Елена Коренева - Интервью - 2001-12-23

23 декабря 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Елена Коренева актриса.

Эфир ведет Ксения Ларина.

К. ЛАРИНА У нас в гостях Елена Коренева, в качестве писателя мы будем ее представлять, поскольку вышла ее книга под названием "Идиотка". Здравствуйте, Лена, добрый день.

Е. КОРЕНЕВА Здравствуйте.

К. ЛАРИНА С Леной мы уже встречаемся не первый раз здесь у нас, в студии "Эхо Москвы", говорили о театре, и сегодня все-таки надеемся поговорить больше о жизни, поскольку объемистый такой труд, фолиант под названием "Идиотка", как я уже сказала. Когда первый раз Лена сказала, как называется ее книга, так немножечко я была ошарашена. Это надо быть очень смелым человеком, чтобы так назвать книжку. Но, тем не менее, название сохранилось и, в какой-то степени в какой степени можно назвать Елену Кореневу идиоткой?

Е. КОРЕНЕВА Я тоже была ошарашена, когда я это придумала. Я так долго была ошарашена, что когда мне задавали вопрос, как будет называться твоя книга, то я выдерживала паузу и с волнением и страхом произносила. Потому что мне тоже было страшно, что это я себя так называю, как-то это все роман-биография. Но историй много, почему я на этом названии остановилась. По большому счету, на него была самая активная реакция на людей, с которыми я советовалась, тогда как всякие другие, более смягченные или типично актерские, я боялась, что они потонут в потоке мемуарной литературы, и всяких названий. Потом название каким-то лейтмотив темы идиотов, как таковых, людей странных, которые не похожи на большинство.

К. ЛАРИНА Не вписываются.

Е. КОРЕНЕВА Да, не вписываются, она, эта тема звучит в моей книге.

К. ЛАРИНА Ну, вот смотрите, мне кажется, я никогда еще не писала книг, но, тем не менее, когда так подробно погружаешься в собственную жизнь, как бы проживаешь заново все, что, казалось бы, для тебя в прошлом, наверняка какие-то вещи для себя открываешь. Вот какие-то открытия произошли у вас в душе, что-нибудь нового вы узнали о себе и о своей жизни? О прошлом, о ваших предках, родственниках близких, друзей?

Е. КОРЕНЕВА Знаете, происходят странная вещь, когда ты выразишь, сформулируешь наиболее яркие эпизоды, которых полно, естественно, в жизни, то потом возникает ощущение, что ты теперь не будешь вспоминать эти эпизоды, как они у тебя были в памяти в неограниченном, неоформленном виде. В них можно было купаться, переживать заново, потому что теперь это приобрело конкретную структуру текста. То есть, понимаете, я уже начинаю вспоминать свой собственный текст, а не источник. Но я, действительно, когда пишешь, и это есть у меня в одной главе, становится страшно, потому что я однажды на листе бумаги написала, план составила, по фактам, что было после чего из того, про что я хочу писать. И я не поверила, что у меня была такая насыщенная жизнь и, предположим, в одно лето, или в полгода, я проделала и съемки картины, и театр, и какие-то перипетии, я просто не могла поверить, что это уложилось в такой короткий период времени. Я решила, что я забыла. Начала перепроверять, узнавать у знакомых, когда я сделала то, когда сделала это, когда было такое событие. Оказалось, что все это так. То есть, вот эти моменты, когда ты видишь их в материальном выражении страницы книги, а это все психология и чувства, которые имеют, естественно, другое внутреннее ощущение, от этого становится немножко жутко.

К. ЛАРИНА А лирическая героиня вашей книги, она чем-то отличается от вас? Все равно человек, как вот Марк Рудинштейн был сегодня в гостях, говорит, что человек стремиться быть лучше. И показать себя чуть-чуть лучше, чем он есть на самом деле.

