Программа "Книжное казино" - Игорь Смолин, Татьяна Толстая - Интервью - 2001-12-29

29 декабря 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Игорь Смолин, директор издательства "Подкова", Татьяна Толстая, писатель.

Эфир ведет Ксения Ларина, Майя Пешкова

К.ЛАРИНА: Как вы понимаете, у нас сегодня много книг Татьяны Толстой. Но, с вашего позволения, я бы начала нашу сегодняшнюю встречу вот с этой книжечки. Поскольку это совершенно уникальный проект, о нем, как ни странно, все-таки мало знали, мне казалось, что такой проект требовал более шумного промоушна. Что это такое, давайте немножко про это расскажем этот сборник, который я держу в руках?

Т.ТОЛСТАЯ: Это маленький сборничек, который называется "Талан" и представляет собой 30 рассказов, собранных под одной обложкой. Это рассказы победители конкурса, который назывался "Чудесные истории о деньгах" и было объявлен и проходил на интернетовском сайте Газета.ру, наверно, многие слушатели знают этот сайт, если они знакомы с интернетом. Это новостной информационный, в общем, газета такая интернетовская. С мая по сентябрь этот конкурс проходил, и я была председателем жюри, поэтому я в курсе всего того, что там было, более других, может быть. Мы отбирали рукописи, которые были бы посвящены, маленькие рассказы, приблизительно 100-200 строк, которые были посвящены такому, в общем-то, новому явлению в литературе, как русский бизнес, русское предпринимательство, русское отношение к деньгам и так далее. Исходили устроители конкурса вот из какой мысли. Деньги - это неизбежность, это то, с чем мы имеем дело каждый день, и каждый хочет, чтобы их было больше, каждый хочет разбогатеть, но отношение к людям с деньгами, к соседям, богатые они или чуть богаче тебя, скорее негативное, настороженное, враждебное и так далее. А собственно, почему? Ведь существует такое широкое старинное представление, что от трудов праведных не наживешь палат каменных. Но это же не совсем верно. Мы же с вами полагаем, что мы трудимся праведно и что же какой-то свой капитал наживаем в жизни, поэтому почему не поговорить, как это все происходит, зарабатывание денег, трудности при зарабатывании денег. В новых условиях, когда эти деньги не являются государственной зарплатой, а человек делает их сам, что хорошего, что плохого, в том, чтобы самому делать деньги, какие переживания при этом человек испытывает, не меняет ли это его психику? Каким образом добросовестный труд превращается в добросовестные деньги? Все это была такая широкая тема, новая для нашей литературы или, скажем, беллетристики.

К.ЛАРИНА: Я хочу обратить внимание, что здесь предисловие к этому сборнику Татьяны Толстой, которое как раз указывает нам на то, что русская литература классическая как-то стыдливо эту тему обходила все время. Деньги неизбежное зло.

Т.ТОЛСТАЯ: Деньги трактуются только как зло. То есть деньги, безусловно, являются темой русской литературы, особенно второй половины 19 века, когда, собственно, люди получили большую свободу денег не зарабатывать, но они всегда зло, всегда искажают человеческую душу. Хотя душа не из денег сделана, почему она так должна искажаться в этом странном поле денежном? Вот нас интересовал этот вопрос, интересовало это исследование, и мы исходили из того, что на Западе нет такого острого отношения к деньгам, а мы ориентированы, безусловно, на Запад, экономика у нас западного типа, мы же не с кетменем бредем по пустыням, ворочая камни и пробивая арыки, а мы интегрированы в мировую экономику. Почему же на Западе отношение к деньгам гораздо более спокойное и уважительное, а у нас какое-то расхристанное, недовольное, всклокоченное?

К.ЛАРИНА: А как же Вера Павловна с ее мастерскими?

