Итоги саммита Россия-НАТО: новый этап сотрудничества - Питер Уильямс - Интервью - 2002-05-29

29 мая 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Питер Уильямс, генерал, руководитель новой военной миссии НАТО в России.

Ведущий эфира Владимир Варфоломеев.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Добрый день! Наш гость - Питер Уильямс, генерал, руководитель новой военной миссии НАТО в России.

П. УИЛЬЯМС Здравствуйте!

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Мы рады приветствовать вас не только на "Эхе Москвы", но и в целом в России. Вы здесь всего несколько дней и ваша работа только начинается. Мы знаем из интервью, что возможно, работа в Москве один из последних этапов вашей работы в военных структурах НАТО.

П. УИЛЬЯМС Да, это так. Я действительно давно уже работаю в НАТО. И честно говоря, начинал я свою работу в военных структурах во времена еще "холодной войны", так что я воин "холодной войны". Я тогда и представить себе не мог, что буду я сидеть на радио в Москве и буду представлять здесь миссию НАТО в Москве. Поэтому для меня это еще и чисто личное удовольствие работать тут.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Возможно, в те годы вы планировали вместе с вашими коллегами прибытие в Москву, может, только в несколько иной обстановке.

П. УИЛЬЯМС Знаете, мир иногда вообще странным образом меняется. И сам ход событий иногда заранее может показаться очень странным.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Вам доводилось участвовать в ходе своей карьеры в военных действиях?

П. УИЛЬЯМС Я находился в оперативных частях на Балканах. Это был на самом деле интересный этап моей работы.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Как происходит трансформация человека военного в дипломата? Фактически вы сейчас являетесь послом НАТО в России.

П. УИЛЬЯМС Вообще-то военные всегда в определенной степени еще и дипломаты. Они просто обязаны ими быть. Но что на все наши отношения ранее откладывало отпечаток, это то противостояние, которое материализовалось как бы в образе Западного Берлина и границы Восточной и Западной Германии. И в принципе военные, как в любой войне, хотя бы вспомните Корею, военные на самом деле пытаются добиться остановки боевых действий, перемирия. Уже для этого надо вести переговоры, т.е. вести себя как дипломат. И что мне показал мой опыт работы на Балканах, там, где проваливаются переговоры, могут возникнуть самые страшные последствия.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Какой из костюмов, военный или гражданский, более соответствует вашими нынешним настроениям? Вчера, на церемонии открытия офиса НАТО вы были в форме генерала британской армии, сегодня вы в гражданском костюме.

П. УИЛЬЯМС Нет, мы люди привычные, мы все-таки и в штатском тоже ходим. И более того, на самом деле в наших министерствах обороны и в моей стране, в Британии, и в штаб-квартире НАТО люди тоже ходят не обязательно в военной форме. На самом деле, в Брюсселе в штаб-квартире даже установлен один из дней, это четверг, когда люди обязаны приходить в военной форме, просто чтобы им напомнить, что они все-таки военные. Ну, а в остальные дни мы имеем право носить гражданскую одежду.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Какая основная задача поставлена перед вами руководством НАТО, когда вас назначали на должность представителя в Москве?

П. УИЛЬЯМС Главная наша роль здесь просто-напросто облегчить выполнение тех соглашений, которые подписываются на высоком уровне. Т.е. мы здесь не для того, чтобы помогать кому-то вырабатывать политику, а для того, чтобы помогать проводить в жизнь то, что уже выработано. И, кроме того, так же, как и для дипломатов, наша роль состоит в том, чтобы мы были каналом передачи информации в двух направлениях. Т.е. мы здесь должны разъяснять, что такое политика, какова позиция Брюсселя, но и в свою очередь Брюссель должны информировать о том, каково здесь развитие событий и позиций.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Представительство НАТО официально называется как раз "военной миссией связи". Мы знаем, что у президента России есть прямая связь, каналы защищенной связи, скажем, с президентом США или с канцлером Германии. Может ли быть установлен такой специальный "красный телефон" для того, чтобы в любой момент Путин мог говорить с Робертсоном? Или степень доверия не достигла еще такого уровня?

