Одна семья времен Владимира Путина - Александр Соболь, Наталья Вайнберг, Мария Соболь - Интервью - 2002-06-07

7 июня 2002 года

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы семья Соболь-Вайнберг

Эфир ведут Нателла Болтянская, Инесса Землер

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Почему-то с упорством, достойным лучшего применения, все корреспонденты "Эха Москвы" приветствуют по телефону голодных ведущих информацией о том, что именно они съели 5 минут назад.

И.ЗЕМЛЕР: А это от природной вредности.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну что вы жуете на этот раз?

И.ЗЕМЛЕР: А вот не скажу!

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. То есть, видимо, плохо кормили.

И.ЗЕМЛЕР: Нет, кормят хорошо. У тебя фантазия богатая - придумай сама, не ошибешься.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Итак, что хорошего в этот день произошло в семье Соболь?

И.ЗЕМЛЕР: Я сначала представлю тех, кто здесь есть, поскольку у нас семья большая и величина такая, не константная Сегодня у нас папа пока работает, поэтому в комнате у нас находятся мама, дети Ира и Илья, дальше Леночка, которая с нами уже была, это мамина племянница, и мама Леночки Света - вот в таком мы сегодня составе, может быть, папа успеет еще до нас доехать. Но самое основное, насколько я понимаю, было сегодня у Ильи, который ездил на консультацию

ИЛЬЯ СОБОЛЬ: Я ездил на консультацию по своим экзаменам вступительным.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Куда?

ИЛЬЯ СОБОЛЬ: Я поступаю в Московский энергетический институт и сдаю единый экзамен. И вот я как раз в Энергетический институт ездил, потому что мне нужно было узнать про экзамены по математике и по физике, которые я сдаю в институте, а не в школе. И вот я как раз ездил и получил все необходимые документы, теперь я могу математику хотя бы сдать

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну что, скажите честно, как Вы сами оцениваете свои шансы?

ИЛЬЯ СОБОЛЬ: Как я считаю, минимум я сдам, а вот максимум могу не сдать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть 50 на 50.

ИЛЬЯ СОБОЛЬ: Где-то так.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я бы попросила к телефону Ирину. Как Вы относитесь к идее единых экзаменов?

ИРИНА СОБОЛЬ: Неоднозначно, на самом деле.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я так и поняла, что неоднозначно, поэтому давайте объясняйтесь.

ИРИНА СОБОЛЬ: Вообще я считаю, что это, наверно, не очень правильно, потому что мне кажется, что те, кто живут не в Москве, - их шансы в этих единых экзаменах становятся очень маленькими, честно говоря.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну а как же быть с той информацией, которую давали ратующие за единый экзамен, что это унифицирует возможность подготовки, повышает требования к школьным учителям?

ИРИНА СОБОЛЬ: Я не знаю, мне кажется, что не унифицирует и не повышает требования, потому что на самом деле все, кому надо поступить и кто хочет поступить, они все равно будут ходить на всякие курсы и, возможно, без каких-то школьных занятий и просто с одними сами курсами тоже смогут куда-то поступить. А ситуация, что те, кто живут не в Москве, те, у кого нет той подготовки, которая есть в Москве, - у них шансы еще меньше становятся с этим единым экзаменом. На самом деле, я не очень хорошо понимаю смысл его, если честно, потому что я от школы уже очень далеко

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Все так, но коль скоро у вас есть один близкий родственник, который сейчас проходит все это, я попросила бы к телефону маму. Добрый вечер. А Вы что думаете по поводу?

Н.ВАЙНБЕРГ: Отрицательно я к этому отношусь.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А если сравнить те нервотрепки, которые случаются у детей во время не единых экзаменов и единых, как Вы считаете, они сопоставимы?

