Премьера оперы Альбана Берга Лулу - Дмитрий Бертман - Интервью - 2002-06-29

29 июня 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Дмитрий Бертман главный режиссер и художественный руководитель театра "Геликон-опера", дирижер Владимир Понькин и Андрей Немзер - артист.

Эфир ведет Ксения Ларина.

К. ЛАРИНА Вот смотрите, нормальная человеческая музыка звучит, да, Дмитрий Бертман, да?

Д. БЕРТМАН Здравствуйте.

К. ЛАРИНА Здравствуйте. Вот это музыка, вот ее можно спеть красиво, ля-ля-ля. А у вас что там идет, кошмар и ужас?

Д. БЕРТМАН У нас не спеть сразу, в этом весь интерес.

К. ЛАРИНА Давайте я представлю наших гостей сегодня. Дмитрий Бертман, художественный руководитель театра "Геликон-опера", артист и дебютант Андрей Немзер. Здравствуйте, Андрей.

А. НЕМЗЕР Здравствуйте.

К. ЛАРИНА Дирижер Владимир Александрович Понькин. Здравствуйте, Владимир Александрович.

В. ПОНЬКИН Здравствуйте.

К. ЛАРИНА Очень приятно вас здесь видеть, поздравляю вас с премьерой.

Д. БЕРТМАН Спасибо.

В. ПОНЬКИН - Спасибо.

К. ЛАРИНА Все ужасы сейчас сами расскажите, что там происходят. Ну, вот сейчас Дима рассказывал перед началом программы, что вчера чуть ли вообще всю улицу Герцена не перекрыли такой был лом на спектакль. То есть, практически в два раза больше, чем зал, пришло народу на спектакль.

Д. БЕРТМАН Да.

К. ЛАРИНА Спектакль называется "Лулу", у него пока предыстория больше, чем история, как бы самих постановок. И я вот когда сегодня анонсировала нашу встречу, взяла на себя смелость сказать, что в России это опера не ставилась. Это действительно так?

Д. БЕРТМАН Это впервые. Это действительно первая постановка в России.

К. ЛАРИНА В чем же кошмар и ужас этой оперы, почему ее все так боялись, Дим?

Д. БЕРТМАН Ну, эта опера вообще была написана в 20-е годы

К. ЛАРИНА Прошлого века, 20-го.

Д. БЕРТМАН Прошлого, 20-го века, да. И это совершенно новое было в музыке. Это новые законы, новые устои, новая философия музыкальная.

К. ЛАРИНА Ну, вот объясните, пожалуйста, для тех, кто не очень разбирается в музыке. Нот-то 7 всего, что тут можно изобрести?

В. ПОНЬКИН 12.

Д. БЕРТМАН 12, да.

К. ЛАРИНА Да вы что!

В. ПОНЬКИН Да.

К. ЛАРИНА Это с чем, с бемолями и с диезами?

В. ПОНЬКИН Совершенно верно.

К. ЛАРИНА Вот видите, все-таки еще чего-то понимаю. А в чем новаторство тогда, уже к дирижеру тогда обращаюсь, именно этой оперы?

В. ПОНЬКИН В том, что фактически эта опера явилась первой оперой, написанной в додекафонном стиле.

К. ЛАРИНА В каком-каком?

В. ПОНЬКИН Додекафонный стиль это, не бойтесь, нас приучили к тому, что это ужасное слово, что это страшилка. На самом деле додекафония переводится с греческого как 12 звуков: додека и фонес. Из этих 12 звуков композитор выбирает серию, то есть, определенную последовательность. Не так, как, допустим, до, до-диез, ре, ре-диез, ми, вот, хроматизмы вперед. А по своему разумению и вычисляя. И вот он считает, что мелодия должна быть такой, изломанной, тема. И потом эту тему, строгую последовательность из этих 12-ти звуков, он использует как строительный материал для сочинения музыки.

К. ЛАРИНА Но мелодия как таковая присутствует в этой музыке?