Т.ТОЛСТАЯ: Дело в том, что Вера Павловна нарушала все экономические законы, у нее был один зонтик на 7 девушек, она не понимала, поскольку зонтик ей так и не дали, то она не понимала, что так невозможно, ведь один зонтик на семерых, потому что непременно этим же зонтиком глаза кому-то выколют

К.ЛАРИНА: Ну и как вам писатели, которые собрались?

Т.ТОЛСТАЯ: Оказалось, замечательная вещь. Безусловно, я начала говорить, что это не совсем литература, это беллетристика, а разница такая, что литература не имеет берегов и она строится по вертикали, сколь угодно может уходить ввысь, а беллетристика - это та часть литературы, которая чем-то жестко ограничена, какой-то формой, если не сказать жанром. Например, детектив относится к беллетристике, как бы хорошо он ни был написан. Там есть формула: труп должен быть разоблачен в конце, убийца. Так и здесь. Дается некая жесткая форма о деньгах, о бизнесе. И давайте об этом. Поэтому мы получили рассказы, которые так или иначе были подстроены под эту тему. Вот это тот минус, который имеет беллетристика по сравнению с литературой. Тем не менее, мы получили совершенно замечательные рассказы, мы получили рассказы от писателей известных и неизвестных. Самое замечательное открытие наше был писатель Владимир Вестер, который существует в литературе уже давно, но по нынешним временам о нем было не слыхать, просто потому что человек, который не пишет коммерческие вещи, ему очень трудно пробиться в литературу. И мы сами не знали, кто он, не знали не имени его, ничего, мы имели дело только с псевдонимами. Оказалось, что он абсолютно замечательный писатель, и мы планируем каким-то образом работать с ним и в дальнейшем, я переадресую эту задачу Игорю Смолину, издателю издательства "Подкова". Но он написал для нас несколько рассказов, и три из них вошли в сборник, а один из них получил гран-при нашего конкурса.

К.ЛАРИНА: Я посмотрела в оглавление, там очень многое так и осталось под псевдонимами интернетовскими, так и не раскрылись. А есть среди авторов те, которые так и не появились на церемонии награждения, вы так их и не видели?

Т.ТОЛСТАЯ: Да. Двое не появились, одного мы нашли, вычислили благодаря неслыханным моим детективным способностям, мы его обнаружили, он оказался земляк Игоря, живет в Екатеринбурге, но он не захотел публично раскрывать свой псевдоним, поэтому я этого делать не буду, пока не получила разрешения. А другой просто не откликнулся на наше последнее письмо, предложение приехать и участвовать в церемонии награждения. Мы с ним еще будем списываться, мало ли какие обстоятельства у человека. Потому что географически конкурс довольно широко покрывал нашу страну.

К.ЛАРИНА: Знаете, почему мне это интересно? Потому что интернет это абсолютно чистый, белый лист. Я представляю себе, как Татьяна Толстая получает все эти распечатанные рукописи и ничего не знает об этом человеке, который все это придумал, может быть, вообще это не один человек, а трое или пятеро

Т.ТОЛСТАЯ: Вполне возможно.

К.ЛАРИНА: Это так интересно. Вы же сами себе пытаетесь представить автора, сколько ему лет, вообще какое у него образование. Для себя что-то обнаружили интересное психологически?

Т.ТОЛСТАЯ: Психологически замечательно, что ты не знаешь, кто. Потому что хочешь не хочешь, но существуют определенное давление уже раскрученного имени. Ты думаешь а, это женщина писала, ну, что с нее взять А потом вдруг раз и вдруг у нее усы, она мужчина, и ты говоришь ну нет, я чувствую, что это мужчина. И удивительное умение мужчин претворяться женщинами, а женщин мужчинами. Удивительно то, что человек претворяется москвичом, а сам живет в глухой деревне, удивительно, что известный писатель претворяется неизвестным и наоборот, в общем, там такое удовольствие, когда ты читаешь вслепую, это просто замечательно. И я бы с удовольствием повторила этот эксперимент, будь на то спонсорская воля, но я и сейчас очень довольна этим сборником, и те, кто видел его на прилавках, я им советую поспешить его покупать. Он безумно красивый, потому что оформлял его великий художник Алексей Соловьев, которого многие, может быть, помнят по журналу "Столица" в его последнем варианте. Совершенно замечательный художник книжный, и сборничек просто приятно взять в руки, помимо всего прочего.

