слов. Вот этот ужас, когда На меня особое впечатление, естественно, произвели эти женщины, которые, помахивая пистолетами у виска доктора

А.КАЧКАЕВА: Они были готовы

И.ПЕТРОВСКАЯ: Я хочу сказать, что врача допустили они, замечательный доктор Рошаль, который входил, и журналистов

К.ЛАРИНА: Сергей Говорухин, можно его еще вспомнить

И.ПЕТРОВСКАЯ: Кобзона можно вспомнить. Но, так или иначе, все равно, значит, эта профессия входит сегодня в определенный рейтинг доверия, в том числе и у таких людей, мягко говоря, может быть, не

К.ЛАРИНА: Они информацию получают, когда ее нет, они получают ее от журналистов, не то что журналист приходит и что-то там ему пишет по телефону тайком, а вот здесь, на "Свободе", на "Эхе Москвы"

А.КАЧКАЕВА: В зале работало радио, и они передавали из уст в уста. Не говоря уже о том, что я вчера просто слышала, и некоторые люди, которые общались с заложниками, и сами заложники говорили о том, что Нужно было делать или не нужно, это вопрос, но они говорили, что эти террористы очень западным телевизионщикам и вообще журналистам западного вида (они почему-то настаивали на западных) Вот может быть, если бы кто-то из западных попробовал, они могли бы вытащить людей из зала

К.ЛАРИНА: Но пробовали, Марк Франкетти пробовал.

И.ПЕТРОВСКАЯ: В общем, мне кажется, что это уже некий миф существующий, что журналистам не доверяют Много разных мифов, какие угодно. Да ничего подобного. Действительно, не будь сегодня в этой ситуации телевидения, радио, да и вообще этой профессии, что бы было. Был бы ужас.

К.ЛАРИНА: У нас тоже был опрос вчера. Вопрос так звучал: во время экстремальных ситуаций информация, которую вам предоставляют СМИ, должна быть полной или, как сказали, то ли фильтрованной, ограниченной - что-то типа этого, понимаете смысл, не то что подцензурной, но ограниченной. И тоже наши слушатели голосовали: 62% хотят полную информацию, и 38% хотят ограниченную. И несколько было звонков в прямом эфире, и там были совершенно разные предложения, одно такое, чтобы вообще замолчать. Я говорю в каком смысле замолчать? Но не то чтобы замолчать, а чтобы были сводки, чтобы вообще мы не слышали никаких ваших комментариев, разговоров, бесед, никаких разговоров посторонних, просто как информационное агентство сводки бесстрастные. И один слушатель сказал, что вообще не хочу ничего плохого слышать, только хорошее.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну, переключайся на канал ТНТ, там шла "Империя страсти" в самый разгар, ток-шоу "Окна" и дикое количество рекламы. Вообще я должна сказать, что реклама, которая монтировалась встык к этим сообщениям, производила удручающее впечатление. Вот признак неблагополучия. В нормальной ситуации да и черт бы с ней, уже даже ее навязчивость не так раздражает. А в ситуации такой кризисной просто выглядит ужасающе, когда говорят, что людям нечего есть, им не дают еды и питья, а потом пляшут коровы анимационные, тряся выменем "Молоко коровье полезно для здоровья". Просто физическое ощущение неуместности какой-то

А.КАЧКАЕВА: Сутки все-таки рекламщики согласились То есть не согласились, а я думаю, что это было совместное решение. Они все-таки сутки не размещали, но когда во второй вечер уже пошла реклама, ощущение было, конечно, диковатое.

К.ЛАРИНА: Каждый вечер все страшнее и страшнее Ира, а ТЭФИ - то какЮ отменили?

И.ПЕТРОВСКАЯ: Слава богу, мне кажется, что отменили. Потому что как это можно себе представить?!

