Константин Райкин - Интервью - 2002-04-28

Эфир 28 апреля 2002 года.

В прямом эфире "Эха Москвы" Константин Райкин, художественный руководитель театра "Сатирикон".

Ведущая эфира Ксения Ларина

К. ЛАРИНА Здравствуйте! Наш гость - Константин Райкин, художественный руководитель театра "Сатирикон", главный актер этого театра.

К. РАЙКИН Здравствуйте!

К. ЛАРИНА Наш пейджер 974-22-22 для "Эха Москвы". Т.к. у нас сегодня такой эфир нервный, я бы все-таки хотела, вот мы уже говорили до эфира, что знаком ты был с Александром Лебедем. И если что-то можно сказать об этом человеке, я бы тебя попросила это сделать.

К. РАЙКИН Немножечко. Мы как-то гастролировали с театром в Приднестровье, и как раз он был тогда там армейским начальником. И мы позвонили ему, решили пригласить на наше выступление. Я с ним говорил по телефону, слышал такой знаменитый его рык такой, вот этот голос. И он тогда был известен как человек, который не пропускал очень каких-то театральных событий в городе. И мне сказали, что если он будет свободен, то обязательно придет, поэтому пригласите. И вот я пригласил, и он не смог, так извинился, и так у нас был такой очень короткий, сердечный разговор по телефону. Вот это я запомнил. Больше у нас серьезных встреч не было. Просто всегда очень страшно И человек, такая мощная личность как он, конечно, трудно что-либо говорить Просто от этого, конечно, становится страшно, и настроение такое соответствующее.

К. ЛАРИНА Костя, а ты бы смог политикой заниматься?

К. РАЙКИН Нет.

К. ЛАРИНА Почему? Ты энергичный человек, харизма есть.

К. РАЙКИН Ну, да. Но я просто считают, что для меня есть сферы более подходящие. Политика меня всегда страшит. Так, приходится все равно, т.к. когда ты выходишь на какой-то уровень известности, все равно тебя каким-то боками приманивают. Иногда просто приходится в силу необходимости встречаться, что-то просить, для своего дела и как-то так или иначе кому-то подыгрывать немного. Я говорю это, может быть, языком немного циничным, но сказать, что я совсем за семью замками от этих дел нахожусь, не могу, потому что приходится в совете президента, как-никак, что я буду делать вид, что я уж совсем как бы ни сном, ни духом к этому не прикасаюсь? Прикасаюсь, конечно. Но все-таки именно прикасаюсь, по касательной еще могу. И быть там, если чего-то посоветовать кому-то, если спросят, я могу. Может быть, даже быть полезным. Но не больше.

К. ЛАРИНА Но ты всегда достойно из ситуаций выходишь, когда приходится публично

К. РАЙКИН Ну, не всегда, честно говоря, потому что у меня было несколько моментов, которые, скажем, с помощью ТВ тоже еще усугубляли даже, вытащив из контекста, и выглядел я совсем несолидно. Во всяком случае, из того, что я видел, мне было стыдновато, потому что Ну, что делать, так происходит. Но зато я считаю, ну, что делать, это мне наука, чтоб я осторожнее когда-то где-то себя вел, просто точнее говорил. Хотя, когда ТВ захочет, или радио тоже, оно тебя может расшинковать и перекроить так, как им угодно. Конечно, ты становишься такой игрушкой в руках техники.

К. ЛАРИНА Но для тебя есть какая-то граница, которую ты никогда не перейдешь в общении с этими людьми?

К. РАЙКИН Конечно. Притом, что граница эта, может, достаточно далека. Потому что, например, я для себя решил, что если мне что-то нужно для моего театра, а театр я считаю самым главным делом своей жизни из того, что можно называть делом, и ради него я на многое пойду. Я честно скажу, например, если надо что-то сказать не совсем честное для меня, ну, кому-то умаслись самолюбие, а я на самом деле не считаю этого человека, кого надо умасливать, уж таким хорошим, я не буду долго размышлять я возьму, да совру. Ничего, я утрусь со своим собственным самолюбием, зная, что это нужно для театра. Я могу кого-нибудь лизнуть, совсем не будучи к нему расположенным. Другое дело, что опять же я не буду иметь дело, по возможности, с подлецами, негодяями общественными общаться и мараться о них. Всеми силами буду себя от этого удерживать, но когда надо быть не совсем искренним, ну, ничего, я постараюсь, сыграю. Все-таки я могу быть профессионалом иногда.