К.ЛАРИНА: Поскольку название у нас фигурирует в списке наших вопросов, мы пока не будем раскрывать его смысл - "Талан". И еще, пользуясь случаем, хочу добавить, что в этом сборнике совершенно уникальным образом появилась фамилия нашей бывшей сотрудницы Леночки Иванченко, которая сейчас работает со мной на REN-TV в нашей телевизионной группе. Она любит так сидеть в Интернете, и она наткнулась, сказала нам, что вдруг я решила попробовать. И вдруг взять и получить приз! Она, конечно, молодчина. Прелестный рассказ написала, так что мы ее поздравляем.

Т.ТОЛСТАЯ: А вот про нее мы думали, что писал мужчина. Вот вам к вопросу о женской прозе. Если вещь написана хорошо, если внутри текст имеет жесткую конструкцию, если рассказ сильный, если у него концы завернуты и уложены правильно, грамотно, то производит впечатление мужской прозы продуманной, за этим стоит автор. А то, что называется женской прозой, это относится и к мужскому, и к женскому письму плохому. Так что про нее мы не знали ничего, нам очень понравилось. А потом мы опрашивали уже после того как все было закончено, призы розданы, мы спрашивали своих знакомых, чтобы они читали этот сборник и говорили бы, что им больше всего нравится. И есть люди, которые считают, что ей надо было дать первую премию. Я очень рада. Я бы всем дала

К.ЛАРИНА: Давай расскажем о тех книгах, которые мы разыгрываем.

М.ПЕШКОВА: У нас в призе кроме книги "Талан", еще книга Натальи Толстой и Татьяны Никитичны "Двое", а также книга "Ночь" Татьяны Никитичны. И мне хотелось спросить, "Двое" - это продолжение того сборника, который назывался "Сестры"? Каков замысел именно этого издания?

Т.ТОЛСТАЯ: Нет, он немножко другой. В том, что касается рассказов Натальи Толстой, моей сестры, просто добавлены рассказы, там, по-моему, на 5 рассказов больше чем в предыдущем сборнике, тем самым он расширен в этой части. А что касается моих статей, то они никак не совпадают только случайно. Потому что готовя мини-собрание сочинений, 4 книги - "Ночь", "День", "Кысь" и "Двое", - я распределила свои статьи и эссе, в общем, не художественную литературу, я не знаю, как ее назвать

К.ЛАРИНА: Публицистика.

Т.ТОЛСТАЯ: Да, можно и публицистика. Хотя и публицистика -такое душное и скучное слово, что я хотела бы избежать, а так ни одного хорошего нет. И я статьи последних лет, более зрелых что ли, поместила в сборник "День" и отобрала туда то, что мне самой больше всего нравится, и я сама с собой согласна, а сюда, в "Двое", я поместила старые статьи, которые были написаны в начале 90-х годов и даже раньше. Они мне самой представляются несколько даже наивными, но мне было любопытно посмотреть, как я ту же тему трактовала раньше и потом с перерывом в несколько лет, для меня самой это было любопытно. Потому что какой я публицист - это у меня совершенно случайно занятие, которое превратилось потом в любимое.

К.ЛАРИНА: Это когда Вы уехали волею судеб в США, и тогда появились Ваши колонки в "Московских новостях", там началось?

Т.ТОЛСТАЯ: Да, совершенно верно. И продолжалось долго, я с ними более или менее всегда.

М.ПЕШКОВА: А сейчас Вы продолжаете работать в газетах?

Т.ТОЛСТАЯ: Скажем так, нет такой газеты, с которой я бы связала свою профессию, но я время от времени что-то пишу в самые разные издания, абсолютно самые разные от глянцевых до грязно-газетных, в зависимости от того, насколько меня интересуют темы и насколько они во мне находят отклик.

