Алексей Чадов - Интервью - 2002-09-07

7 сентября 2002 года

В прямом эфире "Эхо Москвы" Алексей Чадов, актер

Эфир ведут Лев Гулько, Вита Рамм.

В.РАММ: Добрый вечер, я с радостью представляю гостя нашего вечернего эфира, и очень благодарна ведущим, что они приняли меня с гостем. А гость Алексей Чадов, за дебютную роль в фильме "Война" - он сделал то, о чем мечтают многие актеры в России, он получил на фестивале класса А, очень уважаемого фестиваля в Монреале, приз за лучшую мужскую роль. И очень хорошие отзывы прессы, думаю, что теперь Голливуд поставит на заметку и нашего, как его обозвали "Рембо отдыхает, теперь уже Иван идет". Итак, я искренне поздравляю Алексея с прекрасной победой и прекрасной ролью. Он пришел не с пустыми руками, у него есть две кассеты фильма "Война", которые он уже подписал перед эфиром.

Л.ГУЛЬКО: Алексей, вы не будете разрывать контракта, как некий футболист, и скрываться где-нибудь в Голливуде?

А.ЧАДОВ: Нет, зачем, думаю, что кино сейчас потихоньку поднимается, есть движение, есть прорыв. Я думаю, что пока в России. Но посмотрим на самом деле, интересно и там поработать.

К.КРАВИНСКИЙ: А ты закончил Щепкинское училище?

А.ЧАДОВ: Нет. Я учусь на 4 курсе Щепкинского. Сейчас я, в принципе, должен находиться на занятиях.

Л.ГУЛЬКО: Можно сказать Венедиктову, он позвонит, кому надо, и все. Как тебя нашли?

А.ЧАДОВ: Как приз дали, так и нашли. Чудо, наверное, называется. Пришли в институт, сфотографировали всех ребят, сказали вот режиссер от "Братьев" будет снимать какой-то фильм про войну. А нас и в сериалы-то не берут. Потом позвонили, попросили, прошел кастинг, хотя его сложно так называть, потому что это был просто разговор с режиссером, с Алексеем Балабановым, который спрашивал простые вещи где ты родился, кто у тебя родители, - какие-то совсем элементарные вещи, и тем как-то отбирал, и отобрал меня, наверное. Чем-то, наверное, понравился.

К.КРАВИНСКИЙ: А работать было интересно, или были какие-то сложности?

А.ЧАДОВ: Сложностей было очень много, технических сложностей. По актерским делам сложно не было, было просто очень понятно, потому что настолько четко объясняет режиссер задачу, даже не задачу, не функцию, которую ты должен выполнить, а просто объясняет какую-то предысторию элементарную, и такое впечатление, что ты уже заранее знаешь об этом. Но было сложно снимать всякие технические вещи плот, горы, пробежки всякие, потому что очень опасно, все это под руководством каскадеров.

В.РАММ: Снимали близко к боям, или имитировали пейзаж?

А.ЧАДОВ: Было близко, конечно. Кабардино-Балкария это все рядом находится. Причем, это село Верхний Чегем, это 20 километров от грузинской границы, а там и рукой подать.

Л.ГУЛЬКО: Собственные впечатления - тема скользкая, но в роль вживаешься, переносишь на себя это все впечатления после фильма, после того, как ты сыграл твое отношение к другой стороне, и вообще к проблеме?

А.ЧАДОВ: Вообще везде есть люди. Расскажу маленькую историю я иногда по ночам "бомблю" бывает такое, - и встретил одного человека, который воевал в Чечне, который говорил безумно хорошие слова о чеченском народе. Не знаю, почему зашел разговор он был немножко поддатый, и красноречивый, и я все интересовался - почему он так говорит. То есть я считаю, что есть бандиты как среди нас, так и среди канадцев, а есть хорошие, цивилизованные образованные люди, вот и все.

Л.ГУЛЬКО: А как отличить - вот перед тобой противник, и неизвестно, кто там цивилизованный, а кто бандит. Кто воюет как бандит, а кто защищает идею, независимость, семьи, или свою родину.

