ЭХО НЕДЕЛИ - Алексей Венедиктов - Интервью - 2001-12-28

28 декабря 2001 года

Программа "Эхо недели"

Эфир ведет Алексей Венедиктов.

А. ВЕНЕДИКТОВ "Эхо недели". Сначала нашел тот вопрос Инессы, видимо, второй раз она прислала, первый раз не дошел. Она меня спрашивает, на каком языке я общаюсь с представителями других стран "на различных симпозиумах и конференциях? Неужели через переводчика?" Я владею только французским. "может, стоит посылать своих коллег блестяще говорящих на английском и не жадничать туда ездить самому. Инесса". Ну, если серьезно разговаривать на эту тему, я готов ответить на этот вопрос, поскольку этот вопрос касается и международной политики. Первое: есть так называемые статусные поездки, когда приглашают главных редакторов. Ну, вот скажем, со Шредером, был приглашен канцлером. Туда ездил Виталий Третьяков, Константин Эрнст, Олег Добродеев, Евгений Киселев, Владимир Гуревич, Алексей Венедиктов, Дмитрий Муратов. Приглашены главные редактора. И, конечно, со Шредором мы общались через переводчика. Есть приглашения так называемые статусные. Это первое. Второе. По освещению событий я езжу, Инесса, только во франкоязычные страны. Последний раз с президентом я был в октябре 2000-го года во Франции, замечу. В Шанхай у нас ездил один человек, в Бельгию ездил Петя Журавлев, ездил Вадик Кондаков, ездил в Норвегию Сережа Бунтман, в Канаду ездила Таня Пелипейко, или в Штаты, я уже не помню. Иными словами, вы просто не в курсе. Статусные ездит главный редактор, иногда его заменяет первый заместитель, Сергей Бунтман, когда что-то совпадает. А в командировки, касающиеся освещения, вот в такие форумы, симпозиумы ездят и другие. На форумы, кстати, симпозиумы, как правило, приглашают людей статусных. А вот освещение других, поэтому вы за нас не волнуйтесь, Инесса, дорогая, у нас все в порядке. Еще раз повторю, что вам главное, теряет от этого "Эхо" или не теряет. Вот, со Шредером, в результате Шредер пришел, потому что мой вопрос-то был Шредеру: "вот вы ответили на все вопросы моих коллег, когда вы придете на "Эхо Москвы"?" Он сказал, когда буду в России, и сдержал свое слово. Это может сделать только главный редактор. Просто другого бы и не пригласили. Бывали случаи, когда я не мог приехать на встречу, форум, симпозиум, задавался вопрос, скажем, Давосский форум, а может ли приехать тот-то? Нет, это статус главного редактора, он в списке, будет главный редактор и так далее. Поэтому вы не волнуйтесь. Что касается языка, то вы правы абсолютно, надо заниматься английским, будет время, займусь английским, но это абсолютно не имеет никакого отношения к статусу, потому что всюду переводят на русский, на французский, я чувствую себя вполне комфортно, вы за меня не беспокойтесь. Это все равно, что предложить руководителю страны: вы знаете, вы не знаете хинди, не езжайте в Индию, пошлите какого-то там зав. отделом МИДа, который знает. Ну, так не делается. Так что, у нас ездят разные люди, вы следите внимательно, если вас так это интересует, следите внимательно за нашим эфиром.

Светлана Вячеславовна про президента я, к сожалению, не смог позвонить, не смог, скорее, дозвониться до Руслана Султановича, я думаю, что он придет в наш эфир и сам объяснит мотивы его отставки. Не готов, я знаю только то, что знаете вы, я слышал это по нашему радио и видел заявление Руслана Султановича. Думаю, что для Ингушетии это потеря и не могу объяснить.

"Алексей Алексеевич, пожалуйста, объясните парадокс, почему мы помогаем Белоруссии, если она обогнала нас по уровню жизни? Мария". Потому что она не обогнала нас по уровню жизни, это так называемая лукавая цифра.