В. ПОНЬКИН Вы знаете, понятие мелодия можно применить, но это будет сказано слишком обыденно, потому что та эпоха, эстетика той эпохи, в которую творили представители композиторов нововенской школы, это Шенберг, Берг и Веберн. Она была очень надломленной, очень черной, я бы сказал. Вы знаете, хотя в эпоху большой финансовой депрессии. Ну, и естественно, это сказалось и в музыке. И вот излом как таковой, он был очень естественен.

К. ЛАРИНА То есть, зритель не может уйти с вашего спектакля, напевая про себя музыку Берга? Это невозможно, наверное.

В. ПОНЬКИН Вы знаете, нет, кое-что можно.

К. ЛАРИНА Можно напеть?

В. ПОНЬКИН Да, да, да, да.

Д. БЕРТМАН Но я думаю, что вряд ли, конечно, кто-то уйдет напевая. Это мы уже можем напеть.

А. НЕМЗЕР Да, это уже вертится каждый день практически.

Д. БЕРТМАН Но зритель не уйдет, конечно, напевая. Но то, что кто-то уйдет однозначно.

В. ПОНЬКИН Совсем немного.

К. ЛАРИНА То есть, человеческое ухо, оно как, с трудом выдерживает такую музыку?

В. ПОНЬКИН Вы знаете, конечно, поначалу только кажется, что это очень сложно. Но, с другой стороны у нас есть масса примеров достаточно сложной музыки, которую пишут наши современники, и я бы не сказал, что это может быть очень непривычно для нашего слуха.

Д. БЕРТМАН Мне кажется, что еще тут интересно то, вот Владимир Александрович говорит по поводу современной музыки, но факт, мне кажется, очень интересный. Вообще, вот в 30-е годы остановилось, наверное, вообще все развитие искусства. После 30-х годов ничего не создано.

К. ЛАРИНА А все только повторяется, да?

Д. БЕРТМАН Да. Но самое удивительное, что даже сейчас, когда мы сделали "Лулу", однозначно одно что мы отстали от времени. И вот это самая большая наша проблема. Если в 30-е годы люди слышали музыку так, видели мир так, исполняли эту музыку. В том числе и в России, "Войцек" был поставлен. А сегодня для нас это сложно. И мы хотим слушать мелодии 19 и 18-го века, то я думаю, что это очень большие наши проблемы, и очень стыдно за то, что мы такие.

К. ЛАРИНА Скажите мне, пожалуйста, Андрей, а как вы как артист отреагировали вообще на это предложение? Вообще слышали про ну, наверняка же, все-таки в институте учились, слышали и про композитора, и про оперу.

А. НЕМЗЕР Да, да, я конечно

К. ЛАРИНА Но не предполагали, что когда-нибудь вы сможете спеть в таком произведении, странном.

А. НЕМЗЕР Я вообще даже не предполагал, что так вообще все произойдет, потому что вот мне предложили, я приехал в "Геликон", я увидел ноты и сказал: боже мой! Потому что это было страшно. Я не ожидал, что это будет именно так. Но, поборя страх и приложив определенные усилия, я, все-таки, освоил это.

Д. БЕРТМАН В одном составе все спектакли.

А. НЕМЗЕР Могу спокойно сказать, что ничего страшного в этом нету. У страха глаза велики, все это реально, и по силам.

В. ПОНЬКИН Молодец!

К. ЛАРИНА Ну, вот смотрите, мы говорим о том, что все-таки необходимо некую подготовку иметь, чтобы получить удовольствие, скажу я так, от прослушивания такой музыки и такой оперы. А подготовка определенная для артистов должна быть, для того, чтобы спеть такой материал?

А. НЕМЗЕР Конечно, подготовка должна быть колоссальная, потому что нагрузка на голос идет очень большая, и это очень сложно чисто теоретически выучить, потому что чтобы все это интонировать, нужна подготовка большая.

К. ЛАРИНА Дим, никто не отказывался? Или это все было для прессы, или действительно были случаи, когда актеры говорили: это петь я не буду никогда!

Д. БЕРТМАН Нет, как же, у нас в театре было около 15-ти отказов от ролей. Обычно все грызутся за то, чтобы петь, и всегда идут интриги, чтобы это был спектакль мой, каждый артист думает. А здесь каждый день поступали ко мне на стол бумажки, в которых артисты писали разные причины, только чтобы не участвовать в этой постановке.

