Книжное казино - Ирина Богат, Игорь Захаров - Интервью - 2002-01-19

19 января 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" программа "Книжное казино"

В гостях издатель Игорь Захаров, Ирина Богат.

Эфир ведут Ксения Ларина, Майя Пешкова.

К.ЛАРИНА: Давайте начнем с "Фандорина". Фандорин семимильными шагами ходит по планете, он уже снимается в кино, чувствую, скоро памятник ему поставят. Вы готовы к этому, господа издатели?

И.ЗАХАРОВ: Да, конечно, в этой стране надо жить долго, а оказалось, что и даже я, не очень еще преклонных лет, дожил до, и главное, автор дожил, а главное, сам Эраст Петрович дожил до всероссийской всемирной славы.

К.ЛАРИНА: Я бы хотела немножко поговорить об этом феномене, это действительно так. Кто бы мог подумать?

И.ЗАХАРОВ: Я мог подумать.

К.ЛАРИНА: Действительно, Вы предвидели такой успех, может быть даже не книжек уже, а именно героя, которого настолько сейчас полюбили, самый первый литературный персонаж?

И.ЗАХАРОВ: Я рискну сказать, что Эраст Петрович уже оторвался от автора, точно так же, как Акунин оторвался от Чхартишвили. Он живет своей жизнью, и это и есть признание. Уже никто не говорит "Какая хорошая книжка!" или "Какая плохая книжка!" Она уже является фактом жизни, как погода. Иногда даже пошло говорить, что плохая сегодня погода. И это было ясно с первого дня. Другое дело, что не всеми идеями получается.

К.ЛАРИНА: По каким критериям, почему Вы почувствовали, что это герой нашего времени?

И.ЗАХАРОВ: Это хорошо и интересно. Конечно же, много субъективного, кто любит попа, кто попадью, кто попову дочку. Но когда видишь хорошее и интересное, то, конечно, нужна удача, чтобы это поняли другие. Но это вопрос понимания, а не одурачивания, оболванивания, как со многими другими идеями, по крайней мере в нашей стране, увы.

К.ЛАРИНА: Календарь, который Вы выпустили на 2002 год, "Москва Фандорина", это первый факт сопутствующего товара. А ведь могли бы и раньше догадаться и что-нибудь напридумывать, как это делают на Диком Западе: если уж появляется какая-то ниша, какой-то герой, какой-то персонаж, какая-то удачная книжка, то вокруг нее начинает вертеться все майки, жилетки, рюкзаки, открытки, все что угодно.

И.ЗАХАРОВ: Да, но все должно быть адекватно. Потому что на самом деле дикий-то здесь, а не Запад. На Западе все продумано и просчитано, и здесь не может быть, разговоры вокруг превышать удельный вес самого, иначе и получается пропаганда, которой никто не верит: халва, халва, а не сладко. Поэтому, например, до сих пор я не выпускаю книгу об Эрасте Петровиче Фандорине как реальном российском гражданине, что-то вроде "300 вопросов и ответов". Потому что еще не время. Футболки нет, все-таки это еще не расхожий, а культурологический феномен нашей жизни.

И.БОГАТ: Футболки есть, кстати. В малом количестве, но они существуют.

К.ЛАРИНА: И там кто нарисован? Фандорин?

И.ЗАХАРОВ: Эраст Петрович со своими цитатами. Потом, учтите 8 марта, если я правильно помню, будет первая экранизация в телевизоре, в первом канале. Это Абдрашитов, это "Азазель". Съемки Михалковым, или Меньшиковым, или я уж не знаю кем из них, под ручку или отдельно, начнутся только весной.

К.ЛАРИНА: Адабашьян еще что-то делает.

И.ЗАХАРОВ: Конечно, Адабашьян, а не Абдрашитов. Это мое невежество, прошу меня извинить.

К.ЛАРИНА: И еще Российский молодежный театр и Алексей Бородин собирается делать тоже "Азазель".

И.БОГАТ: Азазель, мы спонсоры этого мероприятия.

