программа Без протокола (ТВ-6) Эфир ведут Ильдар Жандарев, Борис Берман. - Владимир Жириновский - Интервью - 2002-01-23

23 января 2002 года

Б.БЕРМАН: Поэт сказал: "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется". Впрочем, и гадать не нужно, как отзовется слово, занесенное в протокол. Поэтому говорить без протокола легко и приятно.

И.ЖАНДАРЕВ: И это суровая правда. Итак, программа - "Без протокола" .

Б.БЕРМАН: Владимир Вольфович, мы встречаемся с вами в эфире впервые, но такое впечатление, что я вас очень хорошо знаю, потому что какую программу ни настроишь, какой журнал не станешь листать всюду ваше интервью, высказывания о вас, ваши высказывания, и всюду вы разный. Ответьте, пожалуйста, без протокола а какой вы на самом деле, Владимир Жириновский?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вообще я и хотел быть всегда разным. По жизни я не смог полюбить по-настоящему именно поэтому, потому что думал неужели вот с ней, и на всю жизнь? Она хорошая, но есть еще лучше.. Профессия я учился, учился, готов был учиться на всех гуманитарных факультетах МГУ, если бы мне позволило время, потому что меня угнетало.. Машина например, "запорожец", "Москвич", "Волга" все время другая. Не обязательно богатое, но другое. Здоровое любопытство это еще в детстве началось. Трамваи были садился на номер "6", и ехал до конца весь маршрут, потом "4", и так все трамваи объезжал. Это, видимо, с детства стремление узнать, и как бы наглость я, например, родился не дожидаясь приезда врачей, сам.

И.ЖАНДАРЕВ: Всегда разный и всегда настоящий?

Б.БЕРМАН: А если бы были профессиональным писателем, что бы написал писатель Жириновский о человеке Жириновском как бы он его охарактеризовал?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Недовольный жизнью, иногда нетерпеливый, слишком много желающий, может быть не готовый к самопожертвованию для близкого человека, социально озабоченный бывает сексуально озабоченный, а социально озабоченных меньше людей. Но не в плане длинного жирафа, которому все надо. Я помню свидание в 17 лет нужно бы обниматься и целоваться, а я иду и рассказываю здесь нужно скамейки переставить, там улицу сузить то есть как мэр города идет, а мне было 17 лет. И где-то в конце свидания я вспомнил, зачем я пришел, я дежурный поцелуй делаю.

И.ЖАНДАРЕВ: Одно из условий вашей жизни всюду ходить с охраной. Каково это все время жить под приглядом чужих глаз?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Отвратительно. Очень. Потому что перестаешь быть человеком, как манекен. Или зоопарк вот в зоопарк приходят, в клетку смотрят, а ты идешь в каре охраны и тоже постоянное ощущение скованности. У меня впечатление, что я в тюрьме.

И.ЖАНДАРЕВ: А есть места, куда вы ходите без охраны?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не знаю, не удавалось. В туалет может быть, и то заходят иногда. Очень сложно найти место, где бы без охраны это очень неприятная вещь.

И.ЖАНДАРЕВ: А например, в магазины? Вы давно покупали себе продукты?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Очень давно это было. Заходил, по-моему, "Семь дней", по-моему называется, где гостиница "Москва" что-то мне понравилось, купил то, то, понемножку редко хожу.

Б.БЕРМАН: Мы вашей коллеге задавали один вопрос, который я сейчас задам и вам. Скажите, сколько стоит одна поездка в московском метро?

В.ЖИРИНВОСКИЙ: По-моему, три рубля.

Б.БЕРМАН: Не попали.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не попал? Я запомнил пять копеек. Это было при советской власти.

Б.БЕРМАН: Что-то нам не везет все руководители Российской Федерации до сих пор не знают, сколько стоит поездка в московском метро. Ладно рядом с метро находится Институт восточных языков, где вы учились. Мы примерно в одно и то же время учились, только вы учились в ИВЯ, а я учился на факультете журналистики, и там был скверик, который назвался у нас "психодром" у вас так не называли еще?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет еще. Это было у памятника Ломоносову? Это уже новое, "психодром" я не слышал.

