Дело Юрия Шефлера, главы компании Союзплодимпорт - Александр Гофштейн - Интервью - 2002-08-02
2 августа 2002 года
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Александр Гофштейн адвокат главы "Союзплодимпорта" Ю. Шефлера.
Эфир ведет Алексей Венедиктов.
А. ВЕНЕДИКТОВ Я напомню нашим слушателям, что совсем недавно в СМИ у нас, у наших коллег возникла некая детективная история. Сначала источники не названные или пожелавшие остаться неизвестными в Генпрокуратуре заявили о том, что против главы "Союзплодимпорта" Юрия Шефлера возбуждено уголовное дело, он объявлен в розыск. Затем мы получили информацию от самого Юрия Шефлера, что он об этом ничего не знает. И, соответственно, раз не знает, то в розыск и не объявлен. Он за границей, в Юрмале, он является одним из спонсоров юрмальского фестиваля, он в Риге, был во всяком случае. Затем уже Генеральная прокуратура официально подтвердила, что он объявлен в розыск. Когда глава такой компании объявлен в розыск, интересно, за что. Я пока рассказываю то, что было в СМИ. И тут выяснилось, что якобы в телефонном разговоре Юрий Шефлер угрожал бывшему заместителю, а тогда заместителю министра сельского хозяйства Владимиру Логинову, убить его за... (и здесь ставится длительное многоточие). Что Вам известно по этому делу? Что здесь было не так, и что так?
А. ГОФШТЕЙН По делу известно немногое, как и всем. Постольку, поскольку следствие по делу не завершено, наоборот, оно только начато. И в этой стадии, как правило, защитник знает очень немного. Но все-таки о характере претензий, от имени государства высказанных в адрес Шефлера, я могу сегодня рассказать. Заключаются они в том, что, по мнению Генеральной прокуратуры, мой подзащитный Юрий Шефлер совершил угрозу убийством. Есть у нас в Уголовном кодексе состав такой преступления, предусмотрен статьей 119 УК. Угрозу убийством в адрес заместителя министра сельского хозяйства Логинова. Согласитесь, странный состав для заместителя министра, с одной стороны, и крупного бизнесмена, с другой. Другие известные нам обстоятельства не менее странны. Речь идет, по версии Генеральной прокуратуры...
А. ВЕНЕДИКТОВ Кстати, извините, пожалуйста, Александр, а то, что именно Генеральная прокуратура приняла к производству это дело? Ну, человек сказал: "я тебя убью", предположим, и Генеральная прокуратура берет это на свой контроль и сама ведет. Здесь обычная практика?
А. ГОФШТЕЙН Это еще один вопрос по этому делу. Я пока продолжу относительно характера претензий. Так вот. Согласно версии Генеральной прокуратуры, мой подзащитный угрожал убийством заместителю министра сельского хозяйства. Каким образом? По телефону. Что сразу обращает на себя внимание? Явно затрудненная идентификация угрожающего при таком положении вещей. Ведь никто не сказал и никогда не скажет, что Логинов и Шефлер родственники или близкие друзья, которым достаточно услышать голос друг друга и опознать говорящего. Ничего подобного. Так Шефлер ли звонил? Или это звонил человек, представляющийся Шефлером? Мы говорим об этом, как бы допуская, что такой разговор вообще состоялся. А это кто подтвердит?
А. ВЕНЕДИКТОВ Подождите, а что может быть в деле, я не знаю, Вам показали что-то или нет, в принципе, это что, была подслушка? Если подслушка и запись разговора, то подслушивали замминистра спецслужбы или бизнесмена?
А. ГОФШТЕЙН Мы по этому поводу не знаем ничего, и никто не сказал о том, что этот разговор фиксировался с помощью технических средств. Больше того. Даже если бы он фиксировался, этого было бы недостаточно, потому что идентифицировать голос может только экспертиза, которая основывается на сравнительном исследовании голоса подозреваемого гражданина или обвиняемого, и того, чей голос запечатлен на пленке. В данном случае экспертиза не проводится, у Генпрокуратуры нет образцов голоса Шефлера.
А. ВЕНЕДИКТОВ Наверное.
А. ГОФШТЕЙН Дело в том, что процедура изъятия образцов голоса специфична. Это не представление родственниками или другими членами семьи выступления их сородича или соратника на банкете. Это особая процессуальная процедура, которая обставляется протоколами, производится специалистами или следователями. Это не случайная вещь. Ничего этого у них нет. Поэтому на сегодняшний день, как мне кажется, по одной этой причине можно говорить о явной недостаточности оснований для предъявления обвинения. Я уж не говорю для категорического вывода о виновности, который может сделать только суд, согласно Конституции. Даже для предъявления обвинения при таких обстоятельствах нет оснований.
