передача "Без протокола" - Александр Стефанович - Интервью - 2002-03-14

14 марта 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Александр Стефанович, кинорежиссер и литератор

Эфир ведут Борис Берман, Ильдар Жандарев.

Б.БЕРМАН: Сегодня у нас в гостях Александр Стефанович, мы его представили в анонсах как кинорежиссера и литератора. Для того, чтобы вы могли вспомнить, с кем мы сегодня будем проводить эти полчаса: Александр Стефанович - режиссер таких картин, как "Дорогой мальчик", "Пена", "Душа", "Начни сначала", "Осенний блюз", Александр Стефанович - автор книжки (совместно с Эдуардом Тополем) "Я хочу твою девушку". Жанр определен как русско-французский роман-карнавал. Озорные рассказы - "День Божоле" и "Казанова - 2000". Также Александр Стефанович - автор документальных фильмов о Юрии Любимове, об Иосифе Бродском, картины "Кремлевский заговор" и фильма "Жаркий август 1991-го", который был показан на канале РТР.

И.ЖАНДАРЕВ: И судя по его книгам, он главный плейбой Советского Союза.

Б.БЕРМАН: В книжке, которая называется "Я хочу твою девушку", на титуле написано: "Любовные истории, рассказанные знаменитым московским плейбоем Александром Стефановичем". Мы ничего не придумали. Вопрос первый. Что такое "плейбой по-советски"? Мне всегда казалось, что плейбой - это что-то из другой совершенно жизни.

А.СТЕФАНОВИЧ: Это же такая форма, наверно, продажи книги.

Б.БЕРМАН: Но правда есть в этой продаже?

А.СТЕФАНОВИЧ: Там действительно любовные истории. Как родилась эта книжка? В течение всей жизни я, будучи режиссером "Мосфильма", страдал, потому что те замечательные сюжеты, которые вокруг меня происходили, я не мог реализовать. Поэтому я записывал их в книги. И этих книжек у меня значительное количество. Слушатели не видят, а я вам их покажу.

Б.БЕРМАН: Гость показывает очень симпатичные маленькие записные книжки. Но это все равно не ответ на вопрос, что такое плейбой.

А.СТЕФАНОВИЧ: В этих книжках я записываю различные истории. А в основном они любовного характера, которые происходили со мной или с другими людьми. И когда возникла идея написать такую книжку, я достал свои записные книжки, достал оттуда около 400 сюжетов, из которых 75 вошли в роман "Я хочу твою девушку". А другие истории уже входили в последующий роман. Но поскольку в центре событий был герой, которого звали Александр Стефанович, это герой романа, то мне и приписано было значительное количество любовных похождений. Не буду их отрицать, но что такое плейбой - на ваш вопрос ответить не могу.

И.ЖАНДАРЕВ: Тем не менее, про Вас говорили, что при советской власти были диссиденты, инакомыслящие, а был инакоживущий, Стефанович, предполагая Ваши гедонизм, эпикурейство.

Б.БЕРМАН: Гедонизм это наслаждение жизнью.

И.ЖАНДАРЕВ: Как цель жизни наслаждение жизнью.

А.СТЕФАНОВИЧ: Честно говоря, я не задумывался о том, к какой философии я принадлежу. Я просто хотел свою жизнь прожить с кайфом. И одной их моих задач была такая: я не дам коммунистам испортить мне жизнь. Я старался жить хорошо, красиво, чтобы вокруг меня были красивые пейзажи, красивые девушки, чтобы я окружал себя хорошими интерьерами и так далее. Это было довольно трудно сделать, но выполнимо.

И.ЖАНДАРЕВ: Кого кроме Вас в той советской Москве можно было назвать плейбоем?

А.СТЕФАНОВИЧ: Вы мне все-таки этот ярлычок приписываете

И.ЖАНДАРЕВ: В каждой книжке!

Б.БЕРМАН: В аннотации к другой книжке то же самое написано.

А.СТЕФАНОВИЧ: Там написано - Казанова.

И.ЖАНДАРЕВ: А в чем разница?

