Семен Альтов - Интервью - 2002-01-20

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Только что Семен Альтов прилетел из Канады, сидит с мрачным лицом.

С.АЛЬТОВ: Неправда, с сонным.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: В сонном расположении духа.

Н.ТАМРАЗОВ: Я очень рад видеть у нас в гостях Семена, потому что мы с ним знакомы много-много лет, Семен был еще молодым человеком и приезжал к Фиме Захарову был такой замечательный редактор в "Сатире и юморе" Москонцерта, я руководил этим отделом, а Фима был замечательный редактор, и он знал всех талантливых людей, пишущих в жанре сатиры и юмора. И когда-то он встретил Семена Альтова, и привлек к творчеству в нашей мастерской.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, это ты в основном рассказываешь о себе.

Н.ТАМРАЗОВ: Нет, я рассказываю о нем он был очень заметной фигурой, будучи еще совсем молодым человеком, а теперь он уже становится классиком этого жанра, и думаю, что он уже стал классиком, по крайней мере, Семен обязательно будет напечатан в "Золотой библиотечке юмора".

С.АЛЬТОВ: Уже напечатан и издан дополнительным тиражом.

Н.ТАМРАЗОВ: Значит, надо было подарить мне такую книжку, чтобы я об этом знал.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вы не отдаете свои произведения актерам? Вы решили раз и навсегда, что будете их читать сами?

С.АЛЬТОВ: Нет, я отдаю актерам, просто я никогда специально, кроме как для Аркадия Райкина, никогда не писал, а когда актеры просят я всегда отдаю. Но специально этого не делаю.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Расскажите про Канаду вы ведь там выступали?

С.АЛЬТОВ: Ну, во-первых, это русскоязычная публика, и ничего специального для них я не писал то, что я читаю здесь, то же самое я читал и там. Здесь у меня пока аншлаги, там тоже были аншлаги, и зал на 135 человек был набит битком. В Ванкувере они смеялись так, что я не мог читать. Меня вообще очень трудно рассмешить, но если кто-то это сделал, то остановиться я уже не могу. В Ванкувере был сумасшедший прием. Ну, неплохо было, просто мне кажется, что этот рынок он конечен, потому что та молодежь, которая там, она уже, естественно, живя там, уходит из этого языка, из этой культуры, поэтому публика, в основном, пожилая, и она будет становиться все более и более пожилой. Я был один раз в Америке, один раз в Германии и один раз в Израиле, один раз в Канаде но думаю, что это не бесконечно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте попробуем послушать ваше произведение. "Медицина" называется.

С.АЛЬТОВ:

- Гражданин, можно вас на минуточку, будьте добры, подойдите сюда.. лизните пиджак это томатный сок или кровь?

- Томатный сок, только сильно разбавленный.

- Вот паразиты, а? Мне сделали в больнице переливание крови. То-то я себя плохо чувствую.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Действительно, вы все это читаете с абсолютно каменным лицом. Это необходимый атрибут?

С.АЛЬТОВ: Это такое лицо. И я с годами я понял, что для зрителей в результате сложился облик какого-то мрачного юмориста, потому что им кажется странным, что такое лицо и такой голос. Иногда приходят записки: "Нам так смешно, а почему вам нет?" Мне кажется, что было бы хуже, если бы зал сидел с такими лицами, как у меня, а я на сцене помирал бы с хохота. Очевидно, что комический эффект есть сочетание смешного текста и такого лица. Потому что мрачнее меня, по-моему, нет никого.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Расскажите, как вы начали этим заниматься что-нибудь автобиографическое, помноженное на творческое начало.

С.АЛЬТОВ: Когда мне было 8 лет, мне на день рождения подарили набор "Юный химик" там были разноцветные баночки я сливал красный и синий, и получался зеленый. Я был настолько очарован этим волшебством, что решил, что химия это и есть мое призвание. Я закончил техникум химический, затем институт химико-технологический имени Ленсовета, проработал 4 года по специальности, так что мне понадобилось 12 или 15 лет, чтобы понять, что я ненавижу ту профессию, которой так долго учился. Потом я скитался, работал, и где-то в 27-28 лет непонятно с чего что-то во мне стало происходить, за что я благодарен судьбе, потому что это единственное, что я могу делать, на мой взгляд, хорошо. И кроме этого я ничего не умею. Если бы я этого не делал, я бы в сегодняшней жизни пропал это точно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А как появились первые репризы? Это было на уровне домашних острот?

