Фестиваль "Лики любви"; перспективы европейского и российского кино на американском рынке. - Слава Цукерман - Интервью - 2002-01-21

21 января 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Слава Цукерман, американский кинорежиссер, член жюри международного фестиваля "Лики любви".

Ведущий эфира Антон Орех.

А. ОРЕХ - Добрый день! Наш гость - Слава Цукерман, наш бывший соотечественник, американский кинорежиссер, член жюри международного фестиваля "Лики любви".

С. ЦУКЕРМАН - Здравствуйте!

А. ОРЕХ - Вы в России сколько не были? Или все-таки с того момента, как уехали в начале 70-х, сюда наведывались?

С. ЦУКЕРМАН - Я наведывался. Первый раз с перерывом в 17 лет, ну, а потом, сравнительно недавно, всего пару лет назад снимал здесь фильм, свой последний фильм "Бедная Лиза". Так что знаком с Москвой 2-летней давности.

А. ОРЕХ Те, кто знают ваше творчество, прежде всего, все-таки, вспоминают 2 фильма: "Бедную Лизу" из последнего, и фильм, которому уже почти 20 лет "Жидкое небо". И мы знаем вас, в основном, по этим 2 картинам. Они разные. Один фильм снятый фактически русским режиссером об Америке, второй снятый уже практически американским режиссером о России, тем более, это классика. Что вас подвигло на создание одного фильма и другого? И как вам удалось сделать эти 2 сложные вещи, сочетать почти не сочетаемое, как все говорят, достаточно успешно?

С. ЦУКЕРМАН - На вопрос, почему получается фильм успешным, отвечать трудно. Хотя я думаю, мне, по крайней мере, казалось всегда, что я знаю, что я делаю, и получается именно то, что и планировал. Первый фильм, мне хотелось сделать фильм американский, я ехал в США именно, чтобы становиться американцем. И в общем то, что меня интересовало, о том я и сделал. Примерно такая же ситуация и с "Бедной Лизой", потому что в этот момент ко мне пришла сценаристка с этим замыслом, и меня это очень обрадовало, потому что я всегда интересовался русским 18-м веком. Я вообще считаю, что режиссеры должны делать фильмы разные. Поэтому то, что фильмы разные по теме, меня не смущает. А по глубокому творческому ходу, я думаю, между ними есть очень много общего.

А. ОРЕХ - Говорят, что классику экранизировать вообще дело бесполезное, тем более, чем лучше книга, тем опаснее для режиссера браться за экранизацию ее. А у вас ведь еще играли преимущественно не российские актеры, американцы, пускай достаточно известные. Но вот насколько они, каким образом они могли понять нашу классику, нашу литературу и, соответственно, русскую душу через вот это вот?

С. ЦУКЕРМАН - Вы знаете, вопрос о русской душе очень сложный. Наверное, в том, что вы говорите, есть какая-то истина, потому что, например, мать играет Купченко, и мы озвучивали фильм, делали ведь монтаж в США, и я вызвал Купченко в США озвучивать, потому что, хотя гораздо дешевле и проще было сделать дубляж с американской актрисой, и акцента было бы меньше, но мне казалось, что то, как играет мать Купченко, ни одна американская актриса так это не сделает. Не передаст те оттенки типично русского характера. Но, тем не менее, может, это одна из причин, почему я хотел делать "Бедную Лизу", мне кажется, что по самой своей позиции человека, прожившего, можно сказать, половину жизни там, половину тут, я как бы нахожусь в специальной ситуации. Я как бы знаю равное и о том, и о другом мире. И поэтому это в каком-то смысле мой долг, в американском фильме постараться больше объяснить американцам о России, о русском характере.

А. ОРЕХ - Возвращаясь к "Жидкому небу", в этом фильме герои панки. Это ночная жизнь Нью-Йорка. Насколько вы понимаете панков, уж простите меня за такой вопрос? Вы человек солидный, я так понимаю, воспитанный, интеллигентный, и вдруг про панков.