П. УИЛЬЯМС Честно говоря, я не имею абсолютно точной информации насчет того, есть в этом необходимость, или может, уже вообще есть такая линия. Понимаете, мы работаем все-таки на уровне военном. Между военными устанавливаем контакты. И т.о. наше дело в том, чтобы высокие политические решения трансформировать в более конкретные вещи на уровне именно соответствующих министерств и ведомств.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Мы продолжим после новостей.

НОВОСТИ.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Напомню, наш гость Питер Уильямс, генерал, руководитель новой военной миссии НАТО в России. Наш пейджер 974-22-22 для "Эха Москвы" для ваших вопросов гостю. Но пока несколько моих вопросов. Мы помним вчерашние события в Риме, где была подписана римская декларация о новых взаимоотношениях Россия-НАТО, мы знаем, что создана т.н. "двадцатка", новый орган. Президент Путин высоко оценил результаты вчерашних переговоров, генсек альянса Робертсон сказал, что отныне Россия и НАТО друзья. Это все очень важные и интересные заявления, но что за ними? В чем суть документов, которые были вчера подписаны?

П. УИЛЬЯМС Это опять вопрос политический. Это была декларация, совместно с которой выступили все 20 глав государств. Т.е. понятно здесь намерение, понятна направленность этого заявления. Текст говорит о том, что должны быть созданы новые отношения. Т.е. раньше это была формула 19+1, сейчас мы говорим о 20. Что это значит? Это значит, что все решения важные должны иметь общее согласие. Т.е. это принцип консенсуса. НАТО и основано на этом принципе. Значит, во многих специфических областях теперь этот консенсус должен включать в себя и согласие России. Но это значит не только сам механизм принятия решения. Это значит еще и что все вместе должны эти решения выполнять потом. Вот эти договоренности т.о. должны выполняться и существовать на уровне политики, на военно-политическом уровне и чисто военном. Т.е. собственно говоря, когда это была формула 19+1, то решения, которые принимались, были либо решениями, которые должны проводить в жизнь 19 стран НАТО, либо решения, которые должна проводить в жизнь Россия. Важно теперь то, что это будут решения общие, для всех 20. Кстати, председатель нашего военного комитета как раз на прошлой неделе мне говорил, что уже 19-ти странам достаточно трудно было добиться этого консенсуса. Поэтому 20 это еще потяжелее работа будет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Особенно, когда 20-я страна это Россия.

П. УИЛЬЯМС Нет, я не так это формулирую, т.к. в данной формуле каждая страна имеет равную ответственность. Даже Исландия, у которой нет вообще вооруженных сил, даже Люксембург, где понятно, какого размера вооруженные силы. У всех этих стран ровно такая же степень ответственности как, например, у США, Германии или России.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Вы упомянули о принципе консенсуса. Означает ли это, что Россия будет обладать право вето?

П. УИЛЬЯМС Нет, я не уверен, что этот термин применим в принципе в данной системе. Консенсус это поиск решения, т.е. здесь речь не идет о том, что кто-то выступает с вето. Речь идет о том, что пока не сняты возражения каких-то участников процесса, консенсус еще не достигнут. Но это непосредственно в процессе обсуждения идет. Т.е. в НАТО нет вето вообще, просто есть не достигнутый консенсус.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Давайте представим себе возможную ситуацию. очередное обострение обстановки в каком-то государстве Европы, скажем, на Балканах. НАТО обсуждает там вопрос о проведении там миротворческой или военной операции по разделению сторон. Во-первых, будет ли этот вопрос решаться вместе с Россией?

