Иосиф Райхельгауз, Саид Багов - Интервью - 2002-02-24
К. ЛАРИНА - Добрый день! Сегодня мы вас приглашаем в театр "Школа современной пьесы". Сегодня наши гости Иосиф Райхельгауз, главный режиссер театра "Школа современной пьесы, Саид Багов, актер.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Здравствуйте!
С. БАГОВ - Добрый день!
К. ЛАРИНА - Иосиф всегда приходит с подарками, за что я ему очень благодарна. Редкая птица, особенно театральная, к нам приходит так, как вы, больше вам спасибо. Хотя скажу честно, Иосиф тоже удивился. Боже мой, это все мы отдадим? спросил он. Да, отдадим!
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Я думал, что администрация театра скромно выпишет пропуск на 1 спектакль, а они как-то щедро.
К. ЛАРИНА - Да, любят наших слушателей. Дорогие слушатели, внимание. Вы сегодня обязательно получите билеты на спектакли театра "Школа современной пьесы", а так же на совершенно эксклюзивный вечер, посвященный дню рождения театра. Это будет 27 марта, в День театра, да?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Да.
К. ЛАРИНА - И в день конкурса частоты на FM-диапазоне.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ АКонкурс чистоты я думал, на улице как-то будет, придумал.
К. ЛАРИНА - У нас теперь так, понимаете. Михаил Юрьевич это не Лермонтов уже, Волошин не поэт. Значит, давайте сразу начнем разговор. Мы собрались по поводу премьеры. Она долгожданная во всех смыслах этого слова, потому что афиши давно висят на фасаде театра, а спектакля все не было и не было. Наконец он вышел. Это спектакль "Город" по пьесе Евгения Гришковца. И первый мой вопрос все-таки к режиссеру: почему такой долгострой получился?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Потому что Женя писал пьесу для театра, обещал пьесу и отдал, как и обещал. И мы по началу распределили роли так, что роль героя, основная была отдана Володе Стеклову, т.к. только что выпустились "Записки русского путешественника", роль отца должен был играть Михаил Андреевич Глузский. И в связи с этим шло определенное распределение на определенный возраст. Правда, Женя изначально справедливо говорил, что вот у него возраст другой, все-таки ниже, это его лирический герой, него сверстник, и вот хорошо бы. Но вот так случилось, что сама судьба, сама жизнь внесла коррективы. К огромнейшему нашему горю ушел Михаил Андреевич Глузский, все стало двигаться. И Володя Стеклов вместе с Филозовым нашим замечательным, основателем театра Альбертом Филозовым стал уже репетировать отца, а героя стал репетировать артист, который вот здесь сидит, поэтому как-то глуповато при нем
К. ЛАРИНА - Ну, скажите!
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Я действительно считаю его артистом потрясающим, выдающимся. Все вообще самые высокие слова, хотя характер у него чудовищный, вот я его уже умоляю год не брей голову, и каждое утро он бреет голову! Иногда обманывает меня, говорит, что для съемок, иногда что для девушек, иногда что для гигиены и т.д. Но на самом деле, если совсем серьезно, Саид мой любимый ученик, мой любимый студент. Когда я только-только закончил ГИТИС и сам стал преподавать на курсе Андрея Алексеевича Попова, мы там преподавали с Морозовым, потом с Васильевым, это прекрасные времена театра Станиславского, Саид был не хочу никого обидеть, это курс очень сильный, там и Галя Петрова в "Современнике", и Марина Хазова, и Люся Лушина, и практически весь этот курс работает в театрах Москвы, они все уже так заслуженные и народные артисты, как Сережа Колтаков и т.д. Но тем не менее, Саид выделялся очень сильно и резко. Уже в студенческих работах понятно было, что человек незаурядный. Он всегда читал книгу, он и сейчас, вот, видите, и сюда пришел
К. ЛАРИНА - Да, читает.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Он читает всегда, круглосуточно и где бы он ни был. И дальше он сыграл в замечательных спектаклях.
К. ЛАРИНА - "Брысь, костлявая, брысь!"