Н.ВАЙНБЕРГ: Конечно, у Ильи в данном случае шанс больше, чем у кого бы то ни было, потому что если он пройдет этот единый экзамен, у него не будет необходимости сдавать второй раз на аттестат, вот это существенно, не будет этой нервотрепки, и он сможет после этого попытаться сдать туда, куда он хочет, а он хочет на журналистику все-таки. В этом плане это благо, но это благо для нашей собственной семьи, в данном случае. Но я считаю, что если человек хочет добиться чего-то, он поступит в конечном итоге. А таким образом, конечно, мы узурпируем права ребят. Безусловно, те, кто живут не в Москве, относятся к этому очень плохо. Это первое. И второе то, что единый экзамен, не совмещенный, который у него, а единый, за который все ратуют, предполагает тесты. Я уже об этом говорила, когда мы были у Матвея Юрьевича, что я считаю, что тесты это приводит к тому, что люди перестают думать, лишаются возможности учиться думать, потому что их загоняют в это Прокрустово ложе от сих до сих, и они зубрят тесты.

ИРИНА СОБОЛЬ: На самом деле, да. Я институт недавно закончила, и у нас эти тесты стали очень популярны в принципе как зачеты, экзамены и все остальное. Причем, как выяснилось, этих тестов бывает два варианта, просто один вариант это когда дается вопрос и к нему 5 вариантов ответов, я выбираю правильный, а усложненный тест - это когда дается вопрос, пишут, что должно быть пять ответов, и пять ответов я должна написать Вот у нас папа пришел

И.ЗЕМЛЕР: Да, это у нас пес Тим встречает радостным лаем всех приходящих, это означает, что пришел наш папа и он сейчас к нам через несколько минут присоединится. А можно я тот же вопрос задам по поводу тестов и единых экзаменов? Наталья Александровна, Вы сказали, что тест отупляет, но ведь это форма, а о форме можно спорить. А сам принцип единого экзамена, тот, который сдают в школе выпускной, он же и есть вступительный Вам не кажется, что лучше школьнику один раз нервничать, чем два?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А уж родителям и подавно!

Н.ВАЙНБЕРГ: Это не единый, это совмещенный. Этот тот, который совмещает школу с лицеем. Здесь возникает куча других проблем. Одна проблема заключается в том, что это только в тех школах, которые прикреплены к институтам Значит, если ты попал в этот лицей, счастье такое, что Илья попал, значит, он сдает

И.ЗЕМЛЕР: Да, но ведь идея какая: чтобы в любой школе можно было сдать один экзамен и в любой институт поступить с результатами, которые соответствуют уровню этого института.

Н.ВАЙНБЕРГ: Тогда ребенок не должен сдавать на аттестат зрелости. Тогда институт должен договориться со школой и они не должны дублировать друг друга.

И.ЗЕМЛЕР: Так ведь это как раз идея такая, что должен быть один экзамен, не то, как сейчас одни делают так, а другие делают по-другому, а вот во всей стране единый экзамен, потому он и единый.

Н.ВАЙНБЕРГ: Это не тот единый, который предполагает министерство образования. Если бы высшее образование договорилось со школой и ввели единые действительно нормы поступления, но не в плане тестов, а в плане того как действительно люди должны показывать свои то может быть. это было бы и хорошо.

ИРИНА СОБОЛЬ: Дело в том, что тесты это очень на самом деле серьезная вещь. Потому что в тестах ставятся очень некорректные вопросы, на которые, даже зная материал, правильно не ответишь.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но это ведь проблема тех, кто разрабатывает конкретно эти тесты.

ИРИНА СОБОЛЬ: Но дело в том, что их же разрабатывают по тем предметам.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И всегда некорректно?

ИРИНА СОБОЛЬ: Очень много некорректных вопросов, и когда говоришь, что они некорректны, говорят - мы этим заниматься не будем, и те же тесты идут на следующий год. То есть дети попадают в ситуации, когда, зная материал, они не могут ответить правильно. Значит, они должны выучить, вам дается в тесте 120 вопросов он сидит и зубрит 120 вопросов, только для того, чтобы сдать тест.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Наталья, позвольте вам задать вот какой вопрос. В ваших речах или в речи Ильи промелькнула информация о том, что хотелось то все-таки на факультет журналистики, или я что-то напутала?

Н.ВАЙНБЕРГ: Правильно, так и есть.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А с чем связан тот факт, что, имея одно желание, вы осуществляете на практике другое?

