Премьера Хованщины в Большом театре - Александр Ведерников, Юрий Александров, Вячеслав Окунев - Интервью - 2002-05-24

24 мая 2002 года.

В прямом эфире "Эхо Москвы" Александр Ведерников, дирижер и музыкальный руководитель Большого театра, Юрий Александров, режиссер-постановщик, Вячеслав Окунев, художник.

Эфир ведут Сергей Бунтман и Александр Климов.

А.КЛИМОВ: У нас с Сергеем Бунтманом в студии Александр Ведерников, дирижер и музыкальный руководитель Большого театра, Юрий Александров, режиссер-постановщик, Вячеслав Окунев, художник. Речь пойдет о премьере "Хованщины" в Большом театре.

С.БУНТМАН: 7 июня.

А.КЛИМОВ: Почему именно сейчас такая постановка, поскольку в опере отражено время переломное? Да и Мусоргский композитор-реформатор, есть ли в этом какая-то символика? Насколько это приурочено именно к сегодняшнему моменту?

С.БУНТМАН: Как это мы любим всегда выяснять.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Во-первых, "Хованщина" - это одно из крупнейших наших отечественных произведений, и оно должно появляться в репертуаре независимо от символики и переживаемого времени.

С.БУНТМАН: Или всегда быть.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Или быть, или появляться, чтобы будить какую-то свежесть восприятия в слушателях. Второе мне кажется, что проблематика оперы "смутное время" и т.д., будем читать это несколько в более общем контексте то есть да, "смутное время", но в то же самое время можно это трактовать как поиск национальной идентичности, поиск путей развития. А это то, что, безусловно, дает некие аллюзии к сегодняшнему дню. Тем более что "Хованщина" - это не та опера, которая предлагает готовые рецепты.

С.БУНТМАН: Тогда сразу выясним, в какой редакции опера, насколько полной, и какой у вас финал, потому что всегда возникает проблема финала.

Ю.АЛЕКСАНДРОВ: В финале у нас то, что всегда.

С.БУНТМАН: Далеко не всегда все-таки.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Нет, мы полностью опираемся на версию Римского-Корсакова, и из этой редакции все, что там присутствует, будет звучать, не будет ни одного сокращения, и вся партитура Римского-Корсакова, надеюсь, дойдет до слушателя в неизменном виде. Соответственно, тот финал, который Римский-Корсаков дописал на сохранившуюся тему Мусоргского он тоже будет звучать.

А.КЛИМОВ: Таким образом, редакция Шостаковича дискредитируется?

А.ВЕДЕРНИКОВ: Не получается. Дело в том, что ни одна редакция другую не отрицает, потому что в условиях того, когда мы не имеем авторской партитуры, а имеем несколько вариантов оперы, помимо Шостаковича есть еще и другие варианты вариант Астафьева, допустим, Равеля и Стравинского, который, хотя и не полностью сохранился, но существует. Это контаминация, то есть сборный вариант, но там есть достаточно много кусков, которые сделаны заново, в том числе очень сильный финальный хор, написанный Стравинским. И я считаю, что в отношении к опере "Хованщина" любой вариант имеет как свои плюсы, так и минусы, и любой из них имеет право на жизнь и, естественно, они должны в какой-то очередности появляться.

С.БУНТМАН: И музыкально, и идеологически.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Безусловно. И поэтому мы никого не отрицаем, мы просто предлагаем новый этап цикла.

С.БУНТМАН: Но я прервал мысль Александра Александровича, который говорил об идейной стороне "Хованщины" - что тут поиск чего угодно национальной идеи, самосознания, духовный поиск. Рецепта нет, и ответ не дан.

А.ВЕДЕРНИКОВ: И главное то, что поставлен вопрос, прежде всего, и ответа в финале оперы не дается. Конструкция данной оперы представляет собой разомкнутую систему, и это очень благодарная конструкция для любых прочтений для любого режиссера. И тем самым мне кажется, что это очень современное произведение.

С.БУНТМАН: Был ли какой-то режиссерский толчок для того, чтобы сделать "Хованщину" в 2002 году?

Ю.АЛЕКСАНДРОВ: Поскольку "Хованщина" - это вечная тема для России, так получается, и мы можем ставить вопросы, искать на них ответы, но сама суть драмы сохраняется в душе, и поэтому у меня было, прежде всего, желание увидеть музыку написанную. И музыкальная партитура сейчас для нас главное, что довлеет, что нами двигает, и что являет собой решительный момент. И я думаю, что Римский-Корсаков дает для меня, как для режиссера, очень интересные возможности копошиться в людских душах.

С.БУНТМАН: Именно Римский-Корсаков?

