Лёва Би-2 - Интервью - 2001-12-29

29 декабря 2001 года

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Лева, солист группы "БИ-2"

Эфир ведет Ксения Ларина

К.ЛАРИНА: Мы сегодня совместим приятное с полезным: и поговорим о путешествиях Левы за рубежами нашей большой необъятной родины, и прослушаем фрагменты нового альбома, который называется "Мяу Кисс Ми". Песню новогоднюю для начала предлагаю вашему вниманию.

-

К.ЛАРИНА: Уже узнаваемая группа, хотя, кажется, не так давно существует на российском рынке. Первая песня, по-моему, "Варвара" была, которая появилась у нас.

ЛЕВА: Да, два года назад примерно где-то. Вообще интересно, что группа нашей волны Я думаю, что мы из них самые молодые, ибо я смотрю, как "Ночные снайперы" празднуют свое девятилетие, "Смысловые галлюцинации" у них история уже перевалила за десяток. Фактически, наверно, тоже можно назвать, что наш творческий путь начинается с 89-го года, но, в принципе, так как мы занялись сейчас плотно музыкой, все это происходит в течение 4 лет, наверно. "Варвара" появилась 2 года назад

К.ЛАРИНА: Каким образом повлияла все-таки ваша жизнь за пределами страны, в Австралии, в Израиле, на вашу музыку? Вы чему-то там научились?

ЛЕВА: Я думаю, что максимально повлияла, сохранив какие-то традиции русские музыкальные. Тем более что был период времени, когда музыкальная информация русская очень плохо доходила до заграницы, все потому что не были налажены какие-то торговые отношения. Сейчас как раз там все наоборот, все прекрасно. Мы что-то хранили в себе, но сопоставляли именно с той музыкой, которую потребляли там, причем потребляли в огромных количествах. У меня была фонотека сумасшедшая. То есть я ее даже не довез сюда, посчитал, что это просто не нужно. Я думаю, что переплюнет количество ваших дисков в этой студии. То же самое происходило у Шурика, и не то, что называется дер то есть снимать чьи-то идеи, но общая аура, это пространство музыкальное, конечно, повлияло. И в одно время, когда мы приехали сюда, в Россию, первые полгода было очень тяжело не потеряться. Потому что здесь, в принципе, все-таки остался старый дух и рок-н-ролльный, я не знаю, в чем он заключается, какой-то стиль записи, который мы одно время, повелись на все это дело, и слава богу, что остановились в определенный момент. Помогло то, что мы опять выехали за границу и пожили месяц просто в Австралии, отдохнули от всего и вернулись к своим истокам.

К.ЛАРИНА: А почему вы уехали в Израиль?

ЛЕВА: Это была какая-то авантюра в большей степени, потому что я уезжал один, и таких вопросов не стояло, как у семьи, когда они уезжали. Потому что как обычно уезжают евреи за границу всей семьей, то есть детям в основном нет выхода и приходится ехать с родителями. У меня же было наоборот: вся моя семья осталась в Минске, а я один уехал в Израиль.

К.ЛАРИНА: Что, просто в никуда?

ЛЕВА: Друзья, Шурик он уже жил в Израиле, написал, сказал мне, что все нормально, говорит приезжай, а то мне тут скучно. И все, я взял билет и поехал.

К.ЛАРИНА: Но вы понимали, что надолго, или на тот момент не думали?

ЛЕВА: Нет, я тогда даже думал, что на всю жизнь. Мне, честно говоря, казалось, что я вообще больше никогда не увижу ни Белоруссию, ни Россию. 92-й год, Белоруссию тогда еще особенно не тронула перестройка, да и сейчас, по-моему, тоже. У нее такое перманентное состояние предперестроечное. И когда я переходил границу в аэропорту, попрощался с родителями, мне показалось, что я на всю жизнь уезжаю и больше никого никогда не увижу, потому что осталось это впечатление о том, что люди уезжали навсегда и без права переписки. Однако в течение какого-то очень короткого времени ко мне уже приехала мама, и я понял, что все не так плохо.