К.ЛАРИНА: Еще вспомнила. Я была на премьере спектакля Евгения Гришковца, называется "Планета", и там героиня, девушка, которая лежит у себя дома на кушетке и читает книжку. Эту книжку я, конечно же, сразу узнала, и не я одна. И к ней заглядывает герой, партнер, Женя Гришковец: "Сейчас посмотрим, какую книжку она читает". И начинает читать то, что она видит буквально. Там не называется фамилия Фандорина или какие-то узнаваемые персонажи. Там просто цитаты, описания какого-то пейзажа. И зал взрывается аплодисментами. Потому что все понимают, отрывок из какого из произведений читается сейчас. Вот она, популярность бешеная. Вот так.

И.ЗАХАРОВ: Но в календаре, если уже говорить не рекламно, а информационно, это Москва Эраста Петровича, но я подчеркну слово "Москва", потому что там 108 гравюр, раскрашенных от руки больше 100 лет назад, причем не только популярные места вроде Красной площади, но и такие, от которых ничего не осталось. И поскольку это гравюры на стали, то они дивно четкие, которые теперь невозможно сделать. Поэтому разглядывать - это как ловить птичек и есть птичек это разные рефлексы, так смотреть, какое число сегодня и какой день недели и разглядывать Москву, цитаты Фандорина. Ну ладно, это похоже на рекламу, а на самом деле это просто интересная вещь.

М.ПЕШКОВА: А почему Вы издали календарь таким ограниченным тиражом , 1000 экземпляров, и все нумерованные?

И.ЗАХАРОВ: Во-первых, это традиция. Пробовать нужно на маленьком количестве. Я не устаю напоминать, что первый роман "Азазель", первый тираж был 10 тыс. экземпляров и я продавал 10 месяцев. Пока идея не овладеет массами. Времени было мало. Книжки я могу продавать три года, они не колбаса, не стухнут. А календарь Год-то уже начался, уже не все из вас купившие купят, а скажут, что год начался, уценку давай и так далее. Ну а потом, есть прелесть в нумерованных экземплярах. Ты чувствуешь себя каким-то элитарным, избранным, хотя бы в такой мелочи.

К.ЛАРИНА: Там есть еще один автор английский. Я хотела бы, чтобы Вы про этого автора сказали, потому что это целая серия.

И.ЗАХАРОВ: Роальд Даль. Некоторые даже их в чем-то сравнивают. Но сравнивать их можно только по культовости, по общепризнанности.

К.ЛАРИНА: Кто определяет культовость?

И.ЗАХАРОВ: Читатели. Причем это совершенно неуправляемый процесс. Можно сделать модного певца, писателя, кого угодно, политика. Но культовость - это гораздо глубже, и это уже не контролировано. Сэлинджер стал культовым писателем.

К.ЛАРИНА: Но он автор одной книги все равно получился.

И.ЗАХАРОВ: Просто потому что он не написал больше. В конце концов, и Роальд Даль, который умер менее 10 лет назад, написал всего один роман, три сборника рассказов, сборник ранних рассказов, совершенно не имеющих отношения к тому, благодаря чему он стал знаменит, это ранние военные летчицкие, между Экзюпери и Хемингуэем, и разные детские книжки. И опять поклонники детской литературы, написанной Далем, совершенно не сознают, что он автор взрослых романов, и наоборот. Это как если бы Успенский с "Чебурашкой" еще писал психологические драмы, который ставил его пьесы, а мы бы думали как, это тот же самый?

К.ЛАРИНА: Как в фильме было у Меньшова. "Написал Лолиту, а написано автор Бонч-Бруевич. Конечно, никто не возьмет".

М.ПЕШКОВА: Многие ваши коллеги издатели, я не сошлюсь на одного господина который сказал кажется, Захаров сошел с ума: он хочет издать все. Игорь, у Вас действительно грандиозные планы?

И.ЗАХАРОВ: Да. Я только не думаю, что это признак сошествия с ума. Это на самом деле очевидно, то, что ты делаешь, ты хочешь делать все. Или даже, как в мои школьные годы говорили, нужно заработать все деньги, переспать со всеми женщинами, выпить всю водку - правда ведь это та же самая логика? Если что-то, то должно быть все. Я хочу издать все. Другое дело, что я понимаю, что это невозможно, и мои коллеги не дремлют. И это хорошо, потому что на самом деле есть выбор.