"Какие власти заинтересованы в закрытии ТВ-6?" - спрашивает Нина Сергеевна, - "неужели Путин боится комментариев Киселева? Что такого необычно смелого в передачах канала? Может быть, это борьба с Березовским? Спасибо, Нина Сергеевна". Ну, даже если это борьба с Березовским, странные формы борьбы. Я думаю, что та тенденция, которая образовалась с приходом к власти Владимира Путина, она не изменялась. Путин своего мнения не меняет: пресса должна ему помогать. На мой взгляд это так. Это так он считает. Я так не считаю. И все должно быть под контролем. Вот и все. Это желание контролировать, даже если там ничего опасного в этом нет, может стать во время выборов. Я думаю, что на самом деле, лично Путин, это мое мнение, я не знаю, это мое мнение, не давал команду уничтожить ТВ-6, но есть люди в политике и в бизнесе, которые на всякий случай решили потоптать, чтобы потом сказать: вот видите, мы вам помогли тогда, даже если вы не просили, вот как мы вам, и Березовского затоптали, и журналистов, которые посмели уйти и начать другое дело затоптали. И я думаю, что есть такие силы и в Кремле, и в бизнесе.

Реформу телевидения в Министерстве культуры, Стас, не собирается, оно не подотчетно Министерству культуры, у вас какая-то ложная информация.

На "Гласе народа", нет, Илья, Светлана пригласила меня сегодня, но это вот совпало с моим ведением последним пятничного эфира, и, хотя мы довольно крупно поговорили со Светланой, она на меня, по-моему, обиделась, я не пошел. Я считаю, что у меня первое - отчет перед радиослушателями, а не перед телезрителями ТВ-6, а потом вы же мою точку зрения знаете на все эти вопросы, чего мне туда ходить, в этом смысле, сегодня. Я думаю, что сегодня там будет интересно. Но я думаю, что не обязательно мне не был бы мой эфир, пошел бы. Не было бы у Сережи Бунтмана эфира, пошел бы. Я прошу прощения, у меня ушел пейджер туда.

"Что такое с Казанцевым?" Я не знаю, Людмила, генерал Казанцев жив и здоров. О чем вы говорите?

Так, дальше был вопрос у меня: "как суд мог лишить человека его воинского звания?" Наверное, мог суд лишить, по закону лишил, есть такой закон, действительно. Я думаю, что на самом деле, все это с Пасько дурной фарс. Приговор объективный и так далее, 9 пунктов обвинения были признаны недоказанными, 9 из 10. Это уже факт работы ФСБ и прокуратуры. Десятый пункт, я говорил уже по Пасько, но то, как он звучит в приговоре, он может быть обжалован. И совершенно очевидно, для чего это делается. Для меня очевидно. Вы знаете, все сомнения по нашим законам толкуются в пользу обвиняемого. Не доказали, что Пасько виновен. "Имел намерение передать журналистам", не разведке, журналистам. "Имел намерение". Но вся проблема в том, что я не знаю, например, а как он проник на это заседание флота? Если это такое секретное заседание военного совета, то Григорий Пасько к тому времени бывший уже корреспондентом я знаю, как проникают на военные такие совещания. Готовятся списки, визируются 47-ю людьми и так далее. Он имел право там находится или не имел, имел он право вести записи или не имел? На эти вопросы суд не дал ответ, во всяком случае, публично. Поэтому у меня остаются сомнения в справедливости этого приговора.

"На чем основано такое странное влияние на Путина со стороны банкира Пугачева?" Вадим, не знаю. Я не знаю, на чем основано влияние того или иного человека, я предполагаю, что на доверии. Вообще, президент Путин, насколько я понимаю, это человек, который, придя во власть он был равным, зам. главы администрации, стал президентом за год директор ФСБ потом, да, премьер-министр, и он мог опираться только на людей, которым он доверял по своей прежней жизни, что называется. Я так трактую, я, конечно, не знаю их отношений, но то, что этот человек достаточно часто влияет на Путина, прямо или опосредованно, тому есть масса доказательств, и так далее.