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Совершенно верно! Это я до сих пор считаю, пусть не обидится мой однокурсник товарищ Борис Морозов, но это лучшая его режиссерская работа, фантастическая, прекрасная, легкая, удивительная. И вот Саид там играл главного героя, а Марина Хазова, его однокурсница и моя теперь многолетняя с тех пор родственница близкая, мать моих детей, я бы так сказал, сыграла там главную женскую роль. Потом Саид сыграл "Взрослую дочь молодого человека", опять же с Филозовым, вот это удивительно, они встретились через столько лет на площадке. И потом он канул, поехал
К. ЛАРИНА - Давайте ему уже дадим слово, а то словно его здесь нет.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Да, пусть Саид говорит. Я только скажу еще, что роль оказалась у Саида, и справедливо оказалась.
К. ЛАРИНА - Саид, а что было дальше? Вот, вы канули. Куда дальше вы уехали?
С. БАГОВ - Вы про отъезд за границу?
К. ЛАРИНА - Это вы скажите. Это был отъезд за границу?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ - Нет, я бы хотел сначала вернуться
К. ЛАРИНА - Нет, кто здесь ведущий!
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Ну, какие тут дифирамбы? Я потом скажу. Ну, чего? Ну, Саид действительно много работал, он жил в Израиле, в Европе, в Париже, он везде играл. Я там, приезжая куда-то, встречал его. Он был весь черный, с черной бородой огромной. И вот теперь он, все. Потом он вернулся наконец, и побрился, и стал замечательно играть.
К. ЛАРИНА - Ну, Саид, расскажи! Дайте слово артисту!
С. БАГОВ - В 1990-м году я уехал в Израиль, в Иерусалим. Уехал, потому что жизнь свою здесь я как-то не видел в дальнейшем. Она в бытовом смысле была очень тяжелой. И я на самом деле не думал о том, что мне придется уехать. Но я, когда решал этот вопрос для себя, то из всех вариантов, которые были, я понял, что надо ехать именно в Иерусалим, где я прожил 7 лет.
К. ЛАРИНА - Работали актером?
С. БАГОВ - Я работал актером, мне повезло грандиозно я дебютировал в Израиле в спектакле Бориса Морозова "Чайка". Да, так получилось, и я ему очень благодарен. Это уже вещи какие-то такие, ну, не загадочные, но невероятные, на мой взгляд. Т.е. имеешь дело уже с родными людьми, с которыми ты сталкиваешься на новом витке. Вот сейчас с Иосифом Леонидовичем. Так получилось, что "Чайка" меня преследует всю жизнь, и помогает мне.
К. ЛАРИНА А там вы играли Треплева?
С. БАГОВ - Нет. Я выучил Треплева на иврите, я до приезда Морозова работал на заводе, и работал очень тяжело. И в принципе, а театр не собирался возвращаться
К. ЛАРИНА - Т.е. вы вообще актерской профессией там пока не занимались?