А.СТЕФАНОВИЧ: Казанова - это некий литературный образ, а плейбой - это нарицательное с некоторым негативным оттенком в русской фольклористике.

И.ЖАНДАРЕВ: Скорее, с оттенком зависти.

Б.БЕРМАН: Так кого можно было еще назвать плейбоем?

А.СТЕФАНОВИЧ: Отвечая на ваш вопрос, я бы сосредоточился не на плейбоизме, а на инакожитии. Были люди, которые действительно хотели и позволяли себе жить так, как они хотят. Я могу назвать моего товарища Анатолия Брусиловского, замечательного художника, который в своей мастерской, в своей студии устроил такой клуб для иностранцев, для дипломатов, для красивых женщин и так далее, это был один из центров Москвы. Был такой замечательный адвокат Сережа Миловский, который, к сожалению, умер, это муж Галины Миловской, знаменитой манекенщицы. Вот это был человек-плейбой, это действительно человек-легенда, количество его любовных похождений не поддавалось никакому описанию. А мой товарищ Андрей Макаревич тоже был человеком абсолютно независимым: он писал те песни, которые хотел, он жил так, как он хотел. То, что сейчас Андрей делает в программе "Смак", эта его любовь к кулинарии родилась исключительно оттого, что мы придумали когда-то такую вещь. Нас не выпускали за границу, так мы стали приглашать иностранцев, которые на кухне у Андрея готовили различные блюда экзотические, и, поедая эти блюда, мы переносились то в Англию, то во Вьетнам, то в Индию

И.ЖАНДАРЕВ: И за это Вас сделали невыездным.

А.СТЕФАНОВИЧ: Невыездным меня сделали не за это - за мой язык меня сделали невыездным. А потом за то, что одна моя сестра много лет, больше 25 лет, живет в Париже, а другая в Стокгольме, они вышли замуж. И это было такой причиной, почему я был плотно невыездным, хотя каждые три месяца я тупо приходил в ОВИР, подавал приглашения от сестер, получал отказ, потом получал снова, и так 4 раза в год я получал отказы. Это происходило в течение 20 лет.

Б.БЕРМАН: У Вас очень живо написанные книжки, это я говорю как человек, который прочитал их. Когда Вы читаете мемуары о той же поре, написанные не Вами, а другими людьми, Вы в них видите много вранья?

А.СТЕФАНОВИЧ: К сожалению, вот какая вещь. О той поре коммунистической эпохи, которую, конечно, любить совершенно невозможно, к сожалению, в мемуарах или в воспоминаниях, которые я читал, эта эпоха подается как нечто мрачное, кошмарное, ужасное и так далее. В то время как в эту эпоху прошла моя молодость, и эти годы были самыми лучшими годами в моей жизни. Другое дело, что я построил свою жизнь так, чтобы не замечать всех мерзостей жизни официальной, старался уклоняться от этого, работал в объединении комедийных музыкальных фильмов, старался не снимать политических картин, не ввязываться ни в какую политическую игру.

И.ЖАНДАРЕВ: Зато ввязались в роман со швейцарской миллиардершей, которую даже сняли в своем фильме "Дорогой мальчик" в эпизоде и сделали ее одной из героинь своей книги.

А.СТЕФАНОВИЧ: Ее звали Ивонна. Это совершенно замечательная женщина. Я просто встретил (в романе описано) в гостинице "Интурист" во время съемок совершенно потрясающей красоты девушку, и я совершенно не знал, что она миллиардерша, я узнал об этом только потом, когда она уехала и когда мы стали переписываться.

И.ЖАНДАРЕВ: Это один из многочисленных эпизодов Вашей книги. Евтушенко как-то написал: "Любая женщина - это вина". Мало того, что у Вас, как у Казановы, длинный список - Вы еще и сделали его достоянием общественности. Никакой вины не чувствуете?

А.СТЕФАНОВИЧ: Не чувствую никакой вины, и вот почему. Потому что во всех моих книжках любовные истории подаются как литературный факт, как сюжет. Все абсолютно женские имена заменены.