С. ЦУКЕРМАН - Да, вы знаете, это удивляло, это было давно, фильм, и я был помоложе, менее солидный, но, тем не менее, когда американские продюсеры видели меня после того, как они видели фильм "Жидкое небо", которые не знали о том, что я русского происхождения, каждый раз моя внешность шок у них вызывала. Они не ожидали, что режиссер "Жидкого неба" выглядит так, как я. Но для меня ничего в этом удивительного не было. В действительности не столько я входил в круг панков, сколько они окружали меня и мою жену, с которой мы вместе, она одна из соавторов сценария и копродюсеров фильма. Мы как бы были свои в этом кругу, потому что я к тому моменту написал уже прошлый сценарий, на который приходили актеры пробоваться, и пришло очень много людей именно этого панковского круга, и они стали друзьями. В общем, для меня это было естественно, это был естественный момент моей жизни. Окружающие меня и участники фильма никак не воспринимали это как противоречие. Потом был очень радостный момент, я уж не говорю про США там фильм действительно имел совершенно уникальный успех, шел во многих кинотеатрах по стране по 3-4 года

А. ОРЕХ - Хочу сказать, что в Нью-Йорке, Бостоне, Вашингтоне почти 4 года шел этот фильм. И там были очень хорошие сборы у вас.

С. ЦУКЕРМАН - Да. Но то же самое, вот такие рекордные сборы были в Японии и в Германии. Почему-то эти страны, особенно даже Япония, я там никогда не был, но тамошние прокатчики мне говорили, что фильм просто повлиял на поколение, что новое поколение выросло, в основном, под влиянием этого фильма. Но для меня особенно радостным была премьера фильма в Лондоне, потому что все это панковское движение оттуда пошло. И не только у меня, а даже, наверное, и у моих коллег-панков, работавших в фильме, и то был некий комплекс перед Лондоном. И меня пригласили там, на второй день после показа на Лондонском фестивале, на то, что теперь называется рейв, тогда это еще не имело никаких названий такой вот передвигающийся с места на место ночной клуб. В руинах заводских, в окраинах Лондона собралось несколько тысяч панков. И их не пустили на это дело, потому что у их организаторов не было оказывается правильной лицензии на продажу алкоголя, и полиция оцепила место и запретило. В общем, это было довольно-таки впечатляющее зрелище толпа панков в несколько тысяч человек, темные руины, полиция. Даже пугающее, я бы сказал, зрелище. И вся эта толпа повернула обратно, т.к. полиция не пропускала, и пошла мимо меня. И вот тут произошла совершенно неожиданная вещь люди эти меня узнавали и поздравляли, благодарили за фильм. Толпа прошла мимо меня, благодаря, и это одно из самых сильных впечатлений моей жизни, потому что они признали меня за своего тоже, и фильм за свой.

А. ОРЕХ - Но эта сверхзадача стояла показать нам, публике, что они, панки, хорошие, такие же люди, как мы, только немного необычные, или внедриться просто все-таки не совсем в свою среду и себя своим там почувствовать? Вот вы говорите, что вам приятно было, что вас приняли за своего.

С. ЦУКЕРМАН - Я думаю, что для меня вопрос так не стоял. Вот в России я снимал до отъезда фильмы, в основном, такие интеллектуальные, на студии "Центрнаучфильм", направленные на академгородки, на ученых. И, в общем, они как бы были свои люди. Потом я приехал в Израиль, и первый фильм, который я там снял, был фильм об истории русской церкви в Израиле "Жили-были русские в Иерусалиме". Он получил первый приз на всемирном фестивале телефильмов в Голливуде, имел большой успех. Но опять же для меня наибольшим успехом было то, что я получил благодарность от главы Русской церкви за рубежом из Сан-Франциско, который тоже признал, что лучше о Русской церкви рассказать было нельзя. Т.е. вот эта, на первый взгляд, странная дуга советские физики, Русская церковь за рубежом и панки, во всех трех сферах, где я работал, кончалось это успехом у тех, о ком сделан фильм. Меня это не удивляет по моему характеру, потому что я думаю, что вообще хороший режиссер это режиссер, который любит своих героев. У меня нет особого какого-то подхода. Скажем, я не предпочту из этих 3 групп ни одну группу другой. Я, как режиссер как бы вот, об этом писали критики, про "Жидкое небо", что именно Цукерман себя отождествляет с пришельцами из космоса. Не знаю, насколько, но наверное, любой режиссер и есть пришелец из космоса. А если я своих героев люблю, кем бы они не были, физиками или панками, то я все равно их люблю, они меня считают своим. Но наверное, мы все понимаем, что как режиссер, я пришелец из космоса.