Б.БЕРМАН: А ваши однокурсники, которые учились с вами вы сейчас с ними встречаетесь?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Мало, редко, и с одноклассниками тоже. Я о себе уже говорил - я человек, не способный к дружбе. Или хотевший дружбы, но не получалось никогда.

Б.БЕРМАН: А сейчас кто-то ищет вашей дружбы из тех, кто с вами учился?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Мне иногда трудно определить. Они могут хотеть, но стесняются. Или звонят. Или пытаются звонить, а со мной не соединяют, потому что они не могут объяснить, что они хотят. Обычно посетители чего-то требуют, а они говорят я просто поговорить хочу. Ну, думают, что какой-то сумасшедший, и не соединяют. Разные могут быть причины.

И.ЖАНДАРЕВ: Вы наблюдательный человек?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да, это мне мешает даже нормально спать. В течение дня очень много наблюдаю, анализирую.

И.ЖАНДАРЕВ: Путин выше вас ростом, или нет?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нет, не выше.

И.ЖАНДАРЕВ: Когда он здоровается с вами за руку, он смотрит снизу вверх?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Как-то не снизу, у него какой-то другой взгляд. Его особенность он очень тихо говорит всегда. Тихо, вкрадчиво, у него какой-то особый подход. Не просто тихий голос, какой-то такой вкрадчивый, и доброта есть, и в то же время такой какой-то анализ сразу.

Б.БЕРМАН: Мне кажется, Путин небольшого роста, а я, как тоже человек небольшого роста, телезрители в этом смогли убедиться я знаю, что вот мы, люди небольшого роста, мы иногда испытываем такие, ну, слово комплексы грубое - некие особенности есть у людей небольшого роста. Как вы полагаете, люди небольшого роста эти свои особенности в политике каким-то образом реализуют?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вы знаете, это для всех характерно. Когда я встречаюсь с тем, кто выше меня, у меня уже легкая отчужденность к этому человеку. Это большая неприятность для нас для всех что автоматически возникает какое-то неприятие.

Б.БЕРМАН: И нужно сделать что, чтобы эту отчужденность или, скажем, эту разницу преодолеть?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Преодолевать должен он, который выше ростом он должен как бы немножко подыграть тому, кто ниже, и проявить какие-то слабости, чтобы был какой-то баланс. А лучше всего сесть, допустим. Меня недавно девушка пригласила танцевать, а она выше меня у нее такие туфли высокие, и мне даже было неудобно я головой утыкался в ее плечо. То есть, сразу у меня какой-то комплекс думаю, со стороны смотрят, а она выше меня всегда ощущение не очень хорошее, поэтому не важно даже, какого роста, любой, кто выше его, между ними уже что-то начинается. Я вот не знаю, как чувствует себя тот, кто очень высокий наверное, ему тоже неприятно, он тоже лишним себя чувствует. Это проблема. Толщина тоже, наверное, проблема.

И.ЖАНДАРЕВ: А вы человек раскованный и свободный?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да, ну это, наверное, плюс.

И.ЖАНДАРЕВ: Вы не боитесь показаться странным в своих суждениях, даже больше скажу не боитесь показаться смешным вы очень артистичный человек, а вот чего не может себе позволить политик?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну вот я в субботу устраивал благотворительный обед, давал интервью. Была корреспондент "Коммерсанта", Аделаида. Я увидел, что она девственница.

Б.БЕРМАН: Чего?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну, от нее просто пахнет. И она призналась ей 24 года, и мне было приятно, я давно не разговаривал с девушкой.

Б.БЕРМАН: Простите, что значит пахнет я не въехал?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Пахнет именно девственницей. Чистота такая, глаза чистые, кожа, у девственниц есть какой-то запах. Она как нераспустившийся бутон. И я начал с ней обсуждать эту тему. А она взяла, и опубликовала все это в газете. То есть, вот так. Ведь я тоже человек, я давно не видел девушку, именно чистую, нетронутую девушку, хотел с ней поговорить. А получается, что она это тоже использовала для своего красивого интервью.