Н.ВАЙНБЕРГ: Он допризывник, поэтому у него все-таки должен быть какой-то верный вариант, что он будет учиться в высшем учебном заведении, это во-первых. А во-вторых, если честно сказать, я считаю, что если он хочет заниматься журналистикой, действительно по-настоящему хочет, он будет ей заниматься независимо от того, где он учится. Ну, наберет он потом гуманитарные знания, которых ему не будет хватать, читать - он много читает Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы он все-таки пошел сразу куда-то Я хотела еще вот что добавить по поводу того, кто разрабатывает тесты, темы Ребята, которые писали сочинения в этом году, - у них были совершенно жуткие темы, что бы там ни говорили. Темы были очень сложные. Вот я могу привести один пример. Была там тема "Человек без имени". Предполагается, что человек, выпускник должен был писать сочинение по Горькому, по пьесе "На дне". И представляете, что бы написали ребята? Я, например, считаю, что это безумно тяжелая тема, даже если ты прочитал "На дне" и знаешь, о ком примерно идет речь. А там были очень тяжелые темы. А теперь представьте тест в том же самом варианте.

ИРИНА СОБОЛЬ: Я еще хотела бы сказать насчет теста, последнее, что я хотела бы сказать. Я сдавала государственный экзамен в медицинском институте. Это было в прошлый год, и у нас в госэкзамены, помимо основных экзаменов, которые идут, входили тесты. И вот ситуация, про которую нам сказали, что у вас будут тесты, в один день, - там будет 350 вопросов по всем предметам, которые вы проходили за все 6 лет института выборочно. То есть подготовьтесь к ним И дальше была следующая фраза Мы, естественно, как все студенты, решили, что мы, конечно, все спишем, нам дадут списать И дальше нам сказали следующее, что придет кто-то откуда-то, и те, кто тесты не напишут (это государственный экзамен, после которого дают диплом), остаются на второй год без работы и без диплома, и они будут сдавать эти тесты через год. Вот ситуация, о которой нам сказали. Спрашивается, зачем это было делать, я не знаю. Естественно, так как мы писали тесты, как пишут всегда и все, то есть понятно, кто как смог, тот так и написал Но вот ситуация, перед которой нас поставили, и мы перед этим экзаменом дергались гораздо больше, чем перед всеми остальными, которые шли как нормальное собеседование.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я вас сейчас прерву, мы на минуту прервемся на новости, а затем продолжим нашу беседу.

-

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А что-нибудь хорошее в вашей жизни за сегодняшний день произошло?

И.ЗЕМЛЕР: Ты всех озадачила своим вопросом.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да, я смотрю, все как-то разочарованно хмыкнули.

Н.ВАЙНБЕРГ: Да, мы думаем. Сейчас пятница, конец недели

ИРИНА СОБОЛЬ: Мы сегодня в "Макдональдс" ходили.

Н.ВАЙНБЕРГ: Кто?

ИРИНА СОБОЛЬ: Я сегодня ходила в "Макдональдс".

Н.ВАЙНБЕРГ: С кем?

ИРИНА СОБОЛЬ: Неважно.

И.ЗЕМЛЕР: Прямой эфир - место для выяснения семейных разногласий.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А что, существует такая практика в семье - пристально вглядываясь в одного из ваших членов семьи у порога, спрашивать, где ты была и с кем ты была?

Н.ВАЙНБЕРГ: Нет, просто очень интересно.

ИРИНА СОБОЛЬ: Просто никто об этом не знает. Я вот рассказываю, что мы ходили.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Есть такой термин, называется "эксклюзив". Может быть, вы нам эксклюзивно скажете, с кем вы ходили в "Макдональдс"?

ИРИНА СОБОЛЬ: С молодым человеком.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вот, уже легче. Скажите пожалуйста, папа пришел в себя? Давайте его сюда.

А.СОБОЛЬ: Здравствуйте.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Добрый вечер, мы Вас приветствуем в эфире. Хоть у Вас что-то хорошее, по-настоящему большого светлого и чистого, произошло в жизни сегодня?