И.ЖАНДАРЕВ: Но сюжеты-то подлинные? Торгуете, значит, своей жизнью.

А.СТЕФАНОВИЧ: Сюжеты подлинные. Это делает любой писатель, любой литератор, любой режиссер.

Б.БЕРМАН: А не было ли рекламации или, как сейчас принято выражаться, наездов? Потому что в этих сюжетах люди могли узнать себя. Были такие наезды на Вас после опубликования этих текстов?

А.СТЕФАНОВИЧ: Наезды прямо противоположного характера. Некоторые девушки говорили - почему ты назвал меня Аленой, когда я хочу, чтобы все знали, что это было с Таней?

Б.БЕРМАН: Поскольку Вы кинематографист по своему первому амплуа, Вы как-то написали, я сегодня прочитал, готовясь к нашему интервью, что в современной России кино умерло и вряд ли возродится в ближайшие 150 лет. Почему такой жестокий приговор?

А.СТЕФАНОВИЧ: Конечно, это перебор, это образ такой, 150 лет это, может быть, такая хлесткая фраза. Но, к сожалению, мне есть с чем сравнить. Я много времени провожу во Франции, по официальному статусу я вообще французский резидент

А.СТЕФАНОВИЧ: Французский резидент - это не шпион.

И.ЖАНДАРЕВ: Подданный.

А.СТЕФАНОВИЧ: Нет, это не подданный. Это последняя стадия перед получением гражданства.

И.ЖАНДАРЕВ: То есть пока Вы не голосуете.

А.СТЕФАНОВИЧ: Это единственное, чего я не делаю.

И.ЖАНДАРЕВ: Но Вам это не мешает делать все остальное.

А.СТЕФАНОВИЧ: Нет, я отвечаю перед Францией. Послезавтра я уезжаю, для того, чтобы заплатить налоги и заполнить налоговую декларацию.

Б.БЕРМАН: Живя во Франции, Вы смотрите на наше кино? И что Вы видите?

А.СТЕФАНОВИЧ: Я вижу, что перед засильем американского кино такая страна, как Франция, не сдалась. У них там есть свои огромные проблемы, они придумали совершенно замечательные законы, там появляется много талантливых людей, которым государство помогает. Более того, в течение долгих лет Франция помогала и российскому кино, вы знаете фамилии этих режиссеров, которые сделали на французские деньги картины. К сожалению, наши кинематографисты проболтали свой кинематограф и великую кинематографическую державу развалили. Это сделали сами своими собственными руками и кинематографисты, и руководители кинематографии. Увы, кино сейчас представляет собой печальное зрелище, потому что кинематографисты у нас люди очень талантливые, традиции совершенно замечательные, фильмы, которые снимаются смотреть негде, не финансируются - в общем, вы знаете, это полный развал

И.ЖАНДАРЕВ: Но Ваш последний фильм был показан по телевидению довольно успешно. Скажите, Вы были в Париже, когда там шел "Сибирский цирюльник"?

А.СТЕФАНОВИЧ: Нет. Дело в том, что я живу не только в Париже, я живу еще на Лазурном берегу между Ниццей

И.ЖАНДАРЕВ: А там уже не показывают "Сибирский цирюльник"?

А.СТЕФАНОВИЧ: Это маленький городок, в котором нет никакого кинотеатра. Там живет масса знаменитостей, в этом городе, но единственным развлечением являются маленькие ресторанчики.

И.ЖАНДАРЕВ: О том, что выходят на экраны Франции такой фильм, как "Властелин колец", в этом маленьком городке знают?

А.СТЕФАНОВИЧ: Знают, но для этого нужно поехать в Ниццу.

И.ЖАНДАРЕВ: Они знают, что на экранах Франции выходит "Властелин колец". А они знали, что выходит "Сибирский цирюльник"?