А. ОРЕХ - Через пару минут мы продолжим, а сейчас новости.

НОВОСТИ.

А. ОРЕХ - Мы беседуем с Славой Цукерманом, американским кинорежиссером, членом жюри международного фестиваля "Лики любви". На наш эфирный пейджер 974-22-22 для "Эха Москвы" приходят и для вас уже сообщения. Вот Марина говорит, что 20 лет назад чудом смогла увидеть "Жидкое небо", и хотя ей было тогда уже больше 40, шока не было, хотя казалось по ее тогда мнению, он должен был быть. И она начала узнавать Америку с одной из ее сторон. И потом это уже пришло во многом и к нам, в Россию. Вы считаетесь независимым режиссером. Знаете, есть такая ироничная точка зрения, когда говорят о независимых режиссерах это те люди, которые не смогли найти большие деньги, подружиться с большими фирмами, с большими студиями, и поэтому они создают какой-то свой междусобойчик, что-то там снимают, независимое кино, которое нужно не очень большому кругу людей. В вашем случае все-таки как, это было осознанный выбор стать независимым режиссером? Или действительно что-то не получилось, просто договориться с "Парамаунт Пикчерз", допустим?

С. ЦУКЕРМАН - Получилось, я вернусь к "Парамаунт Пикчерз", потому что это название играло роль в моей жизни, так случилось. Но независимым я как бы начал быть с самого начала, ибо еще в 1961 году я снял в России фильм "Верю весне", 10-минутную короткометражку, до ВГИКа я снял. Тогда было движение любительского кино т.н., и это называлось любительским кино, и получил первый приз на Всесоюзном фестивале любительских фильмов, и вышел фильм в прокат. Тогда назвалось любительское кино. Но вот что я хочу сказать? Сейчас бы это назвали независимый фильм, потому что ничего любительского в нем не было. Фильм снимался на 35 мм, мы делали его с Андреем Герасимовым. Мы были тогда студентами строительного института, сейчас Андрей Герасимов глава Высших режиссерских курсов, а я вот американский режиссер, из нашего круга вообще гораздо меньше вышло строителей, чем деятелей искусства. Но вот я не назвал бы это любительским. Т.е. я как бы у корней независимого кино в России. И мне это всегда нравилось. В США же я не случайно поехал не в Голливуд жить, а в Нью-Йорк, именно потому, что я с самого начала планировал делать независимое кино. После успеха "Жидкого неба" в Голливуде было очень много предложений. Вот вы упомянули "Парамаунт Студиос" - там был вице-президент, который звонил мне с регулярностью 2 недель, предлагая делать панковский большой боевик. Позитивный фильм про панковскую Золушку с хорошим концом. А я ему все время объяснял, что делать такое невозможно, это вызовет смех у публики. Но он почему-то мне не верил. подобных отношений у меня было много, и подобных предложений. Я никогда не хотел сознательно делать голливудские фильмы. Я сознательно хотел оставаться независимым.

А. ОРЕХ - Но может ли действительно быть коммерческий фильм со сбором в сотни миллионов долларов по-настоящему произведением искусства? Вот, "Титаник", собравший больше миллиарда, я лично видел людей, которые просто рыдали у нас здесь в зале, но потом через какой-то момент у них возникло сомнение, а было ли это произведение искусства или просто они хорошо провели время, получили какой-то хороший заряд и дальше пошли заниматься своими делами?

С. ЦУКЕРМАН - Я не против массового кино. Я считаю, что оно может быть произведением искусства. Кстати, вы упомянули "Титаник", сделанный Кэмероном. Одно из главных моих предложений в Голливуде после "Жидкого неба" был "Aliens", здесь называется "Пришелец-2". И я отказался делать, а Кэмерон сделал. Вот он пришел в "Титаник" в результате. Так что, все мы делаем свой выбор. А что касается искусства, я думаю, что всякое кино искусство. И, в общем, я очень хорошо отношусь особенно к старому Голливуду, 30-40-х годов. Я думаю, что американское кино в действительности впереди мирового кинематографа. И не случайно завоевало мировой рынок. И вот здесь, в общем-то, играет большую роль, что Голливуд всегда не считал себя искусством, хотя искусство делалось, но всегда считалось, что то entertainment, что это фабрика развлечений. Т.е., в действительности, это означало то, что фильмы делались для зрителей. Это не значит, что там было меньше искусства, а то, что режиссер считал своим долгом делать фильмы для публики. Я ничего плохого в этом не вижу. Я думаю, что сегодня Россия стоит перед этим выбором либо уничтожить кинематограф, что происходит, одна из главных кинематографических держав вдруг потеряла публику, либо пойти по пути большего внимания к зрителям.