М.ПЕШКОВА: Кстати, я хотела узнать, сколько лет издательству Захаров и что было тем локомотивом, который, что называется, вытащил вас, издательство "Захаров", это громкое слово сделал более громким?

И.ЗАХАРОВ: Про громкое молчу. А издательству нет четырех лет. Я все говорю, что три с хвостиком.

К.ЛАРИНА: Такое ощущение, что вы были всегда.

И.ЗАХАРОВ: Печатное слово, тексты, книжки мне нравились всегда, а стимулом, точкой - то, что я прожил первую половину, и газеты, журналы, наши радиопередача ее услышат, и все, и она исчезла. А с книжками наоборот: мы исчезнем, а они останутся. И в этом есть какая-то прелесть продления самобытия. Ну вот. А потом, как жена и другие говорят, раз он любит книжки больше денег (это я) ну так и люби

М.ПЕШКОВА: Вам безумно повезло в образе жены. Жена и помощник, жена и подруга, жена и дочь писателя, то есть человек, который жил в той, молодой жизни, юношеской жизни и детской в писательской среде и человек безупречного вкуса, это Ирина Богат. Ирина, Вы диктуете, что издавать? Или Вы полностью доверяете вкусу мужа?

И.БОГАТ: Я диктую, что не издавать. Потому что иначе правда он издаст все, и мы разоримся, потому что все не купят.

И.ЗАХАРОВ: Я с удовольствием соглашусь с Вами. Ирина еще и директор, и не только директор издательства, но и директор издателя. И я на самом деле думаю, что это может быть еще и выше.

К.ЛАРИНА: А как часто Вы рискуете в своих творческих планах? Вообще способны на такой риск откровенный, когда Вы не знаете, пан или пропал?

И.БОГАТ: Довольно часто. Когда мы издавали первую книгу 3,5 года назад, мы очень рисковали, потому что мы просто вложили все деньги, которые у нас были, просто из тумбочки, и ничего совершенно в этом я не понимала. И когда я получила эту книгу, а это была книга Щеглова "Фаина Раневская", я просто рыдала, потому что я понимала, что все пропало, потому что она была кривая, косая, вся линялая, картон отходил, суперобложка была почему-то разноцветная.

К.ЛАРИНА: Как вам повезло!

И.БОГАТ: Потому что я ничего не понимала и вообще не знала, какая бумага.

И.ЗАХАРОВ: Как младенчик: какой-то он красноморденький, глаза плохо видят.

И.БОГАТ: И я смотрела на этот сигнал, и только силой воли И сказала нет, Ира, все будет хорошо, значит, надо работать с этим. И, конечно, тут была очень большая удача, потому что мы отдали (мы тогда сами не продавали наши книги, сейчас мы все сами продаем) мы отдали в АСТ, и нас не обманули, а наоборот

И.ЗАХАРОВ: Продали и деньги вернули.

И.БОГАТ: Продали и попросили еще, и уже с тех пор это 3,5 года издается. И поэтому это, конечно, была удача, потому что книга замечательная по содержанию, а внешне это был какой-то кошмар. И вот тут мы рисковали. Вообще любая книга - это риск. Последний раз мы рисковали к Новому году, когда так считали, что мы рисковали, и поэтому заставили нас так считать, потому что мы не считали, что мы делаем что-то такое не то. Это когда мы издали книгу Ирэн Питч "Пикантная дружба".

К.ЛАРИНА: Про путинскую семью.

И.БОГАТ: Да. Но там не про путинскую семью. Она дружила с Людмилой Путиной. Это такой дамский роман, который почему-то книга, которая вызвала какое-то отторжение абсолютно у всех издателей и потом у всех журналистов. Но они просто боялись, видимо, несанкционированно что-то делать, что доказывает, что у нас со свободой не все в порядке еще, сильно не все в порядке, потому что в этой книге нет абсолютно ничего плохого, кроме как хорошее. И тогда уже мы понимали, что мы рискуем. Потому что, если все отказались, все побоялись и нам говорят - ребята вообще что вы делаете, к вам что, налоговая никогда не приходила, вы вообще чего?

К.ЛАРИНА: Но пока ничего, все спокойно?