И.ЖАНДАРЕВ: То есть, политик не может себе позволить личную жизнь?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Никогда. Для политика очень известного это просто зоопарк я все время в клетке, и мимо меня все время проходят люди, и смотрят, и реакция, как на любого животного, разная у детей, у взрослых Поэтому это очень неприятно. В магазин я прихожу что-нибудь купить все, сбегаются все продавцы. Был в ателье прибежали все мастера. Сейчас был в ресторане на дне рождения официанты выглядывают во, пришел, вот он!

Б.БЕРМАН: А что вы чувствуете, когда на вас обращен гнев людей? Неоднократно это было засвидетельствовано в прессе и на телевидении вы успокаиваетесь или же набираете обороты?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Внутренне я балдею, наслаждаюсь. Я вижу эту реакцию, когда я знаю, что я к ним по-другому отношусь, но их неспособность отпарировать тем же они начинают беситься. Вот недавно Эльдар Рязанов вскипел он известный мастер, пришел на передачу Швыдкого "Есть ли юмор в России", и в конце передачи он готов был меня растерзать. И в этот момент я почувствовал наслаждение. Я почувствовал, что он слабее меня. То есть, я не хотел наслаждаться своей победой, но приятно, когда человек, может быть, еще более известный, чем я сам, проигрывает. Потому что он взбешен. Это как в боксе я сделал нокаут, или нокдаун в общем, я побеждаю, и это приятно спортсмену. Хотя лежит поверженный, может быть его даже жалко.

И.ЖАНДАРЕВ: У нас шквал звонков от зрителей послушаем?

АННА ПАВЛОВНА: Сегодня Дума при вашем активном участии не захотела обсуждать вопрос о ТВ-6. Вот простите, но для меня из всех удовольствий в жизни было одно удовольствие смотреть и слушать ТВ-6. Вы подумали о журналистах, вам интереснее смотреть Олимпиаду а как же мы?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я согласен с Анной Павловной, и будем обсуждать обязательно, и всех журналистов уважаем они самые талантливые в мире журналисты, потому что я по всему миру езжу, - передачи скучные, серость какая-то, у нас великолепный сегодня букет журналистов. Поэтому пусть все журналисты выступают, все делают.

Б.БЕРМАН: Но вы не ответили на вопрос.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вопрос юридической процедуры. Депутат, который пытался поднять этот вопрос, он прекрасно знает, что таким способом на обсуждение не поставят.

И.ЖАНДАРЕВ: Видимо, он был взволнован проблемой свободы слова в стране он это воспринял видимо очень серьезно.