А.ЧАДОВ: Ну как, ваххабиты что защищают?

Л.ГУЛЬКО: А откуда ты знаешь, ваххабит он, или нет?

А.ЧАДОВ: Я имею ввиду непосредственно бои в Панкисском ущелье, или еще где-то те, которые живут племенами, горцы, которые ждут, когда им пришлют денег - вот таких людей я имею ввиду. Потом головы отрезают. Не которые живут в городе и все равно у них в душе сидит, эта боль.

Л.ГУЛЬКО: Я почему спрашиваю тема очень серьезная. Придя на рынок, народ сталкивается не с национальностью, а с теми, кто продает, и иногда обвешивает, может быть, а иногда еще что-то делает и это отношение переносится на всю национальность, на всех людей.

А.ЧАДОВ: Согласен. Но не так уж все и просто на самом деле. Потому что рассказывали такие истории рассказывал парень, что вот лежат мои два бойца, и вытаскивают из себя патроны ну, хирурги из них вытаскивают, которые они вчера продали. Т.е. это такая договоренность мы постреляем, а вы нагнитесь, только не высовывайтесь, ребята. Это уже такое немножко, извращенное уже понятие о войне. Чтобы было, а вроде как и не было.

В.РАММ: Вашим партнером был английский актер. По сюжету фильма его благодарность за помощь оказалась очень странной, он все-таки идет по своей этике, и сдает вас. Как эту роль сам англичанин строил? Он понимал, что его персонаж творит, и он оправдывал своего персонажа?

А.ЧАДОВ: Это очень история такая душещипательная, потому что он до сих пор у него прямо комок такой в душе. Мы с ним виделись в Канаде, он все время говорит я не могу понять, почему же Балабанов так написал, не должен же он был предавать Ивана, ну, мы же подружились, ну как же так, мы же не такие. Ну, гордость английская она как-то все-таки как-то бастует внутри. И он говорит ну, друзья мне все говорят, - переживает безумно человек. Я ему всячески объясняю, что это только роль, и нужно отнестись к этому профессионально я завтра, например, буду играть в каком-нибудь лондонском фильме какого-нибудь киллера ну и что, это же все-таки профессия. Но он очень переживает.

К.КРАВИНСКИЙ: А сколько ему лет?

А.ЧАДОВ: Джону Келли 36 лет.

В.РАММ: Там такая ситуация, что после того, как они спаслись, он сдает своего помощника, парня, который спасает его девушку, его самого в суд, потому что парень, спасая, нарушает этику войны, тем более, что он выступает без формы, уже частным лицом в этой войне. И англичанин свидетельствует против парня. И начало фильма - это финал этой жизни парня, или это только начало будет суд, тюрьма - Балабанов объяснял, - как Россия отнесется к подвигам Вани

А.ЧАДОВ: Мне никто ничего не объяснял, каждый додумывает сам уже. И, в принципе, объяснять-то и не нужно, у каждого свое мнение. Каждый подумает, посмотрит, и решит.

А.РАММ: Мои коллеги выделили еще один момент а может быть такое, что ведь фильм, все подвиги Вани в Чечне это фантазия маленького мальчика, который сидит в тюрьме и придумывает, что вот было такое, что это не реальные события, а просто фантазия мальчика на тему голливудских фильмов. Обвиняли же Балабанова, что это "голливудчина".

Л.ГУЛЬКО: Леш, это называется российское кино фиг поймешь, что они хотят. Вот у американцев все просто.

А.ЧАДОВ: Да, такой версии я не слышал.

К.КРАВИНСКИЙ: Ну это такое журналистское видение.

Л.ГУЛЬКО: Им все время между строк что-нибудь хочется прочесть. Было там что-нибудь между строк? Подоплека, подтекст, - как это у нас обычно бывает?

А.ЧАДОВ: Естественно, наверное, некая агрессия. Потому что недаром показал нам Балабанов пленки, и это способствовало найти то состояние, да не найти, чего его искать, просто почувствовать, что такое боль.

Л.ГУЛЬКО: Какие пленки как головы отрезают?

