Елена Лебедева, Дмитрий Ермольцев - Интервью - 2002-10-25

25 октября 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Елена Лебедева, Дмитрий Ермольцев преподаватели.

Эфир ведет Сергей Бунтман.

С. БУНТМАН В студии у нас Елена Лебедева, которую слушатели "Эхо Москвы" знают хорошо и Дмитрий Ермольцев, которого, я думаю, вы знаете гораздо меньше, но сейчас дело не в этом. Дело в том, что они только сегодня были на митинге на Васильевском спуске, вот в каком качестве: они преподаватели и у них несколько учеников находятся сейчас там, в заложниках. Здравствуйте, Елена. Здравствуйте, Дмитрий.

Е. ЛЕБЕДЕВА - Здравствуйте.

Д. ЕРМОЛЬЦЕВ - Здравствуйте.

С. БУНТМАН И там собралось несколько сот человек, человек 200 там было, да?

Е. ЛЕБЕДЕВА - Да.

Д. ЕРМОЛЬЦЕВ Несколько более.

С. БУНТМАН Несколько больше. Но дело в том, что принято было обращение. Обращение к кому вы приняли?

Д. ЕРМОЛЬЦЕВ Обращение к президенту Российской Федерации Путину.

С. БУНТМАН Вот сейчас мы поговорим об обращении. Скажите, пожалуйста, что все-таки вас заставило пойти на этот митинг, который потом не разрешили власти, не санкционировали? Все-таки, это явно под давлением тех людей, которые держат заложников. Вот скажите вот вы, как, ну, я бы сказал так, близкие заложникам люди. Да, пожалуйста, Лена.

Е. ЛЕБЕДЕВА - Вы знаете, мы как-то даже не думали о том, разрешен этот митинг или нет. Дело в том, что сегодня ночью позвонили дети, им дали возможность позвонить, и они говорили о том, что вот если будет проведен такой митинг, то у них появится какой-то шанс. Понимаете, мы учителя, это наши дети, мы не можем спокойно относиться к этой ситуации, мы на самом деле стараемся у себя в школе устраивать для них какой-то добрый и упорядоченный, мудрый мир. И когда все это рушится благодаря тому, что делают взрослые, то спокойно на это смотреть просто невозможно. Еще раз повторяю, это наши дети и мы просто, практически не сговариваясь, собрались, и туда отправились. Вот и все.

С. БУНТМАН Ну, несмотря ни на что, это, конечно, под давлением и обстоятельств, и тех людей, которые сейчас все-таки держат в руках судьбу, во многом. Но держат в руках и другие люди, все-таки получается.

Е. ЛЕБЕДЕВА - Да, несомненно.

С. БУНТМАН Держит в руках руководство, и поэтому вот вы, Елена, и вы, Дмитрий, и еще сколько там подписей поставили люди под обращением?

Д. ЕРМОЛЬЦЕВ Ну, у нас около 250 подписей, причем не все люди успели подписать, и некоторые люди взяли с собой подписные листы, говорили: мы пойдем к соседям, друзьям и подпишем еще, где вас можно найти? Это должно подписать как можно больше людей, говорили они нам.

С. БУНТМАН В чем суть этого обращения? Я понимаю, что его можно будет, может быть, прочесть, и каким-то образом оно должно будет дойти до адресата. Оно должно будет дойти, раз все-таки это обращение к президенту страны. В чем суть этого обращения, как оно формулируется?

Д. ЕРМОЛЬЦЕВ Ну, обращение такое, обращение от людей, которые как-то связаны с теми, кто находится в заложниках, и обращение тех граждан России, которые считают себя ответственными за то, что сейчас происходит там, лично ответственными. Да, это обращение к человеку, от которого более всего зависит то, что произойдет в ближайшее время с людьми, которые находятся в заложниках, к гаранту конституции, к президенту страны. Суть обращения следующая: думать прежде всего о жизнях людей, о том, что кровь льется многие годы в Чечне, в разных городах России. Она уже проливалась в Москве, она может снова пролиться в Москве, уже в гораздо больших количествах. Не надо занимать жесткую позицию, не надо говорить о том, что там исключительно бандиты и говорить с ними нельзя. Говорить необходимо такова была воля всех людей, которые собрались на митинге, и наверное, многих других людей. Надо идти на переговоры. На переговоры как с моджахедами, которые находятся сейчас в доме культуры, так и с руководителями чеченской вооруженной оппозиции, с полевыми командирами, с Масхадовым. Нельзя обречь людей на смерть, которые сейчас находятся в Москве в заложниках и необходимо вообще, так или иначе, идти на переговоры, и остановить эту войну.