К.ЛАРИНА: И что вы там делали?

ЛЕВА: Я выживал, сказал бы так. Первое время. А потом уже просто жил. Потому что как-то привыкаешь, 4 года проходит - и ты уже становишься гражданином страны, со своими проблемами, ностальгия тебя уже особенно не мучает. Потому что 19 лет плюс 4 - то есть очень много хлопот всяких, которые нужно каким-то образом реализовывать, разрешать. И не знаю, как-то втянулось

К.ЛАРИНА: То есть вы там освоились вполне нормально, ничего вас не мучило?

ЛЕВА: В общем, нет. Единственное, когда Шурик уехал в Австралию и зашел разговор о том, что в Австралии вполне реально заняться музыкой и, скажем, зарабатывать на ней, я тогда уже задумался о том, что, видимо, стоит все-таки переехать в Австралию. Я тогда абсолютно не строил никаких планов на счет какого-то постоянного места жительства, но оно так и не сложилось в конце концов. Хотя были какие-то попытки, потому что было неизвестно, как сложится история нашего творчества в России непосредственно, и мы даже не ожидали, что настолько все стрельнет, разослав наши диски, очень долго не приходило никаких ответов, и вдруг как поперли предложения со всех сторон, и мы уже поняли, что, видимо, продолжать будем нашу жизнь в России.

К.ЛАРИНА: Все равно у нас такой менталитет, нам все время кажется, что у нас все лучше было, что мы такие духовные. Поэтому вас все равно воспринимают как своих, как наших, не как европейскую группу.

ЛЕВА: Да, и я думаю, это правильно. Потому что, в конце концов, мы говорим на русском языке, думаем, и никогда не задумываемся о том, что то, что мы делаем за границей, это предназначено для них. То есть мы всегда ориентируемся на то, что в конце концов мы хотим, чтобы наши песни звучали именно здесь на радио и приходили именно такие слушатели и зрители

К.ЛАРИНА: А там существуют какие-то секретики продюсерские, залог коммерческого успеха музыкального?

ЛЕВА: За границей? Отличные от русских? Во-первых, я думаю, что все работает примерно по такой же схеме. Единственная разница в том, что надо быть более изощренным, потому что рынок очень серьезно наполнен всякой информацией. И если, допустим, здесь, насколько я видел, в выпускающих компаниях приходит в неделю, может быть, по несколько дисков и кассет с каким-то новым материалом, который принимается или не принимается, то там, за границей, в крупных компаниях приходит по несколько тысяч в день дисков и кассет, из которых отслушивают по 3 секунды, наверно, каждый диск. И за эти 3 секунды надо успеть так вдохновить человека, который будет потом заниматься тобой, что для этого нужно очень сильно постараться. И там это доказательства и профессионализма, и какой-то выдумки, находок групп, которые выходят попадают в известность какую-то

К.ЛАРИНА: У вас так получалось за 3 секунды?

ЛЕВА: Понимаете, что такое вообще раскрутка? Это сложная очень схема. Можно ориентироваться на людей, которые в тебя просто вкладывают деньги, то есть найти какого-то дядю, продюсера, который будет выдумывать за тебя все это дело. Или другой путь: самому придумать историю, которой будут интересоваться, постепенно вокруг себя увеличивая круг твоих почитателей, то есть постепенно, начиная с друзей, потом, когда в клуб к тебе уже приходят просто какие-то знакомые и их друзей, потом кто-то еще какой-то слух пустил То есть у нас такая история была с группой "Кайрен". Мы играли в австралийской группе, это готическая музыка, в принципе, достаточно мрачная, но очень популярная в Англии, в Австралии, в Европе. И в нашем случае мы подписали контракт с итальянской компанией, у нас был очень хороший выпуск, тираж, и по некоторым каким-то чартам даже назвали пластинкой года готической музыки. Тут мы продвигались именно таким путем, то есть не вкладывая никаких денег, а просто на уровне слухов, концертных выступлений, участий на каких-то фестивалях. Единственное, что большая часть группы, по большому счету, не хотела отдавать очень много энергии для всего этого дела, и группа в конце концов, я думаю, зачахла.