А.ЧАДОВ: Да, как головы отрезают, казнь, моление молодых ребят, когда они просят их отпустить. Ну тут вот нельзя как бы сыграть как человек, парень, здоровый, огромный, красивый мальчик просит о том, чтобы - пожалуйста, отпустите к маме. Это на уровне какого-то детского прощения, прошения, очень интересно и так познавательно.

В.РАММ: Это влияло на построение роли?

А.ЧАДОВ: Для меня очень, и для Джона тоже. Он вообще никогда не видел таких съемок, даже что-то подобного. Ну, мы все видели Невзорова. "Чистилище", мы были все как-то морально подготовлены, видели казни Басаева по телевизору, а у них все это запрещено показывать, и естественно, вообще у него был шок настолько, что человека не могли успокоить такая истерика неконтролируемая. Он вышел на балкон, у него слезы, и состояние растерянности и беспомощности. И он не мог спать. Смешно конечно, но не мог спать два дня, просил кого-то, чтобы ночью его будили. Ну, это да, это шокирует. Это шокирует и бойцов, это не зависит от силы духа, это просто по-человечески шокирует.

Л.ГУЛЬКО: А потом - просыпается ненависть и желание отомстить, нет?

А.ЧАДОВ: Да, просыпается.

Л.ГУЛЬКО: И потом уже без разбора всех подряд.

А.ЧАДОВ: Ну, это уже крайность. У меня тоже проснулась ненависть, да.

Л.ГУЛЬКО: А как ее подавить-то?

А.ЧАДОВ: Вот я не знаю как-то вышел на балкон. Покурил, обдумал все это дело. Я же не пошел, не стал сразу своим импульсом каким-то

Л.ГУЛЬКО: Это хорошо, когда в кино снимаешься, а когда там воюешь по-настоящему это я не в упрек, просто продолжаю мысль там не выйдешь на балкон, не покуришь.

А.ЧАДОВ: Согласен. Но это большая проблема, которую должны решать психологи всевозможные, и вообще должны заниматься

Л.ГУЛЬКО: Я вот к чему американцы снимают свои фильмы - про войну во Вьетнаме, например, - закон всегда прав, всегда добро побеждает зло практически всегда. И фильмы, как мне кажется, это рекламные фильмы про американскую армию, про американскую полицию. Если с этой торчки зрения посмотреть, война это что?

А.ЧАДОВ: Да, это правда. Допустим, один француз в Канаде сказал - наконец-то я понял, что там происходит.

В.РАММ: Все-таки художественная правда была сильнее.

А.ЧАДОВ: Вот наконец-то мне показали настоящую русскую армию, вот еще что-то настоящее - наконец-то я все понял, спасибо вам так откровенно он сказал. Вот, наверное, просто об этом как на самом деле.

В.РАММ: А как происходил просмотр в Монреале на следующий день вы уже проснулись знаменитым ходили, никто не узнавал, и вдруг взошла звезда так было?

А.ЧАДОВ: Не совсем так, но я удивился, когда меня в кафе узнали. Я очень удивился, потому что в Москве-то не узнает никто но это хорошо, конечно. А там в кафе узнали. Я не знаю, почему так понравился фильм но действительно, люди вышли задумчивые, с вопросами приставали, и вообще как-то были заинтересованы. И что меня больше поразило они настолько внимательно смотрели некоторые моменты, и задавали вопросы, из которых мы понимали, что они внимательно смотрели субтитры, и ничего не пропускали. Я удивился внимательности.

Л.ГУЛЬКО: Я зачитаю мнения на пейджере: "Алексей клевый пацан, просто супер, я влюбилась. Катюшка". "Мне Леха очень понравился, так держать, играй как можно больше ролей, чтобы мы, зрители, могли любоваться тобой. Ольга". "Алексей - отличный парень, он очень хорошо сыграл роль простого русского солдата". Тут много всякого-разного "Фильм получился очень хороший, просто супер, Алексей был на высоте". "Этот фильм оставил незабываемый след, я никогда его не забуду, а что касается Леши Чадова очень неплохо". И еще: "Восхищена вашей ролью, очень правдиво сыграно, во время сеанса даже плакала, большое вам спасибо за такое хорошее исполнение, как будто сама побывала на этой войне. Наталья Юрьевна". И любопытный вопрос: "Скажите пожалуйста, если бы вы встретили Бога, о чем бы вы хотели его спросить, на какой вопрос получить ответ после того, как снялись в этом фильме. Костя".

