75-летие Святослава Федорова - Кира Прошутинская, Ирэн Федорова - Интервью - 2002-08-09

9 августа 2002 года

16:08 16:30

В эфире радиостанции "Эхо Москвы" - Кира Прошутинская - главный редактор, вице-президент телекомпании "Авторское телевидение", Ирэна Федорова - вдова академика Святослава Федорова.

Эфир ведет Александр Климов.

А. КЛИМОВ Здравствуйте, я приветствую сегодняшних наших гостей. Это вдова академика Федорова Ирэн Федорова, здравствуйте, Ирэн Ефимовна.

И. ФЕДОРОВА Здравствуйте.

А. КЛИМОВ В студии также Кира Прошутинская, известный тележурналист. Песня, которая прозвучала в начале эфира, совершенно не случайно прозвучала. Песню принесла Ирэн Ефимовна. Вот что это за песня и какое отношение она имеет к Святославу Федорову?

И. ФЕДОРОВА Вы знаете, что я написала книгу после того, как погиб Святослав Николаевич, "Долгое эхо любви", и вот этот замечательный мальчик, хирург, он является родственником нашего большого друга, со Святославом Николаевичем, сотрудника Института, Сергей Николаевича Багрова. Он просто после того, как прочел эту книгу, эмоционально он был настроен на то, чтобы написать вот эту песню. Родились эти строки, родились эти стихи, и получилась вот эта песня. Это как бы мой монолог со Святославом Николаевичем как раз именно сейчас, вот он настолько все точно передал в своих стихах, что для меня это было просто потрясением, я думаю о том, что это было бы очень хорошо, чтобы услышали его.

А. КЛИМОВ Надо сказать нашим слушателям, что вчера бы Святославу Николаевичу исполнилось бы 75 лет. Мне говорили, что сам-то он никогда дни рождения не отмечал, наоборот даже уезжал из Москвы. А тут, значит, 75 лет, как вот этот день прошел у Вас в семье?

И. ФЕДОРОВА Вы знаете, что он сам себе назначил срок жизни до 75 лет, он все время говорил, это не было новостью ни для кого, что он должен прожить генетически до 75 лет, потому что его родители умерли, и отец, и мать в 75 лет. Тогда, когда я говорила о том, что он здоров и ощущает себя совершенно нормальным человеком, он все равно говорил, что "генетически я запрограммирован". Мало того, что он считал себе эти часы, он даже знал, что это будет 600 тыс. часов, вот до такой степени он рассчитывал свою жизнь. И первые два года, которые прошли уже без него, первые его два дня рождения, один был тогда, когда вообще случилась трагедия, второй год я была в Ростове на могиле его родителей. А в этом году мы решили просто собрать всех друзей наших, которые всегда бывали у нас в доме именно для того, чтобы устроить как бы праздник, понимаете, праздник его юбилея, не юбилея, полуюбилея, но праздник этой годовщины, потому что скорбеть все время, конечно, это просто невозможно, потому что сам он был человеком безумно жизнедеятельным, жизнелюбивым, и я подумала о том, что раз в году надо собираться всем вместе, именно друзьям, к счастью, они есть, они остались, они со мной, и поэтому вчера вот мы вместе все на даче, на его любимой даче, на месте все мы вместе побыли. А так, на его обычный день рождения мы всегда старались уезжать. Мы отмечали мой день рождения в мае месяце, а теперь мы решили так, я так решила, что в свой день рождения я буду куда-нибудь уезжать, чтобы меня не было в Москве, а вот в его день рождения всегда будем здесь.

К. ПРОШУТИНСКАЯ И уже начала в этом году это делать моя подруга, потому что на свой юбилей небольшой, но круглый, она уехала. Как когда-то уезжал Святослав Николаевич.

А. КЛИМОВ Вы знаете, когда собираются друзья большой компанией, тем более, по такому поводу, народный академик... покажите мне человека, который не знает этого человека, всегда вспоминают, да, какие-то истории, то, что было. Вот вчера тоже были такие истории?

И. ФЕДОРОВА Да, были потрясающие истории, все, кто выступали, кто говорили, кто поднимали, говорили тост какой-то и поднимали рюмку за его душу... даже вы знаете, некоторые воспринимали его как живого за его здоровье пили, за его здоровье поднимали, много очень говорили слов всяких замечательных, но я считаю, что потрясающе сказала тоже Кира, потому что она большой наш друг, и она такая... вот домашний наш друг, очень близкий, и я хочу сказать, что, может быть, Кира что-нибудь скажет, что-нибудь вспомнит?