С.АЛЬТОВ: Нет, я начал довольно нагло. Когда в "Литературной газете" был "Клуб 12 стульев", я начал писать туда коротенькие фразы, и когда я написал их штук 60, я поехал в Москву, и они сразу напечатали 9 афоризмов, и так я постепенно набирал метраж, ушел из замечательного жанра афоризмов, хотя я считаю, что иногда афоризм несет в себе больше информации, чем какой-то роман, но уже короткие фразы у меня теперь не получаются, а рассказы сейчас я делаю уже достаточно профессионально.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так как это по жанру назвать фразы?

С.АЛЬТОВ: Да нет , не фразы, просто в силу того, что мы оказались в тупике и нет целиком готовых вещей, это нечто типа рекламных роликов. Это мы с вами сейчас меня рекламируем.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Следующий рекламный ролик называется "Пластическая операция".

С.АЛЬТОВ: До чего дошла наша медицина с ума сойти можно, решилась я на пластическую операцию. Три часа под наркозом кромсали, резали поперек и вдоль, натянули кожу на лице до того, что нога в колене не гнется. А врач руку жмет "Поздравляю, Евгений Петрович" вот такие дела, мужики.

Е.КОНДОРИЦКАЯ: А отчего вы из Канады прямо в Питер не полетели? Что вас заставило в Москве остановиться?

С.АЛЬТОВ: Ну я не до такой степени из Канады, я уже четыре дня пробыл в Питере, отработал вчера сольный концерт во Дворце культуры имени Горького.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так подождите, мы тут распинаемся, жалеем.

Н.ТАМРАЗОВ: Действительно, нечего его тут жалеть чего приехал в Москву?

С.АЛЬТОВ: Сегодня я работаю в концертном зале "Россия" свой первый сольный концерт, хотя по всей России их уже отработал много. В Питере вообще работаю раз в месяц. В Москве же вот так целиком живьем меня увидят впервые. Поэтому я здесь.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Меня все-таки смущает слово "работа" ну что это за работа, если взял бумажки и прочитал? И за это бабки получил. И слава.

Н.ТАМРАЗОВ: Это еще, слава Богу, он говорит "работаю", а другие говорят "мое творчество" это вообще страшно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вообще тяжело все это писать?

С.АЛЬТОВ: Ну это опять моя работа. Я профессионал, поэтому вдохновения не жду, мне всегда есть о чем писать, и когда время между ремонтом квартиры есть, я сажусь и пишу. Что же касается легкости вышел на сцену, пошелестел листами, - даже не может выучить наизусть, они думают, - то должен вам сказать, что вы один выходите, а в зале там две тысячи, или как в "Октябрьском" 4 тысячи народа. Это психологически достаточно сложная история. Просто, когда есть опыт и приятие тебя людьми, и есть момент, который отметил Миша Жванецкий он работал в "Октябрьском" зале, я зашел к нему за кулисы в антракте, а он расстроен. Я спрашиваю "Михаил Михайлович, что такое?" Он говорит "Ну ты же слышишь: немножко не так, как мне бы хотелось". Я вам скажу, что у нас такая профессия, что мы хотим за работу получать и деньги, и удовольствие, и это правда. Потому что, когда все хорошо, то ты расслабляешься, и происходит взаимный процесс обмена энергией - чем лучше принимает тебя зал, тем больше ты ему отдаешь. И даже я, несмотря на свое каменное лицо. Когда все хорошо, я начинаю играть делаю какую-то паузу, или ручкой влево и оказывается, это так, как надо, потому что возникает смех там, где его никогда не было я что-то сыграл, и это дает только ощущение приятия тебя залом.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, можно сказать, что вы классик в сатирическом Пантеоне, и выступали перед различной аудиторией. Можно сказать, что возвращаются "золотые времена" после провала в 90-х, когда газеты опережали юмор пока вы там что-то напишите, уже сменились темы. Однажды Жванецкий, по-моему, сказал, что для того, чтобы писать сатирические рассказы, должно быть что-то устоявшееся в наших головах, что было бы точкой отсчета для того, чтобы над этим можно было смеяться. Сейчас стало легче? И вообще как вы оцениваете ситуацию для юмора в нашей стране?