"Почему такое адекватное радио как "Эхо Москвы" не освещает, не уделяет большего внимания проблемам прокурорского беспредела?" Здрассте, приехали, Сергей. Что-то такое мне из Перми пришло, не понял. Не знаю, когда будет.

"Не связан ли срыв переговоров в Лондоне фонда "Аврора" с Березовским с решением суда о досрочном рассмотрении?" Я понял вас, Михаил, не могу сказать, что связано, что завязано, могу сказать только то, что вот это решение суда по требованию суда переносят решение судьи, вернее, о переносе было принято под давлением председателя окружного арбитражного суда, абсолютно необъяснимо, суббота, последнее заседание, 14.15, короткий день, хотя и рабочий, что торопить, что случилось? Ну, "Лукойл" попросил, а мы не просили, это же наша кассационная жалоба. Мы-то не просили. Кассационную жалобу подало ТВ-6, почему по просьбе "Лукойла" пораньше? Ну, понятно же все. Тут бог с ним.

"Как вы думаете, чем грозит России обмен термоядерными ударами между Индией и Пакистаном?" Я не думаю, что они будут, поэтому ничем, Василий. Без подписи ничего не читаю, и говорить на эту тему не буду. Вообще у нас, я должен сказать нашим нормальным слушателям, завелось несколько человек, которые упорно без подписи присылают, и думают, что мы будем с ними работать. Нет, мы знаем, что это люди подсадные, некоторые из них выявлены. Ну, выявлены и выявлены. Просто знаем, я объяснил ведущим, кто это за люди, что это за люди, для чего это они делают. Поэтому, чтобы они на это не обращали внимание. И разрешил выключать пейджер, кстати. Чтобы не отвлекаться от эфира.

"Будут ли защищать ТВ-6 СПС и "Яблоко"?" Михаил, я что, член СПС или член "Яблока"? Не знаю.

"Вы не правильно поняли вопрос о генерале Казанцеве. Речь идет не о представителе президента, а о генерале, который прибыл в Москву из Югославии". Мы уже это освещали. Вот, Валентина Александровна, если речь идет о генерале Казанцеве, который командовал, если это правильно фамилия, миротворцами, насколько я понимаю, это несчастный случай. На сегодняшний день рассматривается только эта версия. Другой версии не рассматривается. Кстати, хотел бы откомментировать еще одну информацию. Сегодня президент, встречаясь с руководством Счетной палаты, заявил о том, что она должна быть минимально публична. И это все укладывается вот в эту схему, о которой я вам говорил об отношении к публичности и не публичности. Как может быть государственный орган, который проверяет бюджетные средства, быть не публичным? Или быть менее публичным. Бюджетные средства, между прочим, это, прежде всего, средства наши налоги. Именно во всем мире так называемые "курт де конт", счетные палаты публично перед парламентом и перед налогоплательщиками рассказывают о своих расследованиях. Сегодня президент призвал Счетную палату не быть публичной. Как это может быть? Для чего она работает? Она же назначается, кстати, не президентом, а парламентом. Для проверки исполнительной власти. Кстати, для проверки, в том числе, как и президент использует суммы, которые положены по бюджету. И он призывает ее быть не публичной. Отчего такая скромность?

Из Перми ничего не понимаю по вашему делу. Еще раз объясню, если это про Сережу Корзуна, Сережа Корзун берет эфир по пятницам, будет вести эфир по пятницам. Он вел по субботам, будет по пятницам. Я был по пятницам, буду по субботам. На следующей неделе он выходит из отпуска, и будет вести по пятницам эфир. Как он будет формировать свой эфир, что будет в его эфире, это дело Сережи Корзуна, так же, как дело всегда ведущих наших журналистов свой эфир. За исключением, еще раз повторю, тех сквозных передач, сквозных игр, скажем, которые должны стоять в эфире, так называемая линейка: понедельник-вторник-среда-четверг-пятница-суббота-воскресенье должны проводить. Все остальное: какие гости, какие передачи, дело ведущего журналиста. Вот, с 4-го числа у нас происходит замена, мы поменялись, и все.