К. ПРОШУТИНСКАЯ Прошу прощения, я неосторожно не выключила телефон.

А. КЛИМОВ А я пока прочту одно вот сообщение, к нам по Интернету пришло, "Имя Святослава Федорова сродни звезде, которая светит и будет еще долго светить очень многим людям. После его ухода в Москве собирались назвать улицу именем Святослава Николаевича. Как обстоит дело с этим сейчас?" Мы можем попозже тогда ответить на этот вопрос, если он есть, этот ответ, а Кира, Ваша история.

К. ПРОШУТИНСКАЯ Вы знаете, действительно, мы были очень близки. Телевидение, оно, несмотря на то, что оно как-то соединяет со многим количеством людей, оставляет в жизни личной не такое количество большое, а здесь мы дружили действительно как-то семьями. Особенно в последнее, очень нелегкое для Святослава Николаевича, время, если вы знаете, если вы в курсе событий.

А. КЛИМОВ Последний год был тяжелый.

К. ПРОШУТИНСКАЯ Это было очень тяжело.

А. КЛИМОВ Связано с возможной сменой руководства в Центре.

К. ПРОШУТИНСКАЯ Да.

И. ФЕДОРОВА Травля была просто, "пятая колонна" организовалась в Институте.

К. ПРОШУТИНСКАЯ А поскольку Святослав Николаевич человек очень гордый, и он был к тому же не подготовлен к этому, он действительно выглядел почти растерянным. Я его таким не видела за долгие годы наших совместных отношений. И я рада, что он ушел из этой жизни хотя бы с ощущением того, что Институт остается его, потому что его заново назначили, и он этому радовался, директором Института, который он, в общем, создал и сделал жизнь для всех. А расскажу я историю такую, коротенькую, в которой мы обе принимали участие. Святослав Николаевич всегда называл очки "протезами", это у меня кстати не очки, а просто такие затемненные, и он мне говорил все время: "Что ты все время ходишь в этих протезах, должна ты снять эти". Я говорю: "Вот когда Вы сделаете себе коррекцию глаз, тогда и я это". Звонит мне Ирэн и говорит: "Слушай, Слава пришел вечером, я ничего не знала, у него завязан глаз". Оказывается, он сделал себе коррекцию зрения. Но он сел уже и стал читать. Я говорю: "Неужели это не было больно?" А все-таки тогда, когда он делал это, это было... лазеры другого поколения, когда немножко, несколько дней это было больновато. Она говорит: "Ты знаешь, у него понижен порог чувствительности". И что ты теперь будешь делать? Я говорю: "Вообще-то я обещала сразу, как только сделает он". Я говорю: "Давай пойдем вместе", она говорит: "Давай". У нас уже по возрасту такая дальнозоркость образовалась, и поэтому мы с ней решились в один день, в один час приехать туда, Святослав Николаевич нас встретил, и к чести его, он никогда не брался за то, что ему казалось, что он делает немножко хуже, чем другие. Есть люди, которые практикуют. И вот там нам делала коррекцию зрения его ученица, которая все время, постоянно на этом специализировалась. И мы шли по Институту, сначала надо было, я помню, что меня потрясло, потому что Святослава Николаевича, как и моего мужа, Анатолия Григорьевича Малкина, очень мало заботит то, что происходит в доме. Это мы все берем на себя, женщины. А вот когда дело касается дела, то вот он пошел и какая-то маленькая бумажка лежала на полу, вот в этой клинике, и я вижу, как он поднялся быстро, взял эту бумажку, положил, потому что ему казалось, что это не порядок. И вот мы вдвоем с Ирэн Ефимовной сели к этому лазеру и вместе с ней делали эту операцию. Он сидел рядом, по-моему, жутко волновался, но по нему никогда нельзя было это узнать, потому что он человек очень выдержанный и очень волевой. И в конечном счете мы с ней, у нас осталась фотография на память, мы обе с завязанными глазами, и он в середине, уже после этого мы вместе.

А. КЛИМОВ Кстати, вопрос к Вам, Кира, и к Вам, Ирэн Ефимовна. Как Святослав Николаевич относился к прессе в принципе и к телевидению в частности? Потому что у людей такого полета, такой высоты, не всегда складно все бывает.