П. УИЛЬЯМС Честно говоря, вопрос не совсем моего уровня. Но намерение состоит в том, чтобы включать Россию в обсуждение подобных вопросов. Но не секрет ведь, что в наших отношениях плохой период возник как раз вокруг кризиса в Косово. Поэтому, кроме того, какие еще есть у нас моменты для обсуждения, достижения каких-то соглашений единые военные стандарты во время миротворческих операций, и вообще создание общей, единой какой-то базы для операции миротворцев. Т.е. определенные стандарты в этом плане уже наработаны, и если ваши вооруженные силы заходят в этом участвовать, они тоже должны быть готовы. Т.е. просто для того, что если произойдет какой-то кризис, мы бы говорили об одних и тех же вещах и понимали друг друга.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ А если вдруг российская армия окажется на другой стороне? И в очередной раз скажет, что правильно поддерживать братьев по крови, по религии и в итоге окажется против войск НАТО. Мы не застрахованы от такого развития событий.

П. УИЛЬЯМС Это уж очень драматичная ситуация, что вы предложили. Давайте все-таки надеется все вместе, что мы уже вошли в такой мир, где мы не сможем оказаться в ситуации подобных недоразумений. И что просто такое не будет возможно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Будем на это надеяться! Приходит очень много вопросов от наших слушателей вам, генерал. Вот, Алексей Белов прислал вопрос по Интернету: "Не потому ли произошло нынешнее соединение России и НАТО, потому что есть угроза с востока, т.е. мусульманская или экстремистского ислама?"

П. УИЛЬЯМС Есть целый ряд проблем. Я бы, может, не называл их угрозой. Но, на самом деле, это проблемы вызова, которые стоят не просто перед Россией отдельно или перед странами НАТО, но перед всем миром. И действительно, наверное, самая серьезная угроза это террор. И вторая проблема, но тесно связанная с первой это риск распространения оружия массового поражения. И об этом тоже говорится в том соглашении, которое вчера подписывали в Риме. Например, что касается борьбы с терроризмом, мы там, прежде всего, договорились, что мы будем обсуждать и стараться эту угрозу определить, проанализировать совместно. О чем идет речь? Об угрозе, например, для наших миротворцев, в том числе на Балканах, где мы совместно должны изучать глобальные тенденции в распространении оружия, в том числе массового поражения. И ключевой момент в этом, разумеется, обмен информацией, в том числе разведданными. Если мы, как мы надеемся, мы можем друг другу доверять, то это сфера, где мы можем работать очень активно. Потому что нам нужна такая информация просто для того, чтобы обгонять террористов, предупреждать их действия.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Следующий вопрос от слушателя, довольно резкий. Михаил из Петербурга: "Когда прекратиться военное присутствие НАТО в государствах Средней Азии и Закавказье, входящих в СНГ?"

П. УИЛЬЯМС Минуточку, подождите. Любые действия НАТО в этих странах связаны исключительно с миротворческими действиями. А что касается конкретного развертывания каких-то вооруженных частей в перечисленных вами странах, это всегда осуществляется там на двусторонней основе. Т.е. они там не под эгидой НАТО.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Сегодня в Москве проводит саммит Россия-ЕС, обсуждается весьма горячо проблема Калининградской области. Есть мнение, что к грядущей изоляции этой области определенные усилия приложило и НАТО, учитывая стратегическое значение этого региона.

П. УИЛЬЯМС Мне известно, разумеется, что этот вопрос стал проблемным. И разумеется, это вопрос политического характера. И, разумеется, и мы в НАТО, наверное, даже в большей степени, чем в ЕС понимают, насколько эта проблема сложна для России. Но вот когда я сижу здесь, в Москве, я, конечно, смотрю на вещи оптимистично. Мне кажется, что дипломаты найдут какой-то выход.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ А НАТО не беспокоит, что российский регион, где находится крупная база военного флота, в один прекрасный момент окажется чуть ли не в центре Европы?

П. УИЛЬЯМС Я убежден, что путем переговоров можно преодолеть напряженность. Но факт остается фактом: конечно, такова ситуация, таковы факты, и надо жить с ними.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ По сегодняшним ответам нашего гостя мы понимаем, что в Москву НАТО отправила настоящего дипломата! Спасибо! Нашим гостем был Питер Уильямс, генерал, руководитель новой военной миссии НАТО в России. Желаем вам удачной работы в Москве.