С. БАГОВ - 1,5 года не занимался ею. Открыл газету и прочел, что Морозов приезжает, будет ставить "Чайку". Я знал, что там будет репетировать Казаков и Селезнева. И Михаилу Михайловичу я сказал: "Когда Морозов приедет, вы скажите". Он, разумеется, не успел, забыл. Но роль Треплева я выучил. Я ушел с завода, 3 месяца учил, выучил. Мне это было очень тяжело. Я подготовил роль, приезжает Морозов в октябре, я узнаю об этом из газет, Казаков молчал, я звоню, Михаил Михайлович говорит: "Да, мы репетируем уже". Я говорю: "Ну, а как же, мы же договаривались?" - "Ну, приезжай, переговори". Я приезжаю, встречаюсь с Морозовым, он разводит руками и говорит: "Слушай, старик, я был бы рад тебе помочь, но помочь не смогу, потому что это камерный театр, это распределение и т.д. Может быть, приедет Захаров, я с ним договорюсь". И вот я на последние шейкели уезжаю, возвращаюсь в Иерусалим. Он через день перезванивает и говорит: "Ты не обидишься, если я тебе предложу роль Якова это 10 слов?" Я говорю, что не то, что не обижусь буду очень рад! И вот таким образом я вошел в театр, выучил свои 10 слов. Там казус был замечательный на премьере. Дело в том, что мне эти 10 слов как-то не очень удавались, я должен был выбежать и сказать на иврите: "Константин Гаврилович, мы купаться пойдем!" На иврите это звучало так: "Константын Гаврюлич, анах нох хим лис хот!" Морозов мне говорит ну, слушай, старик, надо как-то так, легче, ну, что это такое! Что ты так напряженно выбегаешь! И я выбегаю на премьере, они все играют на иврите, я по-русски: "Константин Гаврилович, мы купаться пойдем!" И я довольный убегаю. И потом вдруг вспомнил! Кстати, на этом спектакле, был Володя Стеклов, они приехали с Захаровым, и с Сашей. И Володя так очень важно пришел, смотрел. Потом говорит: "Знаете, а мне понравилось. Я не понял, кто это выбежал. Все говорят Константын Гаврилюч, а человек выбежал и сказал Константин Гаврилович! Потом я понял, что он, мало того, еще и по-русски говорит". В общем, вышло чудесно. И так пошло-поехало. И я начал играть. Сыграл потом в театре Гешер, мы с Коневским вдвоем играли в "Контракте" Рожика. Далее я играл в "Идиоте" Достоевского, сначала репетировал Ганю Иволгина, но характер плохой у меня, я поссорился с Арье, и он меня перевел я играл Афанасия Ивановича Тоцкого. Потом играл в "Мольере" Булгакова, там масса была всего. Но конечно, опыт был грандиозен тем, что там я сыграл то, чего не сыграл здесь. И мало того, это все были мои роли, и мне там как-то было очень хорошо. Но что-то я все о себе и о себе
К. ЛАРИНА - А дальше? Вернулись и сразу в театр к Райхельгаузу?
С. БАГОВ - Понимаете, я уехал и оказался в той же системе чудовищной театральной, из которой я выехал отсюда. Ну, какого черта я уезжал, если я оказался в той же тюрьме? Вот, в небольшом театре, уйти тяжело, действовать самому мне внутри этой истории не дают. У меня же еще второе образование режиссер. Мне тесно и плохо. И потом тебе диктуют, как играть и что делать. И просто ощущаешь себя загнанным в угол. И я ушел на улицу. Это было в 1993 году, было очень тяжело. Но ушел и оказался в антрепризе у Казакова. Столкнулся с тем же самым. Опыт был замечательный, но чудовищный. Т.е. опять битье по голове, опять насилие. И я опять ушел. Ушел и начал двигаться сам, т.е. репетировал свое на улице, в каких-то клубах, где угодно, только чтобы быть и двигаться самому. И потом оказался в дичайшем тупике, потому что то, что меня интересовало, я осуществить и выразить не мог в тех условиях. Хотя той жизни я невероятно благодарен. Это был колоссальный период. Ну, это же Израиль, тем более я жизнь вел специфичную достаточно. Я много ездил, паломничал, как-то жил в монастырях, путешествовал по стране. В отличии от Михаила Михайловича, с которым мы там прожили достаточно плотно и бок о бок, он как-то все по клубам, и когда мы уезжали, он говорит: "Слушай, ты тут интересную жизнь прожил". Я говорю: "Конечно, вы же все-таки на святой земле оказались".
К. ЛАРИНА - Вы там пробыли сколько, 7 лет?
С. БАГОВ - Да.
К. ЛАРИНА - Мы делаем небольшой перерыв на новости, а потом продолжим, и зададим вам вопросы, чтобы вы могли ответить и получить пригласительные билеты в театр "Школа современной пьесы".
НОВОСТИ.
К. ЛАРИНА - Итак, мы продолжаем нашу беседу. Сегодня гости нашей студии это Иосиф Райхельгауз, главный режиссер театра "Школа современной пьесы и Саид Багов, актер. Говорим мы о спектакле "Город" и не только. Он уже вышел?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Официальная премьера 2-го числа.
К. ЛАРИНА - Потому что я видела вчера уже по "Культуре" в новостях показывали этот "Город".