По гостям ничего не скажу, ничего говорить не буду. Гости это не к этому делу. Теперь, что касается по Комиссии по помилованию. Я уже говорил свое отношение. Первое: по Конституции право помилования принадлежит президенту, почему я считаю абсолютно неправильно делать региональные комиссии и только потом идти к президенту. Первое. Будут созданы разные комиссии из людей с разными точками зрения. Ну, предположим, в Липецке люди большинство в комиссии такая точка зрения на эту проблему, а в Кемерово другая. И это означает, что люди не получают равноудаленного или равноприближенного права на помилование. Потому что эти комиссии выполняют роль фильтра. Если они отказали, не передали президенту, до президента не дойдет. Просто фильтр становится на уровень. Если вы сидите в Липецке или в Кемерово, у вас разные возможности. Разве может быть разное правовое пространство на территории Российской Федерации, когда мы говорим о единстве поля? Другое дело, если принимается принципиальное решение, что в каждом субъекте федерации может быть своя юридическая система, как в Штатах, есть смертная казнь, нет смертной казни. Это другое дело. Это просто тогда никакой вертикали нет. Понимаете? Тогда наделяйте губернаторов теми же правами, какие имеют губернаторы в Штатах, а не хозяйствующих субъектов. И поэтому, самое главное, люди лишаются равного права. Вот это первая позиция. Раньше они давали все одним и тем же людям, которые в одинаковым хороший, плохой подход не обсуждается, одинаковой точкой зрения, все те 11 или 15 человек, они принимали одинаковые подходы, и передавали президенту, исходя из своего мнения. Поэтому мне кажется, что это неправильно, это ошибка, разное правовое пространство в стране, когда речь идет как раз о создании единого. Там, приведение актов Просто еще раз повторю, я думаю, что президент просто боится, он просто струсил брать на себя ответственность за судьбу отдельного человека. Вот вообще за страну, это мы всегда могем, все. Страна это статистическое число, помните, как говорили, что один убитый это жертва, а тысяча убитых это статистика. Вот со статистикой никто не боится иметь дело, а с каждой отдельной человеческой судьбой это дело страшное и неприятное. И мне кажется, что президент гонит от себя эту неприятность, перекладывая ответственность фильтра, скажем так, в субъекты федерации. И люди что должны выбирать, где лучше сидеть, что ли? Ну, бред какой-то просто.

Приставкина мы позовем, Михаил, да, он был у президента, он сейчас дает пресс-конференцию, мы его безусловно, позовем.

Ну, вот здесь начинают, такие, сякие "Вы упрекаете в нападках на независимую прессу, независимые СМИ, а как вы поступаете? Лаэртский, Климов, огромное количество других сотрудников? Человек, который раньше был крайне мал, а потом получил власть и деньги от Гусинского, получается, что оно есть не команда, а секта. Елена". Ну, видите, Елена, вы анальгинчику-то приняли, все работают, ведь никто же не потерял работу, никого же не преследуют. Все люди, которые так или иначе ушли или вернулись на "Эхо Москвы", они все работают, а смешно было бы, если бы главный редактор не имел права и возможности принимать не работу и увольнять с работы. Такое право у меня есть. При этом радио "Эхо Москвы" не единственное радио. И люди увольняются, как вы говорите, не зависимо от чего, от кого, а, в том числе, за дисциплинарные нарушения, за то, что они срывают эфиры, например. Поэтому, не вижу для себя никакой проблемы в этом. И дальше буду действовать ровно таким же образом. Другое дело, что когда закрываются целые каналы, когда телевизионные каналы, радиостанции, газеты ставятся под контроль одного, в скобках, одного субъекта права, то есть, в данном случае государства, то для меня очевидно, что от этого проигрывают, прежде всего, граждане Российской Федерации и я сам проигрываю. Когда мне нужно описать официальную точку зрения, я читаю определенную газету и смотрю определенный телеканал.