Е. КОРЕНЕВА Вы знаете, это не совсем так, в том смысле, что, на мой взгляд, когда Марк говорил, что лучше, предполагается, что под лучшим подразумевается одно и то же: хорошие, добрые, совсем не скупые, не злые и так далее, не изменяющие никому, порядочные, добродетельные. Но на самом деле, для разных людей лучшее, как для авторов является также имеет разные смыслы, потому что если взять ту же книгу Кончаловского, то он активно иронизирует как бы создает в некотором смысле циничный, горько-циничный образ собственный, мол, оскомина даже у него такая есть от самого себя. Но на самом деле, это образ, который он создает, и он его выбрал, как наиболее с его точки зрения интересный, ничего там хорошего, объективно, в этом образе, с точки зрения таких, наших норм, человеческих, особенно привлекательного нет. Так что, моя лирическая героиня вы знаете, мне кажется, несмотря на то, что книга это не я, все равно, это уже какой-то продукт, и даже уже не моя жизнь, потому что, естественно, литература это трансформация воспоминания. Что-то вспомнила, захотела описать, что-то нет, но мне кажется, что лирической героини там мало. Меня это удивило, потому что вспоминая какие-то другие мемуары, или воспоминания, я знаю, что женщины с такой нежностью о ком-то рассказывают, и точно ставят, кого они любили. И как сильно любили этого, а потом всю жизнь помнили, и так далее. Я в таких выражениях не описываю свои ни любовные истории, ни саму себя. Это опять же, для кого-то может быть, кто прочитает мою книгу, покажутся мои слова неверными.

К. ЛАРИНА Америка, естественно, там есть в вашей книжке, да?

Е. КОРЕНЕВА Ну, половина книги это Россия, половина книги Америка. Там есть и Париж, потому что я часто ездила из Америки в Париж, у меня какой-то кусок жизни связан с друзьями, которые жили в Париже, или живут до сих пор. Так что, в принципе, она полна разных в Америке тоже есть период нью-йоркский, есть лос-анджелесовский, который для людей, которые знают Америку, понимают, что это как две страны, потому что Калифорния принципиально, по стилю, образу жизни, и по климату, естественно, отличается от нью-йоркской, большого мегаполиса жизни.

К. ЛАРИНА Скажите, пожалуйста, Лен, а вот, если говорить об Америке, что для вас, собственно, сделала эта страна, если говорить о внутреннем ощущении себя в мире? Больше хорошего, или больше плохого?

Е. КОРЕНЕВА Нет, она исключительно все сделала хорошее, и к Америке я не в претензии, даже если пишу о разных драматических перипетиях, происходивших со мной, потому что они со мной происходили всегда и везде. И как говорят, от себя не убежишь.

К. ЛАРИНА А вы от себя убегали, когда туда уезжали?

Е. КОРЕНЕВА Осознанно нет, но от себя той, я это очень четко формулирую в своей книге, я себе напоминала Ио, древнегреческий миф, когда Зевс обратил в Ио девушку Ио это корова. И она бежала по континентам и за ней гнался шмель в лице его жены Геры, которая ревновала Зевса к этой девушке. Я не про Зевса рассказывают, а про Ио, то есть, вот это вот беспрестанное движение, и какое-то желание перемещения, и бегства от чего-то. Ну, я объясняю это тем, что бегство от нашей извечной такой вот чувства печали, неудачи и несчастья, которое, я думаю, у советских людей, так как я родилась в Советском Союзе, то я не могу говорить о русских людях целиком. Но я думаю, что это было свойственно нам всем, и я показываю это в своей книге, по истории своих родителей, судьбы своего отца, моей матери, у которой были арестованы родители, отец расстрелян, а бабушка 22 года провела в заключении. И вот это вот вечная печаль, депрессия, и представление о том, что самые талантливые должны умирать рано, и должны быть непризнанными, а признанными после обязательно какой-то трагической концовки, как ни странно в нашей культуре, в нашем сознании, это было очень проявлено, и мне надо было от этого избавиться.

К. ЛАРИНА Избавились?

Е. КОРЕНЕВА Избавилась.

К. ЛАРИНА Кто помог?

Е. КОРЕНЕВА Америка.

К. ЛАРИНА Каким образом? Закалила?