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Мы не знали. Дело в том, что мы 3 дня тому назад тихонечко, для своих прогнали, и сегодня вечером попытаемся тихонечко
С. БАГОВ Да я от этого "тихонечко" третий день не могу придти в себя!
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Ну, огромная группа критиков, как всегда. Ну, не прорвалась, а они хотят быть просто раньше всех. Спектакль действительно, ну, вы же знаете, спектакль дозревает, он должен раскрутиться, артисты должны почувствовать друг друга, зрителей. А чувствуют напряженную критику. А те уже торопятся обменяться, назвать, заштамповать невозможно!
К. ЛАРИНА - Давайте мы сделаем вот что. Я обращаюсь к нашим слушателям. Сейчас я задам вам вопросы, и в течение оставшегося времени на наш эфирный пейджер 974-22-22 для "Эха Москвы" вы сможете на эти вопросы отвечать.
(Формулировка вопросов для слушателей и перечисление призов)
И еще билеты на гастрольный спектакль вы можете получить. Сейчас Иосиф скажет, что это за театр приезжает.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Да, я коротко скажу. Дело в том, опять к вопросу о нашей театральной критике, вот, откройте журнал "Театр" или нашу театральную прессу, мы все время вращаемся вокруг 10-15 московских имен и театров. На самом деле Россия очень богата замечательными театрами. Я довольно много езжу и вижу. Среди них замечательный театр Липецкий академический театр им. Льва Толстого, и такой Володя Пахомов, он там народный артист и все такое, он сделал любопытнейший спектакль. Замечательный спектакль о Чехове и его женщинах. Я его увидел и подумал, что было бы очень хорошо это показать здесь. "Любить пересмешника" называется спектакль. Это письма Чехова, документы, письма к Чехову женщин. И мне кажется, это очень занятно и хорошо сделано. Долго велись переговоры с СТД, вот как привезти, увезти. Но СТД может только отвезти как можно дальше. Поэтому мы, естественно, отдаем сцену своего театра нашим друзьям из Липецка. И 25 марта они покажут спектакль "Любить пересмешника". Поверьте, что это очень интересно и художественно.
К. ЛАРИНА - Давайте теперь вернемся к Саиду Багову. И все-таки я хочу узнать, как состоялся приход в театр Райхельгауза. В Москву вернулись в конкретный театр, по конкретному предложению? Или вот так же, путешествуя, решили вернуться сюда?
С. БАГОВ - Нет. Я выехал оттуда из-за того, что ситуация была тупиковая в рабочем плане. Приехал, и меня никто здесь не ждал. Первым, кто предложил работу, был Олег Меньшиков в "Товариществе 814". Он начинал тогда историю с чеховской "Безотцовщиной". Это не осуществилось, но не важно. Во всяком случае, предложение было. Потом Иосиф Леонидович Райхельгауз как всегда звал к себе, но я так сказать был, не могу сказать, в полете, но был связан с этой историей. И потом, скажу честно, когда он предложил, хотя предлагал как-то своеобразно достаточно, но предлагал. И я ему невероятно благодарен, он человек широкий. И вне зависимости от того, как складывались наши отношения человеческие, творческие, он всегда готов был помочь и делал, и делает это всегда. Ну, учитель, что я могу сказать? На самом деле, не было бы его, это я могу сказать определенное, то не было бы меня. Мне в 18 лет было невероятно тяжело, я не понимал, куда мне двигаться, как быть в этой профессии. Он появился на нашем курсе, и я как-то успокоился. Я понял, что я занимаюсь любимым делом, мне хорошо, душа моя расправилась. Это было много лет назад и произошло сейчас. Я немного перепрыгнул после этого предложения я занялся своей историей. Я написал пьесу по Хармсу и пытался осуществить ее в театре Фоменко.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Я при этом регулярно комментировал, говорил Саиду, что ничего не выйдет, приходи нормально работать в театре.