К. ЛАРИНА Я, кстати, впервые нашего нового действующего президента увидела в театре "Сатирикон" на твоем юбилее. И честно говорю, я просто помню, как это было, это было совсем скоро после выборов, это было чуть ли не первое появление такое демократическое среди публики. И когда он вышел на сцену, половина зала осталась сидеть. Я могу честно признаться, что я тоже осталась сидеть.

К. РАЙКИН Да, а почему я должна встать?!

К. ЛАРИНА Да-да. Но когда все это происходило, когда он говорил какие-то слова, рассказывал, как он ходил на спектакли Аркадия Исааковича, это было после спектакля "Контрабас", да?

К. РАЙКИН Да-да.

К. ЛАРИНА Это было после, жутко тяжелый спектакль для актера Константина Райкина, он уставший стоял, я почему-то вспомнила фильм "Мефисто". Вот такие родились ассоциации. Не так, конечно, все страшно. Думаю, вот эту минуту Райкин должен запомнить, вот эту минуту.

К. РАЙКИН Ну, да. Может быть, я к этому отношусь немного проще или доверяю своей интуиции. Знаешь, я доверяю своей интуиции, я считаю, что если меня потянут обстоятельства какие-то в какое-то дело, которое мне будем казаться недостойным Ну, а потом, честно говоря, такие случаи бывали, меня заманивали в разные Ну, более плотно заниматься политикой, какие-то инстанции, где бы я был постоянно. Я это сразу торможу, потому что я понимаю, что от этого пострадает дело, придется им меньше заниматься, чем чем-то другим, а это я не могу. Единственное место, где я чувствую себя на своем месте действительно, и нужным по-настоящему, максимально нужным это все-таки мой дом, мой театр, и тут изменять этому нельзя ни в коем случае.

К. ЛАРИНА Мы продолжим после новостей.

НОВОСТИ.

К. ЛАРИНА Напомню, наш гость - Константин Райкин, художественный руководитель театра "Сатирикон". Вопросов на пейджер очень много. Начнем мы со спектакля "Синьор Тодеро-хозяин", постановки Стуруа, где Константин Райкин сыграл роль такого страшного человека, на грани просто. Там есть несколько моментов просто жутких. И вот как раз мы во время рекламы говорили о работе гримера. Я не видела ни в одном современном театре, чтобы с такой тщательностью был сделан грим на лице человека. Вообще это увлечение гримом, казалось бы, такое устаревшее. Либо какие-то звезды рисовать на себе, Петрушек, либо ничего. Вот человек был на голой земле, вот как есть. Вот, как говорят мне грима не нужно. Костя, тебе понадобился грим. Почему?

К. РАЙКИН Мне кажется, что вообще театр к этому возвращается сейчас. Вот я недавно с Володей Машковым говорил, который сказал, например, что я, ну, так, если говорить высоким слогом, то я могу быть властителем дум со сцены, только если я ухожу от себя, если у меня уши огромные, борода, огромный красный нос. Ну, он говорит образно, конечно, но он говорит я не могу играть от себя. И в этом есть что-то такое истинное, потому что мне кажется, современный театр, пройдя круги таких совсем полных приближений к себе, совсем как бы ухода от характерности, просто такого буквального приближения к личности артиста сейчас уходит опять в театральность, в зрелищность, постижение человеческой сущности, той же личности актера, но через наоборот, как бы через такие прятки. Мне вообще кажется, что артисту легче рассказать о себе, если он как бы притворится, что это как бы не он. Мне кажется, что характерность нужна не для того, чтобы что-то сыграть про кого-то другого, а все равно актерство это же рассказ о себе, это же исповедническое начало все равно в этой профессии. И в этом смысл. Но просто мне легче признаться в том, какой я бываю мерзкий и отвратительный, что во мне заложено, если я и дикцию поменяю, и лицо, и возраст. И вроде это не я, и тогда мне очень удобно как бы, внешне будучи не собой, быть очень откровенным по части каких-то своих глубин и тайников, даже, может быть, мерзких тайников души. А вообще мне кажется, что отрицательные роли играть очень полезно. Потому что если правильно к этому относиться, мне кажется, что чем ты искреннее и глубже залезши в себя, вот эту скверну доставая, делаешь ее предметом искусства, чем ты лучше играешь отрицательную роль, тем ты больше освобождаешься от опасности быть таким в жизни. Потому что т.о. эту скверну на сцене из себя достаешь и превращаешь ее в предмет искусства. Более того, ты других уводишь от опасности быть такими же, зрителей, и сам себя от этой скверны освобождаешь. Вот это моя такая теория в этом смысле. С моей точки зрения, не только теория, но и практика, потому что много сыграл таких подлецов и отвратительных людишек, это очень интересно. Потому что ты таким образом себя исследуешь и свои какие-то опасности быть каким-то таким. Таким образом ты эти опасности гасишь.