И. ФЕДОРОВА Вы знаете, у него было замечательное отношение вообще с прессой, самое главное, что он стал тем доктором Федоровым, о котором узнал Советский Союз вначале, а потом и весь мир, благодаря знаменитому нашему журналисту Анатолию Абрамовичу Аграновскому. Аграновский первый написал нем, "Открытие доктора Федорова" в "Известиях", тогда это был как гром среди ясного неба. Потом он за ним следил в течение жизни, потом он писал "Десять лет спустя", потом он писал "Двадцать лет спустя". И с журналистами у него были замечательные отношения. Я даже помню, как события, происходящие в Литве когда-то, и мы поехали из дома, ночью, мы поехали в Литовское посольство, тогда ваш Алеша Венедиктов был корреспондентом просто на "Эхе Москвы", и он нас встретил, и после этого мы пришли на "Эхо Москвы", сразу же после Литовского посольства, потому что ваша радиостанция была единственной, которая освещала все эти события. И он абсолютно, ничтоже сумняшися, тут же сказал: "Да, поехали, буду говорить". Он вообще относился очень хорошо к журналистам и телевидению, потому что это была трибуна, это была возможность ему высказать свои мысли, донести до народа какие-то свои доводы жизненные, экономические, политические, поэтому, в общем, было все замечательно.

К. ПРОШУТИНСКАЯ Можно я только добавлю. Я хочу сказать, что, может быть, Святослав Николаевич один из немногих людей, который помнил добро, которое сделала ему наша братия журналистская, потому что об Аграновском в этом доме говорят всегда, вот всегда говорили о том, что сделано было для Федорова Анатолием Абрамовичем.

А. КЛИМОВ Я, вы знаете, что сейчас подумал, вот 5 минут эфира прошло буквально, и смотрите, сколько историй уже. А если вот собрать за этим столом друзей, которые были вчера, и просто друзья вспоминают, и каждый по одной истории это же можно еще одну книгу, намекаю, что можно еще одну книгу написать.

И. ФЕДОРОВА Она у нас выходит, кстати, она в этом году уже выходит с воспоминаниями друзей Славиными.

А. КЛИМОВ И в оглавлении какие фамилии?

И. ФЕДОРОВА Безумное количество, там и пациенты, и коллеги, и друзья, и студенческие воспоминания ребят, которые вместе были, и даже есть так называемые "спецы", ребята, с которыми он учился вместе в летном училище еще до тех пор, когда он потерял ногу, тогда его звали "Федоренок", он был маленького роста, небольшой такой, но со своим жизненным кредо, со своей философией. Там потрясающие воспоминания. Вот Кира, кстати, очень здорово написала, есть воспоминания Лидии Корнеевны Чуковской в дневниках, замечательно.

А. КЛИМОВ Когда эта книжка выходит?

И. ФЕДОРОВА Я думаю, что в сентябре. Вот мы сейчас закончим уже фотоинформацию для этой книги, и где-то в конце сентября она уже выйдет. Но она сделана таким, знаете, красивым подарочным вариантом, в небольшом тираже, я думаю, что это будет просто книга памяти. А название мы придумали с Кирой, мы все думали, думали, "Святослав Федоров 600 000 часов полета", вот так вот, так она будет называться. Вот я надеюсь, что она будет очень интересная, читаемая. А в зависимости от того, как она будет читаема, потом, может быть, будем уже смотреть, увеличивать тираж для того, чтобы распространить среди людей, посмотрим.

А. КЛИМОВ Вот мы коснулись сейчас увлечения авиацией Святослава Николаевича. Это увлечение на Ваших глазах развивалось или Вы встретились, когда он уже был сложившийся авиатор?