А.СОБОЛЬ: У меня сегодня Скажем так, я отследил все три футбольных матча, затем я успел сделать небольшой забег по Савеловскому базару, знаете этот компьютерный рынок, на котором продают CD-ROM всякие разные. Это было сделано в связи с тем, что мы вчера были на встрече, организованной вами, с Жоржем Мустаки. И я сделал для себя, во всяком случае, по забегу по этому рынку я сделал совершенно неожиданное открытие. Такое впечатление, что наши продавцы музыкальных дисков понятия не имеют о том, кто это такой. Поэтому пришлось сделать совсем другую вещь. Я купил один диск Эдит Пиаф, обнаружил, что на нем список песен есть, но композиторов нет, авторов. Пришлось срочно привлечь окружающих там, поскольку у нас у всех там Интернет имеется, и мы быстренько прошерстили этот самый диск. Выяснилось, что там только две песни, которые были написаны Жоржем Мустаки. Мы их послушали, и всем было сказано, что это композитор, который приехал в Москву, и 8 числа у него будет концерт.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Таким образом, вы существенно подняли покупаемость билетов, культурный уровень населения Москвы.

А.СОБОЛЬ: Насчет Савеловского не знаю, а вот культурный уровень окружающих Они, хорошо зная песню "Милорд", тем не менее, не знали, кто автор.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это достаточно распространенное явление, и в российской культуре такое имеет место быть.

А.СОБОЛЬ: В принципе, к сожалению, да. И еще одну вещь в связи с Мустаки скажу, которая меня в определенном смысле огорчила. "Комсомольская правда" сегодня опубликовала небольшую заметку, посвященную как раз этому концерту. И, к моему большому изумлению, фамилия Мустаки была напечатана во всех местах, где она встречалась, без буквы "т".

И.ЗЕМЛЕР: Да, опечаткой это уже назвать сложно.

А.СОБОЛЬ: Понимаете, если бы это было в одном месте, то да Но когда он встречается там, по-моему, то ли 4, то ли 5 раз (у меня ее нет под руками) то это меня как-то очень огорчило

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Действительно грустно, тем более, что хотелось бы, коль скоро уже звучит человек и информация о его концертах была как минимум месяц назад, - в общем, можно было бы действительно выяснить, согласна с вами. Значит, хорошего то, что вы существенно повысили культурный уровень всех торгующих на Савеловском рынке компьютерном. А плохого ошибка планомерная в "Комсомолке". Познавательного, поучительного что-нибудь произошло с вами за сегодняшний день?

А.СОБОЛЬ: Познавательного, поучительного, на самом деле, не произошло, потому что у меня работы было достаточно много и кончилось тем, что я просто ее часть забрал с собой и буду доделывать как получится.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А вас не раздражает тот факт, что приходится доделывать как получится по выходным?

А.СОБОЛЬ: Тут ситуация вот какая. Я как раз хотел сказать, что кто заказывает музыку, тот и платит, поскольку они платят, они и музыку заказывают. Приходится, куда деваться. Тут вариантов не остается. А поскольку у нас есть ограничение по срокам, когда это должно быть сделано, то, соответственно, приходится и выкручиваться.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я бы хотела мнение Вас и членов Вашей семьи по поводу законопроекта о русском языке.

А.СОБОЛЬ: Вот как раз по поводу той самой опечатки, которая в "Комсомольской правде". Дело в том, что она далеко не единственная. Когда читаешь газеты, нарываешься на совершенно невероятные вещи, которые, если сколько-то лет назад взять, когда был институт корректоров в силе (не цензоров, я еще раз говорю, а корректоров, которые сейчас практически по-моему полностью исчез) Пишут кто во что горазд, кто как слышит, так и пишет. И вот это, по-моему, надо возвращать в обязательном порядке. И я, честно говоря, думаю, что этот закон как раз поможет это сделать. Но при этом я вынужден сделать оговорку. Любую идею можно довести до абсурда. И если она будет доведена до него, тогда да, тогда с его помощью можно будет делать что угодно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А что думает Наталья Александровна? Я уже слышала ее несогласие.

Н.ВАЙНБЕРГ: Я ко всем таким начинаниям отношусь очень критически, потому что мне кажется, что это как раз тот случай, когда, скорее всего, попытаются этим воспользоваться для того, чтобы ввести цензуру. Я, в общем, немножко представляю, что это такое. Я, правда, человек не пишущий в плане творческих вещей, но статьи научные я писала, и я очень хорошо помню, как мы проходили всякое разное литирование и все такое прочее, это ужасно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А самиздат читали?