К. ЛАРИНА Вообще редко, обычно когда говорят об отрицательных ролях, актеры обычно говорят я люблю играть отрицательные роли, потому что там есть, что играть. Формула как бы понятна.

К. РАЙКИН Это внешне. Зло, как правило, всегда импозантно, импозантнее добра, отрицательные роли бывают эффектными. Ну, ей богу, я взрослый уже, меня такие вещи меньше привлекают. Меня интересуют вещи более глубинные, хотя всегда люблю внешний рисунок.

К. ЛАРИНА Я бы тоже так не говорила, что это однозначно отрицательный персонаж. Вот я вспомнила "Контрабас", где тоже не Костя Райкин, но сколько в этом искренности, настоящей какой-то правды о себе. А какой он, хороший или плохой? Я вот не могу определить этого человека странного.

К. РАЙКИН Да, одним словом и не скажешь, да. Так же как здесь. Тут, конечно, эта пьеса Гольдони, которую поставил Роберт Робертович, это же вообще пьеса Стуруа на слова Гольдони, я бы так сказал.

К. ЛАРИНА И пишут наши слушатели, посмотревшие спектакль в восторге, но говорят, что кажется, что там мелковата пьеса Гольдони для артиста такого уровня как Райкин.

К. РАЙКИН Нет, я не знаю, я так не считаю. Я так люблю играть такие простецкие сюжеты, когда хорошо написаны характеры, когда написана интрига внятно, хорошо. А когда ты еще имеешь дело с таким мастером как Стуруа. Он все равно же не позволит примитивно звучать этой пьесе, все равно он не может быть проще самого себя, Роберт. Он такое богатство само по себе, такой континент гигантский, что он все равно куда-то эту пьесу выворачивает в иное измерение. Там не написано такого финала, этой смерти. В этой пьесе не написано этой любви, неожиданно возникшей и убившей его. Это же все как бы фантазии Роберта, это его уже душа проделывает такие странные великолепные экзерсисы. И мы, совершенно как стадо овец, послушных, влюбленных в него, шли за ним, совершенно без вопросов.

К. ЛАРИНА Ну, учитывая, что Роберт Стуруа не только великолепнейший театральный деятель, он еще и философ, и неизвестно, что главнее в его личности. Я не поверю, что вы никогда не обсуждали, про что вы играете, когда ваши разговоры могли уйти очень далеко от самой сути.

К. РАЙКИН Да, мы иногда говорим с ним, с ним вообще потрясающе интересно говорить, хотя таких вопросов, типа, а что он здесь делает, а про что это? Он вообще не любит это обсуждать, ему нужно просто верить, и все. Другое дело, что он интереснейшим образом говорить о жизни вообще, и как бы это даже впрямую не относится к пьесе. Вот это бывает поразительно интересно. Он энциклопедических знаний человек. Он образованнейший, у него прелестный русский язык, с акцентом, но словарь его русский фантастически богат. Он очень красиво говорит по-русски, с использованием каких-то прекрасных, забытых многими или неизведанных слов. Как-то он так замечательно владеет речью. И вообще прелестно. Это такое обогащение с ним, работа, такой подарок судьбы. Это же надо себе, конечно, устроить, мы устраивали. Но вот 2 раза в жизни у нас такое счастье в театре было. Я очень рад.

К. ЛАРИНА Напомню слушателям, что в "Сатириконе" идет еще один спектакль Стуруа "Гамлет".

К. РАЙКИН - Да, вот мы с ним скоро прощаемся. Т.е. еще вот 1 спектакль мы сыграем.