С. БАГОВ - Да, было действительно так. Тем не менее, пьесой я этой занимался у Фоменко, репетировали Тюнина, Бадалов, мы репетировали втроем. Петр Наумович сделал вид, что он всячески приветствует, но сделал все, чтобы этой работы не было на самом деле. И когда я оказался опять в тупике, единственный человек, которому я, вот я записную книжку открывал, я думаю, ну, позвоню Райхельгаузу, потому что я знал, что не смотря на то, что мы с ним очень тяжело поговорили последний раз, я понимал, что его какой-то широты хватит на то, - не то, что хватит, а он пойдет дальше. И действительно, это произошло. Я позвонил, это был единственный человек, который сказал вы где? Приходите, давайте, дорогой друг и т.д. Хотя он мне потом впарил и продолжает это делать до сих пор. Но, тем не менее, у нас родственные отношения. Это такая дорогая штука. Это то, что вообще не поддается никаким определениям. Это есть. Мы можем злиться друг на друга, всякое может происходить. Но вот есть нечто, чем мы дорожим. Это уже родственные отношения, и это очень много. Вот, я начал работать тут же, причем этот приход уже был вовремя. Так получилось, что я заменял уже Женю Дворжецкого, его не было, и ситуация была непростая. Но, тем не менее, каждая роль, которая была мне предложена и которую я играю по сей день это моя роль. И мне там очень хорошо играется. И живется.
К. ЛАРИНА - Скажите, а вот ваша работа в акунинской "Чайке" - это ввод или вы репетировали?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Нет, как?! С первого дня. Это замечательная работа.
К. ЛАРИНА - Те, кто не видел, хочу слушателям сказать, это надо обязательно пойти и посмотреть, потому что то, что там делает Саид это можно отдельным номером просто делать, показывать, каждый вечер играть!
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Надо сказать, что после каждого спектакля мы с Саидом беседуем. Он говорит, что вы совершенно правы, я учту вот эти ваши комментарии и пожелания на следующем же спектакле. На следующем он
К. ЛАРИНА - Вообще, Иосиф, вы рисковый человек. Вы все время подбираете актеров абсолютно неуправляемых. Они безумно талантливы, но неуправляемы абсолютно. И знаем мы истории, которые кончались печально. Потом в целом были возвращения, как с одной актрисой, Таней Васильевой, да?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Почему? Таня Васильева замечательно работает.
К. ЛАРИНА - Но я не понимаю, как вам это удается? Что это?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Вы знаете, на артистов нельзя сердиться. Ну, можно сердиться, огорчаться и расстраиваться, но так, глобально и серьезно не конфликтовать даже, а держать такую глубокую обиду нельзя и невозможно. Они как дети, действительно. Там все банально
К. ЛАРИНА - Т.е. вы для себя когда-то это решили просто?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Нет, ну действительно, как на своего ребенка. В момент, когда говоришь я тебя убить готов! Но через секунду ты понимаешь, что он это сделал непосредственно, искренне. Они считают, что это так. Вот они убеждены. Вот, Саид убежден, что он красавец лысый!
К. ЛАРИНА - Он красавец!
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Правильно, женщины его и убедили! Я умоляю его 3 дня не брить голову, выйти
К. ЛАРИНА - Мы с этого начали!
С. БАГОВ - Видите ли, что парадокс заключается в том, что меня в этом убедил Райхельгауз, но не только меня, но и тех женщин
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Ну, действительно парадокс! Вот прошу его, говорю, вот в спектакле "Город" нужно играть в кепочке и в очках. Говорит: "Конечно!" Он выходит на сцену, 3 минуты играет в кепочке и в очках, потом сбрасывает
С. БАГОВ - Там другая ситуация на самом деле. Она заключается в том, что эта кепочка не одобрена пока вашей дочерью-художником, и очки.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Так, все выдал, просто все! И дочку!
С. БАГОВ - Поэтому когда она подберет, я ей очень доверяю, то я пожалуйста!
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Вообще надо сказать, что художник спектакля Давид Боровский, так, чтобы не подумали.