К. ЛАРИНА И что?

Д. БЕРТМАН При том это наши артисты.

К. ЛАРИНА А что с артистами произошло после этого, они остались в театре?

Д. БЕРТМАН Ничего.

В. ПОНЬКИН Они остались живы.

Д. БЕРТМАН Да, они же пробовали. Были которые не пробовали, а были, которые пытались это сделать, но не смогли. Ну, это нормально, это очень сложно. Но при этом выпустили спектакль в трех составах и только несколько ролей у нас действительно в единственном числе исполнители, хотя на подходе есть те, кто запаздывает, но войдут в этот спектакль.

К. ЛАРИНА А вот скажите, как вы в принципе относитесь к такой позиции артиста: я не могу, я не смогу этого сделать, и просто вот отказ по разным причинам? Это достойно осуждения, или понимания?

Д. БЕРТМАН Вы знаете, вот то, что касается тех артистов, которые отказались у нас, некоторые артисты, я думаю, что

К. ЛАРИНА Пожалеют.

Д. БЕРТМАН Они уже жалеют.

А. НЕМЗЕР Да.

Д. БЕРТМАН Вот, а некоторые артисты действительно отказались искренне, и они переживают очень, что они действительно не могли это осилить. Поэтому этот спектакль, он возможен только в исполнении тех артистов, которые находятся на высочайшем уровне музыкального образования. Вообще, в опере, в нашем театре этого особо нет, но вообще в опере всегда проблема то, что артисты имеют замечательные голоса, имеют великолепную природу, но с нотной грамотой у них проблемы.

К. ЛАРИНА Неужели есть такие артисты, которые не умеют читать ноты, вокалисты? Это возможно?

Д. БЕРТМАН К сожалению, есть.

А. НЕМЗЕР Это возможно.

Д. БЕРТМАН Даже есть очень много звезд, которых знают все, которые выучивают партии благодаря концертмейстерам, которые с ними партии выстукивают, и на память они запоминают.

В. ПОНЬКИН Или с пластинок.

Д. БЕРТМАН Или с пластинок.

К. ЛАРИНА Как Фрося Бурлакова, да?

В. ПОНЬКИН А, да, да.

К. ЛАРИНА Дж. Россини. То есть, подождите, но это в чем-то обделяет вокалистов, которые не владеют нотной грамотой?

Д. БЕРТМАН Естественно, мне кажется, что это просто их трагедия, потому что их возможности сразу, автоматически, становятся очень ограниченными. И когда даже если они поют какой-то репертуар, который они выучили, то вот эта безграмотность, она все равно видна, потому что дальше уже идет разговор о стиле, о каких-то нюансах, которые, естественно, может быть, публика сразу не замечает, но она все равно будет понимать, что что-то тут не то.

К. ЛАРИНА Андрей, а что это вам дало вот как артисту, вот работа с таким материалом?

А. НЕМЗЕР Работа с таким материалом это вообще первый мой шаг на сцене.

К. ЛАРИНА Вообще, ваш дебют на профессиональной сцене, да?

А. НЕМЗЕР Это мой самый-самый первый спектакль.

К. ЛАРИНА Что же после этого делать!

А. НЕМЗЕР И сразу с такого начать! На самом деле это очень большая, это колоссальная вообще школа для начинающего певца, и вообще для певца, для артиста в целом, потому что это просто проверка на выдержку. Вот эта партия.

К. ЛАРИНА А ваши педагоги были на спектакле?

А. НЕМЗЕР Нет, не были, но потом придут.

К. ЛАРИНА А как вы думаете, удивятся? Вообще, вы когда сказали кому-нибудь, когда началась работа, что вот, я сейчас буду петь вот это.

А. НЕМЗЕР Я не сразу сказал, я сказал попозже чуть-чуть.

К. ЛАРИНА И как была реакция?

А. НЕМЗЕР Все были в шоке.