Б.БЕРМАН: Да бог с ним, с этим депутатом. По-моему в 96 году, во время очередных президентских, или каких-то выборов, вы хотели стать министром пропаганды меня тогда это как-то покоробило министр пропаганды ужас какой-то. А сейчас я понимаю, что в стране есть пропаганда. И вот если бы вы все-таки были министром пропаганды - как бы вы смогли разрулить ситуацию, сложившуюся с телеканалом ТВ-6?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я бы встретился с коллективом. У нас определенное чванство до сих пор в стране. Встретился бы с коллективом. Сказал бы - ребята, вот в Кремле есть люди, - и вы понимаете, о ком я говорю, - недовольные вот этой передачей, вот этим высказыванием, и выходом вашим в эфир на Соединенные Штаты Америки. Давайте временно, чтобы ваши передачи не транслировались по сети "НТВ-Плюс" на США и Канаду это раз, хотя бы несколько месяцев, второе вот эти вот фразы не употребляйте, и вот в этой передаче немножко крен в другую сторону. И через некоторое время мы снимем эти ограничения. То есть, пойти друг другу навстречу. Но у нас страна, где не хотят компромисса. Элементарно было оставить. Ведь прекрасный канал, и чуть-чуть скорректировать где-то, и на время вы могли бы разрушить в другую сторону, или не трогать какую-то тему у вас достаточно тем, я имею ввиду у канала, у творческого коллектива. Вы должны понять одно - ну власть ведь тоже хочет спокойной жизни. Это же огромное напряжение - управлять такой огромной страной в таком страшном состоянии. И когда почти каждый день что-то раздражает есть такой фактор, раздражающий, конечно, такому руководителю тяжело. Естественно, надо выбирать руководить страной такой человек будет, или кто-то будет постоянно что-то делать Ну, бывает, постоянно наверху раздражает собака у соседа, но он просто сосед, а если это глава государства? То есть, это элементарно было отрегулировать именно встречей с коллективом. И не было бы проблем для коллектива то есть свобода творчества сохраняется. Но где-то что-то легкие акценты, немножко по-другому сделать. Ну, простой пример. В том числе, по моему, НТВ это, и даже "Куклы" навязали всей стране, что я люблю слово "однозначно". Я после на какой-то передаче беспризорников встретил и они начали все кричать "однозначно, однозначно!" они решили, что это мое любимое слово. Зачем они это сделали?

Б.БЕРМАН: Ну это же такая невинная шутка..

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Согласен, но это для меня, я не управляю страной, а где-то такая шутка может воздействовать.

Б.БЕРМАН: Вы полагаете, что может так воздействовать, что можно будет гайки завернуть?

И.ЖАНДАРЕВ: И что, руководитель страны имеет право на эмоцию?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не обязательно именно, что это руководитель страны. Но высшее должностное лицо.

И.ЖАНДАРЕВ: Имеет право на эмоцию?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну вы поймите, что он тоже человек. Если мы постоянно в передаче что-то такое капаем, и это доходит до тех, в чьих руках вот та самая возможность, как вы говорите, закрутить, - вам зачем это делать? Ну немножко остановитесь, на время, потом вернетесь к этому. Есть болезненная тема Чечни - ну забыть про нее.

Б.БЕРМАН: Как можно забыть?

И.ЖАНДАРЕВ: А задача министра пропаганды-информации объяснить вот эти самые точки, которые лучше обойти?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да, и вместо вас сказать то же самое стране, чтобы вы поняли, что свобода слова есть, но сказать так, чтобы тот человек, в нем ни в коем случае не было бы отрицательной реакции. То есть, можно подать в другой оболочке, сохранив направленность, которую вы хотели, но другими словами.

Б.БЕРМАН: А вы не думаете, что слушая вас сейчас, ваш друг, в кавычках, господин Зюганов вам аплодирует -потому что это и есть агитпроп, который был на Старой площади они всем этим и занимались. Мы возвращаемся?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ни в коем случае. То была страшная тоталитарная система, когда вообще были запрещены темы, определенные слова. В ресторанах висел перечень песен, разрешенных к исполнению 12 песен, не больше. Я был на Сахалине - в 86-м году вы не имели права заказать оркестру другую песню Розенбаума, Высоцкого нет. Вот висели песни, которые указаны. Это была страшная система, об этом нету речи.

Б.БЕРМАН: То есть, как бы немножечко ее модернизировали, слегка припудрили, но в сущности, агитпроп.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну подождать-то можно? А будет другой президент ему будет все нравиться. Ну что нам три-четыре года? Ну разве это конец жизни? Зато сохраняется команда, сохраняется эфир все сохраняется. Ну почему обязательно каждый день все делать в таком ключе? Ну вам предлагают сменить костюм почему бы не поменять костюм? Ну, другой костюм, и что случится? Ну, я не люблю двубортный, к примеру, но если тот человек любит я временно похожу в двубортном. Да черт с ним, все равно же костюм. Потом я сниму, снова одену однобортный.