К.ЛАРИНА: А Вам не жалко отдавать свое время, силы, талант?

Т.ТОЛСТАЯ: Абсолютно не жалко, потому что "когда б вы знали, из какого сора" вот эта надоевшая цитата, ставшая максимой, она абсолютно верна. Совершенно мало подходящий источник может вдруг задать тебе некоторую тему, которая вызывает в тебе отклик, а где же ее публиковать, не на воздухе же развешивать. И я благодарна всем, кто обращается ко мне с разными предложениями, потому что бывают неожиданные совершенно повороты. А потом это все никуда не девается, и если издание довольно - слава богу, но к остальным частям этого издания я не имею отношения. Мы не можем контролировать некоторые вещи. Например, в высшей степени противно быть запакованной между двумя пачками рекламы, но так устроен мир. Если экономика устроена так, значит она устроена так, и не нам возражать против этого. Точно так же, как рядом с моими книжками на прилавках лежит что-нибудь невозможное, ну и что, что же, я буду такая чистюля, пойду и буду лично своим мороженым.

К.ЛАРИНА: Но, тем не менее, существует какая-то четкая граница между журналистикой, публицистикой и литературой, прозой

Т.ТОЛСТАЯ: Думаю, существует, да. Я думаю, что она существует. Если очень грубо, то литература это про выдуманное, а журналистика это про невыдуманное. Но есть и пограничный жанр, где ты выдумываешь, но в публицистической форме, и наоборот. Вранье всюду надо докладывать, потому что вранье есть вид искажения действительности, который ведет к правде.

К.ЛАРИНА: А по форме? Не секрет, что западные журналисты, когда наконец железный занавес упал и они увидели, как мы здесь живем и работаем, они были в недоумении во время чтения газет советских еще в ту пору - гласность, перестройка. Они говорили это не журналистика, это литература! Вы все время пишите в вечность!

Т.ТОЛСТАЯ: Да, это верно. У нас химический состав другой, и мы вечного подбрасываем в невечное. Но это тема для какого-то отдельного разговора, может быть даже не устного, это хорошая тема, над которой думать надо каким образом и сколько подкладывается вечного в сиюминутное, и когда это здорово, а когда нет. Потому что есть такой прием в газетах, особенно леволиберальных, прием типа вой: "Доколе же" Хочется сказать да что значит "доколе"? Да всегда будет, человеческая природа какая есть, она такая и будет, значит, будет "доколе". Или: "Ох, трудно". Ну, к чему эти подвывания?

К.ЛАРИНА: "В наше смутное время"

Т.ТОЛСТАЯ: Или: "Что же вы хотите, сейчас время такое" Абсолютно бессмысленное заявление, потому что время делается людьми, а не сверху каким-то образом спускается. Вот эти клише гражданских завоеваний, абсолютно бессмысленных и размывающих саму идею гражданского общества, когда человек должен осознать свои интересы и себя, интересы соседа, совесть должна у него проснуться, пойти и что-то попытаться сделать А вот подвывать тоненькими голосами против судьбы - это бессмысленное совершенно занятие.

-

К.ЛАРИНА: Традиционный вопрос Игорю Смолину. Как первая встреча с автором произошла?

И.СМОЛИН: Первая встреча произошла обычно. Татьяна Никитична приехала из Америки, и, видимо, так жизнь сложилась, что в 97-м году я пришел в гости, и мы познакомились там. И я еще привез пачку сборника "Русские цветы зла" и у нас там произошло первое знакомство. А после этого уже потихоньку мы стали дружить, и эта дружба переросла в то, что мы видим сейчас на прилавках.

К.ЛАРИНА: У меня издательство "Подкова" ассоциируется сейчас с двумя именами, это Татьяна Толстая и Виктор Ерофеев. А еще кто-нибудь существует у вас? Еще писатели есть, которых вы любите, уважаете? Или только двое?