Е. КОРЕНЕВА Америка, прагматичная, стоящая на ногах страна, которая при этом мечтает и имеет абсолютно свои детские, человеческие сны и веру, а самое главное, веру в то, что, во-первых, справедливости можно добиться, она существует, при твоей жизни. О чем в Советском Союзе многие только мечтали. Мы надеялись на лучшее, но это лучшее, и в частности, справедливость, оставалась для других поколений. А в Америке ты веришь в то, и знаешь, что ты можешь добиться того, чего ты хочешь. Более того, ты должен что-то хотеть, и вот тебе все возможности для этого. Для этого требуется колоссальные усилия, воля, и так далее, и много препятствий, которые надо преодолеть, но, тем не менее. Тем не менее, это нация и культура очень оптимистичная и взрослая. Я считаю, что в те годы особенно, когда я приехала в Америку, в конце 82-го года, я поняла, что мы все в Москве жутко инфантильные. И мужчины, и женщины, люди разных возрастов. Тому есть очень много причин, но, тем не менее, вот та независимость, которую дети в Америке получают с 16-ти или с 14-ти лет, оторванность от родителей, когда они уезжают в другие города учиться, и возвращаются к родителям только дважды в год, на праздники, при кажущейся поначалу жестокости, на самом деле, это не жестокость, это такой подход к жизни одного конкретного индивидуума. Человека рождают родители не для себя. И он волен избирать свою собственную жизнь. Вообще, когда человек несет за себя сам ответственность, то для него в конечном итоге это только полезно.

К. ЛАРИНА Но вы знаете, у нас перед глазами много примеров американизации советского человека, кто-то состоялся, кто-то не состоялся, но тот, кто какое-то количество лет пожил в этой стране, и приезжает, уезжает, я не буду называть фамилии, но что меня, например, поражает, я имею ввиду под американизацией, некоторая поверхностность по отношению к жизни, к людям, в выражении чувств. Такая показушность. Не знаю, может быть, я не права.

Е. КОРЕНЕВА Вы знаете, в этом смысле может итальянцы, или даже французы нам покажутся более эмоциональными или понятными. Все-таки, мы Европа, мы Восточная Европа, а Америка стоит совершенно особняком, также, как Австралия. И, как ни странно, я была и в Австралии, это действительно ощущается. Это другой континент, который находится от нас в 8-ми часах лету и совершенно другая история, отличная от Старой Европы с войнами, с социальной прослойкой. И Америка отделилась от Старого Света, создала совершенно новое общество. На их территории не было войн, кроме их собственной Гражданской войны. А война на собственной территории очень меняет психологию народа.

К. ЛАРИНА Ну, вот то, свидетелями чего мы сейчас, собственно, и являемся, после этой трагедии, которая произошла в сентябре.

Е. КОРЕНЕВА Ну, на самом деле, 11-е сентября, многие говорят, ну, понятные тоже чувства, а вот нас тоже сколько били, бомбили, ну, наконец, вот и вы узнаете, почем фунт лиха. Но, на самом деле, кроме трагедии, которая есть трагедия в любом случае, бессмысленная совершенно, непонятно, в кого целит свой гнев, может быть, обиженные, притесненные люди, ну, а просто подрывать людей, которые не могут улучшить их жизнь, и не ответственны за это, это, конечно, жестокость и болезнь, на самом деле. Но 11-е сентября в том смысле потрясло, изменило мир, что Америка, вот эта незапятнанная страна солнечных обалдуев, скажем так, в которую хотелось верить, что есть на земле уголок, где существует здоровые, может, немножко наивные, чуть-чуть другие люди, за спиной которых не стоит это страшное прошлое, которое стоит за спиной Европы. Что это существует. 11-е сентября подорвало эту мечту.

-

К. ЛАРИНА Естественно, вопрос по поводу Андрея Кончаловского от наших слушателей, от Кати, в частности: "Лена, читали ли вы "Истину и обман" Кончаловского, и как он отнесся к вашим мемуарам?"

Е. КОРЕНЕВА Я не знаю, как он отнесся к моим мемуарам, по-моему, он их не читал, может быть, слышал. Так что посмотрим.

К. ЛАРИНА Ну, у вас желание написать возникло после того, как вы Кончаловского прочитали, или это раньше пришло в голову?