А. ОРЕХ - Но, с другой стороны, независимое кино, может ли оно завоевать широкого зрителя? Судя по "Оскарам", по крайней мере, стали больше обращать внимание на такое кино.

С. ЦУКЕРМАН - Да, есть большой

А. ОРЕХ - Но насколько у публики американской к этому существует интерес?

С. ЦУКЕРМАН - Публика обычная не углубляется в этот вопрос независимое ли, большая студия его сделала. Ей все равно, был бы успех. А то, что последние годы почти нет голливудских фильмов среди фильмов, получивших "Оскара", это неслучайно. Неслучайно и то, что среди этих независимых фильмов, получивших "Оскара", о чем уже совсем мало кто знает, очень много фильмов, финансированных не американскими деньгами, а скажем, японскими или немецкими. Но так устроена экономика американского кино. Большие студии не могут ориентироваться на оригинальность, на изменение стиля. Они ориентируются на успех в каждой маленькой деревне в Техасе. А если надо сделать что-то отличающееся, это делают независимые. В общем, чем дальше, тем они более успешны у публики.

А. ОРЕХ - Вы себя сейчас считаете больше режиссером игрового кино или неигрового? Потому что вы снимаете рекламу, клипы, документальное кино

С. ЦУКЕРМАН - Я всю жизнь снимал все жанры. Что касается художественного кино, игрового, я конечно считаю себя режиссером игрового кино. Но я по своему характеру мне не хочется делать средние вещи. Фильмов делается в мире огромное количество, и добавить еще один фильм ни то, ни се не хочется. Мне хочется делать фильм тогда, когда я уверен, что я могу сказать что-то новое и значительное. Поэтому я делаю это реже. Что же касается таких вещей как клипы и реклама, то мне интересно это всегда делать, потому что это та фабрика, где разрабатывается новая технология и новый стиль, а я как режиссер очень на технологию опираюсь. Для меня технология важна. И я стараюсь быть все время на переднем плане.

А. ОРЕХ - Я так полагаю, что 30-40-секундную рекламу снять не легче, чем снять большой фильм.

С. ЦУКЕРМАН - Нет, только с той разницей, что т.к. она 30-секундная, это не занимает 2 лет жизни или годы жизни.

А. ОРЕХ - Но все-таки, в чем специфика, в чем разница в подходе просто к снятию? Наверное, как большая роль и эпизодическая, можно ли проводить такие параллели?

С. ЦУКЕРМАН - Можно приводить. Есть разница, как опять же вы правильно начали, со временем, потому что делая большой фильм, ты отдаешь этому очень большую часть свой жизни. А 30-секундная реклама отрывает от жизни сравнительно небольшой отрезок, и поэтому это не так важно. Ну, реклама это дело заказное и поэтому все равно как бы противоречит идее независимости, потому что надо выполнять волю заказчика. Но в рекламе это не кажется обидным, унизительным или оскорбительным. Это нормально, для того реклама и делается. Что же касается большого фильма, это совсем другое дело.

А. ОРЕХ - Вы говорите, что вы опробуете новые приемы и технологии. Но, наверное, это еще и заработок неплохой?

С. ЦУКЕРМАН - Конечно, да.

А. ОРЕХ - О фестивале "Лики любви" давайте мы немного поговорим. Как я понимаю, вы достаточно так связаны в своих?..

С. ЦУКЕРМАН - О фильмах я говорить не могу, а фестиваль меня очень радует. Радовал и до того, как я приехал, т.к., насколько я понимаю, это единственный фестиваль о любви в мире, специальный такой. И тем более мои 2 фильма пригласили в ретроспективу, представлять 2 вида любви любовь костюмную и любовь сексуальную, кратко говоря. И мне это тоже польстило, что я как бы представляю все стороны любви. Фестиваль доставляет мне большое удовольствие, но о фильмах, боюсь, говорить рано. Для этого надо, чтобы фестиваль закончился.