И.СМОЛИН: Да, конечно. Татьяну Никитичну мы любим больше всего, Ерофеева любим. У нас также выходили сборники Владимира Вишневского, выходила замечательная книга Шпаликова, выходила замечательная книга Ирины Хакамады, Виктюк выходил, выходил очень интересная, по моему мнению, книга Александра Митты "Кино между адом и раем". На самом деле, очень много выходило, больше 150 наименований, я сейчас просто не смогу все перечислить. Я лучше расскажу о новых проектах, которые мы готовим на следующий год. Например, к 8 Марта мы хотим сделать подарок, трехтомник Александра Гениса, который будет называться "Раз-два-три", с предисловием Татьяны Никитичны Толстой, так что следите, очень интересный сборник, очень интересный трехтомник, там будет много интересного и нового, того, что написал Александр Генис в Америке, и того, что было прислано совершенно недавно, обработано и туда будет включено и издано. Также в следующем году мы планируем к 70-летию со дня рождения Тарковского выпустить двухтомник "Арсений и Андрей", куда войдет очень много архивных материалов. И уникальнейший архивный материал, который был издан во всех странах мира, кроме России, это "Запечатленное время", который нам предоставила Ольга Суркова, которая живет в Амстердаме. Также будет напечатана к 70-летию, как я считаю, интересная (это, наверно, будет в апреле) книга, дневник Ольги сурковой, называться он будет "Пионерка". Это о той эпохе, в которую жила она, Тарковский, ее воспоминания о нем. И, наверно, она будет скандальная, как обычно, потому что женщина она решительная, поэтому она пишет все, что было. И я читал первый кусок из этого дневника, я считаю, что это очень интересно и даже где-то скандально. Потому что Тарковского все воспринимают как идола, а он был обыкновенный человек со всеми своими человеческими недостатками.

К.ЛАРИНА: Но вы понимаете, что год ваш наступает, год Лошади, подкова?

М.ПЕШКОВА: Да. У нас очень трудный был 99-й год, очень хороший 2001 год, и я надеюсь, что 2002 год, год Лошади это будет наш год. Мы готовим, еще обсуждаем с Татьяной Никитичной выход не буду говорить чего, пусть это будет тайна. Вообще очень много будет сюрпризов, я просто открыл два таких издания, которые одно выйдет в марте, другое выйдет в апреле. Я боюсь говорить что-то - есть такое суеверие. Проектов много. Мы издательство небольшое, но, как правило, издаем очень интересные книги, интересные проекты.

К.ЛАРИНА: Я хочу воспользоваться возможностью поговорить с Татьяной Толстой и наших слушателей подключить. Очень много слов восхищения в адрес "Кыси", и я бы еще Игорю такой вопрос задала. А когда Вы прочитали "Кысь", Вы не испугались, перед тем как ее начать публиковать?

М.ПЕШКОВА: Да нет, я очень даже порадовался.

К.ЛАРИНА: Это не было риском, как Вы считаете?

М.ПЕШКОВА: Дело в том, что договор был подписан еще в 98 году.

К.ЛАРИНА: На что?

М.ПЕШКОВА: На "Кысь". И история совершенно интересная была, потому что никто же не знал что это такое. И она еще была не дописана, и я думаю, что и Татьяна Никитична не знала, как это все закончится. И мы тоже с содроганием это все Была такая интересная история: в типографии она задержалась на 3 месяца, в общем, были определенные накладки и риски, что эта книга не будет продаваться. Но, видимо, книга действительно, как я считаю, очень хорошая, и она, в общем, произвела фурор и стала главной книгой 2001 года, поэтому читателю судить дальше. Я думаю, тот, кто не приобрел эту книгу, быстрее спешите.

К.ЛАРИНА: Кто не прочитал. Можно приобрести

М.ПЕШКОВА: Я считаю, что книги приобретают и читают.