Е. КОРЕНЕВА Раньше я писала, в принципе, и об этом я пишу в книге, я писала давно. Но не книгу, а разные записи литературные, всякие сочинения, у меня есть сценарий, у меня есть рассказы. Так что писать я люблю. И книгу свою я писала, в отличие от многих наших мемуарных всяких книг, которые надиктованы всякими известными людьми. Я ставлю это себе в заслугу, потому что это труд. Нет, поводом не была книга Кончаловского и доказательством тому является то, что одно из издательств предложило мне опубликовать мои мемуары, но в том случае, только, если это будет полемика с книгой Кончаловского, если наши два портрета будут на обложке. Так как мне было о чем рассказать гораздо больше, то я от этого отказалась. Но я в первой главе объясняю мотивы, почему именно сейчас я решила все это написать. Не потому что все пишут, я люблю делать то, что все не делают как раз. Но, в силу того, что я стала такое читать про себя, свой собственный текст, перевранный настолько, что я поняла, можно не обращать внимание на какую-то ерунду, но когда твою жизнь ставят с ног на голову, твою любовь, твои сложные шаги, которые были вызваны, может быть, сложной социальной ситуацией, я пишу, в каком я была состоянии до отъезда в Америку, и так далее. Я не буду об этом рассказывать, об этом лучше прочитать. Когда все это сводится к каким-то банальным выдумкам каких-то корреспондентов наших бульварных популярных изданий под названием "Комсомольская правда", предположим, то, рано или поздно, это вопрос защиты собственного достоинства в такой форме. Ну, не говоря уже о чужих мемуарах, которые, может быть, в трех строках, но тоже ставят акцент совсем не там, где надо, на мой взгляд.

К. ЛАРИНА Есть еще вопрос от Ирины, по поводу отъезда в Америку, что у вас большая семья, у вас родители, "понимали ли вы, что подвергаете их жизнь огромному риску, уезжая в Америку?" Ну, кстати, учитывая, что 82-й год.

Е. КОРЕНЕВА Вы знаете, я да, я боялась этого, и поэтому, когда меня не впускали обратно из Америки в Советский Союз, что было формальным нарушением закона, потому что я оставалась советской гражданкой, я просто уехала по браку в Америку, на территорию жизни моего мужа в то время. То, несмотря на то, что 3,5 года меня не впускали назад, каждые полгода я апеллировала к властям, и просила визу въездную, а в те времена не ставили, нужна была виза для въезда, даже наших граждан в страну. Я не устраивала скандал, не говорила это в средствах массовой информации, хотя могла, что многие делали, скажем те, которые хотели прославиться, или те, кто абсолютно все отрезали, связь с Россией. Но, так как у меня были родственники, то я не скандалила, никому не сообщала. Но вы знаете, я в книге пишу, что я сама находилась в Москве за год как встретила своего мужа, в трудном положении, потому что меня вызывали в комитет госбезопасности, как они это делали, как выясняется, со многими, и потом долгое время не отставали от меня, продолжались звонки по телефону. Это очень сильно меня травмировало, и напугало. Так как я была одна, я не была замужем, у меня не было рядом крепкого, сильного плеча, на которое я могу опереться, которое меня защитит, то это сильно подвинуло меня к мыслям о том, что если будет шанс, если будет роман, если такая встреча произойдет, и мне будет хорошо, то я уеду ради спасения себя. Я понимала, что я разваливаюсь на куски.

К. ЛАРИНА А вообще, как семья относилась к вашему такому характеру своевольному, то, что вы называете неким идиотизмом, таким вот, вызывающим?

Е. КОРЕНЕВА Ну, вы знаете, во-первых, меня родители так воспитали, и меня, и мою старшую сестру Машу, мы счастливы вспоминать наше дружное семейство, родители очень любили друг друга. Мой отец уже, к сожалению, ушел, умер. Но я была очень счастливым ребенком, насколько я могу об этом судить. Наверное, психологи сказали бы, что я лукавлю. Но родители очень вольно воспитывали меня и мою сестру. Более того, мой отец режиссер, мама работала в кино ассистентом на "Мосфильме" и среда была богемная. К нам приходили актеры, сидели далеко за полночь, пили, пели, смеялись, абсолютно в этом смысле не было такого, строгого, правильного воспитания. Они сами взрастили эту свободу во мне и моя мама говорили мне, что она не может мне ничего запрещать, и если даже ей казалось, что мои чувства к кому-то приобретают вредный для меня характер, то они пытались мне это разъяснить, но они никогда мне это не запрещали, не закрывали дверь, не запирали, не диктовали, не было ультиматума. Я думаю, они своего добились, я думаю, они довольны мной. И папа был бы, наверное, тоже.