А.СТЕФАНОВИЧ: Про "Сибирского цирюльника" я ничего не могу сказать, как-то он прошел мимо моего внимания. Но когда выходили фильмы Паши Лунгина, то Shamps Elyssee - вся улица была заклеена афишами, это я видел своими глазами. Вообще картины, сделанные на французские деньги - они же постпродакшн и рекламную часть берут на себя, именно в это они вкладывают деньги. И делается это очень профессионально и хорошо, и они поддерживают наших режиссеров.

И.ЖАНДАРЕВ: Ваша книжка детектив, там есть такие персонажи. Вы сталкивались в Париже с русской мафией?

А.СТЕФАНОВИЧ: С русской мафией я не сталкивался в Париже. Там живут отдельные люди, которые Например, когда я был на пресс-конференции у Березовского в отеле "Кариньон", туда приехал известный персонаж, которого называют Макинтош. Он называет сем себя одним из крестных отцов нашей мафии.

И.ЖАНДАРЕВ: А как наша мафия к этому относится?

А.СТЕФАНОВИЧ: Я про нашу мафию ничего не могу сказать, потому что я просто не знаю этих людей. Там одного из моих приятелей, Алика Тайванчика, называют просто крестным отцом мафии. Но я отношусь к этому с юмором, ничего об этом роде деятельности Алика не знаю, я знаю просто его как хорошего товарища своего многолетнего еще по Дому Кино, застольного собеседника

И.ЖАНДАРЕВ: Тем не менее, одна из историй Вашей книги связана с облавой на этого самого Тайванчика. Значит, какие-то криминальные корни у него есть.

А.СТЕФАНОВИЧ: Он был известным игроком, "каталой", что называется, и за это советская власть его преследовала, он даже дважды сидел в тюрьме, небольшие сроки ему давали, правда, не за картежную деятельность, а за то, что у него не было прописки. Я, честно говоря, от этого очень далек.

Б.БЕРМАН: Сейчас мы поговорим о том, к чему Вы близки. Поскольку в интернете было очень много вопросов к Вам в связи с фильмом "Душа", его все помнят Даже такие наивные вопросы: "Скажите, Александр Борисович, почему его так мало показывают по телевизору?" Вы, естественно, на этот вопрос ответить не можете, но поскольку Вы не чужой человек эстраде, по разным причинам, - вопрос, который вчера мы задавали нашей гостье, она сидела на вашем месте, Лариса Долина, и Вам этот вопрос адресуем. Почему наши классические музыканты, когда приезжают на Запад, не все, но многие, пользуются успехом, коммерческим в частности, а все, кто принадлежит к эстрадному цеху, никакого даже близко видимого успеха не добиваются. Почему?

А.СТЕФАНОВИЧ: Во-первых, эстрадный бизнес очень жесткий бизнес, и там существуют свои правила, свои раскрученные персонажи и так далее. Видеть людей из других стран, пробиться туда, в этот закрытый круг довольно трудно. Это одна сторона вопроса. Другая сторона вопроса - что такое Россия в эстрадном смысле. Я одной нашей популярной певице, когда она что-то сказала по поводу того, что во Франции ее не особенно хорошо знают, я ее спросил - а ты знаешь что-нибудь про монгольскую эстраду? Она говорит нет, конечно, а почему я должна про нее знать? Я говорю во Франции примерно так относятся к русской эстраде, как мы к монгольской. Поэтому когда у нас будут популярны монгольские певцы, во Франции будут популярны русские эстрадные певцы. А классика - это особый случай.

Б.БЕРМАН: Это не больше чем парадокс. Но Вы-то, наверно, можете понять причину, почему. Семь нот всего лишь, музыка, композиторы, голоса Но что, только потому, что там такой жестокий шоу-бизнес, он их не пускает?

А.СТЕФАНОВИЧ: Нет. Во-первых, эстрадная культура англоязычная в основном. Поэтому какая-нибудь Бритни Спирс или Мадонна, условно говоря, в свое время производили на французскую публику определенное впечатление. Приезжает русский певец или певица, которая поет только по-русски, - они поют на непонятном языке. Кроме того, тут Франция несколько стоит в эстрадном смысле на особом положении, потому что во Франции тоже популярен шансон, который в других странах не популярен, это продукт французской национальной культуры. И французы - отдельный рассказ - они настороженно относятся к проникновению к себе иностранного, а особенно англоязычной культуры, это не особенно приветствуются. Но когда такие ярчайшие личности, как Мадонна, появляются

Б.БЕРМАН: Значит, проблема в личностях?