К. ЛАРИНА - Так, давайте о спектакле поговорим, т.к. принесли такую схему как пройти в "Город" Гришковца. Это такой квадратик картона, на нем план, схема прохода в "Город" Гришковца. Именно так, да? На обороте написано гардероб, буфет и туалет не работают. И подпись художественный руководитель театра Райхельгауз. Я требую каких-то объяснений. Что это такое? Куда вы ведете зрителей?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ А вот там же схема, как идти!
К. ЛАРИНА - Во двор
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Дело в том, что, не знаю, к счастью или к сожалению, многие зрители нашего театра, приезжают на хороших автомобилях, и вот входят в ярко освещенный парадный вход. И все-таки пьеса Гришковца, она глубокая, философская, но она имеет и такой внятный, почти бытовой слой. Т.е. она имеет очень точную среду города, у каждого слоя, у каждого внутри. И тем не менее, это город, в котором мы живем. Для меня город, когда я начинал с Давидом Боровским разговаривать на это счет, я ему сказал, что для меня город это дым сигареты, который мне постоянно выпускает кто-то в лицо, это запахи в метро, это грязь, которая буквально летит в меня, это окурок, брошенный из машины, которая едет впереди моей
К. ЛАРИНА - А звуки?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Звук города это шумная Трубная площадь, поэтому, кстати, шум в спектакле это звук Трубной площади, идущий прямо на сцену усилиями микрофонов, ничего больше. Там нет ничего больше, кроме шума спектакля. Поэтому для меня очень важно, чтобы зрители не подъехали в своем замечательном автомобиле или не вышли из метро "Цветной бульвар" и не вошли бы в главный вход, а прошли бы через мой, через наш город. И поэтому мы у главного входа раздаем эти бумажки со схемой. Они идут по Неглинной, они входят во двор ресторана "Узбекистан", теперь он называется "Белое солнце пустыни", они проходят через полуразрушенные здания, где написано "Опасная зона", через лужи, протискиваются через какие-то грузовики, который там вечно стоят. Дальше они входят в замечательный, построенный Боровским туннель. Это туннель из гофрированного металла. Там внутри туннеля стоят случайные в кавычках люди, которые дышат им в лицо, курят, пьют пиво, девочки
К. ЛАРИНА - Но не нападают?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Не нападают, но близки к этому. И дальше они входят по черной лестнице в зал, где зрители сидят лицом к лицу. Опять же, это выдающееся, потрясающее решение Боровского, где зрители прежде всего видят друг друга. Просто лицом к лицу они сидят.
К. ЛАРИНА - Я как зритель говорю мы приходим в театр, чтобы не зрителей все-таки видеть, а актеров. Я не знаю, насколько мне хочется видеть лицо зрителя напротив.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Не очень хочется, в этом и дело. Но тогда мы не почувствуем наш город. Тогда мы не будем
К. ЛАРИНА - А вот вопрос. Т.к. сказали про кепочку и очки, лирический герой Гришковца, а почему Гришковец сам не играет?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Потому что Гришковец, вот, нельзя сказать, что он чистый драматург, или чистый артист, или режиссер. Я думаю, что в каждой из этих профессий отдельно он не представляет особую ценность. Хотя как драматург, я думаю, представляет, конечно. Он выдающийся писатель.
К. ЛАРИНА - Автор-исполнитель, я бы так сказала.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Вот! Хотя вот в следующем сезоне в планах нашего театра постановка режиссера Гришковца. Потому что мы договорились с Женей, он будет ставить спектакль. Но он действительно, он ценен в своем вот этом три-четыре-единстве. До сих пор он работал, до последнего спектакля "Планета" он и без художника работал. И вот пока он один, он прекрасен и замечателен. И я не знаю, как бы он Хотя неизвестно. Человек талантливый талантлив во всем. Наверное, следует попробовать сыграть и с другими партнерами
К. ЛАРИНА - Все-таки если говорить о драматургии Гришковца, это нельзя в чистом виде драматургией назвать. У вас уже есть опыт постановки его пьесы спектакль "Записки русского путешественника". Я помню, когда Женя сам рассказывал, что он не сразу мог привыкнуть к тому, что его текст произносят какие-то чужие дядьки. И все это было очень долго, мучительно происходило, вот это взаимопроникновение. Насколько я знаю, он и текст корректировал под актеров. Вот в этом случае я уже хочу к Саиду обратиться у вас как у актера возникали сложности именно с этим текстом?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Я только должен очень коротко сказать, что Женя приходил естественно на репетиции "Города", и он сразу принял Саида. Причем не просто принял, а они сразу нашли любимые мелодии друг друга, и они выяснили, что они родились в один день. Они много чего выяснили. И вот теперь.