И.БОГАТ: Да.

И.ЗАХАРОВ: Но каникулы еще не кончились рождественские.

-

К.ЛАРИНА: Чтобы покончить с Эрастом Петровичем, давайте все-таки ответим на вопрос, который многократно повторяется на нашем пейджере. Когда выйдет следующий роман? Можете сказать что-нибудь?

И.БОГАТ: В этом году.

К.ЛАРИНА: Но год только начался. Что, весь год ждать до декабря?

И.ЗАХАРОВ: Необязательно ждать до декабря. Когда жизнь изменится к лучшему кардинально Может быть, завтра.

К.ЛАРИНА: Но уже написан "Вертер" или нет?

И.ЗАХАРОВ: Нет. Это писатель, а не машина. Он избаловал вас, иногда давал три-четыре, а может быть издатель давал три-четыре. Ну, некоторые, например, Достоевский писал медленнее, а Толстой еще медленнее.

М.ПЕШКОВА: Мне бы очень хотелось, чтобы Вы похвастались теми книжками, которые сегодня Вы принесли в наше "Казино". В частности, книга "Лиля Брик" Катаняна. Как она вышла? Ведь выходили книги Катаняна в издательстве "Вагриус", выходило "Лоскутное одеяло", выходил Катанян в серии "Мой двадцатый век", и вдруг - книга о Лиле Брик.

И.БОГАТ: Эта книга замышлялась еще при жизни Василия Васильевича Катаняна, и у нас был на нее подписан договор. Но потом произошло такое неприятное недоразумение, что господин Ваксберг выпустил книгу, посвященную Лиле Брик, в которой достаточно много почерпнуто из книг Василия Васильевича Катаняна, в частности из книги "Прикосновение к идолам", которую мы совместно с издательством "Вагриус" выпускали. Очень много. Неприятная история. И, тем не менее, она поставила нас в то положение, что мы вынуждены были фактически отказаться от договора с Катаняном, и вместо такой толстой полноценной книжки выпустили книжечку тоненькую, оставив только совсем, потому что не могли ничего не выпустить, это тоже было бы непрофессионально, но замечательно продавалось, тем не менее было два издания или три. Ну а потом, как раз, наверно, в октябре меня вдруг осенило, что все же осталось, все есть, и есть масса уникальных фотографий, которые не опубликовались.

М.ПЕШКОВА: Кстати, в книге рядом со многими фотографиями написано "Публикуется впервые". И таковых большинство.

И.БОГАТ: И вместе с женой Василия Васильевича Катаняна мы сделали эту книжку, Инна все собрала, очень много работала, она вообще очень самоотверженный человек, и как при жизни, так и сейчас она очень много делает. И вышла такая книга, замечательная книга, это, в принципе, абсолютно полная, как тут и написано, жизнь.

К.ЛАРИНА: А про Соловьева несколько слов скажите, что за "Три еврея"?

И.ЗАХАРОВ: А "Три еврея"

К.ЛАРИНА: Продолжение же есть у этой поговорки.

И.ЗАХАРОВ: Ну-ка скажите.

К.ЛАРИНА: Не могу.

И.ЗАХАРОВ: Ну ладно, это вы сделаете вопросом в следующей викторине. "Три еврея" - это Соловьев посередине, питерский литератор молодой, это 60-е годы, и два, злодей и гений, как видится герою, Бродский и Кушнер.

И.БОГАТ: Два антипода, как их представляет.

И.ЗАХАРОВ: И автор разрывается между ними. То в нем дьявольское, то божественное, хотя на самом деле, естественно, один не дьявол, а другой не бог.

К.ЛАРИНА: Есть она тут?

И.ЗАХАРОВ: Нет, она в соседней комнате осталась. Но, так или иначе, это автобиографический роман, потому что там есть упоминание погоды или цвета платья, которое может не соответствовать фактам, но это документальное повествование, потому что это живые люди, которые не всегда довольны тем, что о них сказано, но не могут оспорить сам факт. Это интересный текст. Точно так же, как Ведь первое, что необходимо, чтобы я издал, это чтобы было интересно мне, тогда я вправе ожидать, что я заинтересую своего директора и многочисленных читателей. А если мне неинтересно, как я вправе ожидать, что вы деньги отдадите за то, чем я бесплатно не могу заинтересоваться? Значит, это все равно сначала любовь, даже основанная на расчете и на том Как детей рожают. Ты думаешь, что они стану нобелевскими лауреатами, но ведь некоторые могут стать алкоголиками. Но это не означает, что их не нужно рожать.