А.КАЧКАЕВА: Насколько я понимаю, обзванивали академиков.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Большинство и так поняли, что этого быть не может. Но представьте, идет трансляция церемонии на российском в этот раз канале, а периодически экстренный выпуск о том, как это происходит все около Дворца Понятно было, думаю, даже если бы на сегодня она была назначена, все равно ее следовало бы отменить. Но тоже, если быть честным, ну не бог весть что Должны людям иногда дарить призы, иногда вручать, но можно сейчас объявить, кто именно получил ТЭФИ, условно говоря, в ресторане или в концертной студии "Останкино", в конце концов всех собрать и вручить.

А.КАЧКАЕВА: Я так понимаю, что собираются перенести и все это зависит от зала, может быть, зима весна. Но, в общем, не так чтобы по этому поводу надо сильно расстраиваться.

К.ЛАРИНА: По поводу молодежных каналов я хочу вспомнить, справедливости ради, канал СТС, и не потому что он транслировал "Эхо-ТВ", а потому, что, во-первых, они тоже сетку всю переверстали

И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну, не все, допустим. "Большой куш" шел по-прежнему.

К.ЛАРИНА: То, что я видела - как Тина Канделаки встречалась с гостями, с молодыми людьми и ровесниками тех, кто сидит в этом зале в заложниках, и они говорили об этом. Это тоже очень важный момент, когда вдруг вся эта наша молодежь, которую мы все презираем, топчем и пинаем, насколько она аполитична и равнодушна Вот сейчас она оказалась в эпицентре событий.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Маленький штришок. Вчера "Принцип домино", программа на НТВ, тоже была посвящена, в общем, этому, и в основном пришедшие знаменитые люди, Галина Борисовна Волчек, Ирина Роднина, обращались к людям и выдавали свою реакцию и призывали их к терпению и все. Но меня потряс Децл, вот этот мальчик Кирилл, который там был в этих своих косичках, и вдруг он тоже начал говорить об этом о терпимости, о любви, о том, что мы можем спастись в молитве И я была совершенно потрясена, и потом Галина Борисовна тоже сказала, что как это приятно, что молодые люди у нас так думают и так формулируют эти мысли.

А.КАЧКАЕВА: Но, с другой стороны, бывают разные мнения. И, конечно, были люди, которые совершенно иначе относились к этим событиям, это тоже факт, гораздо более черство. И я, к сожалению, слышала мнения: ну что же, люди попали.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Меня больше поразили студенты, которые пришли на "Нотр Дам" на следующий день, их показали в какой-то программе, студенты МГУ. И они говорили нет, наоборот, даже прикольно, что в такой момент мы будем А какой-то парень сказал, что а может быть, даже было бы еще более прикольно, если бы нас захватили Но это говорит уже о какой-то такой инфантильности и просто даже незрелости, что просто даже не обсуждается.

К.ЛАРИНА: Но я уверена, что среди зрителей немало было инфантильных людей, которым просто было все равно, что там происходит.

А.КАЧКАЕВА: Мы же видели, целовались там под камерами.

К.ЛАРИНА: У меня билеты сохранились теперь надолго. Я была в воскресенье с ребенком в этом здании.

А.КАЧКАЕВА: Я тоже была как раз год назад в этом зале, зал этот очень хорошо помню, и тоже с ребенком, живо себе представила То есть представить это невозможно

К.ЛАРИНА: Ну что же, будем заканчивать. Ирина Петровская, Анна Качкаева, все еще только начинается, можно сказать, поскольку сейчас разборки последуют за этим. Главное, чтобы люди выжили и выстояли, те, кто жив, - главное, чтобы он все-таки вернулся к нормальной жизни, хотя я прекрасно понимаю, что даже если не физические увечья, то психологическая травма пожизненная для этих людей, и дай им бог все это пережить.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Для родственников.

К.ЛАРИНА: А сколько там еще близких просто людей!

А.КАЧКАЕВА: Маша Школьникова мне вчера в интервью сказала, что "больше моя жизнь никогда не будет прежней": "Я вошла на "Пролетарской" в кафе, вошла в зал, в эту стекляшку, а люди сидят и пьют. И я поняла, что я не могу войти в этот мир". И сколько им еще придется пережить, чтобы вернуться, и вернуться другими