Д. БЕРТМАН Главный педагог Андрея, Виктор Сергеевич Попов, выдающийся вообще человек, и выдающийся музыкант, ректор Академии хорового искусства. И Виктор Сергеевич тоже сыграл огромную роль в этой постановке, потому что когда я увидел, что где-то за 1,5 месяца у меня не выходит состав и проблема с мужскими ролями, то я позвонил Виктору Сергеевичу, зная, что образование в его Академии совершенно уникально, оно, наверное, может спорить с нашими консерваториями, и со всеми нашими другими академиями, потому что ребята, которые учатся у него, они учатся с детства. Они сначала учатся в школе, потом в училище, и потом они приходят в Академию. То есть, это вот эти мальчишки и девчонки, которые с детства знают уже не только грамоту, они владеют стилями, они владеют репертуаром.

А. НЕМЗЕР Там Академия только для мальчиков. Девочки только в вузе появляются.

Д. БЕРТМАН Даже, между прочим, интересно, что недавно вот был опыт в Большом театре, когда делали "Осуждение Фауста" Берлиоза с Хозе Ван-Даммом, и Академия Попова пела это, потому что никто не мог выучить. Поэтому я позвонил Виктору Сергеевичу, с которым мы очень дружим, и у нас очень хорошие отношения. Я позвонил, говорю: Виктор Сергеевич, спасайте. Я говорю, мне нужно два парня, которые могут потянуть "Лулу". Он сказал: нет проблем, будут. И вот он предложил Андрея, и Леню Овруцкого, который тоже занят в нашем спектакле.

А. НЕМЗЕР Да, мы с ним сокурсники, с Леней.

Д. БЕРТМАН И они влипли вот в эту во всю историю.

А. НЕМЗЕР Нисколько не жалеем об этом.

К. ЛАРИНА Ну, конечно, это риск, мне кажется, вот со стороны художественного руководителя тоже, поскольку мы привыкли хитами кормить публику, и это вполне естественно, сейчас такое время. Для того, чтобы такое произведение предложить, для этого нужна определенная смелость.

Д. БЕРТМАН Ксень, мне кажется, что дело в том, что это нужно было сделать, потому что для того, чтобы растолкать и оживить репертуар. Не только нашего театра, но вообще репертуар и Москвы, и России. Чтобы знать, что существует еще что-то. И сейчас мы могли это сделать, потому что сейчас у нас такая ситуация в театре, что мне кажется, что бы мы сейчас ни поставили у нас будут аншлаги. И этой ситуацией надо было воспользоваться, потому что публика приходит на "Геликон", и сейчас мы можем публике предложить то, что нам хочется.

К. ЛАРИНА То есть, тот самый случай, когда имя уже играет на вас, а не вы на имя?

Д. БЕРТМАН Да, если бы мы сделали "Лулу" несколько лет назад, то никто бы не пришел.

К. ЛАРИНА Давайте сделаем небольшой перерыв на новости.

НОВОСТИ.

К.ЛАРИНА: Владимир Александрович, вам приходилось дирижировать такую музыку?

В.ПОНЬКИН: У меня опыт общения с современной музыкой огромный. Как только я стал на профессиональную стезю это было в 80-м году, после первой премии на Международном дирижерском конкурсе в Лондоне, я стал очень активно работать с симфоническими московскими оркестрами, исполняя современных композиторов. Особенно молодежь. И на моей совести около 250 премьер крупных форм за все свое дирижерство. Сейчас я продолжаю это с Госоркестром Московской филармонии, каждый год участвую в "Московской Осени" - все симфонические программы, как правило, мои, и в общем это, естественно, для меня является колоссальной школой. Но музыку классика ново-венской школы я дирижирую впервые. Это. Конечно, чрезвычайно трудно, но очень интересно. Трудность, прежде всего, заключается в том, чтобы вокал соответствовал партитуре, и баланс между оркестром и солистами был бы выверен очень точно.

К.ЛАРИНА: Кто быстрее справлялся с задачей артисты или оркестр?

В.ПОНЬКИН: Я думаю, Альбан Берг

К.ЛАРИНА: А актеры, у которых никак ничего не выходило?

В.ПОНЬКИН: Здесь приходилось применять свои психотерапевтические способности.

К.ЛАРИНА: А силу?

В.ПОНЬКИН: Нет, я давить на вокалистов не имею права, потому что они как дети у меня в руках, в колыбельке им должно быть удобно. Естественно, я их должен накачать перед, и уж потом, как они выпорхнули, тут я им должен обеспечить свободный и легкий полет.