А.ЧАДОВ: Хороший вопрос. Я бы, наверное, спросил, - спросил бы, зачем все вот это, для чего, потому что почему-то должно быть если подумать галактика вот, земля наша, там еще какие-то планеты, - а для чего? Просто они вот крутятся, что-то жизнь какая-то есть же, для чего? Вот я спросил бы об этом.

Л.ГУЛЬКО: А для того, чтобы жить. Для чего я не знаю, для чего.

А.ЧАДОВ: Вот и я не знаю, вот и спросил бы.

Л.ГУЛЬКО: Есть еще вопрос Алексею, чтобы он рассказал любимые фильмы о войне.

А.ЧАДОВ: Ну, Оливера Стоуна мне нравится "Взвод", это естественно, но "Апокалипсис" Копполы, наверное самая сильная наша картина.

К.КРАВИНСКИЙ: А старые наши фильмы? "Отец солдата", "Они сражались за Родину"?

А.ЧАДОВ: Да, "Бомбардировщики" - безумная песня, мне очень нравится. Ну да, нравятся. "Они сражались за Родину", наверное, мне больше нравится, если из наших. Да, наверное, да.

Л.ГУЛЬКО: Мне кажется, после такого фильма, снявшись в таком юном возрасте мировоззрение меняется или не меняется?

А.ЧАДОВ: Ну, естественно, меняется. Меняется, конечно после всех этих приключений. Повзрослел сразу за месяц, и сам почувствовал. Потому что одно дело, когда тебе говорят - повзрослел, ты это не чувствуешь, а тут быстро такой скачок произошел, что я его сам ощутил на себе, и как-то даже некомфортно себя почувствовал.

Л.ГУЛЬКО: Послушаем вопросы к нашему гостю по телефону прямого эфира.

ОЛЕГ: У меня вопрос к Алексею я посмотрел этот фильм, был очень потрясен, я сам ветеран афганской войны. И мне хотелось бы понять, насколько было тяжело играть эпизоды, в которых ты играл злодея?

В.РАММ: Вы имеете ввиду эпизоды, когда Алексей должен был принимать крайние решения?

Л.ГУЛЬКО: Убивать в смысле?

В.РАММ: Да.

А.ЧАДОВ: Ну, принять как.. да это же роль, это же сценарий, его же читаешь как книжечку. Нравится тебе. Другой вопрос сложно ли было это все сделать. Ну, все такие сцены, которые подразумевают за собой "экшн" для меня было, например, не сложно. Наверное, так. Я точно не понял вопроса о чем.

В.РАММ: Ну то, что вашему герою нужно убивать?

Л.ГУЛЬКО: Нам позвонил сейчас человек, который прошел войну. Он представляет себе, что такое убивать.

А.ЧАДОВ: Да, ну это же игра. Я не знаю, что такое убивать.

Л.ГУЛЬКО: Но Балабанов показывал вам кадры, когда отрезают голову. Я бы сразу схватился за автомат, и ушел... куда-нибудь...

А.ЧАДОВ: Ну, есть такое желание. Но у меня почему-то оно, лично у меня оно пропало. Я вообще мирный человек, я люблю обдумывать и как-то разумно подходить к этому. Нельзя же сразу убивать за что, нужно подумать. Ну, естественно, это нелюди, их не должно быть да, это так, но убить человека я не смогу.

В.РАММ: А какой был самый сложный эпизод съемок - сцена освобождения или плот?

А.ЧАДОВ: Плот. Были очень серьезные съемки на плоту. Даже несколько неприятные. Снимали мы этот эпизод, не поверите, 5 дней. Гидрокостюм, конечно, в принципе помогает, но туда вода все равно попадает, и русло речки постоянно меняется, и постоянно нам мешал то град, то дождь, и все это именно во время съемки. И сама технология, которую разработало МЧС вылавливание нас уже после того, как нас сняли, была, на мой взгляд, не столько продумана, даже мне показалось, халатно отнеслись к этому делу, что было как-то обидно ну как же так, можно было что-то придумать посерьезнее все-таки.

