Евгений Ясин - Интервью - 2002-01-17

17 января 2002 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Евгений Ясин, научный руководитель Государственного университета "Высшая школа экономики"

Эфир ведет Ольга Бычкова.

О.БЫЧКОВА: Тема, которую я хотела бы предложить вам сегодня, связана с недавними новостями Нобелевская премия по экономике 2001 года присуждена была троим американским ученым Акерлофу, Спенсу и Стиглицу. Как пишет интернет-сайт OPEC.ru их работы связаны с проблемой несимметричной информации на рынке, то есть лауреаты изучали, насколько меняются оценки рынка, если одни участники рынка знают больше, чем другие. Объясните, что это такое, и за что американцы получили такую большую премию?

Е.ЯСИН: Нобелевские премии даются за выдающиеся заслуги, в том числе и в области экономической науки, причем "выдающиеся заслуги" связываются с тем, насколько велико влияние этих трудов на последующие исследования в области экономической науки. И понятие "асимметричности информации" сыграло очень важную роль в последние примерно 30-40 лет с тех пор, как были проведены эти исследования. О чем идет речь. Вообще классическая теория предполагает существование в качестве агента экономики так называемого "экономического человека", и ряд допущений относительно того, в каких условиях он живет. Это - совершенная конкуренция, рациональное поведение и равный доступ к информации. Значит, все агенты на рынке получают равный доступ к информации. Постольку-поскольку выполняются эти допущения, правильны и все положения классической экономической теории впрочем, также как и неоклассической, в основе которой лежит теория равновесия. Что доказали нобелевские лауреаты? Они доказали, что допущение относительно равенства доступа к информации несостоятельно. А точнее, - оно, если его не использовать, существенно меняют выводы, и мы получаем существенное приближение к тому, что реально происходит в экономике. Дело в том, что в конечном счете, можно предположить и равенство доступа к информации, то есть симметричность информации для всех агентов экономических, но при этом мы должны учесть, что те выводы, которые будут следовать из этой теории, будут наступать только через длительные промежутки времени, - то есть они будут иметь силу только для длительных промежутков времени, и будут в значительной степени утрачивать способность предсказательную для того времени, когда это может иметь практическое значение.

О.БЫЧКОВА: О какой информации идет речь? Если это переводить на более понятные и практические вещи?

Е.ЯСИН: Ну, например, идет речь о соотношении цена-качество для различных товаров. Скажем, Акерлоф исследовал первой ситуацию, когда продавец на рынке знает о своем товаре больше, чем покупатель. Или другое исследование страховая компания, страхующая клиента, меньше знает о состоянии его здоровья и платежеспособности, чем знает он. Соответственно, она будет строить свои решение на недостаточной информации, тогда как он будет иметь преимущества. Акерлоф показал, что если есть рынки, на которых продавец имеет больше информации, чем покупатель, то это рано или поздно приходит к тому, что на рынках начинают преобладать товары низкого качества, и доступ к информации является, в значительной степени, важным фактором, обеспечивающим качественное развитие экономики. Поэтому это действительно важный фактор, и авторы именно это и доказали.

О.БЫЧКОВА: Все мы знаем, что если какая-то компания знает, предположим, о предстоящих действиях Центрального банка и корректирует свою финансовую политику, или о том, что в следующем году будет выпущена инструкция каким-то министерством, и это также повлияет на ее деятельность, - то она находится в преимущественном положении. Получается, что Нобелевскую премию могли бы получить все, а не только три американских ученых.

Е.ЯСИН: В каком-то смысле да. Но можно сказать и так мы все в своей жизни руководствуемся здравым смыслом. Мы понимаем, что если мы идем покупать кота в мешке, то он может быть разной масти, без ноги, или вообще кошкой. Поэтому мы закладываемся на определенный риск. Мы предлагаем более низкую цену, или отказываемся от этой покупки, или еще что-то. Но неопределенность, короче говоря, нас заставляет резервировать какие-то ресурсы, поэтому для нас, если мы производим некую трансакцию в условиях неопределенности, она оказывается дороже. Мы должны предусматривать вероятность ошибки. Так же, как западные банки, которые кредитовали в последние 10 лет российские предприятия, были обязаны резервировать 100% суммы кредитов то есть, предположим, вы даете кредит на миллион долларов, то ровно миллион долларов вы должны были оставить в резерве это было установлено западными государствами для того, чтобы застраховать от рисков вкладчиков банка. И устойчивость банковской системы. То есть я хочу сказать, что в практической жизни есть известные способы - если вы предпринимаете какую-то рискованную акцию, то либо вы должны считаться с тем, что велика вероятность ошибки. Либо вы должны страховаться. Но у экономической теории есть такое свойство она с такого рода соображениями здравого рассудка не считается. Она говорит так, - хорошо, предположим, что это здравые суждения, но тогда, будьте добры, постройте математическую модель, соберите соответствующую информацию, определите по этой информации, насколько верифицируема эта модель, насколько она реально описывает ситуацию, и только после этого можно сказать, что вы доказали этот факт. Поэтому большинство теорем, которые доказываются в экономической науке, они как бы фиксируют выводы, которые большей частью очевидны сами по себе. Но после такого доказательства они приобретают дополнительный вес, потому что все доказано абсолютно точно с научной точностью.

