16-ая годовщина аварии на Чернобыльской АЭС. Реформирование атомной отрасли в России. Вопросы безопасности на российских атомных станциях - Леонид Драч - Интервью - 2002-04-25

25 апреля 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Леонид Драч, руководитель аппарата президента концерна "Росэнергоатом".

Эфир ведет Татьяна Пелипейко.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: У нас в гостях Леонид Павлович Драч, руководитель аппарата президента концерна "Росэнергоатом", и, кроме того, Леонид Павлович участник ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной станции. Добрый день. Хотелось говорить о Чернобыле, хотелось говорить о ситуации в нашей атомной энергетике, но так получилось, что газета "Известия" нам сегодня создала дополнительный информационный повод, а именно - интервью украинского академика Гродзинского, который говорит о ситуации на Чернобыльской АЭС, которую характеризует как очень тревожную. Просто чтобы нашим слушателям было понятно, о чем идет речь, я очень кратко его процитирую: "Более километра дыр и трещин в саркофаге, сейчас идет утечка радиации, мы неоднократно регистрировали увеличение потоков, идет разогрев топливных масс, течет радиационная пыль" Вы как специалист как можете оценить те высказывания академика Гродзинского, которые приводит газета "Известия"?

Л.ДРАЧ: На мой взгляд, это имеет место. В каких размерах и насколько это распространяется по территории Украины, а может быть и дальше, трудно судить сегодня, потому что мы как российский государственный концерн на сегодня только обмениваемся результатами с чернобыльскими и с украинскими специалистами. И практически Украина решает все вопросы самостоятельно, в том числе, как известно, и вопросы о закрытии атомной станции. Видимо, это имеет место, но в каких размерах и в каком количестве - об этом трудно мне судить.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Но Вы можете судить о той ситуации, которая была в первые 10 лет после чернобыльской аварии. То, что происходило тогда, позволяет предполагать возможность такого развития событий?

Л.ДРАЧ: За время работы после чернобыльских событий в совете министров и затем в концерне "Росэнергоатом" мне известно, что саркофаг надежен, что его лечение также продолжалось несколько лет в случае обнаружения тех дыр, как товарищ изъясняется, и, в любом случае, это подвластно и техническим решениям, и людям, которые это осуществляют. Но не исключено, что, возможно, есть такие протечки и такие распространения радиоактивной пыли за пределы атомной станции.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Сегодня же МинЧС Украины полностью опровергло заявления академика Гродзинского: "Утечки радиации из разрушенного энергоблока на Чернобыльской АЭС нет, ситуация на АЭС нормальная". Это совпадает с той информацией, которой Вы располагаете хотя бы по обмену?

Л.ДРАЧ: Я полагаю, что в основном это так.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Это украинская ситуация, давайте перейдем все же к нашей. И, прежде всего, поясните пожалуйста, что такое хозяйство "Росэнергоатома". О чем мы будем говорить, что ваше?

Л.ДРАЧ: Наше это государственное предприятие. Концерн "Росэнергоатом" образован в апреле 1992 года на базе предприятий и атомных станций Советского Союза, находящихся на территории России. Это 9 предприятий. Ленинградская АЭС не вошла, но это отдельный разговор, сегодня это уже должно быть, по всей вероятности, с 1 марта, уже этот вопрос решен, что и Ленинградская в нашем составе. Это 40 тысяч человек, работников атомных станций, и непосредственно наши четыре обеспечивающих предприятия. Это предприятие "Атомэнергоремонт", Всесоюзный НИИ по эксплуатации атомных станций и Нововоронежский завод по ремонту оборудования.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Эти станции - какую долю в электроэнергии, которая производится в стране, они берут на себя?

Л.ДРАЧ: По установленной мощности в 22,2 млн. киловатт это порядка 12 процентов от общей мощности российских генерирующих электростанций. А по выработкам электроэнергии - в прошлом году было выработано 135 млрд. киловатт-часов, это чуть больше 15% в общей выработке всех электростанций на Россию.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Какой тип этих станций, если мы сравниваем с Чернобылем? Это те же, это более ранние или это более поздние станции?

Л.ДРАЧ: Сегодня эксплуатируются все электростанции, которые были и во время чернобыльских событий, это Курская и Смоленская с такими же реакторами, но они с тех пор значительно усовершенствованы, модернизированы. Ежегодно проводятся капитальные ремонты и останавливаются энергоблоки, в частности канальные, на срок более года, для того, чтобы их привести в соответствие с международными нормами. А надо сказать, что и наши нормы более жесткие, но отдельные системы, как системы управления защиты, автоматизации и прочее, - мы сейчас их доводим до такого состояния, чтобы наши атомные станции были во всех отношениях, во всех аспектах эксплуатации более надежными, работающими, как говорят, экологически чистыми и не влияющими на природу и на облучаемость персонала.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Сейчас они влияют? Вы 10 лет существуете - за это время у вас зафиксированы какие-то проблемы, утечки? Понятно, что аварий больших не было, не было, слава богу, второго Чернобыля или даже десятой его доли. Но, тем не менее, какое воздействие на окружающую среду оказывают ваши предприятия?