Закон о СМИ. "Алексей Митрофанов одобряет новый закон о СМИ. Пригласите его, пожалуйста, в эфир". Мы будем очень подробно обсуждать вот эту первую поправку закона о СМИ в эфире. Я вам сказал, и повторяю, что она не будет принята в том виде, в каком она была проголосована в первом чтении. Мы договорились с газетой "Известия", Михаил Кожокин и я, что мы соберем круглый стол с представителями главных редакторов и лидеров фракций, и, возможно, кремлевской администрации и правительства. И еще раз пройдемся по этим поправкам. В данном случае знаю, что ни одна фракция, может быть, кроме господина Митрофанова и его друзей в числе 17-ти человек, не будет в том же виде голосовать, - мы уже провели предварительную экспертизу, - в том же виде не будут голосовать, в каком она принята в первом чтении, ни одна фракция.

Игорь из Владикавказа. "Алексей, то, что вы разрешили ведущим выключать пейджер, допустимо, но почему мои вопросы игнорируются? Да, я часто имею другое мнение. Что, подсадной или дело в технике?" Игорь, причем здесь мнение? Речь идет о вопросах. Вам говорят, задайте вопрос. Приходит вопрос любому, от Зюганова: "за сколько вы продали страну?" Слушайте, ну, я не буду задавать этот вопрос, потому что либо послал его полный идиот, либо провокатор. Неинтересно. Зачем я буду занимать эфирное время ерундой, такими дурацкими вопросами. Есть вещи, которые люди хотят высказать свою точку зрения, это другое дело. Но, когда у нас, условно говоря, вот я вам сейчас приведу пример, попытаюсь привести пример, вот здесь у меня очень много вопросов на пейджере, могу не найти. Сейчас попробую уйти на вопросы, которые были, когда у нас, соответственно, был посол. Вот, например, "уважаемый господин посол, что вы можете сказать российским гражданам, победившим в лотерее-2002, есть ли какие-нибудь изменения по срокам и по процедуре?" Видимо, есть в этом вопросе некий смысл, о котором я, например, не знаю. Значит, если вы хотите, чтобы я задал вопрос этот, вопрос должен быть сформулирован так, ведь я же сижу на пейджере, или Сережа Бунтман, чтобы мы его могли задать. Вот еще такое: "Венедиктов, вы хотите нас поссорить с Америкой, пожалуйста, будьте немного поделикатнее. Марта". Ну, вы поймите, сидит посол, мне приходит такое сообщение. Я вам читаю подряд. Идет масса послу без подписи, боятся, видимо, просто боятся. "Хорошо бы Венедиктов задавал такие же неудобные вопросы Немцову" - бред. "Да что вы человеку голову морочите! Я имею в виду посла" - и Денис дальше Вы представляете, я должен задавать вопрос гостю, одновременно смотреть в пейджер. Или вопрос послу или вопрос мне. Когда вопрос мне во время интервью, он просто не влияет, просто. Поэтому неинтересно. Вот сейчас, "Алексей Алексеевич, не сочтите за труд, уточните у Марины Королевой в каком слоге делать ударение в слове "редакторов". С уважением, Елена". Вот сейчас я буду побегу сейчас уточнять. Вот сейчас я остановлю эфир, дам музыку, и буду звонить Марине Королевой. Вот к чему сейчас этот вопрос? Есть передача, она называется "Говорим по-русски", в воскресенье, я понимаю, что Елена серьезно его задает, но там есть Марина Королева, там есть Ольга Северская, там есть Ксения Ларина. Задайте туда этот вопрос. почему это нужно задавать сейчас? Объясните, пожалуйста, я не понимаю. И таких вопросов много. Игорь понял с пейджера. Отлично.

Ильин: "Венедиктов, а почему вам, действительно, не ответить на вопрос: за сколько вы продали Россию?" Ильин, вот знаете, я могу ответить, господин Ильин, пришлите адрес, я направлю санитаров, и оплачу их работу. Понимаете, да? Ну, что я могу с этим человеком поделать? Да ничего. Он больной. Ну, неужели вы считаете, что весь эфир должен отдаваться больным людям, когда есть масса серьезных вопросов, интересных, неприятных, но на которые надо отвечать. Вот это что, это как называется, у господина Ильина? Понимаете? Ну, и все, я ему ответил: больной, лечится надо, отвечаю.