О.БЫЧКОВА: Можно ли сказать, что таким образом определяется стоимость информации на рынке, и ее реально можно вычислить и взвесить?

Е.ЯСИН: Нет, совершенно этого не значит, потому что теоретические модели, даже тогда, когда они отличаются от самых общих теорий, они все равно мало что дают для практической деятельности. Я могу сказать, что сравнительно недавно, до этого последнего кризиса в Америке, крупная инвестиционная компания разорилась, хотя вела расчеты по формированию портфеля ценных бумаг на основе моделей, разработанных двумя лауреатами Нобелевской премии. И эти оба нобелевских лауреата работали в этой компании. Поэтому никаких гарантий вам это не дает. В этом смысле можно сказать, что экономическая наука, при всем моем к ней уважении, я бы даже сказал, любви, - она не дает точных прогнозов. И это, кстати говоря, можно сказать и относительно некоторых лауреатов, в том числе и о господине Джозефе Стиглице, которого я очень уважаю, один из самых известных и глубоких ученых в области так называемой "публичной экономики", то есть в области государственного сектора, - так можно сказать в наших терминах. Но, как говорится, профессия подобна флюсу, поэтому из довольно частной работы, в том числе посвященной асимметричности информации, господин Стиглиц иной раз делает далеко идущие обобщения, которые трудно назвать обоснованными.

О.БЫЧКОВА: Например?

Е.ЯСИН: Например, он не так давно, это было в 1999 г., он написал статью "Куда идут реформы?" она была посвящена России и другим странам с переходной экономикой, и состояла в том, что он сравнивал Россию с Китаем, и доказывал, что у нас все делалось не так, а вот в Китае все делалось правильно, и для этого есть основания поскольку там не было кризиса, идет непрерывный рост, а в России был глубокий спад, да и во всех странах Восточной Европы, которые переходили от плановой экономики к рыночной, пусть меньше чем в России, но все-таки был спад. И, в частности, некоторые его доказательства строились на базе неполноты информации. Я могу сказать, что эту его работу можно применить для анализа и извлечения каких-то выводов из опыта нашей приватизации потому что совершенно точно менеджмент предприятий, которые приватизировались, продавались, или ваучеризировались, - знал о своих предприятиях больше, чем покупатели, и ситуация была асимметричная. И в значительной степени поэтому эти предприятия и не оказались в нашей с вами собственности, а в собственности других людей, если они имели хоть какую-то ценность. Но это один момент. А в целом, если вы, опираясь на эти теории, доказываете, что, скажем, нужно большее участие государства в экономике, нужно повысить долю государственных расходов, - потому что государство должно брать на себя функции выравнивания, информирования всех участников экономического обмена, то вы делаете выводы, которые идут гораздо дальше, чем те доказательства, которые вы получили с помощью своей модели.

О.БЫЧКОВА: Можно ли сказать, что результаты этих исследований, за которые была присуждена Нобелевская премия по экономике 2001 года, более актуальны для стран с переходной экономикой, таких, как Россия, нежели для стран развитых?

Е.ЯСИН: Нет, этого нельзя сказать. Это в равной степени важно для всех. Просто вы должны иметь ввиду, что все такого рода сочинения они достаточно абстрактны для того, чтобы их можно было применить везде, где соблюдаются допущения, принятые в основу при создании соответствующих моделей во-первых, и во-вторых, что самое важное, - что в голову экономистов была засажена мысль о том, что асимметричность информации это важно. Если вы принимаете решение политическое ли, либо решение в рамках фирмы, - вы должны посмотреть, в какой степени вы информированы. Вы должны купить информацию. Я сейчас вспомнил высказывание начальника разведки английской королевы Елизаветы Первой, лорда Уолсингема, - он говорил, - нет такой высокой цены, которую нельзя было бы заплатить за важную информацию. Вот ничего дороже информации нет. Ну, Уолсингем, правда, не получил Нобелевской премии, но он понимал важность информации. И вот эта мысль, - что нам не все равно, и что тот, кто имеет больше информации, он имеет шанс выиграть у вас такая идея, которая может показаться банальной, - но вот эти ребята доказали ее с научной точностью.

О.БЫЧКОВА: Что, в свою очередь, доказывает только то, что все гениальное просто. У нас в гостях был Евгений Ясин, научный руководитель Государственного университета "Высшая школа экономики".