Ю.АЛЕКСАНДРОВ: Да, именно Римский-Корсаков. Я знаю редакцию Шостаковича, и я сейчас сосредоточил все свое внимание на судьбах героев, на их мыслях, душах, может быть ближе к Достоевскому. Эти две фигуры ранее не сопоставлялись. Толпа праздная затмевала какое-то единственное и неповторимое, человеческое. И мне кажется, что вообще очень много параллелей между этими людьми. Они общались, ходили по одним и тем же улицам, и мне кажется, что сейчас и есть та самая вечная тема. Почему "Хованщина" нам нужна? Потому что боль человека, раскол - не только в обществе, не только в вере, но и в самом человеке. Это то, что постоянно преследует нас до сегодняшнего дня будь то эпоха реформ или эпоха жесткого единоначалия все равно человек со своей болью остается главным, и в этом спектакле для меня это одно из главных. Наверное, народная сцена это кульминация спектакля. И если говорить о судьбе этого спектакля, мне кажется, в нем есть главная мысль, которую я хочу провести что русский человек мог победить кого угодно - поляков, турок, немцев, французов, монгол, - кого угодно. Себя не может. И вот война русского с русским это самое страшное. И может быть и современно это сегодня тем и потому, что мы продолжаем воевать сами с собой.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Достоевский же говорил "широк русский человек, я бы сузил".

С.БУНТМАН: Когда возникла фамилия Достоевский, я тут же представил себе на сцене Большого Театра в "Хованщине" петербургский двор-колодец, и поднявши воротник, идет Андрей Хованский по двору.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Это вы сейчас описываете декорацию "Китежа".

С.БУНТМАН: Каков главный пространственный образ - в связи с музыкой, идеей и со всем тем, что вкладывают туда создатели спектакля? Ваш главный пространственный художественный образ спектакля?

В.ОКУНЕВ: Когда мы работали над спектаклем, у нас ассоциативный ряд выстраивался вокруг каких-то достаточно непривычных направлений например, мы думали о МХАТовском "Царе Федоре Иоанновиче" как о какой-то истории, о Эйзенштейновском "Иване Грозном" и о "Рублеве" Тарковского. Дело в том, что хотелось, чтобы мы ушли от какой-то декоративности, привычной для этой оперы в декорациях, хотелось найти какой-то ключ, который бы это сделал более понятным, документальным. Отсюда возникла такая монохромная кинематографическая гамма. То есть сам принцип построения и работы декорации он больше кинематографический у нас спектакль разбит на большее количество эпизодов, чем это есть в опере, и у нас ушел декоративный колорит, который всегда традиционно являлся атрибутом этого спектакля, и появилась отдельная кадрированность.

С.БУНТМАН: А что такое монохромность? Неужели спектакль черно-белый?

В.ОКУНЕВ: Черно-белый.

Ю.АЛЕКСАНДРОВ: "Черно-белый" мы понимаем шире, потому что и белое, и черное имеет миллионы оттенков, и в этом и есть изыск этого спектакля, который мы ждем. Еще была большая забота вот о чем: Большой Театр знает великую постановку "Хованщины" Федоровского живописную, иллюзорную постановку 19-го века. И, конечно, придя в этот театр, мы отчетливо понимали, что этот след затоптать нельзя, и публика, идущая в Большой Театр, идет по Красной площади. То есть идет по тому месту, которое она увидит на спектакле. Как совместить вот это богатейшее прошлое этого спектакля, этого прозрения на сцене Большого Театра с собственными амбициями, естественно, которые у нас есть, и мы этого не скрываем? И совместить этот визуальный ряд, поскольку люди мечтают попасть в Большой театр, и они могут первый и последний раз в жизни увидеть "Хованщину", и надо показать подлинность этого сочинения, и одновременно тот взгляд, который дает 21 век на живопись, пространственное искусство, режиссуру и в этом тоже была сложность.

С.БУНТМАН: Где оказалась точка компромисса?

Ю.АЛЕКСАНДРОВ: Это надо посмотреть. Я не могу сказать, где эта болевая точка находится, но мы об этом очень много думали, и занимались этим вопросом. По-моему, сохранилось главное, - масштаб трагедии и величие трагедии. Но есть еще одна тема, о которой мы пока не говорили тема вечного. Я говорил, что вечная душа человека, и есть вечный мотив Москва-река. С нее начинается опера, со света на Москве-реке, и Москва-река это тот образ, который вечен, он смывает политиков, грязь, боль, кровь, вода всегда очищает, и вот этот мотив Москва-реки мы пытались выявить и живописно. Я прекрасно понимаю, что это прекрасное место для пожеланий дирижеру, потому что это восхитительная музыка. И для меня, как режиссера.

С.БУНТМАН: Такая река времен в своем стремлении.

В.ОКУНЕВ: Мне вообще казалось, что вот это решение сценографическое и режиссерское, знаменует некий поворот генеральный от некоего экстенсивного освоения сцены декоративность, эффект, колорит, к некоему более интенсивному подходу. То есть не в ширь, а в глубь более психологичному, хоть и менее эффектному, и хочется надеяться, более глубокому.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Но эффекты мы тоже хотим показать публике.