И.ЖАНДАРЕВ: Но классик-то нас учил - что есть компромисс, и есть компромисс, на который идти нельзя. Вот например, - недавно был большой шум в общественном сознании, в прессе по поводу несостоявшейся акции "Идущих вместе" по обмену "вредных" книг на "не вредные". Как по-вашему вредные книги существуют?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Вот в книгах я вообще бы ничего не ограничивал. Телеэфир это самое сильное воздействие как алкоголь, даже наркотик. Телевидение можно сравнить с наркотиком он опасен. Радио можно сравнить с алкоголем. А книжки это курение. Читай, где хочешь, кури, где хочешь, чтобы только дым не шел на нас. То есть, любые сигареты, какие хочешь. Наркотик самая опасная вещь, а телевидение наркотик. Здесь любая доза информации на всю страну может привести к последствиям. А книга? кто ее знает, кто читает? Здесь не должно быть никаких ограничений. Вот иногда говорят - уберите книги Гитлера "Майн кампф" да наоборот, уберете, их будут искать. А когда они спокойно на развалах лежат, никто их не берет никто. Но только объявите, что вы их убрали все. Я не читал Солженицына, но как только запретили, убрали из библиотеки я тут же пошел, нашел, и прочитал. А так и не прочитал бы.

Б.БЕРМАН: Вас изменило то, что вы прочитали Солженицына?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я просто узнал. Да, мне понравилось. Я прочитал то, что никогда не читал у других писателей. И я стал как-то им интересоваться. Это была книга "Один день Ивана Денисовича", потом прочитал "Матренин двор", "Раковый корпус" я уже не нашел, и "Красный круг", по-моему? не нашел .

Б.БЕРМАН: А "Архипелаг ГУЛАГ"?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Тоже не нашел. Дефицит был.

Б.БЕРМАН: До сих пор не прочитали?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Не успеваю.

Б.БЕРМАН: Ну, прочтите, пожалуйста.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да я знаю, выдержки читал, рассказывали. И опять сейчас нет интереса читать, уже все прошло. Вот "200 лет вместе" вышло я прочел, приглашают на передачу "Свобода слова", и начинаю критиковать а передачу положили на полку. То есть, демократы сами себя изобличают.

Б.БЕРМАН: А почему демократы, не понял?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну, Савик Шустер. НТВ. Записали передачу. У них был какой смысл они хотели восхваления Солженицына, а в конце передачи у них выходят люди к микрофонам, и стали поносить. И они эту передачу закрыли. То есть, они ее сняли, но не дали в эфир

Б.БЕРМАН: А каковы ваши предпочтения в кино, отечественном кино?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Мне нравились ряд комедий. Где был Филиппов или Пуговкин. Вот "Лавина", последний фильм, мне понравился. Почему очень современная, и семейная. Правда немножко слишком натуральная сцена с употреблением наркотиков. Это может вызывать интерес у молодежи то есть мне это было противно, а молодежь может заинтересуется вены там показывают, шприц. Ну, откровенные сцены там, все дом отдыха, как вот сегодня есть. Машина там ну, современный фильм, хорошо, мне понравился он.

Б.БЕРМАН: А какие-то другие современные картины вы смотрели?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Ну, бывают какие-то просмотры, зовут.

И.ЖАНДАРЕВ: Ну наверняка смотрели "Сибирского цирюльника"?

В..ЖИРИНОВСКИЙ: Смотрел. Не понравилось то, что английский язык. Неприятно, потому что русские актеры, Россия, и вдруг говорят по-английски. Не понравилось. Я об этом сказал Михалкову уберите английский язык, намного будет лучше. Потом еще сцена очень предвзятая Масленица, и начальник училища вдребезину пьяный устраивает загул - может, у него это было раз в жизни, а впечатление, что вся русская армия всегда пила то есть немножко это момент перегиба.

Б.БЕРМАН: Вас приглашают на многие передачи по самым разным темам, и я хотел бы спросить как вы сами считаете, есть что-то, что вы не понимаете в окружающей жизни?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нету такого.