К.ЛАРИНА: К сожалению, алкоголиков гораздо больше, чем нобелевских лауреатов.

И.ЗАХАРОВ: Но каждый раз, когда рожаешь, ты думаешь, что будет что-то хорошенькое. В конце концов, живешь, живешь, а потом чем кончается? Но ведь живешь же. И поэтому все любимое А любимое для меня, в первую очередь, мемуары и биографии, то есть документальные жанры, живые люди. Потому что это должно быть и может быть так же интересно, как и роман, но еще и правда. Ну, или, по крайней мере, версия правды. Потому что, как на самом деле, это пусть Господь Бог решает.

К.ЛАРИНА: Потому что все мемуары, конечно, субъективны очень. Поэтому, когда собираешь различные книжки об одном и том же человеке, различные варианты его судьбы, это всегда очень интересно понимать, из чего же это складывается.

И.ЗАХАРОВ: Да, поэтому семь книг о Раневской на рынке, три про Брик это, на самом деле, хорошо. И психология: если я про кого-то что-то знаю, дай я узнаю еще немножко. А про кого-то, кого я не знаю, они говорят а это кто такой? Я такого не знаю. Я говорю так ты прочитай, дурак, это же интересно. - Нет, я его не знаю.

К.ЛАРИНА: Майя сегодня ругалась на вас в эфире, почему у вас книжки без предисловий выходят, и хотела вам задать вопрос.

И.БОГАТ: Это не только Майя ругалась в эфире, это вообще очень многие ругаются.

И.ЗАХАРОВ: Именных указателей нет, примечаний нет.

М.ПЕШКОВА: Где аппарат издателя, книжный аппарат?

И.ЗАХАРОВ: Нет, это принципиальная позиция, она, естественно, вызывает много Я издаю мемуары и биографии как книги для чтения, а не для выискивания, что об этом сказал тот-то. Классический пример: Бродский, 63 интервью, оглавления нет. И вот рецензент пишет - проклятый Захаров, опять издал неправильно, пришлось читать сплошным текстом. Какая классная книга, если читаешь ее подряд, а не выискиваешь. Так вот, это книги для чтения. Когда вы романы берете, вы же не ищете там именного указателя или объяснения, что такое Сухарева башня и в каком году она построена.

К.ЛАРИНА: Я вам говорю, как читатель, что мне, например, не хватает иногда, не скажу, что всегда, какой-то информации об авторе, которого я не знаю. Мне, допустим, нравится текст какой-то, мне хочется о нем прочитать что-то подробнее.

И.ЗАХАРОВ: Например?

М.ПЕШКОВА: На Аркадия Кошко.

И.ЗАХАРОВ: А я говорю, что здесь написано. Извините, читайте. На четвертой странице написано воспоминаний: "Бывший начальник московской сыскной полиции Аркадий Францевич Кошко". А в каком году умер? Ну возьми энциклопедию, не ленись. Слава богу, не советские времена, когда ничего было узнать в принципе. А теперь только лень.

К.ЛАРИНА: То есть, Вы считаете, что это лишняя информация для читателя?

И.ЗАХАРОВ: Нет, я боюсь сделать из своих книг монографии. Потому что монографии уважают, но не читают. А я живу на деньги покупателя, у меня других денег нет. И Ира тоже это подтвердит.

К.ЛАРИНА: Бог его знает, может быть, это тоже такая наша советская привычка и традиция, чтобы меня сориентировали перед тем, как я книжку открою, чтобы мне сказали о чем она, что бы автор хотел сказать этим текстом

И.ЗАХАРОВ: Ну, хорошо, а вот вы про Дикий Запад, который спорят, дикий он или не дикий. Ведь ни одна книга не имеет предисловия, и большинство не имеет никаких примечаний. И когда жил Вальтер Скотт пойди и словарь возьми. Это книги. И даже один не поддерживает другого. Вот я выпускаю Высоцкого мемуары, и автор говорит а вы знаете, я мог бы у Михаила Сергеевича Горбачева небольшое предисловие, напутственное слово получить. При все моем уважении, но это не нужно. Книга о Высоцком, неважно о ком и кого, живет сама по себе.