А что касается Вашего вопроса о столь высокой инстанции, которая занялась этим делом, это действительно удивляет и заставляет пускаться в подозрения, делиться которыми напрямую я не очень хочу, поскольку никого мои собственные подозрения не интересуют. Но я Вам хочу сказать, что дело об угрозе убийством это дело о нетяжком преступлении. Согласно закону, по нему даже производство предварительного следствия необязательно. Дознание по нему проводится. Это совершенно особый вид собирания доказательств, который, как правило, осуществляется участковыми инспекторами. Более того, это весьма кратковременная форма процессуальной деятельности. 15 дней дается на это все. И еще 10 по постановлению прокурора. Для сравнения Вам скажу, что срок предварительного следствия, установленный законом, - 2 месяца, и может быть продлен в дальнейшем. Срок предварительного следствия ограничений не имеет. И законодатель, подчеркивая простоту таких дел, устанавливает усеченные сроки, он отдает это для разбирательства сравнительно менее профессиональным представителям правоохранительных органов.
-
А. ВЕНЕДИКТОВ В прямом эфире "Эха Москвы" Александр Гофштейн, адвокат главы компании "Союзплодимпорт" Юрия Шефлера, который, как известно, объявлен в федеральный розыск. Я перехожу ко второй части, Александр. Объявление в федеральный розыск. Насколько я понял из пояснения анонимных источников в Генпрокуратуре, когда в Генпрокуратуре или где-то получили заявление господина Логинова, тогда замминистра, бывшего замминистра сельского хозяйства, то стали приглашать господина Шефлера на разговор, присылали ему повестки, а он не являлся. И, вообще, его не могли найти. И именно поэтому, как объясняют господа прокурорские, он был объявлен в розыск.
А. ГОФШТЕЙН Сам факт объявления Шефлера в розыск ни подтвердить, ни опровергнуть я не могу.
А. ВЕНЕДИКТОВ То есть как? Вы его адвокат, подождите.
А. ГОФШТЕЙН Мне постановление об объявлении его в розыск не предъявлялось. Мне было предъявлено два документа: постановление о привлечении Шефлера в качестве обвиняемого и постановление об избрании в отношении него меры пресечения в виде подписки о невыезде. По закону объявление в розыск оформляется постановлением. Этого постановления я не видел. Поэтому утверждать, что розыск объявлен, не могу. Что касается повесток, могу сказать от имени своего подзащитного. Он не получил ни одной. Да, в настоящее время в связи с личными, служебными, коммерческими делами он находится за рубежом. Но говорить о том, что он уклонялся от явки, невозможно. Поскольку, по моим данным, он оказался за рубежом значительно раньше того времени, когда Генеральная прокуратура проявила к нему интерес. Вот как обстоит дело с его явкой или, как утверждает Генеральная прокуратура, неявкой по вызову следствия.
А. ВЕНЕДИКТОВ Вы говорите о том, что Вам показали эти два постановления. А показали ли Вам как адвокату обвиняемого (подозреваемого) на документы, на основании чего ему предъявлено это обвинение? В частности, возможное заявление господина Логинова, возможная расшифровка этого бывшего или не бывшего телефонного разговора или его техническая запись. С какими-то документами Вы ознакомлены?
А. ГОФШТЕЙН Нет, такие документы мне не показаны, и показывать их мне Генеральная прокуратура не должна была. Поскольку следствие не завершено, а защитник с такого рода документами знакомится по окончанию расследования. Честно Вам скажу, считаю, что не очень-то много документов на сегодняшний день находится у Генеральной прокуратуры, которые она могла бы продемонстрировать и подтвердить ими предъявленные Шефлеру обвинения. А что они могут показать? Заявление потерпевшего? Предположим, оно есть. Что дальше? Мы о магнитной записи говорили с Вами. Но угроза убийства, как состав преступления, вернее, наличная, реальная угроза оценивается еще и в зависимости от конкретной обстановки: где высказывалась эта угроза, в чьем присутствии, при каких обстоятельствах состоялся этот разговор. Все это может быть подтверждено в том числе и свидетельскими показаниями.
Мы на сегодняшний день знаем, что та угроза, которую приписывают Шефлеру, совершалась в обстановке, которая исключала ее реальность. Согласитесь, человек, который разговаривает с глазу на глаз с потерпевшим и говорит о немедленной расправе, все-таки выглядит иначе, чем тот, о котором говорят: "он позвонил". Да кому? Заместителю министра, государственному чиновнику, которому ничего не стоит снять другую трубку и обезопасить себя на долгое время. Позвонил и что-то такое ему резко сказал. Это ведь совершенно по-другому выглядит, независимо оттого, доказано это или нет. Кроме того, я могу Вам сказать вот что. Вы вдумайтесь все-таки в категории, которыми мы здесь оперируем. Кто-то кому-то позвонил, что-то не так, резко, или, как показалось, слишком резко высказал. И что дальше? Генеральная прокуратура берет под козырек и начинает расследование. Наверняка на Вашей памяти, да на памяти у тысяч слушателей есть казусы, когда обращается гражданин в милицию и говорит: "Мой родственник пропал, его нету неделю, я подозреваю самое страшное". Сколько случаев, когда им говорили: "Нету трупа нету дела", и не занимались никогда ничем. Я не говорю, что это правильно, но, к сожалению, это повсеместный подход. А здесь все наоборот.