С.АЛЬТОВ: После Аркадия Райкина я политикой не занимаюсь, и поэтому то, о чем я писал раньше, пишу сейчас и, очевидно, буду писать - это актуально всегда. Например, 15 лет назад я написал рассказ "Взятка" я знаю, что я совершенно спокойно сегодня могу его вынуть, поменять цены, и прочитать. И от этого появляется такая "вневременность", что ли, репертуара. Вот возраст сказывается, потому что юмор постепенно уходит, а какое-то подобие мудрости, и даже, скорее всего, печали появляется. Поэтому надо балансировать между тем и этим. А что касается тематики никогда у меня сложностей не было.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Еще одно ваше произведение "Гипноз".

С.АЛЬТОВ: Расслабьтесь, ни о чем не думайте, кому-то из вас будет смешно сегодня, кому-то завтра, а организм сам знает, когда ему должно быть смешно.

Е.КАНДАРИЦКАЯ: Хочу вас спросить как вы пришли к Райкину?

С.АЛЬТОВ: К Райкину, как и к своей будущей жене, я приходил дважды. То есть, с первой попытки у меня ничего не получается. Просто я тогда начинал что-то такое писать, но поскольку величие этой фигуры так меня подавляло, я не смел сам придти к нему, и я через кого-то передал какие-то тексты, потом таким же путем мне сказали, что Аркадий Исаакович что-то посмотрел, что-то попробовал, и я все время сидел дома и ждал, что Райкин позвонит мне, и скажет Сеня, я так тебя жду, приходи. Не позвонил. И я понял, что принцип работы автора это надо быть рядом, напоминать о себе, переделывать то есть быть полезным. Тогда я этого не сделал, и прошло года 4-5, я тогда работал в Доме актера в Ленинграде, и там отмечали юбилей Райкина. Я написал тогда ему поздравление, по-моему, очень длинное, но там были смешные кусочки. Он смеялся, уже сам подошел ко мне, и сказал "Сенечка, приходи ко мне, надо поговорить". И я пришел, и началась работа над спектаклем "Мир дому твоему". Два года почти я прожил в Москве в гостинице "Россия", и тогда это наше знакомство с ним и состоялось.

Е.КАНДАРИЦКАЯ: А теперь о жене.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Если дважды знакомился то первый раз сковородкой по башке?

С.АЛЬТОВ: Нет. Сковородкой по башке это уже когда люди близки. Я тогда в каком-то дворце культуры в Питере работал зав.клубом молодежи и проводил устные журналы кто постарше, помнит такую популярную форму.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Николай Ишуевич был звездой по сельским клубам.

С.АЛЬТОВ: Короче говоря, вел устные журналы, спускаюсь, в фойе сидит очень привлекательная девушка, а у меня были билеты на этот устный журнал то есть все козыри были в руке. Я подошел, спросил - "Вы не хотите пойти на устный журнал?" Она окинула меня взглядом, а окидывать тогда особенно было нечего, и сказала "Да". Я даю ей билет, жду ее на следующий день с нетерпением, не увидел. И прошло года четыре. Я вернулся в технологический институт, где раньше учился, тоже вел там общественную работу, захожу в комитет комсомола, за пианино сидит очень симпатичная девушка, и что-то неплохо играет. Я опять с ней знакомлюсь, и хотя у меня уже билетов на устный журнал не было, я уже не помню, что-то там такое придумал. И уже после двух месяцев знакомства она мне говорит "Ты не помнишь, что ты со мной знакомился во дворце Ленсовета?" Я говорю "нет". В общем, третьего знакомства мы ждать не стали, и расписались.

Е.КАНДАРИЦКАЯ: Ну, это судьба. У вас всегда бывает по два захода?

С.АЛЬТОВ: Не всегда. Но вот эти два наиболее глобальные, определяющие мою жизнь события произошли именно так.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тут два вывода что у вас еще с того возраста крупная амнезия, а во-вторых, что ангел-хранитель привел.

С.АЛЬТОВ: Амнезию я не скрываю, а женаты мы уже 30 лет.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это трагический юбилей или праздник всего народа?

С.АЛЬТОВ: Это нормально.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, я понимаю, что она не смеется вашим шуткам, но она, по крайней мере, не говорит вам о падении идейного уровня ваших шуток?