К. ЛАРИНА Тоже это ужасно, я опять тут беру в союзники слушателей и зрителей театра "Сатирикон", которые тоже переживают, пишут мне на пейджер, что почему спектакли в театре держатся так мало? Другие театры десятилетиями, вот спектакль хороший, зачем его снимать?

К. РАЙКИН Нет, это наша, моя личная политика, и я считаю, что совершенно прав. Относительно своего театра, я совершенно не собираюсь это навязывать.

К. ЛАРИНА А почему?

К. РАЙКИН Потому что я придерживаюсь, во-первых, принципа 7 названий на большой сцене, т.е. по дням недели. Я считаю, что репертуар должен быть небольшим. Это должно быть 7 названий для нормального отечественного театра. Тогда один спектакль идет в среднем 4 раза в месяц. Это ровно столько, чтобы он был в форме все время. Когда я вижу гигантский репертуар какого-нибудь театра, где 25-28 названий, для меня это свидетельство бесхозяйственности или какой-то сложной жизни такой, не очень удачной, такой устаревающей, пыльной.

К. ЛАРИНА Такого болота, да?

К. РАЙКИН Потому что если спектакль какой-то из этих 25 осужден на то, чтобы идти раз в 1,5-2 месяца, а это уже ужасно для спектакля, разрушительно. Поэтому спектакль должен идти до тех пор, пока он в хорошей форме, пока он еще не подвластен процессам тления. Потому что спектакли стареют. Я вообще плохо верю в эти 20-летние спектакли. Ну, я знаю, "Юнона и Авось", уникальный пример, и я его видел недавно, и он меня поразил своей свежестью. Но это феномен, который я как исключение принимаю. Видимо, Марк Анатольевич как-то нашел возможным в течение 20 лет как-то отслеживать, контролировать его, потому что по-другому я не могу объяснить просто.

К. ЛАРИНА Но подожди, у нас же есть свои русские традиции, российские театральные. Там, у каждого театра должна быть своя "Чайка" и "Принцесса Турандот".

К. РАЙКИН Не люблю этих традиций. Я видел эти "Чайки", "Принцессы Турандот" спустя 40 лет. По-моему, смотреть это уже очень трудно, я бы так мягко сказал. Это до такой степени хуже того великого, что было когда-то, и такие вот музейные варианты, реанимированные, я против этого. Я считаю, что театр это великое искусство настоящего времени. Надо иметь мужество перевернуть страничку и увидеть, что вот в этом спектакле уже идут какие-то процессы, которые уже необратимы, как в любом живом организме. И надо иметь мужество сказать все. Он еще, этот спектакль собирает полные залы, имеет массу поклонников. Так лучше в этот момент его закрыть, чем дождаться, когда на него перестанет ходить публика, все зрители заметят, что он уже не тот, что был раньше. На то мы и профессионалы, что видим первыми, что вот, уже. Причем я долго с этим борюсь. Я сажаю за стол опять артистов, опять с ними разбираю, с ними репетирую, опять им делаю замечание. Мы так долгое время боремся за свежесть спектакля. Но потом наступает время, ну, артисты стареют, просто физически из этого возраста выходят. Ну, сколько можно играть Ромео и Джульетту? В каком возрасте это уже становится неприличным, скажем, мне? Например, меня беспокоит, вот, Гамлет, что я просто намного старше того, кого я играю. И я не могу об этом не думать, как бы мне не говорили из зала

К. ЛАРИНА Ну, ладно, ты там не играешь молодого человека.

К. РАЙКИН Ну, Гамлет и не молод, ему вообще-то не менее 30. Ну, как-то, что-то, про другое. Но все-таки, потом я вижу, там были вводы, там вместо одних хороших артистов ввелись другие хорошие артисты, но все равно

К. ЛАРИНА Рассыпается, да?

К. РАЙКИН Все равно. И поэтому лучше чуть заранее, как у меня папа делал в свое время, играя 1 год какой-нибудь восхитительный спектакль, на который ломилась вся Москва, весь Питер, где бы он ни был. Ему говорили Аркадий, что же вы снимаете-то? А он раз, и играл уже новый спектакль, а этот уходил в Лету. Да, это трагично

К. ЛАРИНА Я тебе скажу так, вот послушай меня. Все-таки одно дело, когда ты переворачиваешь страницу своей личной актерской карьеры. Но актеры, твои партнеры, артисты, для них это может быть единственная возможность проявиться вот именно в этом конкретном спектакле! Они не знают, когда будет следующий

К. РАЙКИН Но я им представляю другие возможности, или, во всяком случае, я стараюсь это делать.