К. ЛАРИНА А были в вашей жизни моменты, когда буквально приходилось собирать себя по кускам для того, чтобы продолжать дальше жить? Вот до такого уровня отчаяния доходили когда-нибудь?

Е. КОРЕНЕВА Да, да, ну они в женской жизни, я думаю, происходят вообще, в любой человеческой, но в женской в частности, в любовной жизни. Это состояние многим свойственно. Бывают разводы, бывают измены, бывает просто тупик, рутина. Вот вошла жизнь в рутину и вроде дорогой, любимый человек, а жизнь какая-то такая, непохожая на правду. Так что, я думаю, это у всех бывает, и у меня, конечно. Но, естественно, человек, который прожил в Америке около 11-ти лет, там бывали я не жила с мужем, потому что мы с ним разошлись спустя 3,5 года после совместной жизни, и были ситуации, да. Ну, пример приведу тут тоже вопрос характера, конечно, моего. Я могу очень многое делать, но только то, что не ущемляет мое чувство достоинства. В этом смысле, мое представление о достоинстве специфическое, оно свойственно мне. Для одного сняться обнаженной и согласиться в публикацию в "Спид-инфо" это порок или это странное представление о собственном достоинстве, а для меня достоинство заключается в том, что если меня оскорбляют, то я ухожу и не возвращаюсь. И я не могу терпеть насилия, унижения. Я не люблю хвастливых и лживых людей, даже когда этот человек тебе хорошо знаком. У меня были такие ситуации, когда просто я, например, ушла от одной приятельницы, которая предложила мне пожить месяц в ее квартире, и я помню, что я ушла от нее, собрав чемодан, просто это временная была ситуация, я искала собственную квартиру в Лос-Анджелесе, и не могла пока найти, и мне буквально негде было ночевать. Просто стояла с чемоданом у будки телефонной, но это был день, и все были на работе мои знакомые. Кто-то мне отказал по каким-то своим соображениям, мне сказали, ночь переночуешь, а завтра, к сожалению, нет. И это страшное чувство, страшно не за себя, а исключительно унизительное состояние человека, что ему отказывают, что он с позиции просителя, но у меня замечательный есть друг, много чего повидавший на своем веку, он меня старше, это Саша Половец, он был редактором. Сейчас уже продал свою газету, русскоязычный альманах "Панорама", я ему наконец, дозвонилась, он сказал: "Ленок, пока я жив, тебе всегда будет где ночевать". Вот. Ну, всякие такие были ситуации. В Америке их было много. В Америке вообще для русского человека, воспитанного в трудном очень обществе, потому что жизнь у нас исключительно была, есть и еще долго, наверное, будет. В этом смысле иностранцы поражаются нашей воле. Но вот парадокс, мы как трудные дети. Мы дети, очень не самостоятельные во многом, психологические и так далее, но мы трудные дети, дети, прошедшие через очень многое. И мы можем этим гордиться.

К. ЛАРИНА Лен, скажите, когда вы вернулись в Россию, вы помните свои первые ощущения?

Е. КОРЕНЕВА Безумные ощущения.

К. ЛАРИНА Вас многое, наверняка, удивило?

Е. КОРЕНЕВА Вы знаете, это безумное ощущение, оно не связано с системой, потому что система как раз уже перестройка, начало 97-го года, несмотря на бедность, в сравнении с тем, как выглядят улицы, магазины теперь, и вообще, благосостояние определенной части населения очень заметно улучшилось, но шок колоссальный. Во-первых, шок, когда туда приезжаешь, еще больший шок, когда возвращаешься. Особенно, когда приезжаешь из Калифорнии, где привыкаешь к тому, что нет времен года. То есть, там, конечно, январь, февраль такое серенькое небо, но там торчат пальмы и нет осадков, ну, иногда бывают дожди, очень редко. И никто не носит никаких тулупов, шапок, 33 одежки не надевает, не мерзнет, вообще, основную часть дня проводит на улице, в кафе где, естественно, тепло, и как бы ты всегда на улицу выходишь в том, в чем ты сидишь дома, максимум, надеваешь куртку или пиджак. И вот эта трансформация, переселение в более темное, более прохладное, влажное во-первых, для чувств просто сенсорики, это потрясающее что-то, ужасно эротичное. Ты ходишь и наслаждаешься странными, совершенно непонятными вещами: запахом бензина, вот этой темнотой, которая наступает, черным хлебом, вкусом масла. Вот вкусовые ощущения в Америке другие. Поначалу там меня это шокировало. Вот, очень красивое яблоко, или очень красивый помидор, каких я не видела у нас

К. ЛАРИНА И все искусственное, да?