Л.ДРАЧ: В доле выбросов, грязных выбросов наша доля атомных станций в общем числе выбросов тепловыми станциями, химическими предприятиями и всеми-всеми промышленными предприятиями России - 0,6%. Можете судить по этой цифре, загрязняем мы атмосферу, окружающую среду или нет.

-

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Вопросы от слушателей поступают к нам в самом разном виде, в том числе у нас каждую неделю назначается дежурная семья, "Одна семья времен Владимира Путина" называется этот проект. Мама семьи Оксана Брижинева как раз задаст свой вопрос:

О.БРИЖИНЕВА: Скажите пожалуйста, как получилось, что при проектировании атомных электростанций во всем мире не была учтена проблема переработки и хранения атомных отходов? Есть ли прогресс в этой области? Или по-прежнему самой эффективной остается идея запечатать и понадежнее спрятать?

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Все-таки проектировщики учитывали ли раньше и учитывают ли сейчас проблему отходов?

Л.ДРАЧ: Вопрос ясен. На наших атомных станциях, безусловно, учитывались вопросы, прежде всего, хранения жидких и твердых радиоактивных отходов непосредственно на станции определенное количество лет, 5-10 в зависимости от типов реакторов. А в дальнейшем - небезызвестная программа строительства заводов по переработке отходов и главным образом по переработке отработавшего слабо облученного ядерного топлива, это в Сибири на предприятиях Минатома. Это не наше производство, но мы участвуем в этом деле нашими инвестициями частично.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Кстати говоря, Игорь на нашем эфирном пейджере уже спрашивает: "А другие страны СНГ свои отходы ядерные куда отправляют - на территорию России или сами разбираются с этим?"

Л.ДРАЧ: Этот вопрос надо разделить на 2 части. Ядерные отходы как таковые сегодня могут быть или имеют место в качестве или в виде жидких и твердых радиоактивных отходов на самой станции. Страны СНГ их у себя хранят, перерабатывают, разными методами остеклование, отверждение, битумирование, и так далее. И другой вопрос - это переработка использованного слабо обогащенного ядерного топлива, которое уже отработало свой ресурс. Вот эта часть, вторая, безусловно, требует очень высокотехнологичного оборудования и заводов. Эта как раз часть и должна перерабатываться на специальных заводах Минатома.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Должна или перерабатывается? Я имею в виду то, что производится таким образом в странах СНГ?

Л.ДРАЧ: В малых количествах и сегодня такие отработавшие топливные элементы перерабатываются. А дальше программа расширения этих заводов, причем крупная программа, такая существует, и я уже сказал, что мы в ней участвуем своей долей наших инвестиций.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Елена просит прояснить: "Когда Вы говорите о малой доле выбросов, приходящихся на долю атомных предприятий, как это сопоставляется с радиоактивным фоном?" Насколько я понимаю вопрос нашей слушательницы, может быть, выбросы и небольшие, но, в отличие от каких-то выбросов химических предприятий, они не так рассеиваются в атмосфере, они сохраняются.

Л.ДРАЧ: На сегодня я могу сказать, что на экологию, как уже я сказал, атомные станции никакого вредного воздействия не оказывают, а в части облучаемости населения радиоактивный фон вокруг атомной станции и на самой атомной станции строго контролируется соответствующими проборами и системами, и никаких отклонений от нормального уровня, который у нас считаются порядка 15 миллирентген в час, на станциях не наблюдается за все эти 10 лет.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Ни на одной станции?

Л.ДРАЧ: Ни на одной станции превышения даже не допустимого уровня, а нормального уровня, как его называют - естественный фон радиации.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Почему же Чернобыль-то произошел? Тоже измеряли, тоже вроде ничего не утекало Сейчас, оглядываясь, Вы можете для себя хотя бы что-то сформулировать в этом плане?

Л.ДРАЧ: Поскольку я с первого дня чернобыльской трагедии, даже, можно сказать, со второй часа трагедии в этом процессе принимал непосредственное участие, работая в правительственной комиссии по подготовке и, прежде всего, по ликвидации аварии самой, а не ее последствий, то я уже около 14 часов 26 апреля был на станции, и проезжая мимо самого главного корпуса, конечно, мы видели большое количество разбросанных топливных элементов, дымящихся, начиненными таблетками топлива и графита, - то и сегодня я убежден в том, что причина была практически одна. Это непредсказуемое и никакими проектами не предусмотренное стечение обстоятельств, вызванных несовершенством конструкций систем управления защиты реактора.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Это мы преодолели?