А.СТЕФАНОВИЧ: Да, проблема в личностях.

Б.БЕРМАН: Вы автор замечательного фильма об Иосифе Бродском. И судя по тому, как Вы делали эту картину, это целая авантюрная история, я думаю, что те, кто прочтут Ваши интервью, мы когда-нибудь об этом поговорим отдельно. Судя по фильму, Вы очень нежно и с большим уважением относитесь к поэту Бродскому.

А.СТЕФАНОВИЧ: Конечно.

Б.БЕРМАН: Но почему-то мы стали замечать, что некоторые из русских литераторов неоднозначно относятся к этому поэту. У нас был в эфире Наум Коржавин, уважаемый поэт, - не совсем принимает. Мы знаем, что и Василий Павлович Аксенов тоже не очень любит Бродского. Чем Вы можете объяснить такую реакцию?

А.СТЕФАНОВИЧ: История Василия Павловича Аксенова и Бродского носит абсолютно личный характер, поэтому это мы не будем трогать. Что касается отношения поэтов к Бродскому, то, конечно, слава Бродского Поэты люди, будем говорить, откровенно завистливые, и я думаю, что это в сильной степени отражает их отношение к этому действительно великому поэту. Кроме того, сами себе представьте, в течение долгих лет мы знали, что у нас есть два поэта Вознесенский и Евтушенко, условно говоря, может быть, еще туда примыкали Ахмадулина, Рождественский и так далее. Мы слышали только о них, это была московская школа. И вдруг человек из другого города, менее известный и так далее, человек, на которого они смотрели весьма снисходительно, получает Нобелевскую премию. Все же становится понятно. И теперь если ставить на чашу весов, где Евтушенко и где Бродский?

И.ЖАНДАРЕВ: Вернемся к Вашему литературному творчеству. Почитательница ваших книг Ольга Николаевна из Москвы просит Вас спросить. Она сообщает, что она в скором времени отправится в Париж, и говорит: "Спросите Александра Борисовича, какие рестораны там нужно посещать, а какие не нужно, и в каких что заказывать?"

А.СТЕФАНОВИЧ: Это очень просто. Во Франции огромное количество ресторанов, наверно, тысяч 20 вместе с кафе и так далее. Выбирать рестораны крайне просто. Вы идете по улице и смотрите: вот это ресторан блистающий, красивый, замечательный - абсолютно пустой. А вот это маленький, невзрачный, но возле него стоит толпа. Стойте тут. Значит, здесь подают какое-то особое фуагра, значит, здесь совершенно потрясающая пекинская утка, значит, в этом ресторане дают суп буайбез или, предположим, кус-кус. Французские рестораны очень четко делятся на рестораны для туристов-лохов и для настоящих гурманов французов. И дизайн здесь совершенно не при чем, главное, чтобы это было вкусно.

И.ЖАНДАРЕВ: Как произошел момент, когда Вы во Франции перестали быть туристом-лохом?

А.СТЕФАНОВИЧ: Это очень интересный момент. Поскольку у меня сестра жила в Париже, когда меня стали выпускать, я несколько раз туда ездил к ней в гости на месяцы, но это была жизнь туриста. А когда у меня появилась возможность выбрать себе страну для проживания и город, то я, объехав около 40 стран, увидев огромное количество городов, ткнул пальцем именно в Париж. Правда, потом немножко в нем разочаровался, уехал на Лазурный берег. Так вот, это очень серьезный слом. Тогда я понял, что тот Париж, который я знал, это совсем не тот настоящий Париж, который существует. Существует Париж для туристов, так же, как ресторанный Париж для французов, это закрытый Париж, и об этом я написал сейчас роман "Париж ночью", это роман о подпольном Париже.

Б.БЕРМАН: Подпольном - в каком смысле? Запретном, андеграундном?