К.ЛАРИНА: То есть чистый продукт?

И.ЗАХАРОВ: Да, как вы и я - ведь мы приходим не потому, что нас кто-то рекомендовал.

К.ЛАРИНА: Ну, извините. В приличных домах принято представлять гостей друг другу, не просто так я Вася, а я Петя. Я говорят представьте меня, пожалуйста, Васе. Это Петя, тот самый Петя, который

И.ЗАХАРОВ: А это лучше, когда сама молва расходится. Ведь три года назад вы меня не звали сюда. Вы не знали, кто такой Захаров. И никто вам не приходил и не говорил - вот Захаров, позовите Захарова. Наступил момент. Вот так же должны жить и книги. Конечно, я рискую, я не знаю реакцию, но пойдет слух. Даже не газетно-журнальный, даже не радио, а книжка интересная, надо почитать. И вот это и есть удача.

М.ПЕШКОВА: Такая интересная книжка, я хочу спросить о Высоцком. Когда она появится?

К.ЛАРИНА: Не появится через недельку, к 25 числу?

И.ЗАХАРОВ: Нет, типография берет месяц, а автор все время дописывает еще одну страничку.

И.БОГАТ: А потом мы принципиально, опять же, не выпускаем книги к датам. У нас единственный раз нарушили мы этот принцип, когда большую книгу интервью Бродского выпускали, потому что никто вообще не удосужился что-либо выпустить, и Бродский хотелось. И то получилось плохо, потому что прошло много ошибок, мы торопились, не надо это все делать в спешке.

И.ЗАХАРОВ: И вот оглавление пропало в первом тираже. Ну, спешили. Ну, пропало.

И.БОГАТ: Но это книги, они вечно, правда, должны жить.

К.ЛАРИНА: А кто автор воспоминаний о Высоцком?

И.ЗАХАРОВ: По паспортным данным если, то сын председателя совета министров Армянской Советской Социалистической республики Давид Исаакович Карапетян, человек почтенный, постарше меня, хотя это еще не значит, что старый, близкий друг, но который 20 лет молчал, потому что он гордый, и он ждал, когда его попросят - расскажите пожалуйста, что вы помните. И не только что вы помните о Высоцком. Там дивная ситуация, оптимальная ситуация: страницы, где Высоцкого нет, так же интересны, как те, где он есть. Значит, текст хороший. Его интересно читать, а не потому что он рассказывает об интересном человеке. Соединение того и другого вот тогда удача. Ну что, приятель, переводчик с итальянского, ну и так далее.

К.ЛАРИНА: Он в Москве живет?

И.ЗАХАРОВ: В Москве

К.ЛАРИНА: Приведите к нам, когда будете книгу выпускать. Интересно познакомиться.

И.ЗАХАРОВ: Я его сейчас немножко придерживаю, потому что ведь если сегодня сказать в эфире миллионной вашей аудитории, что вы ходит книга, они завтра побегут в магазин и будут ее требовать. А если нужно месяц ждать, то у меня и у них будет обратная реакция.

К.ЛАРИНА: Договорились. Представим книгу поподробнее.

М.ПЕШКОВА: На этой неделе, а может быть в начале следующей недели что выйдет, что сейчас на выходе?

И.БОГАТ: Выйдут воспоминания Авдотьи Панаевой.

И.ЗАХАРОВ: А вот, кстати, про Брик говорили, а кто такая Панаева? Это Брик 19 века или, наоборот, у нас же все перевернуто. Сначала нужно было про Панаеву, а теперь про Брик.

И.БОГАТ: Выйдет книга господина Флетчера о государстве русском, это вторая книга в серии "Наши новые. Они о нас". Первая - это Ирэн Питч. Выйдут воспоминания жены Достоевского о муже.

И.ЗАХАРОВ: Выйдет "Четвертый танцор", чтобы вы не думали, что только 19 или 18 век. "Скованные одной целью", это "Москва сегодня".