А. ОРЕХ - Нужен ли, на ваш взгляд, отдельный фестиваль фильмов только о любви, хотя и в разных ее проявлениях, коль скоро вы говорите, что это чуть ли не единственный фестиваль в мире? Наверное, любое кино в той или иной степени о любви?

С. ЦУКЕРМАН Наверное, да, вы правильно говорите. В общем-то любовь занимает в жизни человека главное место. Иначе не было бы продолжение рода и не было бы человечества. Поэтому, в какой-то мере, почти в каждом фильме можно найти тему любви. Но почему бы не сделать и специальных фестивалей? Есть специальные фестивали самого разного рода. И как вы правильно говорите, опять же в том же фильме можно найти, "Жидкое небо" мое было на специальных фестивалях на фестивале апокалиптических фильмов в Канаде просто открывало фестиваль, в этом году было в Роттердаме на специальном фестивале об архитектуре и городе как символе, фестиваль о городах и тоже попало туда. Сейчас попало вот на любовь. И я думаю, все эти фестивали очень интересные. И нужны такие фестивали на специализированные темы.

А. ОРЕХ - Нашу публику очень волнует всегда вопрос об отношении к нашему кино за рубежом. Потому что о Голливуде мы знаем неплохо, и фильмы сейчас можно в любом кинотеатре увидеть, практически любой, от мировой премьеры до премьеры российской, и уж о голливудских звездах все сплетни мы знаем. Знает ли хоть кто-нибудь хоть что-то о русском кино в той же Америке?

С. ЦУКЕРМАН - Нет специального отношения к русскому кино в США.

А. ОРЕХ - Ну, или зарубежное кино.

С. ЦУКЕРМАН - Большая масса американцев до недавнего времени вообще не интересовалась, есть ли в мире. Вообще Америка страна по своему духу изоляционистская.

А. ОРЕХ - Самодостаточная.

С. ЦУКЕРМАН - Да, самодостаточность это суть Америки. Поэтому, большинство американцев не интересуется. Но есть большие города, такие как Нью-Йорк, Бостон, в них есть достаточное количество образованных людей, которые интересуются. Есть университетские городки. Т.е., наверное, несколько млн. американцев все-таки интересуются. Поэтому, может, многие этого не знают, но вот этот специальный прокат, немассовый, где показывают независимые иностранные фильмы, он все равно насчитывает больше зрителей, чем все зрители Европы. Поэтому европейские кинематографисты очень стремятся попасть на этот рынок. Да, среди моих друзей есть много американцев, которые интересуются в одинаковой степени русским и европейским кино. Я бы даже сказал, наверное, больше, т.к. симпатия особая всегда к России была, даже больше интересуются русским, чем французский или немецким, скажем. Но, тем не менее, фильмов таких, которые могут пересечь эту линию и заинтересовать зрителя, очень мало. Их помнят, их знают. Но их мало. И к сожалению, сейчас меньше, чем было, скажем, в 60-е годы.

А. ОРЕХ - Говорят, чтобы русский какой-то певец стал популярен в США, ему надо запеть по-английски, видимо, надо снимать фильмы на английском языке, может, желательно с американскими актерами русскому режиссеру.

С. ЦУКЕРМАН - Я целиком за это взаимопроникновение. Тем более, что вот идет глобализация, и весь мир так устроен, и я уже сказал, что многие американские фильмы делают на немецкие, японские деньги. Французы делают американские боевики во Франции с французский режиссерами, немцы делают. В общем, это часть общего процесса. Естественно, тот человек, который делал у себя во Франции американский боевик, и уже и французский фильм на французском языке будет делать несколько иначе. Идет взаимопроникновения этих процессов. И я думаю, что это единственный возможный путь.

А. ОРЕХ - Я надеюсь, что мы не будем ждать еще 20 лет, чтобы увидеть ваш очередной фильм

С. ЦУКЕРМАН - Да, у меня сейчас несколько новых замыслов. Один сценарий я только что закончил, фантастический фильм, где-то, наверное, рассчитанный на такой же успех, как у "Жидкого неба", но при этом на более массовую публику. Надеюсь скоро сделать.

А. ОРЕХ - Спасибо вам! Слава Цукерман, американский кинорежиссер, член жюри международного фестиваля "Лики любви" был в гостях на "Эхе Москвы".