А. ВЕНЕДИКТОВ Скажите, пожалуйста, а как господин Шефлер на все это реагирует? Есть какая-то тактика его поведения? Он был за границей, он узнает об этом, какая его реакция? Может быть, не юридическая, но какая его реакция?
А. ГОФШТЕЙН Тактика поведения любого обвиняемого в значительной степени определяется фактическими обстоятельствами, которые известны только ему. Выражаясь примитивно, это заключено в форме "было или не было". Так вот, Шефлер оценивает эту ситуацию одним емким словом: "абсурд". Он не просто не признает себя виновным, он категорически отрицает сами приписываемые ему факты и намерен активно защищаться. Мы намерены поставить вопрос о прекращении этого дела перед следователем. В случае, если его ответ нас не удовлетворит, перед руководством Генеральной прокуратуры. Скрывать свои доводы мы ни от кого не собираемся. Скрываться лично Шефлер тоже не будет. Постольку, поскольку считает, что ни в чем не виновен и бояться ему некого.
А. ВЕНЕДИКТОВ Вы сказали одну странную вещь, а может быть, не странную, а нормальную, а может, ненормальную в наших условиях. Вы говорите, что скрываться Юрий Шефлер не будет. Значит ли это, что по окончанию его зарубежной командировки он готов предстать перед следствием, физически?
А. ГОФШТЕЙН Он готов приехать в Россию. Конечно.
А. ВЕНЕДИКТОВ Подоплека абсурда не бывает абсурдной, Вы уж извините, как показывает практика.
А. ГОФШТЕЙН Согласен.
А. ВЕНЕДИКТОВ Соответственно, за этим есть некие интересы, в любом случае. Мы имеем крупного бизнесмена, обвиненного в, как Вы говорите, нетяжком преступлении, но звучит, "угроза убийства", ее всегда можно перевести по отношению к госчиновнику перевести в теракт, между прочим, или в попытку теракта, в угрозу совершения теракта. Я просто хочу понять не юридическую позицию Шефлера, как Вы сказали, "абсурд", а его понимание ситуации, его эмоциональное состояние.
А. ГОФШТЕЙН Его эмоциональное состояние, как состояние всякого оклеветанного человека, достаточно тяжелое. Он, естественно, в этом видит некую подоплеку. Надо сказать, что и следствие, в общем-то, ее не скрывает. Потому что в том самом постановлении о привлечении Шефлера в качестве обвиняемого указано, что, вообще, конфликт между Логиновым и Шефлером, если считать, что он был, возник в связи с тем, что Логинов выполнял государственное задание по защите и восстановлению торговых марок, которые были безосновательно присвоены "Союзплодимпортом", одним из учредителей которых, как считает следствие, был Шефлер. Я навел справки по этому поводу. По моим данным, Шефлер никогда никаким учредителем не был. А то, что конфликт вокруг торговых марок, в конце концов, и является ядром всей этой истории, которую решили разрешить вот таким, криминальным способом, это очевидно.
А. ВЕНЕДИКТОВ То есть бизнес-интересы?
А. ГОФШТЕЙН Бизнес-интерес, и, конечно, Шефлер в данном случае интересен не как гражданин, не как физическое лицо, а как лицо, которого считают успешным, а это не всем нравится, бизнесменом в определенной отрасли.
А. ВЕНЕДИКТОВ В последнее время мы видим, каким образом судебные, прокурорские проблемы решают бизнесовые проблемы. Скажем, известное дело ГТК Генпрокуратуры, и Вы являетесь адвокатом обвиненных таможенников. Насколько это тенденция? Я прошу Вас, давайте пофилософствуем в течение одной минуты, насколько инструментом являются судебные или следственные процедуры для разрушения или создания бизнеса?
А. ГОФШТЕЙН Назвать их инструментом у нас на сегодняшний день пока что оснований мало. Я имею в виду судебные инстанции. Потому что по большинству из дел, которые на слуху в связи с этой темой, приговоры не постановлены, и суд не высказался. По таможенникам нету приговора, по Голдовскому нету приговора, по еще нескольким, столь же громким делам нет приговора. А что функцию услужливого помощника одной из сторон в коммерческом споре взяла на себя Генеральная прокуратура, в некоторых ситуациях такой вывод напрашивается. Такое бывает.
А. ВЕНЕДИКТОВ Спасибо большое. Мы будем следить за этим делом, и мы вернемся к вопросу о давней истории с брендами. Я напомню, что вчера в нашем эфире к этому вопросу вернулась Юлия Латынина и подробно об этом рассказывала. И мы будем следить, безусловно, за развитием ситуации вокруг Юрия Шефлера.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Александр Гофштейн адвокат главы "Союзплодимпорта" Ю. Шефлера.