И.БОГАТ: Выйдет антология английской поэзии.

И.ЗАХАРОВ: Настольная книга Бродского, это та случайно вышедшая в 37- м году дивная антология новой английской поэзии. Как она вышла, никто до сих пор не знает.

И.БОГАТ: Выйдут воспоминания графа Игнатьева, под названием "50 лет в строю".

И.ЗАХАРОВ: Да, только не те 1200 страниц, где половина посвящена описанию военных кампаний, а некоторым образом как "Война и мир" без войны. Там очень много жизни, а не только войны, я нагло, но сказав, военные описания убрал, а жизнь оставил.

М.ПЕШКОВА: Игорь, Вы издаете книги, то, что читали наши старшие братья и сестры, те книги, на которых выросло целое дивное поколение шестидесятников.

И.ЗАХАРОВ: Я знаю, что я раз в пять старше вас, но я ведь тоже издаю то, что я знаю. Обычная история. Мы не знаем, чего мы не знаем. И если "50 лет в строю" или Панаева. Но если нельзя пойти в магазин и купить книжку, которую ты слышал, хочешь и так далее, неважно, сколько раз она выходила

М.ПЕШКОВА: Нельзя купить, потому что это те литературные мемуары, которые выходили в "Худлите", которые уже давно стали раритетами, и вдруг они выходит у вас. Это же тоже здорово.

И.ЗАХАРОВ: А тексты вечные, поэтому они должны быть. Я как раз очень боюсь новых рожать: со старыми-то не разобраться.

И.БОГАТ: Потому что удивительные вещи происходят. Например, нет книги, на которой выросла я, это любимая книга моего детства Януша Корчака "Король Матиуш Первый", и она у нас выходит. Ее никто не издавал, но я на этом выросла, я просто спала с этой книгой.

И.ЗАХАРОВ: Сейчас делается верстка. Кстати, не сочтите за рекламу, я ищу Музу Павлову, которая переводила, она уехала в какую-то деревню подмосковную, она уже почтенных лет.

К.ЛАРИНА: "Матиуша" она переводила?

И.ЗАХАРОВ: Она переводила "Матиуша". Я хочу заплатить деньги, но пока я не могу ее найти.

К.ЛАРИНА: Пожалуйста, если знаете, где найти эту замечательную женщину или, может быть, она нас слышит, откликнитесь, пожалуйста, обязательно.

М.ПЕШКОВА: А еще, наверно, есть какие-то авторы, кого вы разыскиваете, переводчики или художники, иллюстраторы?

И.ЗАХАРОВ: Ну да. Я вдруг споткнулся на том, что в Москве я не могу найти хорошую репродукцию портрета Серова, который рисовал княгиню Тенешеву, ту, чей муж открыл Тенешевское училище.

М.ПЕШКОВА: Вы хотите переиздать ее воспоминания?

И.ЗАХАРОВ: Дивные мемуары. В Париже написаны, один раз в Ленинграде переизданы и отвратительно типографски, как их тогда все издавали. А портрет находится в Смоленской картинной галерее. Я не могу себе позволить туда съездить. И денег. Таких, чтобы Конечно, я купил бы оригинал.

К.ЛАРИНА: Остается сказать спасибо. Наши сегодняшние гости Игорь Захаров и Ирина Богат, а также очаровательное существо молчаливое, которое здесь сидел весь эфир. Как зовут?

И.ЗАХАРОВ: Евгения Захарова.

К.ЛАРИНА: Читающий ребенок?

И.ЗАХАРОВ: Читающий и проверяющий, все ли книги на прилавке, когда будет второй том "Чарли" и так далее.

К.ЛАРИНА: Что вы издаете для ребенка?

И.ЗАХАРОВ: Издал детского Даля, и "Чарли", и "Матильда", и "Король Матиуш", я надеюсь, может быть, она его прочитает.

К.ЛАРИНА: А книги других издательств вы запрещаете ей читать?

И.ЗАХАРОВ: Нет.

К.ЛАРИНА: "Гарри Поттер" не пробежал мимо вашей семьи?

И.ЗАХАРОВ: Конечно, она читает и только попрекает, что не мы издаем.