Т.ТОЛСТАЯ: Читают и в интернете, но это, я считаю, глаза только портить, потому что интернет замечателен, чтобы цитату выловить, вот у тебя вертится строчка стихотворная в голове ну, что написал. Очень часто так бывает: въелось, пока я не выясню. А как выяснишь? У меня дома огромная библиотека, я могу только узким сектором искать. Я понимаю, что это поэт серебряного века, но чья строчка? Рядом интернет набрал и все, через секунду. Но читать в интернете, конечно, очень мучительно.

К.ЛАРИНА: Здесь вопрос есть по поводу стихов. "Восхищена многогранностью романа "Кысь", - пишет Татьяна, - хотелось бы узнать, чьи стихи цитируются в романе".

Т.ТОЛСТАЯ: Очень много разных стихов, и я специально не обозначала нигде автора, это невозможно технически в рамках такого стиля, невозможно обозначить. Там стихи самые разнообразные, но некоторые узнаваемые всеми, там есть Пушкин, Цветаева, Пастернак, Мандельштам, Заболоцкий и стихи моей бабушки Натальи Васильевны Карандиевской(?) немного цитируются, ближе к концу особенно, есть стихи Алексея Хвостенко, и есть из Окуджавы строфа или две. Может быть, есть кто-то еще, кого я сейчас не помню, потому что они всплывают, и я их ставлю. Я относилась к этому именно так. Мне нужно погрузить себя в достаточно темную и запутанную душу героя, поэтому я отключала в себе культурную свою часть, когда я как филолог, я считаю, должна знать, что, откуда, точно процитировать источник и после этого только препарировать его. А я хотела быть как нормальный человек, у которого что-то вертится в голове. А откуда это? От верблюда

К.ЛАРИНА: Еще вопрос от Наташи. "Кто из современных авторов Вам интересен? Является ли для Вас авторитетом в литературе Владимир Набоков? Пишите ли Вы на английском? Влияет ли работа в Америке на Ваш литературный русский язык?"

Т.ТОЛСТАЯ: Я, к счастью, не живу больше в Америке, я в 98-м году оттуда уехала, потому что да, все лучшее знание английского языка стало заметно для меня влиять на мой язык и не только литературный, а даже бытовой. И я писала об этом в одной из своих статей, которая напечатана в сборнике "День" - как чужой язык влияет на твое собственное сознание. Поэтому я испугалась и убежала оттуда. По-английски я не пишу. Я могу составить письмо по-английски более или менее грамотно, но писать по-английски литературные тексты - это оскорблять литературный язык. Видели мы, как пишут иностранцы по-русски, спасибо большое, я не хочу таким дураком выглядеть по-английски. И влияет ли Набоков? Я Набокова обожала всегда и с детства, мой папа привозил его из-за границы, еще когда отбирали и наказывали за то, что ты читаешь Набокова. Но я не могу сказать, что он влияет. Я с первой же минуты, открыв Набокова, вдруг увидела, что это мой язык, но тот, на котором я не догадывалась, что говорить можно, то есть в этом смысле он попал со мной в одно поле. Есть авторы, которые меня восхищают, замечательные, и я их обожаю, но язык их не мой, сознание за этим стоит не мое. А здесь прямое попадание. Поэтому, наверно, он на меня как-то влияет, но в том смысле, что он родной, кузен, двоюродный

К.ЛАРИНА: Еще два вопроса. Один связан с проектом с Борисом Акуниным - правда ли то, что вы собираетесь писать какой-то совместный детектив?

Т.ТОЛСТАЯ: Отрезать язык Вячеславу Курицыну, который подслушивает любые разговоры и потом их развешивает всюду! Мало ли, мы стояли с Акуниным и болтали о том, о сем, и в частности о том, что а не написать ли нам вместе, может быть, написать Вы знаете, сколько я с разными людьми обсуждаю такого рода проектов? Но рядом случился Вячеслав Курицын. Стыдно должно быть Вячеславу Курицыну!

К.ЛАРИНА: И еще один вопрос. Ваше отношение к женской мемуарной прозе?