В.РАММ: А что, вас по камням тащили все эти пять дней?

А.ЧАДОВ: Нет, это обыкновенный способ арканить и доставать.

К.КРАВИНСКИЙ: Приятно, что все-таки выловили, а могли бы и не выловить.

А.ЧАДОВ: Да, каждый раз, когда меня вылавливали, я крестился, и я был счастлив, что я здесь, на берегу такой катарсис после такого выпить водочки и с удовольствием поехать еще раз.

Л.ГУЛЬКО: С водочкой осторожнее артисты знаете, какие их затягивает.

А.ЧАДОВ: Нет, я вообще водку не пью.

Л.ГУЛЬКО: Просто интересно, как человек расслабляется после тех эмоций, которые вы испытываете.

А.ЧАДОВ: Честно говоря, водку я не очень люблю, она на меня действует как-то так активизирует меня, и я не люблю такое состояние. Больше как-то пиво, наверное.

К.КРАВИНСКИЙ: Да, правильно.

А.ЧАДОВ: А лучше всего пойти с любимой девушкой куда-то в кино, или просто погулять.

Л.ГУЛЬКО: Вы еще и фильмы смотрите кроме того, что в них снимаетесь?

А.ЧАДОВ: Да, ходим в видеопрокат

А.КРАВИНСКИЙ: А что будет с театром?

А.ЧАДОВ: Очень сложный вопрос. Не могу представить, боюсь даже себя представить в каком-то театре. Вот не знаю, почему. Есть заметки дело в том, что я в детстве занимался в студии одной, у себя в районе.

В.РАММ: И первый раз приз получил в 12 лет, и поездка была куда? В Италию?

А.ЧАДОВ: Нет, в Турцию, в чудное место, причем, абсолютно чудное, на мой взгляд. Вот. Ну, занимался я там 10 лет. И как-то все настолько стало родным, и люди, которые там работают, родными, и вот сегодня как раз была встреча у меня была с одним человеком, с предводителем и мы как-то поговорили, что давайте все-таки соберемся через годок, соберем людей, я друзей своих позову, уже актеров.

В.РАММ: То есть новый театр, независимый.

А.ЧАДОВ: Нет, ну, хотя бы по-своему, я не буду загадывать, хотя бы сделаем есть один спектакль, очень интересный, "Охота на крыс", и как-то это все обновить, потому что это игралось в таком раннем возрасте, и совсем как-то по-другому. Сейчас уже такой возраст, более зрелый.

Л.ГУЛЬКО: Еще в более раннем возрасте?

К.КРАВИНСКИЙ: А если Захаров позовет?

А.ЧАДОВ: Ну, схожу, наверное, посмотрю.

Л.ГУЛЬКО: Зачем вам это?

А.ЧАДОВ: Я не знаю, нет, для меня очень сложно ужиться в коллективе нет, не сложно, я легко вхожу и общаюсь, общительный человек, но я знаю все эти интрижки, я сейчас все это на себе прохожу, это известно в любом коллективе, это меня угнетает. Я не могу работать, я люблю, когда вот друзья, когда ты вот можешь сказать лучшему другу пошел ты, грубо говоря, туда-то, туда-то, - он тебя поймет, и ничего тебе не скажет, он посмеется, и все. И в таком жанре я работать могу, а когда там кому-то ты не понравился, или ты чего-то пришел, у тебя какая-то победа, за тебя вроде рады, а ты сам чувствуешь, что не рады.

В.РАММ: Кстати, а в училище порадовались за победу? Или еще не знают?

А.ЧАДОВ: Нет, они знают. Я просто не хотел никому говорить, я знал, что все узнают. Ну, как бы хвалиться-то чего? Но все по-разному. Конечно, кто-то искренне но в основном это, сами понимаете, профессиональная зависть она присуща любому.

Окончание следует