С.АЛЬТОВ: Нет, она и сын очень трепетно ко мне относятся. Они стараются как лучше, и все время меня жестко правят. А я все время обижаюсь, что они режут по-живому. Но и у сына, и у жены замечательное чувство юмора. Я помню, едем мы в машине, разговариваем, и вдруг она начинает смеяться я говорю - "Что такое?" Она отвечает "ты понял, что ты сказал? Ты сказал и жизнь хороша, и жить не хочу"

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Послушаем еще одну фразу Альтова "Доза алкоголя".

С.АЛЬТОВ: Девятьсот грамм отольются слезами. Жизнь прошла, а дерево не построил, дом не родил, сына не посадил Срочно что-то делать. Но для этого надо подняться и встать, а удалось пукнуть и лечь. Официант, еще сто грамм под третий столик плесните..

Е.КАНДАРИЦКИЙ: Очень точное произведение, даже странно откуда такие знания?

С.АЛЬТОВ: Я прожил большую творческую жизнь.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Все-таки попросим вас открыть книжку и что-нибудь нам прочитать. И что это за книга?

С.АЛЬТОВ: Книги этой нет, это "Золотая серия", и сейчас пока книги долго не будет, потому что тираж уже раскуплен. Читаю:

"Журавль, а журавль, скажи, почему, когда вы летите по небу, люди улыбаются, говорят журавлиная стая летит, а вот когда идем мы, коровы, носы воротят, ворчат стадо коровье прется. А в чем разница?" Журавль задрал голову и сказал "Ну, мы как-никак журавли, а вы коровы, извини". Буренка замотала головой: "Ну как же так мы даем людям молоко, мясо, шкуру последнюю отдаем, а вы? Что вы даете человечеству?" "Ну, не знаю, - обиделся журавль, - зато мы летим красиво, журавлиным клином, а вы бредете как попало, стадом. Не эстетично". Буренка задумалась: "А ведь журавль прав, нам бы клином, по-журавлиному, и люди скажут вон, коровья стайка прошла". На следующий день коровы возвращались домой, построившись несколько странно. Впереди бежала Буренка, она то и дело оглядывалась назад, и мычала, чтобы коровы подровнялись, держали линию. Пропуская коров, люди, прижатые к заборам, ругались "Совсем озверела скотина, всю улицу заняли". Коровы прошли, остались на земле коровьи лепешки. Кто-то сказал - "Смотрите, смотрите, лепешки-то как легли, прямо журавлиный клин получился!". Услышав последние слова, Буренка радостно замычала: "Что значит эстетика, выходит, и мы можем!". Тут я объясню, что я хотел сказать мне понравилось, как вы реагировали, у вас замечательное чувство юмора, потому что у меня юмор ситуационный я рисую картинку. Вот в этом, наверное, и есть мое отличие, потому что юмористических фраз у меня очень мало, зато есть картинка. И мой зритель, который, я считаю, в России уже есть они видят это, и смех совершенно другой, и он мне очень дорог.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Уважаемые слушатели, у нас в гостях Семен Альтов, мы установили, что ему 55 лет, и больше не предвидится, во всяком случае, другую дату мы отмечать отказываемся, путь будет все время такой юный, у него сегодня концерт в концертном зале "Россия". Поэтому послушаем еще одну фразу. Называется "Где моя?"

С.АЛЬТОВ: Здрасьте. А где моя? спросил Кубиков.

- Здрасьте. А где мой?

- Да шляется где-то, - предположил Кубиков.

- Ну, заходи, раз пришел.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: И еще. Называется "Давайте порешим старушку".

С.АЛЬТОВ: - Уступили бы место старушке. Бугай в кепке, я вам говорю!

- Это я-то старушка? Да я моложе вас всех вместе взятых! Просто после вчерашнего плохо выгляжу.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кандарицкая, ты же эстет, а когда говорили про коровьи лепешки - я видел на твоем лице улыбку, которую ты скрыть не могла.

Е.КАНДАРИЦКАЯ: А вот и нет. Мне как раз нравится юмор Семена, потому что он не прямой и не тортом в физиономию, а как раз тонкий юмор, и он мне очень симпатичен. И в твоих лепешках я видела журавлиный клин.

С.АЛЬТОВ: Я вам лучше еще почитаю. У меня есть такое ироническое эссе "Типы мужчин с сексуальной и эротической точки зрения".