К.ЛАРИНА: А в чем состоит помощь дирижера во время репетиции?

В.ПОНЬКИН: Вовремя поругать. И поддержать. Ведь все взрослые люди, естественно, вопросы, касающиеся тонкости исполнения, я всегда с радостью здесь отвечаю, всегда помогаю. Но самое главное то, что ребята в основном все дошли сами, и это очень радует.

К.ЛАРИНА: Тут надо напомнить, что режиссура наверняка не простая, ведь все так просто не бывает у Дмитрия Бертмана. Думаю, что режиссер вам очень мешал.

В.ПОНЬКИН: Как раз нет. Вторая у меня постановка с Дмитрием Александровичем, первая была "Леди Макбет Мценского уезда", и я впервые для себя в жизни открыл, что, оказывается, режиссер может быть не классовым врагом дирижера, а совершенно замечательным товарищем, и по-настоящему серьезным коллегой. Очень легко работалось, очень.

К.ЛАРИНА: А вообще дирижеры любят с такой музыкой работать, или не очень?

В.ПОНЬКИН: Те, кто умеют, - да, конечно. Понимаете, общение с такой музыкой настолько разнообразит твою образованность и глубину чувства. В первой части нашего разговора мы затронули тему об интеллектуальных способностях вокалистов.

Д.БЕРТМАН: Хорошая тема для диссертации.

В.ПОНЬКИН: Да. И когда вокалист начинает петь, то по голосу, манере, каким-то седьмым чувством уже можно понять, насколько он интеллектуален.

К.ЛАРИНА: А как это можно почувствовать? Как сформулировать? Я согласна с вами, я хоть и небольшой специалист в музыке, но все равно могут подтвердить, думаю, и Дима согласится, что бывают умные голоса, а бывают глупые голоса. Вроде бы есть все данные, и божий дар наверняка есть, а чего-то нет, существует какой-то потолок, именно интеллектуальный.

В.ПОНЬКИН: Я думаю, что это, прежде всего, касается, естественно, твоей собственной интуиции. Так же как, например, я могу с двух движений рук вам сказать, профессиональный это дирижер, или нет.

К.ЛАРИНА: Помахать вышел.

В.ПОНЬКИН: Совершенно верно. Сейчас таких много. И тут мне кажется основным критерием, конечно же, является твоя интуиция. А интуиция, как сказал один великий человек ведь это сонм образованности, глубины чувства, широты ощущения мира и огромный опыт. Собственно говоря, это и помогает.

Д.БЕРТМАН: А в Берге это очень важно, потому что в Берге, мне кажется, есть такой принцип если взять любое другое произведение 19 века, там есть ария например, поет Виолетта про то, какая у нее жизнь была до любви, и какая после. А здесь как бы под увеличительным стеклом рассмотрен может быть один вздох героини. И вся опера построена именно под этим увеличительным стеклом. То есть, если к каждому нашему мозгу, к голове присоединить приборчик, который бы улавливал мысль, которая все время приходит в нашу голову, и озвучить эту мысль, и включить сейчас колонки у каждого, и все это сольется в единое звуковое поле - мне кажется это именно то, чем интересен именно этот спектакль и интересна эта музыка.

К.ЛАРИНА: На немецком языке, насколько я знаю, вы поете?

Д.БЕРТМАН: Нет, в Москве мы поем на русском, и был сделан специальный текст Михаилом Жилкиным, замечательный текст.

К.ЛАРИНА: Я слышала, вы где-то говорили поют на русском, но вы все равно ничего не поймете. Этот вывод режиссера меня совершенно поразил успокоил зрителя

Д.БЕРТМАН: Нет, просто дело в том, что здесь нет задачи как бы понимать все, потому что и здесь, и в немецком языке, текст построен на уровне ассоциаций. Потому что в связи с этой музыкой иногда бывают в одном слове три ударения, или два. А зритель воспринимает слово по одному ударению, или по ударению, ему известному. Так же, как если взять "Мавру" Стравинского, там Параша поет с несколькими ударениями. То есть, текст мы знаем, и поэтому понимаем, а если его услышать первый раз, то мы абсолютно точно не услышим фразу.