И. ФЕДОРОВА Вы понимаете, нет, он в общем-то был сложившийся офтальмолог, когда мы с ним встретились. И потом уже он рассказывал, насколько он любит небо и насколько его вот это несчастье, когда он потерял ногу, потрясло в том плане, что он не может сесть за штурвал самолета. Но всю жизнь, сколько мы с ним ни летали в разные города, а особенно рейсами "Аэрофлота", он никогда не сидел со мной рядом, он всегда сидел в кабине у летчиков. И летчики наши уже все знали, что раз летит Федоров, они его всегда приглашали в кабину, и он управлял самолетом. Я помню, как однажды мы летели в Тбилиси, там была такая выездная организована процессия поэтов, писателей, был Кайсын Кулиев, Чингиз Айтматов, и когда Слава пошел, его пригласили летчики в кабину, то Чингиз меня позвал и говорит: "Ира, я тебя умоляю, - а он так боялся самолетов, - я тебя умоляю, скажи, чтобы Слава ушел". Почему-то он решил, что если Слава будет сидеть в кабине за штурвалом, то обязательно должно что-нибудь случиться. Но тогда долетели мы нормально. Но самое главное это то, что представляете, у него представилась возможность через 54 года после того, как он решил уже, был приговор ему вынесен, что он никогда уже не сможет сесть за штурвал самолета, он смог налетать свои часы, получить лицензию и вести вертолет сам. Для него это было счастье невозможное. И тогда, когда он погиб уже, я в его столе нашла статью, написанную от руки, она еще нигде не была напечатана, где была пронзительная статья, написанная его рукой "Небо притягивает сильнее, чем земля". И вот только тогда я поняла, что это для него значило. То есть в подкорке все время у него была мысль о том, что он должен улететь в небо. Понимаете, он был человеком очень свободным даже на Земле по своей жизненной философии, но там, в небе, он просто был летящей птицей. И поэтому для него это была, конечно, великая радость и счастье, что он смог сесть, уже в такие годы, через столько лет, что он смог сесть за штурвал вертолета.

А. КЛИМОВ Клара из Москвы пишет нам на пейджер, что "такие люди, как Святослав Федоров должны руководить экономической жизнью России. Спасибо за хорошую память о нем". Ведь предлагали же Святославу Николаевичу посты на правительственном уровне? Отказывался?

И. ФЕДОРОВА Да, ему предлагали посты на правительственном уровне, но они все были такие странные, эти предложения, понимаете, когда его приглашал Борис Николаевич в первый раз быть премьер-министром, он как будто бы даже и подумывал о том, чтобы согласиться, хотя я была, конечно, в ужасе от всего этого. Но сделав это предложение днем, вечером вышел указ о том, что Ельцин будет сам премьер-министром, а тот, кто будет премьер-министром, якобы, он будет просто исполняющим обязанности. Такого Святослав Николаевич не мог вытерпеть. И в 96 году, когда была президентская компания, Борис Николаевич его вызывал к себе и говорил о том, что его голоса, так сказать, отдал бы он ему, предлагал ему пост вице-премьера, первого вице-премьера, тогда Святослав Николаевич ему сказал: "Борис Николаевич, я давно ведь уже мастер, а не подмастерье", отказался тоже.

А. КЛИМОВ Гордый был?

И. ФЕДОРОВА Гордый.

К. ПРОШУТИНСКАЯ Абсолютно был свободен, Саш, вот я не видела, пожалуй, в жизни, хотя ведь по нашей профессии мы со многими встречаемся людьми, человека более независимого от всего в этом мире. Ему абсолютно было безразлично, будет там кто-то рабочий, водитель, с которым ему интересно, с которым он может поехать на рыбалку, или это может быть Борис Николаевич Ельцин, или Михаил Сергеевич Горбачев, его ведь все любили, все безумно уважали, может быть, это единственная профессия врача.

А. КЛИМОВ Как тогда возникла эта "пятая колонна" в Институте? Как? Он не доглядел? Он не подобрал кадры?

И. ФЕДОРОВА Вы знаете, нет, дело в том, что он был четыре года в Думе, и несмотря на то, что практически каждый день он бывал в Институте, но, я как уже думаю после того, как все произошло, он как бы ослабил вожжи. Он считал так, что он создал систему, система работает, ребята прекрасные, и что все идет по накатанной. Но он, конечно, был диктатором. Создав эту империю, он был самым главным, и все держалось только на нем одном. Все были за его спиной. Сейчас, когда такое случилось, все оказались в растерянности, люди не знают, как себя вести, не знали, как себя вести. А тогда сформировались амбициозные ученики его, которые решили, что они в конце концов должны стать во главе этого Института.

К. ПРОШУТИНСКАЯ Но не только это, это же связано и с коммерцией.

И. ФЕДОРОВА Конечно, да.

К. ПРОШУТИНСКАЯ Там же предлагалось перевести какие-то корпуса на коммерческую основу, а Федоров был против, он не хотел, чтобы создавалась какая-то ненормальная конкуренция, он не хотел, чтобы очень росла его медицинская часть.

И. ФЕДОРОВА Да, он вообще считал, что врачи, работая в одном этом комплексе, в одном Институте, не могут одни получать меньше, другие... не получать, зарплата для него вообще это вообще был нонсенс, а зарабатывать одни больше, другие меньше, т.е. это уже было, так сказать, расслоение самого коллектива. Понимаете, он был социалистом до мозга костей, и для него коллектив, причем этот коллектив, созданный им самим, он все сделал сам для того, чтобы создать вот этот коллектив, который был, для него это было самое главное.