-

К.ЛАРИНА: Кончено же, вопрос сразу же пришел от наших слушателей по поводу программы на ОРТ "Последний герой", имеет ли эта песня отношение к этому проекту.

ЛЕВА: Непосредственное, конечно, я бы сказал, что прямое отношение.

К.ЛАРИНА: Это заказ?

ЛЕВА: Да это был заказ. Для нас было очень интересно, насколько мы сможем на заказ сделать песню, испытание. Вообще мы во многих вещах пытаемся себя каким-то образом попробовать. Думаю, что на заказ больше работать не будем, хотя, в принципе, фиг его знает. Потому что интересные проекты, как телевизионные или кинопроекты, они предполагают часто работу на заказ, и естественно, что заниматься рекламированием какой-нибудь продукции мы категорически не собираемся. Но такая практика, как заказные песни для программы фильмов, существует и существовала всегда за границей, то есть очень много групп, я просто не могу сейчас вспомнить, всякие саундтреки к "Матрицам" и так далее.

К.ЛАРИНА: А "Queen" даже делали.

ЛЕВА: Да, люди очень часто это делают. Просто очень интересное сочетание, допустим, телешоу и музыкального шоу, насколько это все может быть совместимо. У нас вообще была очень четкая задача: мы должны были использовать два названия этой программы "Остаться в живых" и "Последний герой". Насколько это все было достаточно тяжело сделать, и чтобы это все совместить, я оставил такую строчку как "отчаянный псих", в принципе, этим выразив отношение свое ко всему этому мероприятию.

К.ЛАРИНА: Мы привыкли так говорить о музыке, о творчестве, что это порыв души

ЛЕВА: Абсолютно порыв души. Дело в том, что мы бы не брались, наверно, если бы в нас не зашевелились какие-то идеи относительно этой программы, относительно этой песни. С того момента, как поступило предложение, прошло, наверно, около месяца, скажем так. Насколько оно было реально, мы еще не имели представления, но, в принципе, какие-то музыкальные наметки у нас уже складывались. Единственное, что пришлось делать какой-то форсаж определенный, потому что песня потребовалась намного раньше, чем мы ожидали, и 4 дня из моей жизни это были вырванные годы, потому что просто день и ночь я думал о том, как все это сделать собрать, Шурик уехал в Австралию сводить нашу пластинку, и на меня все это свалилось практически. И помимо того, что, когда он вернулся, пришлось восстановить тираж нашего альбома, который печатался в Германии или в Австрии, и чтобы эту песню вставить в альбом, ибо очень странно, если бы вышел альбом, а песня отдельно звучала где-то в эфире Компания "Сони" тоже, конечно, немножко позлилась на нас. В принципе, все нормально, сегодня будем получать у них подарки.

К.ЛАРИНА: А чем вы еще занимались в своей жизни, кроме как музыкой?

ЛЕВА: Если говорить о хлебе насущном, а заработке, то абсолютно такой спектр широкий: я был водителем, работал в типографии, потом работал графиком в той же типографии, я в армии получил специальность график и так очень хорошо этим занимался в дальнейшем. Когда-то давно рубил камни, то есть был каменотесом и каменоломом. В Австралии занимался маляркой, делал ремонты в квартирах и каких-то учреждениях

К.ЛАРИНА: Это вас не оскорбляло, не унижало?

ЛЕВА: Да нет, мы сейчас собираемся переезжать на новую квартиру, и у меня просто времени нет этим заниматься, хочется самому, кончено, все это сделать и у меня, честно говоря, сейчас инструментов нет. Чтобы сделать ремонт, косметику дома, мне для этого нужно потратить огромное количество денег на то, чтобы просто себе валики всякие купить, кисточки, краски. Поэтому проще кого-то нанять - дешевле получится.