Б.БЕРМАН: Да что вы?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Нету. Абсолютно все. Не потому что я такой всезнающий или всеядный, а просто я столько уже как бы видел, испытал, смотрел, что практически нет того, чтобы я бы не смог дать оценку. Ну, как врач, который лечит любую болезнь. Ну пожалуйста, он лечит. Ну не хотите, не ходите к нему лечиться. Но он знает все.

И.ЖАНДАРЕВ: Тогда ответьте - в позапрошлом веке сформулировали: "В России две беды - дороги и дураки". Вот сейчас, спустя целый век, пополнился этот список?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я написал книгу "Иван, запахни душу", и это я считаю может быть главная опасность для нас доброта русского характера. То есть, если даже русского бьют, он простит. А тем более только в русском языке есть такая поговорка "снять последнюю рубаху" ни в одном языке мира нету. Слишком добрый и откровенный русский человек.

И.ЖАНДАРЕВ: Есть еще одна поговорка русская "взять, что плохо лежит" тоже ни в одном зыке мира этого нет.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да, воровство у нас везде. Я сам воровал постоянно. На работе канцтовары всегда. Бумагу, скрепки.

И.ЖАНДАРЕВ: Это называется неуважение к собственности чужой?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Да. Но почему, например, я воровал? Потому что с детства вокруг меня все воровали. Например, мама приводила меня в столовую, там воровали мое питание. Я не платил за него, но у нас не было денег, иначе я бы не выжил. Яблоки в соседнем саду я воровал. Открыли магазины без продавцов первые же - мы что делали, ходили ради шалости воровали конфеты, кто больше в карман набьет. То есть это с детства. Лимонад воровали на стадионах нам было интересно залезть в буфете в ящик и вытащить бутылку лимонада.

И.ЖАНДАРЕВ: Спортивный интерес?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Спортивный интерес.

Б.БЕРМАН: Поскольку вы написали книжку, поэтому я могу задать вопрос, некоторым образом связанный с литературой - великий русский поэт Велимир Хлебников называл себя председателем земного шара. А вот если бы вы, Владимир Вольфович, стали бы председателем земного шара, что бы вы сделали, какими были бы ваши первые три действия?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Я бы запретил употреблять слова "раса", "национальность", "религиозная принадлежность". То есть, должно быть только понятие гражданства. Потому что вечная иначе будет борьба между гражданами.

И.ЖАНДАРЕВ: Это первое.

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Это первое. Второе - значит.. надо было как-то ну, найти соотношение между бедными и богатыми все-таки я бы запретил понятие "революция", то есть любое насилие, направленное на изменение существующего порядка, должно караться по закону. Чтобы исключить навсегда насилие.

Б.БЕРМАН: Третье?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: И третье нужно какую-то реформу семейного права. Я бы взял бы полную ответственность за всех родившихся детей на стороне государства. Чтобы освободить семью от бремени заботы о ребенке, потому что количество бездомных во всем мире это миллионы и миллионы детей.

Б.БЕРМАН: И последний вопрос чего вам не хватает?

В.ЖИРИНОВСКИЙ: Практически я все испытал то, что я хотел бы. Но не хватает чувства, что справедливость торжествует. Вот нету ощущения, что люди бедные. Или богатые, умные или дураки но они согласны с тем, что каждый получил возможность что-то сделать, добиться, но не добьется никогда. Вот этого ощущения нет, ощущения спокойствия, что вот тревога за то, что люди все-таки хотят какую-то революцию. Вот я ездил по стране, и в Архангельской области на какой-то маленькой станции мужики вышли, говорят - давай автоматы, нам все это надоело. То есть разговор давай оружие, и все, мы готовы.. Это вот желание войны и революции это вот есть еще. Поэтому нельзя считать себя спокойным и удовлетворенным.

Б.БЕРМАН: Грустная тема. На ней мы завершаем передачу. У нас в гостях был Владимир Вольфович Жириновский, спасибо вам. Мы встретимся с вами завтра, в этой же программе "Без протокола".

И.ЖАНДАРЕВ: И это суровая правда.