К. ЛАРИНА Они не просят тебя оставить спектакль?

К. РАЙКИН Просят. Кто-то просит. Но в основном они со мной солидарны. Потому что я снимаю спектакль тоже не просто так. Я вижу, когда артисты, ведь это от чего происходит? Они устают играть это. Вот мы играем "Трехгрошовую оперу" 6 лет. Очень успешный спектакль, так сказать, больше всего меня за это ненавидят наши административные работники, распространители билетов, кассиры как, ты что, да это же! Или когда я "Служанки" снимал ну, как 3 страны его к этому моменту пригласили! А я его взял и снял. Потому что есть уже процессы тления, с которыми я не могу бороться. Я уже ничего не могу сделать. Я вижу, как артисты, это на самом деле от артистов, они начинают уставать это играть. И обычно они испытывают чувство облегчения, такого, потом они это оборачивают на банкете, которым мы каждый раз провожаем спектакль, оборачивают с грустью, в виде тоста они говорят как жалко. Но попробуй я сказать жалко, так давайте опять его вернем! Ой, тут такой будет большой бунт. Поэтому я-то иду за реальными процессами, которые, прежде всего, от актеров происходят.

К. ЛАРИНА Костя, т.к. трудно мне читать одновременно вопросы с пейджера и общаться с тобой, давай мы по телефону поговорим. Наш телефон 203-19-22. Алло!

СЛУШАТЕЛЬ Здравствуйте! Это Эльмира Салиховна. Я безумно люблю Константина Райкина, я видела все его спектакли. Сейчас я внимательно слушала про то, как он снимает. Но вот последнее, много "Сирано" прошло, все я смотрела, и до него смотрела, но вот такого Сирано больше не было! Не говорю уж "Контрабас" - прекрасно, "Сеньор Табио" - прекрасно. Но "Сирано" забыть не могу. Закрываю глаза и вижу, как под звездным куполом этим, небом он монолог читает. Очень жаль, что снят спектакль! Ведь кто-то не видел, может, хотел, собирался. И вообще, когда уходят спектакли, что-то родное уходит, теряется. Я хотела выразить свое восхищение, пожелать вам еще много-много таких ролей!

К. РАЙКИН Спасибо, мне очень приятно все это слышать.

К. ЛАРИНА Сейчас уговорим что-нибудь оставить Райкина в репертуаре!

К. РАЙКИН Наоборот, я только убеждаюсь, что так-то лучше. Спектакль уходит, какую-то легенду даже Пусть так, такова участь нашего вида искусства, театр, в этом смысле трагический немного вид искусства. Потому что это уходит, это такие немножечко действительно рисунки на песке, как писал Михаил Козаков. Вот смывает волна, и все. Или как дымом рисовать в воздухе. Это рассасывается, и остается только в памяти у зрителей.

К. ЛАРИНА Алло, здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ Здравствуйте, это Инна Давыдовна. Я тоже об этом же очень жалко старые спектакли. "Багдадский вор" - великолепный был спектакль, красочный, веселый. Просто очень жалко, что сняли его. Неужели вам кажется, что он устарел?

К. РАЙКИН Конечно, иначе бы и не снимали. Просто есть некие эстетические привязанности, из которых потом вырастаешь. Театр, он же как человек, меняется, взрослеет, скажем. "Багдадский вор" - это было наше детство, отрочество, немного короткие штанишки, хотя вполне симпатичные и прелестные. Но как-то приходится расти. Ну, так жизнь устроена растешь, взрослеешь.

К. ЛАРИНА Я знаю, надо сделать музей!

К. РАЙКИН Вот, музей

К. ЛАРИНА Куда это все девать? Это же костюмы, фотографии. Сделать музей!

К. РАЙКИН Нет, надо делать спектакль. Потом, есть у нас в театре музей, это их участь, еще один музей делать? Нет. Потом я вас уверяю, что если бы мы сейчас играли "Багдадский вор", он был бы совсем уже, к сожалению, другой. Поэтому, по счастью, мы его и не играем. А вот по таким воспоминаниям он останется. И замечательно, чем мы кому-нибудь сегодня бы испортили впечатление. Вот вы кому-то бы наговорили бы этих слов, а пошел бы, посмотрел и сказал бы ну, что это вы мне рассказывали? Какие-то ходят пожилые люди в коротких штанишках. Так что нет, тут все правильно я делаю. Хотя это даже иногда жестоко, может быть, печально.