А. КЛИМОВ Не кажется иногда, что система, созданная таким человеком как Святослав Николаевич, она может работать только под ним? Любой другой ее уже просто возглавить не сможет.

И. ФЕДОРОВА К сожалению, на поверку оказалось именно так, что ушел лидер, и все, конечно, развалилось, все развалилось.

К. ПРОШУТИНСКАЯ Но это было очень его дело. Начиная от того, как построен был этот Институт, как оборудован, заканчивая всем.

А. КЛИМОВ Я прекрасно помню, как все это... подсчитывала пресса, что называется, несмотря на юный возраст. Как вы думаете, как вам кажется, если бы он был сейчас жив, очень много событий произошло за это время, пока его нет с нами, вот если бы он был здесь рядом с нами, что из этих событий вывело бы его из себя, т.е. все здесь предел, дальше некуда, бардак, все, дошли до точки?

И. ФЕДОРОВА Вот во всяком случае, то, что случилось в Институте...

А. КЛИМОВ Кроме Института? В жизни общественной?

И. ФЕДОРОВА Кроме Института, вы знаете, я даже не знаю, что бы его вывело. Я думаю, что ему бы понравилось то, что сейчас делает Путин, то, что сейчас, в общем, каким-то образом, еле-еле, восстанавливается экономика, я думаю, что ему бы это понравилось. Я просто очень далека от политики, я не знаю всех этих нюансов, но понимаете... я организовала фонд Святослава Федорова. Фонд, в общем, находится в таком, в плачевном состоянии в смысле денег. Мы потом, в конце концов, будем зарабатывать деньги, фонд для слепых и слабовидящих детей. Но вот меня потрясло в последний раз то, что Анатолий Борисович Чубайс, который был абсолютным оппонентом ему по жизни, и он помог фонду, он прислал в фонд деньги. И я когда Кире сказала об этом: "Ты представляешь, от Чубайса пришли деньги в фонд". Она говорит, что ты сказала мне?

К. ПРОШУТИНСКАЯ Я уже не помню.

И. ФЕДОРОВА Она мне сказала: "Ты понимаешь, несмотря на то, что он был оппонентом, но он не мог не уважать эту глыбу". "Глыбу" Федорова, понимаете? Пускай он был со своими идеями, пускай у него были свои завихрения, пускай у него была своя философия, пуская у Чубайса, у Гайдара, у Явлинского, у них своя жизненная философия, но все равно это же ребята, молодые ребята по сравнению со Славой. Тогда, когда они еще, не знаю, где были, кем работал, ведь Слава уже тогда начал заниматься и бизнесом, и экономикой. И его называли рекламщиком, его называли бизнесменом в плохом смысле этого слова, а он уже тогда был бизнесменом, потому что построить эту империю, создать этот Институт, это можно было только такими мозгами, такими своими философскими идеями, жизнью, которую он вел.

А. КЛИМОВ Самый последний вопрос, у нас уже буквально полминуты остается, я возвращаюсь к вопросу Юрия Борисова из Владимира насчет улицы имени Святослава Федорова, что-нибудь двигается?

И. ФЕДОРОВА Вы знаете, в Москве пока нет улицы Святослава Федорова, но есть замечательная часовня на улице Саломеи Нерис. Она построена в память о Святославе Федорове, это единственная часовня в мире, которая построена в память о человеке, потому что часовни все воссоздаются как бы для святых. А Слава, в общем, еще не возведен в сонм святых, но часовня есть уже.

К. ПРОШУТИНСКАЯ На месте гибели.

И. ФЕДОРОВА На месте гибели, да. Произошло все это благодаря Юрию Михайловичу Лужкову, Козлову Виктору Александровичу префекту Северо-западного округа, Максиму Блажко президенту "Домстроя", это благодаря им, и очень многих еще людей, которые помогли, которые сделали все, что сделали. Об улице пока еще нет разговора.

А. КЛИМОВ Благодарю вас и напоминаю, что на "Эхе" в гостях были Ирэн Федорова и Кира Прошутинская. Спасибо, что пришли, за ваши рассказы, воспоминания о Святославе Федорове. Будем ждать очередной книги.

И. ФЕДОРОВА Спасибо вам большое.