В.ПОНЬКИН: Она как бы монодекламирует.

Д.БЕРТМАН: Да, и поэтому мне кажется, что по понятливости текста мы сделали даже больше, чем ожидали, потому что очень понятно все становится, когда артисты поют. А в Испании мы будем исполнять на немецком языке, языке оригинала. Но здесь мы впервые сделали оперу не на языке оригинала, хотя у нас всегда шли оперы на языке оригинала. Потому что это и оперой сложно назвать, это, наверное, в понимании людей тоже все-таки не опера, это, скорее всего, такая музыкальная драма И в этой драме невозможно перевести строкой наверху, как обычно у нас переводятся спектакли о чем ария. Здесь каждое слово меняет абсолютно поступки, логику произведения. В чем сложность невозможно делать купюры, например, потому что если выкинуть оттуда буквально пять тактов, то следующая сцена совершенно не будет связана с предыдущей, будет непонятно. То есть так сплетена драматургия, что невозможно ничего вырвать.

К.ЛАРИНА: Вы поняли, дорогие слушатели, из чего все это делается, сколько подводных камней.

Д.БЕРТМАН: Хотя некоторые критики уже написали про нас, что у нас Берг с купюрами они, конечно же, очень хорошо знают Берга, и услышали купюры.

К.ЛАРИНА: А сейчас я вновь обращаюсь к артисту, как в том анекдоте знаете, а теперь мы со всей этой фигней постараемся взлететь. Потому что все, что вы рассказали, это грандиозные сложности, но ведь это еще надо и сыграть. Я понимаю, что Дмитрий не просто разводит мизансцены, он же заставляет еще думать о драматургии, об образе. Мне интересна последовательность разговор о герое был с самого начала, или сначала надо было освоить всю технологию?

А.НЕМЗЕР: С такой техникой я уже сталкивался, мы ее изучали в академии, в училище. Сначала, естественно, надо было выучить текст, а потом уже это приходит само по себе начинаешь вживаться в образ, пытаешься понять, каков же этот Альфред, и я для себя открыл, например, что у него много общего со мной, - он также молод, так же стремится к успеху, быть великим композитором, покорить Лулу это очень типично для молодого человека. Поэтому в этот образ я вошел очень быстро.

К.ЛАРИНА: А сложно было работать с артистами по драме, по характерам?

Д.БЕРТМАН: С моими артистами уже ничего не страшно, потому что мы друг друга знаем, и они уже мыслят как я. У меня сложность в другом как бы так сделать, чтобы сбить их с чего-то уже наработанного, не в смысле штампов, а в смысле того, что они уже знают, как выполнить задачу потому что они знают, что я люблю перпендикуляры, или какие-то такие вещи, когда говорится одно, но человек всегда скрывает мысль языком и словом. Человек думает, а говорит, обволакивая свою мысль. Поэтому с моими артистами у нас здесь полное понимание. Что касается Андрея, я считаю, что это пример очень интересный. Потому что у них есть, конечно, предмет "оперная подготовка".

А.НЕМЗЕР: Да, у нас есть оперный класс и в этом году началось актерское мастерство.

Д.БЕРТМАН: Только началось. Но у них это не профилирующий предмет, он идет рядом с другими предметами. Пришел молодой мальчик, очень талантливый, и ему не нужно учиться системе Станиславского это удивительно и очень интересно. Он искренен и готов верить это новая генерация, это уже люди незакомплексованные, не имеющие чувства страха, он свободен - ему говоришь, и он сразу пытается это сделать, и сделать это искренне. Вообще мне как педагогу, а я еще и преподаю, - мне вообще это очень интересно. Мне кажется, Станиславский правильно сказал в конце жизни, что "моя система для людей, у которых недостаточно таланта"

К.ЛАРИНА: И посредственностей.

Д.БЕРТМАН: Да. Потому что естественно, это все великая система, мы все ею пользуемся, и молимся на Станиславского, и в конечном итоге и на сцене, работая с Андреем, например, мы проходит все элементы системы Станиславского он слышит, видит, оценивает действия. Но момент искренности, который у него существует, и желание действовать на сцене, не быть скучным на сцене, и он, как современный человек, смотревший фильмы и спектакли, понимает уже изначально, даже без моего давления, что нельзя выйти, сложить ручки, и петь.