Е. КОРЕНЕВА Да. А вкус другой. Вот нет насыщения вкуса, вкусовых таких привычных удовольствий, потому что они связаны с привычкой все-таки, во многом нет. Потом это меняется. Но шок, что собой представляет новая Россия, у меня не было, потому что она становится, в каком-то смысле одной из стран. Человек, который был в статусе эмигранта, и много ездил, и боролся за существование в совершенно новой для него среде, где он никому не известен. И вобщем, нельзя сказать, что он никому не нужен, он нужен, ему помогают, но он чужой. Нет этих связей, которые нарабатываются годами, когда живешь в собственном городе или своей собственной стране. То после этого вот горнила, и этого опыта, естественно, уже любые трудности в Москве, в России, какими бы они ни были, они вторичны. Нью-Йорк очень жестокий город, трудный город. Фантастически красивый и интересный, но очень трудный город и жестокий тоже, и поэтому, так как я в нем тоже пожила 2 года, то после него как-то все проще.

К. ЛАРИНА Ко всему готова, да?

Е. КОРЕНЕВА Да.

К. ЛАРИНА Но сейчас не скучаете по Америке? Так, иногда тянет туда?

Е. КОРЕНЕВА Вы знаете, у меня много там друзей и тянет, безусловно, и я поеду, я стараюсь туда ездить, правда, уже 2 года не была, как-то не выбралась, но я в постоянной переписке по Интернету со своими друзьями, и я просто их люблю, мои люди, которых я люблю.

К. ЛАРИНА Хочу обратиться к вопросам наших слушателей, здесь очень их много. И хочу вас обрадовать, наверное, что уже много есть слушателей, которые вашу книгу прочитали. И вот они с большим восторгом отзываются об этой книжке.

Е. КОРЕНЕВА Спасибо.

К. ЛАРИНА Но есть и вопрос от мужчины по имени Виктор: "в вашей книге вы очень тепло пишете об Эдичке Лимонове. Ваше отношение к его сегодняшней позиции, насколько искренен его антиамериканизм?"

Е. КОРЕНЕВА Знаете, так как я не являюсь антиамериканисткой, даже когда Александр Гордон, который мне очень любопытен, я слушала его передачи об Америке, то я занимала и занимаю по своему опыту противоположную позицию. Но Эдичка Лимонов, я его знаю, мне нравилась его книга, мне нравится его творчество, он очень талантливый и трогательный человек, но как близкий ему человек, Саша Половец тот же, гораздо более близкий, чем я, к Эдуарду, сказал: "он выгрался в это". Потому что сознание поэта, художника, автора, оно иное. Он живет больше в образах и он конструирует свою реальность. И он, наверное, что-то такое себе наконструировал и в нее вошел. Ему это больше нужно как автору, даже как автору, который, может, не напишет потом книги, но его жизнь становится произведением, это не образ красивый, это действительно происходит так, на очень таком тонком уровне. Человек сам может это не осознавать, но он автор своей жизни. Человек, который творит и в какой-то момент понимает, что жизнь это тоже творчество. И любовь лепить, и семью лепить, и все остальное, и ситуацию вокруг себя. Я думаю, искренний антиамериканизм для него, надо сказать, он не американец в той степени, в которой я американка, он парижанин, жил в Европе. Повторяю, это два очень разных мира.

К. ЛАРИНА Хорошо. И еще вопрос такой у меня к вам. Память человеческая обладает такими странными способностями выхватывать вдруг то, что кажется незначительным, идиотским и дурацким, что не нужно, вдруг мы запоминаем, а что-то важно вспомнить не можем. Вы с этим сталкивались, когда писали книжку? Были у вас такие странности?