Л.ДРАЧ: Безусловно, с первого же дня, как обнаружили. Не только разослали по всем станциям за подписью Бориса Евдокимовича Щербины, председателя правительственной комиссии, необходимое задание по ликвидации этого недостатка на все атомные станции с такими реакторами

Т.ПЕЛИПЕЙКО: А другие причины?

Л.ДРАЧ: Вторая - это ошибки персонала эксплуатационников

Т.ПЕЛИПЕЙКО: А мы застрахованы от этого сегодня?

Л.ДРАЧ: Ошибка заключалась одна - что реактор трижды останавливался для того, чтобы проводить экспериментальные исследования режимов выбега турбогенератора, а персонал по новой его мощность поднимал. Вот этого с реакторами РБМК в то время делать было нельзя. Если реактор идет на остановку, то должны были по технологическому регламенту довести мощность до нуля и остановить после чернобыльских событий

Т.ПЕЛИПЕЙКО: А каким образом сейчас преодолевается возможное воздействие человеческого фактора?

Л.ДРАЧ: После чернобыльских событий

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Есть чисто техническая защита от дурака?

Л.ДРАЧ: Все технические параметры, связанные с защитой от дурака, все внедрены на всех энергоблоках не только с этими ректорами, но и с другого типа реакторами. Поэтому на сегодня любые нарушения, связанные даже с вмешательством человека, не повлияют на надежную и бесперебойную работу энегорблока или той или иной системы.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Наши слушатели одновременно интересуются: вы планируете еще строить атомные станции или ограничиваться теми, которые есть? Или закрывать можно, наверно, добавить третий вариант.

Л.ДРАЧ: В 2000 году всем известно, что принята правительством стратегия развития атомной энергетики, по которой мы следуем практически всем передовым странам - и западным, и Америке, где наша энергетика более чем на половину планирует развиваться на основе атомных электростанций, хотим мы этого или не хотим.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Сейчас у нас 12%, и речь идет о половине - правильно я понимаю?

Л.ДРАЧ: Нет, не так. В 2005 году мы намереваемся или нашей стратегией предусмотрено, что будет уже установлена мощность атомных станций 20% от общей мощности в Европе.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: А с учетом того, что психологически очень плохо относится наше население к атомной энергетике, оправдано расширение ее, как Вы думаете? Народ перепуган

Л.ДРАЧ: Я думаю, не столько народ перепуган, сколько вопрос неправильно задаете. Синдром Чернобыля в части населения, на мой взгляд, преодолен. И свидетельствуют такие доказательства, что за эти 10 лет даже существования концерна мы, как известно, достроили четвертый блок Балаковской станции, ввели в эксплуатацию. В прошлом году введен в эксплуатацию Ростовский блок номер 1, который, можно так сказать, 10 лет простоял в бездействии практически построенный до 80% готовности. Значит, народ понял, что без электроэнергии жить нельзя, и там мы преодолели великое множество "зеленых", гринписов и переубедили множество населения в том, что атомные станции экологически чистые, безопасные и надежные источники электроэнергии. И сегодня, как вам известно, и, наверное, многим известно, после завершения строительства Ростовского блока в 2004 году намечается строительство и ввод в эксплуатацию Калининского блока номер 3

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Все-таки, спрашивает в Интернете наш слушатель Вадим, дорогая или дешевая атомная энергетика, если учесть и проблемы складирования затем отработавшего топлива, и проблемы переработки, и проблемы психологической работы с населением, и экологического мониторинга?

Л.ДРАЧ: Это очень разноплановый вопрос, но если коротко ответить, то тариф одного киловатт-часа электроэнергии, выработанной атомными станциями, примерно на 20-25% ниже, нежели угольных или других тепловых станций.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Это с учетом переработки отходов и так далее?

Л.ДРАЧ: Это с учетом всех аспектов жизнедеятельности - от проектирования и до захоронения отработавших свой ресурс.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Последний вопрос совсем, очень короткий, от Виктории. Другие атомные объекты и атомные реакторы, которые не ваши, - есть у вас информация о том, опасны они или нет, скажем, в научных учреждениях? Или это полностью закрытая сфера и вы не имеете такой информации?

Л.ДРАЧ: Я знаю, что все, что необходимо было демонтировать, в Институте Курчатова, в частности, все демонтировано. Остальное приведено в соответствие с действующими нормативами, с тем, чтобы для окружающего населения было безопасно.

Т.ПЕЛИПЕЙКО: Будем надеяться, что будет безопасно.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Леонид Драч, руководитель аппарата президента концерна "Росэнергоатом".