К.ЛАРИНА: То есть, в принципе, вам легко давались такие бытовые перемены в вашей жизни?

ЛЕВА: Да, наверно. Знаете какая ситуация. Когда два раза поменяешь что-то в своей жизни, на третий уже очень легко. Можно сказать, что я пережил несколько эмиграций. Для меня сейчас Россия, то есть Москва, - это очередная эмиграция в какой-то степени. Потому что я вернулся, мы вернулись не в ту страну, из который мы уехали, - это уже капиталистическая страна, которая требует уже нового взгляда. Нам, кончено, проще, потому что мы в такой ситуации прожили около 10 лет за границей. Я понимаю, как тяжело многим людям, которые никуда отсюда не уезжали, когда это все на их глазах превращается в совершенно другую

К.ЛАРИНА: Такая растерянность наступает. А там спокойно с этим справлялись?

ЛЕВА: Ну да, это же очень просто в принципе. Работаешь получаешь деньги.

К.ЛАРИНА: А если не работаешь?

ЛЕВА: Не работаешь не получаешь.

К.ЛАРИНА: А пить, гулять, употреблять?

ЛЕВА: Ну, опять же, это зависит от того, сколько ты зарабатываешь денег. То есть можно это все, конечно, совмещать. Конечно, здесь гулянок намного больше в моей жизни, нежели там. Но здесь у меня и статус другой, честно говоря, поэтому я на это сквозь такую призму смотрю.

К.ЛАРИНА: А там у вас друзья появились за границей?

ЛЕВА: Кончено. Вообще говорить, что у меня много друзей,- это немножко пошло. Но друзья появились.

К.ЛАРИНА: Музыканты?

ЛЕВА: Нет, и сейчас музыкантов друзей очень мало, потому что не получается, может быть, иногда. Это как в армии. В армии невозможно иметь друзей. В школе у меня, правда, есть школьный друг старый очень, но

К.ЛАРИНА: А почему в армии невозможно иметь друзей? Мне казалось, что армейская дружба самая крепкая

ЛЕВА: Мне кажется, что в армии все вместе - да, когда закончится армия, давайте вместе будем собираться А когда начинается жизнь реальная, там уже другие интересы, по знакомствам, по дружбе, потому что там не надо никого прикрывать натурально, а нужно как-то по-другому делать. Вот большая трагедия: мой брат, который прошел Афганистан и абсолютно не приспособлен оказался, теперь со сломанной психикой к жизни на гражданке. И, основываясь на этом, могу сказать, что, конечно, плохо, когда армия непрофессиональная, потому что очень многих это ломает по жизни.

К.ЛАРИНА: А вы где служили?

ЛЕВА: В Израиле.

К.ЛАРИНА: Ну и как?

ЛЕВА: Нормально.

К.ЛАРИНА: Там армия действительно?

ЛЕВА: Настоящая армия, все как надо.

К.ЛАРИНА: Присягу принимали?

ЛЕВА: Конечно.

К.ЛАРИНА: Серьезно? Готовы были защищать израильское государство от врагов?

ЛЕВА: Почему, я и сейчас, в принципе, готов. Я, конечно, не могу сказать, что я патриот, вообще в политику стараюсь не лезть, но я очень уважаю Израиль и считаю, что это мое государство.

К.ЛАРИНА: Я так понимаю, что все-таки вам повезло. Вы в ту пору, когда служили, не попали в так называемые горячие точки. А если бы?

ЛЕВА: Были горячие точки, но я уже не подходил по каким-то параметрам определенным. Достаточно поздно пошел в армию, 23 года, и как-то я не знаю Вообще-то очень почетно считается в Израиле побывать в боевых частях, но мне как-то уже в этом возрасте вся эта авантюра не так была интересна.