А..КЛИМОВ: Есть вопросы на пейджере, и большинство слушателей просят назвать исполнителей главных партий.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Не хочется никого обижать, театр замечательный, исполнителей много. И я должен сказать об идеологии подбора солистов на эту постановку. Потому что то, что мы делаем в последнее время, предполагает в хорошем смысле некий принцип состязательности, то есть мы как солистов Большого театра, так и начали гораздо шире приглашать солистов из других театров, или вообще откуда бы то ни было, для чего, в том числе, на постановку "Хованщины" было проведено открытое прослушивание, и некоторые люди, которые пришли туда, мы их с удовольствием пригласили, и они сейчас репетируют. Например, это исполнитель партии Хованского Валерий Гельманов, допустим, или исполнительница партии Марфы Светлана Шилова. Но помимо всего прочего я должен сказать, что корифеи Большого Театра в лице, например, Владимира Моторина, который будет петь Досифея, и Нины Терентьевой, которая тоже будет петь Марфу..

Ю.АЛЕКСАНДРОВ: Моторин будет петь не только Досифея, но и Хованского. Замечательно работает.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Мне кажется, что состав подобрался достаточно интересный, в партии Шакловитого заняты Юрий Нечаев и Сергей Мурзаев, Редькин. И мне кажется, что и партия Голицына тоже должна блеснуть, поскольку там такие интересные исполнители, как Михаил Губский, который поет и в Самаре, и в "Новой опере", а теперь также сотрудничает с Большим Театром. Роман Муравицкий из "Театра Станиславского". То есть состав достаточно интегральный такой, чего мы и хотели добиться.

С.БУНТМАН: Ровный, на ваш взгляд?

Ю.АЛЕКСАНДРОВ: С этим сложнее. Дело в том, что я не оцениваю вокальные возможности, ясно, что вокалисты это все очень яркие и интересные. Для меня сложнее создать актерский ансамбль, потому что это на первом спектакле не создается, вряд ли получается. Вот как совместить разные школы, разные возрасты, разный театральный опыт над этим мы сейчас работаем, поскольку мне кажется, что команда тут должна сыграть вместе.

С.БУНТМАН: У вас получаются разные если не варианты спектакля, то разные комбинации.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Даже мизансцены на разных исполнителей разные. Это мой принцип делать то, что ближе конкретному актеру, а не натягивать свою концепцию на их несчастные головы.

А..КЛИМОВ: Сколько будет продолжаться спектакль, и как часто мы сможем видеть "Хованщину" в репертуарном плане?

А.ВЕДЕРНИКОВ: Это нормальный спектакль с двумя антрактами. Версия Римского-Корсакова вообще очень компактна, и она восходит к второму авторскому варианту "Хованщины", поскольку то, что вошло в редакцию Шостаковича самим Мусоргским был впоследствии очень сокращено, в редакции 1880 г. По поводу.. скажем так, - концепции проката, я должен сказать, что сейчас пройдет шесть премьерных спектаклей в июне, после этого слушатели будут иметь возможность увидеть этот спектакль в октябре несколько раз, 4-5, и так же столько же во второй половине сезона. Мы избрали такой вариант, потому что когда спектакль идет несколько раз подряд, то это ему всегда полезно. Также мне кажется, что это полезно и слушателям, которые если хотят что-то посмотреть, то должны этого ожидать.

С.БУНТМАН: То есть в этом сезоне будет предфинальный блок, потом будет октябрь, и вторая полвоина сезона. Три блока, первый из которых начинается 7 июня. Я надеюсь, что можно будет попасть. Июнь перестал быть мертвым сезоном.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Как бы сейчас сказали, это вопрос технологий, и мне кажется, что технологии надо совершенствовать. Посмотрим, как это у нас все сыграет.

С.БУНТМАН: Может быть, попробуем еще раз встретиться после первого цикла спектакля, и уже предметно обсудить то, что нам дает театр.

А.ВЕДЕРНИКОВ: Мы даже запланировали в театре некий "круглый стол", на который вас приглашаем для журналистов, слушателей, для тех, кому это интересно чтобы наладить какую-то обратную связь.

А..КЛИМОВ: А у меня на пейджере привет от артистов оркестра хора и солистов Самарского Академического театра оперы и балета с радостью приветствуют Александрова и Окунева, постановщиков в их театре опер Доницетти, и поздравлю с постановкой в Большом.

В.ОКУНЕВ: Молодцы.

С.БУНТМАН: Большое спасибо. Гостями "Эхо Москвы" сегодня были Александр Ведерников, дирижер и музыкальный руководитель Большого театра, Юрий Александров, режиссер-постановщик, Вячеслав Окунев, художник.