Т.ТОЛСТАЯ: К той скандальности, о которой сейчас Игорь говорил? Я в этом смысле человек, вообще-то, исключительно замкнутый и стыдливый, я не могла бы ни написать то, что называется скандальными мемуарами, и не понимаю, почему должна быть специально скандальность, с тем чтобы раскрыть какую-то историю человеческой жизни. Хотя сама по себе история может быть не то что скандальная, слово-то само идет из желтой прессы, а драматическая донельзя. Но я должна сказать, что всегда видно, когда человек пишет, чтобы побольше скандала внести, и когда человек пишет, потому что у него все кишки наружу и он не может не крикнуть всеми миру о своей обездоленности, оплеванности, оскорбленности. И к такого рода книгам я бы отнесла воспоминания Коры Ландау, которая писала о своей исключительно сложной и ужасной жизни с академиком Ландау. Там есть вещи, которые я бы никогда не поместила на бумагу, но я должна сказать, что она умудрилась Она же не писатель, она никто, она инженер-технолог по производству шоколада была в своей первоначальной жизни, до замужества, а после этого она была академической женой, которую замучили собственный муж и окружающие. И она не заслужила этого, но она таким поразительным образом свою личную драму и горе изложила, и объяснила, и ответила на все вопросы, которые могли бы возникнуть - если он такой плохой, зачем ты с ним живешь? Она просто действительно выложила сердце, кишки и все внутренности наружу, потому что она не могла оставаться молчаливой. Это ее жизнь, и если не она, то никто не крикнет об этом. И она в прошла по той тонкой грани, по которой здесь можно пройти. То есть там гораздо больше сырой правды и драматизма в ее рассказе о своей жизни, нежели скандала. Она не придумывала скандальные подробности - она их даже погашала, а они все равно лезли наружу Такого рода вещи вызывают уважение. Когда женщина не коммерции хочет от рассказа о своей растоптанной любви, а хочет понимания, то она его получает, потому что мы же понимаем, какие кнопки в нашей душе нажимаются в каком случае. То есть не надо придумывать рассказа там, где его нет, а если жизнь ужасна, почему бы не говорить об этом?

М.ПЕШКОВА: Дизайн и макет Ваших книг - это Артемий Лебедев. Кто этот господин?

Т.ТОЛСТАЯ: Это мой сын.

М.ПЕШКОВА: Он занимается дизайном?

Т.ТОЛСТАЯ: Он занимается компьютерным дизайном, и он, собственно, арт-директор студии, которая так называется "Арт Лебедев групп", но, в частности, он занимается и компьютерным книжным дизайном. Делает это нечасто, к сожалению, я считаю, что у него в этом смысле большой дар, но, конечно, мне было бы гораздо приятнее отдать свое детище в руки своего детища. Тем более что это оформление мне очень нравится действительно и от книжки к книжке оно мне нравится все больше, особенно на обложке сборника "Двое" - две такие небольшие дебилки на скрипке играют.

К.ЛАРИНА: Сам бог велел закончить нашу программу новогодними пожеланиями, что я попрошу сделать Игоря сначала, а потом Татьяну Никитичну.

И.СМОЛИН: Я всем желаю талана, все, что было перечислено, конечно, желаю здоровья всем, удачи, и чтобы лошадь, которая в следующем году будет, не затоптала, а, наоборот, поддержала и довезла до следующего года.

Т.ТОЛСТАЯ: Какие-то пошли образы - конь вороной, конь бледный, не надо этого под Новый год. У нас, кажется, водяная лошадь - в общем, вся эта чепуха, которую говорят про этих лошадей. Водяная лошадь - это очень красиво действительно. А я как человек кашляющий всем желаю здоровья, и я желаю всем удачи в личной жизни, спокойствия в денежном отношении, чтобы то, что каждому всегда хотелось, каким-то образом либо получилось, либо приблизилось, чтобы был хотя бы один момент настоящего счастья.