К.ЛАРИНА: Много в армии израильской русскоговорящих?

ЛЕВА: Пропорционально тому, сколько русских вообще в Израиле. Потому что я не знаю, насколько сейчас, но я думаю, что около миллиона русских вообще в Израиле есть на данный момент времени, может быть, даже больше. В армии, соответственно, то же соотношение.

К.ЛАРИНА: А дедовщина?

ЛЕВА: Там нет дедвовщины. Я вообще, честно говоря, не аналитик такой по жизни, мне трудно говорить, откуда берется дедовщина.

К.ЛАРИНА: Но что вы сами видели? Было?

ЛЕВА: Не было. Этого не может быть там вообще, потому что каждый занимается своим делом, получает по заслугам. Если ты чего-то стоишь, то ты получаешь какое-то звание, продвижение, льготы и все такое. Все очень честно, нормально.

К.ЛАРИНА: А деньги платят в израильской армии?

ЛЕВА: Да, причем там очень здорово: я как одиночка получал зарплату. То есть у меня родителей нет получал зарплату.

К.ЛАРИНА: И не испугались? Там приходит повестка, говорится товарищ, пройдемте

ЛЕВА: У меня осталось впечатление о русской армии. Я, собственно, из Белоруссии сбежал накануне прямо армии, можно сказать. Сначала я поступил в институт, потом я оттуда ушел, и мне стали приходить повестки. И я как-то успел уехать, и вот эта нервозность, связанная с тем, что скоро меня заберут в амию, как-то настигла меня постепенно, и в Израиле, когда стали приходить повестки, я пытался каким-то образом открутиться И в какой-то момент я вдруг подумал а ладно, я же собираюсь жить все-таки здесь дальше И как-то в один день вдруг какой-то автобус отвез меня куда-то, и пошло-поехало. А потом уже привыкаешь ко всему. Тем более что если ты служишь близко от дома, ты просто можешь ночью приезжать домой.

К.ЛАРИНА: То есть не страшно?

ЛЕВА: Нет, страха никакого нет. А почему страшно должно быть?

К.ЛАРИНА: Не знаю. Когда сидишь и видишь, как вокруг все взрывается

ЛЕВА: Это не страшно, а больно, это другая история уже. Страха ты не можешь испытывать. Если ты особенно там живешь, ты понимаешь, насколько ты становишься после каждого взрыва бесстрашным. А боль - да она никуда не уходит. Я, честно говоря, с ужасом слушаю каждую историю о том, что что-то там взрывается. В Иерусалиме я прожил большую часть своей жизни, сознательной даже, и, соответственно, все практически мои друзья живут в Иерусалиме, и страшно всегда все это слышать. Понятно, рука тянется к телефону позвонить и спросить на всякий случай, хотя ты понимаешь, что в этом районе вряд ли, но все-таки звонишь и спрашиваешь.

К.ЛАРИНА: А все-таки взгляд туриста отличается от взгляда человека, который там прожил какое-то время да еще и является гражданином страны?

ЛЕВА: Конечно, отличается. Тем более что я уже побывал туристом в других странах, и я могу себе представить, насколько отличается. Мы были в Америке, и насколько мне нравилось именно то, что мы погуляли по клубам, были на всех самых знаменитых улицах, и я понимаю, что я здесь жить не хочу, в Нью-Йорке, в Америке не знаю. Опять же, при каких обстоятельствах. С деньгами жить везде очень хорошо, когда у тебя много денег и ты можешь свою жизнь выстраивать, программу, как ты хочешь. Что касается Израиля, то все мои друзья, которые приезжали в Израиль и отдыхали там, в конце концов приезжали туда и жили, то есть, скажем, та часть которая имеет отношение к еврейству. И, в принципе, первое время все возмущались, что здесь невозможно ничего делать, а потом как-то привыкали, и кто-то занимается сейчас телевидением, кто-то бизнесом

К.ЛАРИНА: А язык?