Тип мужчины называемый "попугайчик". Мужчина беспокойный, и сексуальный, точнее, беспокойно-сексуальный. В самый неподходящий момент спрашивает у женщины, хорошо ли ей с ним. Она, захваченная страстью, шепчет "хорошо". Его это не устраивает, он переспрашивает "хорошо, как ни с кем?" Женщина бормочет, не сбиваясь с ритма: "Так, как ни с кем". Однако он продолжает интересоваться: "Не обманываешь? Правда, так хорошо, как ни с кем хорошо не было, или хорошо так, как с кем? или как ни с кем?" Короче, доводит ее до истерики, и женщина кричит: "Плохо, мне с тобой плохо". Он допытывается: "Плохо так, как ни с кем?" "Да, как ни с кем". Здесь он успокаивается, и шепчет: "Так я и знал".

Кстати, есть точно такой же тип женщин-попугайчиков. Они добиваются положительного ответа "Да, хорошо" столько раз, пока он не перейдет в истерически-отрицательный такое ощущение, что они вступают в интимные отношения для того, чтобы убедиться, что хуже, чем с ними, ни с кем быть не может. Поэтому хороши в постели два попугайчика он и она. Сквозь поцелуи страстно пытая друг друга, насколько с ними не хорошо. Поняв, что соперников у них в мире нет, получают полное взаимное удовлетворение.

И еще одно коротенькое. Называется этот тип мужчины "сержант". Сержант в постели всегда строг и подтянут, с ним хорошо женщине, которая любит повиноваться. Все четко и по команде "налево, направо, ровняйсь, целую, кругом, стоять, вольно". Да, нету шарма, нет романтики, зато каждый день, в одно и то же время, и без выкрутасов. Но, правда, с годами команды становятся все короче это тот редкий случай, когда чем выше звание, тем скромнее возможности.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что-нибудь крупноформатное написать вы не пробовали?

С.АЛЬТОВ: А я вот сейчас написал спектакль для Романа Карцева "Зал ожидания", моно-спектакль, и если удастся, то это будет не набор миниатюр, а все-таки какое-то подобие спектакля.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы очень часто смотрим американские кинокомедии, которые ловко написаны на бытовые темы. Понятно, что там работают или один человек, или несколько, но мы всегда спрашиваем авторов, которые пишут в смешном жанре делают ли они что-то для кино подобное? И были ли такие предложения мне кажется, что для вас, например, сделать хорошую комедию было бы возможно.

С.АЛЬТОВ: Делать смешное на экране очень сложно. Как ни странно, я со своим лицом и голосом, оставляя многое на воображение слушателей, - я часто добиваюсь гораздо большего эффекта с малыми затратами. Вы понимаете, что поставить меня на сцену стоит гораздо дешевле, чем снять полнометражное кино. Сложная история, там масса нюансов и составляющих иногда, даже при самом прекрасном раскладе всех действующих лиц, не получается. А иногда получается. Я пробовал на НТВ был такой сериал "Недотепы", который мы делали с сыном, Павлом. Симпатичные были истории, и если бы нам дали возможность финансовую продолжать и набраться профессионализма, и делать их побыстрее, как этого требует любой поток, то может быть что-то и было. У меня был кусочек в фильме Бортко "Удачи вам, господа". В общем, пока приходится читать самому.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: И немножко о сыне вашем кроме того, что он критик, он еще кто?

С.АЛЬТОВ: Ну, во-первых, он мой сын. Он закончил курсы школы Юры Грымова два года назад, пока ищет себя, занимается рекламой, очень много занимается мной последние мои успехи гастрольной деятельности очень сильно связаны с ним. Передачи, идущие по РТР "Обо всем", коротенькие, по 15 минут, как говорят коллеги, работники на телевидении они очень правильно и удачно сняты.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: В общем, родил себе директора и продюсера.

С.АЛЬТОВ: Нет, этого бы я не хотел. Мы все время с ним воюем, потому что я бы хотел, чтобы он от меня отошел и занимался больше собой, но пока у нас не получается.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: И последнее произведение. "С ним хорошо".

С.АЛЬТОВ: С ним хорошо слабой женщине, которая любит повиноваться. Все четко, и по команде. Налево, направо, ровняйсь, целую, кругом, стоять, вольно. Да, конечно, нету шарма, нету романтики, зато каждый день, в одно и то же время, и без выкрутасов.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я повторил это произведение, чтобы вы поняли, что мы реагировали лучше, чем зал.

С.АЛЬТОВ: Нет, это из серии а теперь послушайте, как эта фраза звучит на трубе.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: У нас в гостях был Семен Альтов, у которого сегодня концерт в "России".