И.ЖАНДАРЕВ: Это особо извращенные бордели, это какие-то страшные игорные дома, это бои без правил?

А.СТЕФАНОВИЧ: Нет, никаких особых извращений. Это просто то, куда не пускают туристов, куда попадают только свои. И это очень интересный, яркий, необычный мир, короткая наша передача не позволит мне сейчас, а я могу говорить об этом 3-4 часа подряд. Лучше просто книжку прочитать.

Б.БЕРМАН: А когда мы ее сможем прочитать?

А.СТЕФАНОВИЧ: Я уже написал этот роман, сейчас, отправившись в Париж, я должен уточнить некоторые детали. Я там просто, в конце концов, поместил своего героя в одно кафе на Сан-Мишель. И вот я должен посидеть в этом кафе и что-то дописать.

И.ЖАНДАРЕВ: Среди ваших героев и героинь много русских, живущих в Париже, во Франции, особенно среди героинь, скажем честно. Обычно принято считать, что русская женщина - умеющая любить искренняя и тем самым очень ценимая среди западных завидных женихов. Но если почитать Вашу книжку, возникает несколько иная картина в жизни завидного западного жениха.

А.СТЕФАНОВИЧ: Я же не западный жених. Но что она приносит в жизнь Франции, я могу сказать. Она приносит красоту. Потому что француженки вообще-то женщины некрасивые: невысокого роста, с длинными носами, кривоногие, волосатые и так далее. Они просто смогли устроить вокруг себя совершенно замечательный миф, это отдельный рассказ. Но когда на этом фоне появляется русская девушка, русская красавица, вы не представляете, как смотрят на нее улицы, идет ли она по Рю Риволи, или по ШанЗЭлизэ, или по Сан-Дени это не имеет значения.

И.ЖАНДАРЕВ: По Сан-Дени особенно, наверно.

А.СТЕФАНОВИЧ: Нет, извините. Сан-Дени - это уже улица, которая очищена от дурных девушек, это типа Арбата сейчас прогулочная улица. Почему я сказал потому что параллельно Сан-Дени идет бульвар Себастополь, и на бульваре большое количество агентств модельных. Вот нужно видеть, как идут эти девушки, они бегут с портфолио в метро, на ходу доедая бутерброды, и как смотрят на них французы. А 40% примерно девушек во всех французских агентствах сейчас русские. Россия поставляет во Францию красоту.

Б.БЕРМАН: Вы знаток женщин. У нас пейджер разрывается от вопроса, который, наверно, Вам понятен, поскольку даже во многих интервью, к сожалению, когда говорят об Александре Стефановиче, пишут - бывший муж Аллы Пугачевой. Здесь вопрос по этому поводу. Я не буду Вас спрашивать о Вашей семейной жизни, это не интересно. Вопрос социального плана. Вы могли бы нам кратко обрисовать роль Аллы Борисовны Пугачевой в нашей жизни российской? Уже не как муж, а как человек, который занимается искусством, литературой, уже с неким социологическим взглядом на это.

А.СТЕФАНОВИЧ: Это самый большой миф последних 20 лет.

И.ЖАНДАРЕВ: Больше, чем Ленин?

А.СТЕФАНОВИЧ: Последних 20 лет.

И.ЖАНДАРЕВ: То есть до этого - Ленин, а потом - Пугачева.

А.СТЕФАНОВИЧ: Там были, наверно, и другие мифы. Я говорю про тот миф, который создавался у меня на глазах и к которому сам приложил руку.

Б.БЕРМАН: Вы гедонист. Мне нравится, когда человек о себе так говорит, человек который наслаждается жизнью. Чего боится гедонист?

А.СТЕФАНОВИЧ: Ничего

И.ЖАНДАРЕВ: У нас осталось время еще на один вопрос. Один музыкант говорил, что ему достаточно довести женщину до рояля и она его. Куда достаточно довести женщину Стефановичу?

А.СТЕФАНОВИЧ: До хорошего ресторана, где у нас будет полтора-два часа застольной беседы.