ЛЕВА: Язык математика. Очень легко его выучить, в принципе, потому что он математический и очень логичен со всеми временами, со всеми оборотами. То есть, зная язык наполовину, ты можешь сам уже додумывать, какие слова использовать уже в каких-то оборотах. И так далее.

К.ЛАРИНА: Я почему так подробно об этом спрашиваю? Потому что совсем разные ощущения. Михаил Козаков когда у нас был в гостях, естественно, мы тоже много об этом говорили об Израиле. Человек, который вернулся, потому что эта страна его не приняла по каким-то внутренним ощущениям. Не смог, так не смог. Не получилось. И язык другой.

ЛЕВА: Если бы я сейчас говорил о музыке, о том, что если бы я музыкантом, поехал туда и старался бы пробиться там музыкантом, конечно, было бы другое впечатление. Я объясню, почему. Маленькая страна, маленький рынок, заинтересованность в тебе как музыканте только может быть в джазовом, классическом - то что ортодоксально входит во всю эту историю. А музыкой там, конечно, заниматься очень тяжело. Рок-н-роллом - тем более. Потому что, помимо того что надо как-то заработать деньги, то есть, если я говорю о схеме, как у нас в Австралии все это произошло, на студии, надо еще эти деньги вернуть через концерты, через продажу каких-то пластинок. А кто это будет покупать? И кто будет ходить на концерты? В принципе, когда группы живут в России, они ездят периодически в Израиль, дают по одному концерту в год, это все, на что можно рассчитывать от Израиля. Поэтому, естественно, я понимаю, почему Козаков такое неудовольствие по этому поводу испытывает. Хотя, в принципе, я знаю, что там русские театры достаточно хорошо себя чувствуют, я, честно говоря, не знаю, как там у них все происходит.

К.ЛАРИНА: Это очень индивидуально, насколько я поняла. Потому что нельзя так говорить, что кто-то может, а кто-то не может, это все очень индивидуально. Вы так с легкостью

ЛЕВА: Конечно, в Израиле не так легко зарабатывать деньги, это точно. То есть для того чтобы их зарабатывать, нужно Там немножко схема похожа на Россию в некотором ее прошлом, когда очень многие вещи делаются по блату. И понятно, почему. Потому что невозможно в Иерусалиме открыть 50 прачечных. Потому что маленький город, и соответственно, для того чтобы ты выживал, нужен какой-то определенный минимум, иначе просто к тебе никто не будет ходить. Ну и все это контролируется кем-то, то есть, кто-то тебе дает что-то делать, кто-то не дает. Все очень просто, устроиться по специальности на работу - это тоже нужно какое-то протеже, достаточно не того, что ты имеешь какие-то заслуги, а чтобы за тебя еще кто-то словечко замолвил. В Австралии все, конечно, по-другому абсолютно. То есть там от тебя ждут просто твоих умений, знаний.

К.ЛАРИНА: Вы, так я смотрю, не теряетесь перед такими вещами. Сразу быстро находите выход.

ЛЕВА: Да я не знаю. Пока все получалось.

К.ЛАРИНА: Давайте сплюнем, особенно в канун Нового года. Поскольку мы с вами встречаемся в канун Нового года, с вас какие-то пожелания вашим поклонникам, нашим слушателям.

ЛЕВА: Самое главное пожелание, которое я повторяю в течение этого месяца везде, это ничего не бояться и вообще как можно больше быть честными. Еще желаю вообще всем здоровья, успехов, удачи, хотя удача, по-моему не желают. Ну и чтобы все было очень здорово.

К.ЛАРИНА: Альбом "Мяу-Кисс Ми" уже, видимо, можно купить, он уже есть. Спасибо, было приятно познакомиться, хотя человек закрытый, как я и предполагала, говорит прекрасно, но очень закрытый, гораздо больше рассказывает о себе в своих песнях. Это, наверно, прекрасно для музыканта