С. БАГОВ - Здесь не было никаких, на самом деле, проблем и сложностей. В тот момент, когда я услышал пьесу, я понял, что это моя роль, несмотря на то, что понятно было, что распределен будет Володя Стеклов. И я как-то понимал, что это моя история. Другое дело, что мне не близка интонация Жени, не близок тот лирический герой, от имени которого он выступает именно на сцене. Вот этот момент является крайне существенным. И мне хотелось не то, чтобы показать другого Гришковца, а я вижу Женю не только на сцене, но и за кулисами, и я вижу то, как он общается с людьми, его острый взгляд, его резкость, которая не всем видна и которую он обнаруживает дозированно, потому что понятно, что появившись в Москве ему нужно было в первую очередь наладить взаимоотношения с нашей чудной публикой, которая очень не любит, когда ее бьют по башке. Он появился и сказал вы знаете, я чудный, милый, свой, я ваш! Ну, а наши учителя, несмотря на то, что Иосиф Леонидович все время говорит, что вот мы такие резкие, но они сами-то ребята непростые. И Иосиф Леонидович, и Анатолий Александрович Васильев, и Борис Афанасьевич Морозов. Как-то и Райхельгауз, и Васильев, и Морозов, особенно первые двое, Васильев это озвучил в свое время, он говорит: "Знаешь, старик, вот ты когда выходишь на сцену, вот сидит публика, она все время тебе говорит внутренне ты мой, ты мой, ты внутри как-то там кобенишься. Ты делаешь вид, что ты не ее. Но в тот момент, когда ты ей говоришь "я - твой!", публика тебе говорит а на хрен ты мне нужен?!" Понимаете, это очень важный момент. И сейчас вот эту интонация доброжелательного встречного движения та же самая публика не может простить Жене. Вот интересная вещь! Т.е. с одной стороны, я ваш, а с другой стороны, она как-то, ей как-то уже стало маловато вот этого, она хочет разгрести какие-то, - ну, а что под этим? И надо отдать должное Жени. Когда он оказался на репетиции, он сказал очень точную вещь, и он человек в развитии, это одно из его колоссальных качеств. Он сказал: "Мне нравится, что главный герой обижает. Мне нравится, что он такой резкий, что он вот именно такой открытый. Поэтому нет никакого, у меня есть радость встречи, мне просто очень тяжело именно в последние дни". Видите, вы уже сказали, что спектакль идет, а это прогоны. Я не был голов ни к прессе, ни к телевидению. И знаете, на последнем спектакле такое ощущение преждевременных родов, потому что очень тяжело. Потому что тончайшие вещи не доведены. И мне кажется, Иосиф Леонидович немного поторопился. Я считаю, что спектакль, с моей точки зрения, блестяще поставлен. Вроде бы все просто сидят люди на стремянках
К. ЛАРИНА - Блестяще оформлен.
С. БАГОВ - Он оформлен. Но он, понимаете, когда-то однокурсник Иосифа Леонидовича, Васильев говорил: "Ты знаешь, ну не хочу я вот этих, я вынужден застраивать все и делать вашу работу за вас". Я говорю: "А что бы вы хотели, интересно?" Он: "Да я хотел бы вот так вот сидеть и смотреть, как вы работаете". Райхельгаузу это удалось. В этом есть колоссальный риск, потому что ты отправляешь этот корабль, доверяя его людям, которые непосредственно в мелочах не выполняют твоих замечаний. У нас ведь было жуткое время, когда я как-то в театре Советской армии был на репетиции "Магды". Там ходила по сцене Чурсина, и Дразнин ей выстраивал, где у нее нога должна находиться! Я думаю, боже, до чего мы дошли, в каком жутком состоянии мы находимся, что нам необходимы режиссеры по движению рука должна быть здесь, нога там. А в принципе кошмар! И здесь этого нет. Мы с таким трудом прорывались к этой свободе, о которой так долго кричали наши учителя в свое время, и за что были биты, что когда мы оказались в этом пространстве, мы иногда сами ее боимся, иногда сами себя торопим. Мы битые люди.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Я убежден, что через несколько прогонов спектакль обретет очень достойную художественную форму. Он и сегодня не стыдный, безусловно.