А.НЕМЗЕР: Просто очень много диктует музыка. Потому что самое главное - прочувствовать музыку, а с этим придет уже и образ, и пониматься будет легче. Самое главное полюбить эту музыку. Потому что если к ней отнестись несколько чопорно, если строить из себя что-то - то ничего не выйдет.

Д.БЕРТМАН: Но те, кто держит ручки, скрестив впереди, они тоже любят музыку, и тоже ее (про)чувствуют.

ХОРОМ: По-своему.

А. НЕМЗЕР Да.

К. ЛАРИНА Дим, а вот, пожалуйста, меня волнует как бы судьба молодого дарования дальнейшая. Что-нибудь простенькое дадите ему спеть? Для души, что называется.

Д. БЕРТМАН Ну, теперь, как бы это не ответственность, потому что он, во-первых, спас театр, во-вторых, он очень талантлив, у него замечательный голос, и я теперь не могу как бы расстаться, сказать, что ты теперь поешь только "Лулу", и все. Поэтому мы уже с ним договорились, что он сейчас будет входить в спектакль "Евгений Онегин", где он в следующем сезоне споет Ленского. И будем думать о других работах, и постепенно, он молодой, 19 лет, постепенно, постепенно, он должен становиться оперным артистом. А в этом году у него еще огромный другой экзамен. Он выйдет на сцену самого крупного фестиваля в Испании, в зал на 3,5 тысячи мест.

К. ЛАРИНА А вот, кстати, тоже вопрос интересный: спектакль готов для большой сцены?

Д. БЕРТМАН Да, абсолютно. Мы его делали из расчета того, что он будет играться и на нашей сцене, и на большой сцене. И я думаю, что на большой сцене он даже еще больше выиграет, потому что масса всяких интересных даже технических вещей, и связанных с декорациями, они выигрывают на сцене большой, потому что у нас появятся некоторые возможности.

К. ЛАРИНА Не отпустили мы Владимира Александровича пораньше. Ну, уж остались у нас считанные минуты до конца эфира, поэтому уж досидите, да?

В. ПОНЬКИН Конечно, да, да, да.

К. ЛАРИНА Я хотела вот вам такой вопрос задать: вообще, часто вам какие-то неожиданности дарят актеры во время спектакля?

В. ПОНЬКИН Ой, какой вопрос!

К. ЛАРИНА Не в бровь, а в глаз!

В. ПОНЬКИН Я только одно могу сказать. Что моя основная задача помочь, еще раз повторяю, сделать все удобным. Ведь у солиста часто бывают срывы. Вот Андрюша, например, вчера травму получил. Ему на ногу фура наехала.

К. ЛАРИНА Да вы что!

В. ПОНЬКИН А в это время арию про любовь петь.

А. НЕМЗЕР Ну так, вроде ничего.

В. ПОНЬКИН Я смотрю, что-то так интонация дернулась, ну, я сразу же оркестр осадил, думаю, все, надо быть готовым. Ну, и у нас такое понятие есть, у дирижеров, "ловить рыбу", то есть, если кто-то из солистов мало ли, текст забудет или еще что-то. Так вот, этой "рыбной ловли" был просто минимум. На всех трех спектаклях. И что поразительно, часто бывает синдром второго спектакля, когда второй спектакль хуже идет, чем первый.

Д. БЕРТМАН Да, у нас пошло нарастание.

В. ПОНЬКИН А у нас по нарастающей.

Д. БЕРТМАН Ну, во-первых, мы еще сегодня не сказали, у нас замечательная исполнительница главной роли, Лулу.

К. ЛАРИНА Да, про Лулу-то мы не сказали ничего.

Д. БЕРТМАН Я думаю, что, наверное, если сейчас объявить конкурс на всю Россию, и вообще, прослушать всех певиц, которые могут это спеть, они бы тоже выиграли в этом конкурсе, и они у нас в театре. И в премьеру пела Татьяна Куинджи, наша замечательная актриса. В спектаклях сейчас премьерных пела также Марина Андреева, они всегда вдвоем поют одни и те же роли, вот здесь они тоже совпали. И каждая сделала свой интересный образ. Сейчас на подходе у нас еще одна исполнительница Лулу, Елена Березовская. Это большое богатство, что у нас в театре три Лулу.