Е. КОРЕНЕВА Знаете, мне некоторые знакомые обращали внимание на то, что я так много помню, чего они не помнят в своей собственной жизни. Это люди, у которых у нас разные воспоминания, ну, просто, видимо, мне свойственно помнить очень многое, но это память, опять же, память эмоциональная и образная, я просто ситуации почему я взялась еще книгу писать? Потому что я почувствовала, что у меня какой-то критической массы достигли воспоминания.

К. ЛАРИНА Надо с ними что-то делать, да?

Е. КОРЕНЕВА Надо с ними что-то делать. Именно так это можно назвать. Дело в том, что я ситуации я проанализировала просто свою память, я ситуации жизненные очень давно, реплики, которые я слышала, воспринимаю с точки зрения драматургии и текстов. Это происходит со мной очень давно. Я поэтому запоминаю. Не просто потому что вот я запомнила мужчину, с которым несколько лет жила, вот его помню, и как это все закончилось. Не эти воспоминания. Я имею ввиду, у меня эти картинки все, я вижу людей, как персонажи. То есть, те, кого я запоминаю, они у меня попадают в какую-то схему какого-то образа. Более того, я названия для книг и фильмов придумываю давно. У меня есть записи разные предсказания, фильм про то-то, то-то я придумаю фразу, господи, это же отличная тема для книги, и вот это название, клевое название для фильма. И когда, опять же, количество названий, вот этот вот процесс, который все время в моей голове происходит, достиг какого-то момента, я думаю, а что это такое? Да, наверное, я режиссер и автор, нужно, наверное, попробовать, потому что а почему я превращаю все это в ситуации. То, что многие не делают. Кстати, "Идиотка" тоже родилось из шутки. Я шутила: напишу книгу и назову ее, - ха-ха-ха! "Идиотка"! И все хохотали, юмор был такой. Кто бы мог подумать, что в результате меня прибьет именно к этому!

К. ЛАРИНА Ну, я так понимаю, что впереди у вас большое литературное будущее.

Е. КОРЕНЕВА Ну, конечно!

К. ЛАРИНА Потому что надо что-то с этим делать, действительно. Сколько можно в таком зависимом положении находиться, если говорить об актерской деятельности, об актерской профессии. Все-таки, есть попытки. Вот, смотрите, Таня Догилева пытается ставить спектакли сама, и самостоятельно существовать в этом пространстве театральном. У вас не было таких мыслей?

Е. КОРЕНЕВА Вы знаете, у меня есть желание поставить спектакль, то есть, порепетировать, пофантазировать как режиссеру, и разного рода такие мысли, но пока я не знаю. Сейчас я в шлейфе того, что вышла книга, и Новый год должен пройти, февраль наступить, по буддистскому, восточному календарю, наступит настоящий год Лошади, тогда я поверю в то, что энергия наконец, ушла, старая, связанная с книгой, и на что-то новое, раскачаюсь, посмотрим.

К. ЛАРИНА Поскольку мы с вами уже встречаемся в последнюю неделю года 2001-го, конечно, у меня к вам будет просьба в финале нашего разговора, пожелать что-нибудь слушателям и читателям.

Е. КОРЕНЕВА Ну, что я желаю я думаю о том, что наступает 2002-й год, цифра совершенно безумная, и представьте себе, что 2001 раз такие, как мы с вами, садились за стол, зажигали свечи, разливали "Советское шампанское" в бокалы, и начинали ворожить: будет это, будет то, писать на бумажках: хочу машину, хочу спектакль, хочу мужа, хочу собаку, и так далее, хочу любви, хочу денег. И в процессе 12-ти ударов на Спасской башне старались все это наворожить, и, просыпаясь утром, съедали салат "Оливье", оставшийся от ночи, выглядывали из окна, и казалось, что жизнь начинается сейчас для нас. Вот сейчас сделаю удар этот. Так вот, если 2001 раз это все происходило, значит, и в этот раз надо сделать то же самое. Это единственный праздник, который дает возможность нам поверить, что мы все можем еще начать сначала, и в лучшем виде. Желаю вам, чтобы ваши мечты исполнились. Обязательно загадывайте желания. Всего вам доброго.

К. ЛАРИНА Спасибо.