К. ЛАРИНА Алло, добрый день!

СЛУШАТЕЛЬ Здравствуйте! Елена Александровна это. Константин Аркадьевич, вы не подскажете, вот записи спектаклей у вас нет? И можно будет их купить, кроме как в фойе театра?

К. РАЙКИН Нет, вы знаете, мы для широкой публики спектакли не снимаем на пленку, на видео. Мы снимаем, конечно, спектакли для себя, это для внутреннего пользования, для внутреннего музей театра, для архива. И они у нас все есть. Но это не для широкой публики, потому что это не очень художественно снято, это такой гербарий, я бы сказал. Я вообще не люблю, когда театр снимают на пленку. Я считаю, что театр это вид искусства, который не живет на пленке. Это какие-то тени. Вот эта энергия, непонятно, что это такое, вот эта энергия живого воздействия артиста на зрителя, она как-то не сохраняется на экране или очень сильно уменьшается. Вот экран он и есть экран он экранирует эту энергию. Я про некоторых артистов думал ошибочно, что я их знаю, потому что я их видел по ТВ, пока я однажды, мне повезло, я не увидел их в работе в живую, из зала. Я подумал господи, до какой степени это иное! Может, какую-то эстрадную звезду из серьезных действительно, из тех, кто являются истинными талантами, Алла Борисовна или Леонтьев, вот пока ты не увидишь это в живую, ты не понимаешь истинного размера дарования. Ты думаешь, и большинство ошибаются, думая, что они знают это. Они не знают. Потому что когда тебя эта энергия размазывает по стенке зала, где ты сидишь, вот тогда да! Вот когда ты это ощущаешь в живую, вот это какая-то непонятная, неизученная наукой, вот этот пучок энергии, вот эта странная вещь, которая и есть собственно театр, сцена, воздействие, живое общение. И это ничто не заменяет. А потом, глаза устроены по-другому. Никакая камера, экран не заменяет устройства глаз, которые могут как-то широко охватывать, потом, например, фокусироваться - из 40-го ряда видеть вдруг крупный план почему-то. Вот как-то камера не обладает еще этими свойствами. А главное энергия. Поэтому когда я вижу заснятые спектакли, у меня все время ужасное разочарование и досада возникают. Думаю господи, это же не так совсем было!

К. ЛАРИНА Да, наверное, вы правы. Но все равно есть такое понятие отдельное телеспектакль

К. РАЙКИН Это другое совсем. Это замечательный вид искусства, который, к сожалению, у нас как-то провис. Я уверен, что на наше телевидение придет это, потому что это, кстати, было абсолютно каким-то открытием отечественного ТВ. Нигде это не было так мощно, и так талантливо и профессионально не делалось, как у нас в свое время.

К. ЛАРИНА Костя, книжку-то не собираешься написать? Про тебя написали, а как ты видишь себя? Не про себя, как про то, что было в твоей жизни, и с какими людьми ты встречался.

К. РАЙКИН Позднее. Ты знаешь, это требует особого времени, которого у меня нет. Я думаю, может лучше все-таки, чтобы его и не было как можно дольше?

К. ЛАРИНА Ну, не знаю. Это все равно важно.

К. РАЙКИН Нет, есть вещи, которые, конечно, нельзя уместить на сцену. Конечно, есть вещи, которые можно только рассказать. Ну, посмотрим, поглядим. Мы же тоже живем жизнью непредвиденной, как-то это все, что там за поворотом будет.

К. ЛАРИНА Ну и т.к. ты человек мобильный, работаешь очень много и быстро, и естественно, я понимаю, что театр не может не репетировать во время текущего репертуара, что сейчас происходит?