Вот Михаил спрашивает: "Невзорова приглашает в эфир Леонтьев, а нравится ли вам то, что в передаче Леонтьева говорит и делает Невзоров?" Я не видел, Михаил, могу ответить просто, к сожалению, может быть.

"Немцов в интервью сказал, что СПС голосовало против поправок закона о СМИ, а на самом деле, при голосовании было 4 голоса против, а фракция СПС было больше за". Да, да. В первом чтении фракция СПС голосовала за этот закон, видимо. Я не знаю по распечатке, может, они не голосовали. Но против голосовало 4 депутата, Михаил, вы правы, вы это знаете, а Немцов сказал, что они голосовали против. Вот и смотрите на Немцова. Мое же дело не возить Немцова или кого-то другого мордой об стол, мое дело, чтобы вы разобрались в том, где человек говорит правду, где лжет. А я вам свою голову на ваши плечи не поставлю, да и зачем? Вот вы и разобрались правильно.

"Алексей Алексеевич, - Илья хочет, - я хотел бы узнать, будет ли переизбираться главный редактор, когда вся история с акциями решится?" Безусловно, Илья, главный редактор, как только история с акциями разрешится, я, безусловно, подаю в отставку, потому что есть новый состав акционерного собрания, который должен утверждать, на мой взгляд кстати, по уставу я не обязан это делать. По уставу я на 5 лет избран, избран как вы помните, в 98-м году, могу сколько угодно, но вот время подходит. Или в 99-м, я уж не помню, в каком году я избран. Но, тем не менее, как только будет новый состав акционеров, как только будет принято решение по акциям, они будут проданы, оформлены, или не проданы, на собрании акционеров я слагаю свои полномочия, только собрание акционеров может прекратить досрочно мои полномочия. Собственно говоря, я вам скажу больше, на следующем собрании акционеров, когда бы оно ни было, я слагаю свои полномочия как главный редактор. Считаю это правильным и честным, хотя не обязан.

Вот Елена говорит: "Алексей Алексеевич, мой вопрос был связан с тем, что, на мой взгляд, вы ставите неправильно ударение в слове "редакторов" или "редакторов"". Елена, так вы меня поправьте. Вы не обращайте меня к Марине Королевой. Вы можете сказать: словарь Ушакова, или там какой-то, требует ударение такое-то, и подпишитесь, Елена, я приму к сведению. Не надо меня загружать вот этим делом, звонить куда-то, бежать. Я вам вполне доверю. Может быть, потом, на новостях, я выйду и проверю, но я вам вполне доверюсь. Это нормально. И я делаю ошибки в ударениях, и не только в ударениях, и ошибки в фактах, и меня здесь поправляют неоднократно, и слушатели это слышат, я признаю свою вину тогда, когда делаю ошибки фактические. Но, согласитесь, что отправлять меня куда-то во время эфира довольно забавно.

Да, Михаил, я читал на форуме про это.

"Вы пригласите на "Эхо" Диброва еще раз после того, как он недавно творил в эфире у Матвея?" Вы знаете, Евгений, я ведь на "Эхо" приглашаю только в свой эфир. Вот у меня есть понедельник, дневной эфир, иногда четверг, и вот будет суббота, а так каждый ведущий может пригласить любого. Ограничения есть, вы их знаете, это профашисты. Все. Поэтому я это не делаю. Так, что там у нас? Эмиссия. Ой, Михаил, вы знаете, когда суды работают таким образом, делайте что хотите, что хотите делайте, с вами будут расправляться так, как расправляются, поверьте мне. Я должен сказать, что все нормально.

И вот Гена мне присылает: "плохо закончишь, Алеша", - пишет мне Гена. Знаешь, Гена, во-первых, закончу позже тебя, а во-вторых, лучше тебя, а там видно будет.