С. БУНТМАН Вы знаете, Елена, Дмитрий, сейчас, весьма возможно, нас слушают те, кто находится в ДК, потому что мы знаем, что там, если не все время, то периодически, очень часто, включена радиостанция "Эхо Москвы". Вот вы можете просто им сказать сейчас несколько слов. И я думаю, что всех, кто там находятся, волнует, конечно, и своя собственная судьба, но и волнует то, как держатся их близкие, как держатся родственники. И какие они предпринимают усилия, как они себя ведут, какую позицию они занимают. Сейчас, вот в это время, пока там у кого-то родственник, у кого-то знакомый, у кого-то друг, у кого-то ученик, у кого-то учитель там находится. Как вы себя чувствуете, их тоже волнует. И в каком вы сейчас находитесь состоянии и родственники, другие близкие.

Е. ЛЕБЕДЕВА - Ну, что мы можем сказать? Мы очень переживаем за всех людей, которые там находятся, конечно, в первую очередь за наших учеников, за наших детей, и мы можем сказать, что все наши и ребята, и учителя, очень переживают, целый день смотрят телевизор и слушают "Эхо Москвы", и конечно, делают все возможное, что в наших силах. К сожалению, в наших силах довольно немного. Мы можем пойти на митинг, мы можем обратиться к президенту, но мы не можем решить этого вопроса. И тем не менее, мы верим и надеемся, что все будет хорошо. И если ребята слышат нас сейчас, то мы хотим им передать слова поддержки, и ребята, мы вас очень любим, и очень надеемся, и верим, что все будет хорошо.

С. БУНТМАН Скажите, пожалуйста, вы будете оставаться там? И как вообще намерены родственники, оставаться у дома культуры? Потому что дело в том, что в какой-то степени там тоже важно сохранять и большое спокойствие, и очень четкий порядок, потому что обстановку надо поддерживать именно ясную, четкую, спокойную, чтобы всем было понятно, что происходит. Вы намерены там быть? Как настроены сейчас родственники и близкие, которые находятся там, или в ДК, или в специально организованном пункте? Дмитрий, что вы знаете об этом?

Д. ЕРМОЛЬЦЕВ Я знаю достаточно мало, кроме того, что люди чувствуют с одной стороны свою, видимо, беспомощность перед сложившейся ситуацией, с другой стороны, готовы делать все, что угодно. И пытаются изыскать какую-то возможность. Каждая щелочка, в которую можно протиснуться и что-то сделать, в этой, казалось бы, безнадежной ситуации, они хотят использовать. И в общем-то, если говорить даже не об этих людях, а вот о преподавателях, у которых школьники в заложниках оказались, мы еще вчера пытались сделать что-то вроде заявления, передать через СМИ, в частности, чтобы нас услышали люди, захватившие москвичей и других людей, которые там есть, обратиться к моджахедам с тем, чтобы они сделали все-таки какой-то шаг навстречу, потому что если они считают себя истинными моджахедами, воинами ислама, все же негоже убивать женщин, и особенно невинных детей, которые вообще к этой войне и к тому, что происходит в Чечне, не имеют отношения. Мы готовы, если нас пропустят в здание, как угодно, каким угодно способом, с переговорщиками, депутатами, как угодно, придти туда и обменяться на школьников. Пускай тогда возьмут в заложники нас, но выпустят детей, которые совершенно ни в чем не повинны. Нам бы очень хотелось, чтобы эти люди, Бараев, все, от кого это хоть как-то зависит, нас услышали, и сделали шаг навстречу.

С. БУНТМАН Ну вот, наша слушательница Сахарова говорит: "в то обращение, которое вы сейчас зачитывали, необходимо включить просьбу к президенту выделить гарантированного от него человека", - я читаю так, как слушательница говорит, - "с полномочиями от президента, который бы мог вести переговоры в Театральном центре с чеченцами, только тогда захватившие поймут, что их услышал президент страны, и люди могут быть отпущены". Ну, то есть, вот уже слушатели некоторые предлагают и свою редакцию, так скажем. Ну что же, как вы намереваетесь довести до сведения президента вот то обращение, которое вы составили, подписали, каким образом?

Д. ЕРМОЛЬЦЕВ Ну, во-первых, я полагаю, поскольку текст обращения уже передан с СМИ, там, на митинге, прямо на площади, то это обращение, конечно же, должно быть услышано людьми, которые могут его довести до президента, или уже услышано самим президентом. Естественно, мы текст с подписями, которые мы будем продолжать, вероятно, собирать завтра, если будет такая возможность, мы его передадим в администрацию президента, просто сдадим, как это полагается делать в таких случаях. На самом деле, если есть в Москве, в России, зарубежом, какие-то люди, которые в этом обращении заинтересованы, и чувствуют причастность к происходящим событиям, и готовы предлагать какую-то помощь, соучастие, присоединиться, поставить подписи, мы для таких действий, конечно же, открыты, и ждем от них возможной поддержки.

С. БУНТМАН Спасибо большое.