Н.ВАЙНБЕРГ: Естественно, конечно. А как же без этого? Ну вот я в принципе с Сашей согласна, он теоретически все говорит правильно, а практически мне кажется, что в наших условиях постараются воспользоваться этим именно для того, чтобы пытаться закрутить гайки. Может быть, я ошибаюсь и это наше прошлое щелкает где-то, но вот такое у меня впечатление.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Дай бог, чтобы Вы ошиблись, очень хотелось бы. Что касается впечатлений Ваших от Жоржа Мустаки?

Н.ВАЙНБЕРГ: Я была очень довольна, что я послушала. Потому что в свое время, когда я еще девчонкой была, такие ностальгические воспоминания у меня были, и я очень бардовскую песню люблю, на самом деле, давно, и когда у мне было лет 16-17-18, я занималась в свое время в студии у Юрия Аркадьевича Махаева (он потом пошел в Ленком к Марку Захарову), и мы этим делом увлекались, и слушали Я помню очень хорошо документальные фильмы о французском шансоне, и я очень хорошо помню, что я слушала прямо с замиранием сердца. И вот это место, которое никем не занято, и невозможно лично увидеть то, что действительно у тебя где-то в душе, это на самом деле, конечно, плохо. И то, что такая мечта где-то сбылась, это, конечно, здорово. Потом, он совершенно оригинальный человек. Он действительно совершенно свободный, во всем свободный, во всех своих проявлениях, какой он был раньше, такой он и остался. И неслучайно, что он пишет такие замечательные песни, и я это увидела и услышала и поняла, почему он певец улицы, почему весь мир поет эти песни. И большое спасибо "Эху Москвы" за то, что они дали нам такую возможность.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я бы хотела попросить к телефону Ирину и Илью. Уважаемые Ирина и Илья, в досье на ваших родителей четко указано, что они являются поклонниками нежно любимого мною и многими осуждаемого жанра авторской песни. А как вы к нему относитесь?

ИРИНА СОБОЛЬ: Мне вообще очень многое из этого нравится. Последнее открытие, которое для меня было, это был Тимур Шаов, который мне очень нравится и который даже оставил автограф, он у меня есть.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А Илья что думает на этот счет?

ИЛЬЯ СОБОЛЬ: Как факта отвращения у меня, конечно же, нет, и если есть такая возможность послушать, то я всегда готов слушать

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А сами не играете?

ИЛЬЯ СОБОЛЬ: Нет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А что же так?

ИЛЬЯ СОБОЛЬ: Сейчас просто времени нет. Я как-то пытался научиться играть на гитаре

ИРИНА СОБОЛЬ: Наверно, терпения не хватает. Вот у меня не хватает терпения для того, чтобы гитару освоить.

ИЛЬЯ СОБОЛЬ: Все собирался-собирался, так и не собрался.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Видимо, остается у нас с вами время на обсуждение последней темы. Тема эта связана с предсказаниями. Давайте попробуем поиграть в Кассандру на полставки и попросим вас в эфире "Эха Москвы" (мы потом проверим и все учтем и зафиксируем) высказать хоть какое-нибудь предсказание на ближайшую неделю, месяц, год все что угодно.

И.ЗЕМЛЕР: Мы передаем микрофон папе, я напоминаю, что в ближайшую неделю буквально через 2 дня мы играем со сборной Японии. Пожалуйста, будьте добры ваши предсказания.

А.СОБОЛЬ: Если касаться футбольной темы, то мои предсказания такие. Я думаю, что наши соберутся и Японию все-таки обыграют, но это будет, наверно, последнее, чего они добьются. Уж больно там серьезная дальше компания собирается.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я фиксирую Ваши предположения, я надеюсь, что Вы окажетесь правы, просто потому что всегда бывает приятно говорить, что мы же говорили об этом

И.ЗЕМЛЕР: Нателла, не занудствуй

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я не занудствую, я бы попросила вас как жующих людей

И.ЗЕМЛЕР: Между прочим, между жеванием можно успеть сделать массу других вещей. Так ты от голода такая?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нет, я не от голода, я просто от вредности, как ты говоришь. Так вот, один умный человек рассказывал, что главная заповедь человека, которому приходится много говорить, это резать все маленькими кусочками, чтобы, в случае необходимости высказаться, успеть проглотить. Я думаю, что именно на этой оптимистической ноте мы закончим наше сегодняшнее интервью