К. ЛАРИНА - Премьера 2 марта, да?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Да, я думаю, что
К. ЛАРИНА - А правда, что вы там играете?
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Ну, я там играю эпизод, это нельзя назвать игрой. Там просто есть последний персонаж, который увозит главного героя из города, шофер или водитель. И я иногда в очередь с Георгием Мартиросяном иногда буду это делать. Для того, чтобы быть рядом с ними. Там есть дополнительный смысл в этом. У меня нет актерского тщеславия.
К. ЛАРИНА - Время заканчивается, а мы ничего не сказали про Юлю Меньшову. Я сегодня утром взяла на себя смелость и сказала, что, наверное, Райхельгауз пригласил Юлю Меньшову, что называется, на афишу.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ У нас афиша достаточная. В спектакле есть Багов, которого достаточно знают, есть Филозов, Стеклов, Мартирасян, замечательный артист Виктор Шаниров, который играет только в нашем театре, который бит все той же критикой бесконечно.
К. ЛАРИНА - Зато ставит бесконечно.
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Да, он сейчас начал ставить новый спектакль в нашем театре, свою собственную пьесу "Одни". Что касается Меньшовой, вы знаете, это как раз тот возраст и такое качество актерское, которого у нас в театре нет. У нас замечательные есть молодые артистки Ольга Гусель и Анжелика Тютикова, есть замечательные зрелые артистки Таня Васильева, Алферова, т.е. есть и те, и другие, а вот в серединке нет. И поэтому мы довольно долго пробовали, вот, Саид бедный в этом участвовал. Вы знаете, я не буду называть нескольких очень хороших актрис, которых мы пробовали, и все время не сходилось, потому что этому спектаклю нужен определенный тон, способ, технология. И я так почти отчаянно позвонил Юлии, хотя я практически не вижу всех этих шоу и не знаю ее, практически. Она долго не соглашалась, говорила, что меня театр не интересует, не заводит. Я предложил ей провести одну репетицию с Саидом. Она пришла, они взяли в руки текст, мы там о чем-то договорились, они попробовали. И стало понятно, что это, мне кажется, замечательно.
С. БАГОВ Юля замечательно играет!
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Качество, в котором она не появлялась, и люди, которые видят ее по телевизору, вот эта милая, обаятельная и другие все слова, увидят совершенно такого объемного, мощного, резкого, интересного человека-женщину, которая несет и судьбу персонажа и все такое.
К. ЛАРИНА - Я почему про нее вспомнила? Вот недавно вышел спектакль "Академия смеха", где играет Николай Фоменко с Андреем Паниным. И все хорошо, прекрасно они там работают. Но тем не менее, не покидает ощущение, что это телеперсонаж. Это такой тонкий момент. Я не берусь сейчас ничего говорить
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ Посмотрите!
К. ЛАРИНА - Я бы очень хотела встретиться еще раз, попозже, и с Юлей тоже, и поговорить уже
И. РАЙХЕЛЬГАУЗ С удовольствием! Но она - бизнес-вумен, она руководит какими-то большими организациями, у нее пресс-центр свой, все свое. Ну, безусловно. Посмотрите вначале! Мы вас очень ждем.
К. ЛАРИНА - Не могу оторвать взгляда от моих собеседников и посмотреть правильные ответы. Поэтому я сейчас поставлю песенку, а потом уже в эфире объявим правильные ответы, и кто на какой спектакль пойдет. Спасибо! У нас в гостях были Иосиф Райхельгауз, главный режиссер театра "Школа современной пьесы", Саид Багов, актер.