К. РАЙКИН Сейчас Юра Бутусов, такой замечательный питерский, относительно молодой, ну, так, считайте, что он к молодым пока что относится, хотя он взрослый вполне человек, режиссер, ставит у нас на большой сцене "Макбета" Ионеску. Вот есть такая пьеса у Ионеску, лихая такая, веселый гениель такой, пародия на "Макбета" Шекспира, но самостоятельная пьеса. Очень смешная, черного такого юмора, и лихая, где заняты наши ведущие артисты. Вот Юра сейчас в июне должен это выпустить. Это наше ближайшее. А дальше "Доходное место" Островского, и наконец-то у нас будет русская классика. Вообще Островский это у меня сейчас запой Островского просто. Я обожаю его! 3 года, я вот у себя на курсе это буду делать в школе-студии МХАТ, мы один из спектаклей сделаем дипломом, который будет идти в нашем репертуаре это будет "Снегурочка" Островского. В общем, вот такие у нас планы.

К. ЛАРИНА А ты как артист?

К. РАЙКИН У меня есть всякие вещи, о которых я промолчу из осторожности, потому что еще сам, может, не очень уверен. Не знаю точно, по какой дороге я пойду. Очень много предложений, но я тут пока решаю.

К. ЛАРИНА И еще. Учитывая, что ты человек влюбчивый, я имею в виду в талант прежде всего, влюбляешься в режиссеров, в артистов, я уверена, что у тебя тоже сейчас есть какой-то человек, которого ты хочешь заманить в своей театр.

К. РАЙКИН Да, конечно.

К. ЛАРИНА Кто это?

К. РАЙКИН Ну, эта фамилия никому ничего не скажет, потому что я из первооткрывателей. У меня есть ряд студентов, которые меня очень интересуют именно применительно к своему театру, уже не говорю про то, что вообще этот курс собрал, чтобы они влились в труппу. Есть несколько студентов других курсов, которых я облюбовал. Вообще я так стал, я внедрился в эти институтские стены театральные, мне это очень интересно. А режиссеров я смотрю. Я очень сейчас тоже нуждаюсь в ком-то, кому бы я отдался как артист. Кому бы я сказал: поставьте спектакль, а я буду у вас играть, хотите? Я тоже в некотором смысле приманка для кого-то. Ну, вот я ищу новые фамилии, их не так много, которые могут поставить на большой сцене что-то. Потому что это вообще особое умение ставить на большой сцене, в большом зале. И чтобы это было внятно, мощно, чтобы в тысячном зале сидела 1000 человек, а то и побольше. Это ведь надо уметь, это очень мало, кто умеет. Таких людей надо искать. Вот я их ищу.

К. ЛАРИНА Какими качествами должен обладать режиссер, к которому ты захочешь пойти в услужение?

К. РАЙКИН Я очень люблю простодушных людей. Вот как это объяснить? Не примитивных, а простодушных, которые не умничают. Я не люблю умничающего театра, мне кажется, что и зрители его не очень любят, где надо ломать голову над тем, что это означает.

К. ЛАРИНА Все равно лукавишь. А что, скажешь, "Сатирикон" - театр глупых спектаклей?

К. РАЙКИН - Не глупых простодушных. Конечно, там есть разные, и сложные, и все. Но все-таки не сложнее того, что может съесть тысячный зал. Это ведь надо понимать, что ты играешь на поле в большой теннис, а не в пинг-понг. Это значит, этот зал каждый день должны заполнять 1000 человек, обязательно, потому что хороший театр, куда не ходит публика для меня это абсурд. Я должен думать о том, чтобы это было достаточно демократично. Доступно, да, на хорошем уровне. А ты же понимаешь, что театр вообще это элитарное искусство в принципе. 10% населения вообще города ходят в театр, 90% вообще не ходят никогда. Т.е. изначально, по определению я имею дело с публикой избранной.

К. ЛАРИНА Я вспомнила слова Любимова, который как раз на эту тему примерно так сказал, что есть несколько уровней восприятия

К. РАЙКИН Да, согласен.

К. ЛАРИНА И я готов общаться с каждым. Действительно, каждый зритель находит свою ступеньку в этом.

К. РАЙКИН Совершенно правильно. Но что бы все-таки эту ступеньки были. Потому что когда в зале сидит несколько особо понимающих и больше никого, вот это нехорошо. Это унизительно для театра, мне кажется.

К. ЛАРИНА Тут стоит заметить, что сам Константин Аркадьевич зритель очень благодарный, восторженный, всегда готов кричать "браво", аплодировать

К. РАЙКИН Ну, не всегда готов. Я иногда готов башку оторвать тем, кто играет на сцене!

К. ЛАРИНА И делает это! Костя, спасибо, удачи тебе! Это был Константин Райкин, художественный руководитель театра "Сатирикон".