К. ЛАРИНА Ну, история, на самом деле, кровавая. Мы ничего про сюжет-то не сказали. Я так понимаю, что это такая Синяя Борода в юбке?

Д. БЕРТМАН Дон Жуан, скорее.

В. ПОНЬКИН В юбке.

Д. БЕРТМАН Дон Жуан в юбке.

К. ЛАРИНА Там действительно все умерли?

Д. БЕРТМАН Действительно, да.

В. ПОНЬКИН И сама тоже.

Д. БЕРТМАН И сама тоже, в нее влюблены были все, и мужчины, и даже одна женщина, и вот эта вся история, она, конечно, очень темная очень, сложная. Но это не ужастик, конечно, никакой, это такой психологический триллер. Очень интересный, по-моему, материал. И для актеров, и для публики.

К. ЛАРИНА Ну, пьеса, можно тут сказать, в драматическом виде у нас идет в театре на Малой Бронной, Андрей Житинкин поставил. Там играет Алена Яковлева. Но я спектакль не видела, но слышала, что такая драма, достаточно жестокая, да? Ну что, будем заканчивать. Мне остается только задать традиционный вопрос: когда все это дело будет происходить, вот последние спектакли в этом сезоне?

Д. БЕРТМАН Сейчас мы закрываем спектакли, 2-го и 3-го июля. И потом мы открываем сезон в конце сентября, опять у нас пойдет "Лулу" в Москве, целая серия спектаклей. И поэтому мы надеемся, что в сентябре у нас залы также будут полны, и улица Герцена будет также перегружена.

А. НЕМЗЕР Заставлена машинами.

Д. БЕРТМАН Мы должны добиться строительства парковки на нашей улице.

К. ЛАРИНА Подождите, мы должны добиться не только строительства парковки, но и нового здания. Как там вообще?

Д. БЕРТМАН Ой, Ксюша, это так сложно!

К. ЛАРИНА Опять все?.. У нас же был такой оптимистический эфир.

Д. БЕРТМАН Да, но дело в том, что все как бы официально нормально, и все двигается, но мне кажется, что могло бы двигаться побыстрее, и покардинальнее. Ну, мы выждем.

К. ЛАРИНА А к кому взывать надо? Давайте, будем взывать сейчас. К кому, назовите.

Д. БЕРТМАН К Юрию Михайловичу Лужкову!

К. ЛАРИНА Хорошо. Я думаю, что эту фамилию услышали те, кому надо. Поэтому будем надеяться, как обещал Дима, через 3-6 лет.

Д. БЕРТМАН Это как обещал Лужков Юрий Михайлович.

К. ЛАРИНА Чтобы не было 36.

Д. БЕРТМАН Но Юрий Михайлович сам не строит, а строят люди, которые с ним работают и его аппарат, и вот хотелось бы, чтобы они, конечно, побыстрее бы сделали, и какие-то решения приняли, и побыстрее это все дело началось, и побыстрее бы заехали краны копать это все. И главное, чтобы потом раскопать

К. ЛАРИНА И построить.

Д. БЕРТМАН Построить.

К. ЛАРИНА Ну, в любом случае, сезон открывается в сентябре в театре. Поэтому я еще раз поздравляю вас с премьерой, и с достойным таким завершением очередного сезона, желаю вам успехов на фестивале и в течение всего этого лета. До встречи в сентябре.

Д. БЕРТМАН Спасибо большое.

А. НЕМЗЕР Спасибо.

В. ПОНЬКИН Спасибо.

К. ЛАРИНА К сожалению, не принес Дима фонограмму, хотела я дать послушать, что же это такое.

Д. БЕРТМАН Вы знаете, может быть, даже и лучше.

К. ЛАРИНА Поэтому давайте мы закончим чем-нибудь традиционным и сейчас нам поможет Лучано Паваротти. Спасибо. Пока.

Д. БЕРТМАН Спасибо.

В. ПОНЬКИН До свидания.

А. НЕМЗЕР До свидания.