Жилищно-коммунальная реформа; планы московского правительства по введению 100%-ой оплаты коммунальных услуг. - Николай Московченко - Интервью - 2001-12-08

8 декабря 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Николай Московченко, депутат Московской городской Думы

Эфир ведут Ксения Ларина, Ринат Валиулин.

К.ЛАРИНА: Давайте начнем с выборов. Поскольку у нас на следующей неделе, 16 числа, выборы в Московскую городскую Думу и в следующий уик-энд мы вряд ли сможем позволить себе говорить на эту тему, по всем законам.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Я уже могу говорить на эту тему.

К.ЛАРИНА: Вы можете, потому что, к сожалению большому (говорю я искренне, потому что когда-то жила в округе, депутатом от которого был Николай Московченко), Николай снят с предвыборной дистанции. И я бы хотела, чтобы мы вернулись к этому вопросу и рассказали бы Вы, за что, что Вы сделали.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Мы вечером после заседания суда сидели с женой вечером на кухне, распили бутылочку винца крымского, я говорю Лена, у нас стоит на кухне на холодильнике телевизор, возьми конверт от телевизора, я там 22 июля написал: "Вскрыть 15 декабря". Она вскрывает, там написано внутри моей рукой: "Меня снимут с выборов 15 декабря". Я ошибся ровно на 10 дней. Поэтому, конечно, все это было предопределено, эти все высказывания в адрес правительства в течение 8 лет не могли пройти даром, я это прекрасно понимал, и помните, на прошлых выборах меня пытались снять через суд. Но теперь они уже такой ошибки не повторили. Конечно, интересно было, мне можно было сидеть либо как медведю в берлоге, не высовываясь, тогда они выносными урнами все бы закрыли, либо так выходить к людям, и тогда бы они - как они построили в Туле. Я выступил, мне вменили в вину распространение газет с моей статьей "Горькое лекарство правды" и книгой, которую я написал, "Хроника необъявленных войн". А после того как я ушел, раздавалась якобы водка от моего имени, 12 человек свидетелей подтвердили, что от меня получили водку, и шампанское, и нормально сделали. Во-первых, тут ищешь деньги, на что бы листовки напечатать, а вот тебе, пожалуйста, с барского плеча подарки несут. И конечно, неприятно. Потому что ну что мне подавать в суд на этих 12 женщин, которые и так богом обиженные, а еще я буду за клевету Скажут вот депутат, ради своих амбиций он даже женщин не пожалел. Так что здесь все нормально.

К.ЛАРИНА: Как нормально?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Уже наши выборы похожи на выборы, как Туркмен-Баши выбирают. И когда я только выслушал заявление - мы против грязных технологий ну все, по полной программе. Но не ошибся О чем мы сегодня хотели с Вами говорить?

К.ЛАРИНА: Я хочу понять, с кем поссорился Николай Московченко. Вот Вы сейчас говорили "они". Кто это такие?

Н.МОСКОВЧЕНКО: В городе давно уже живет мифический "некто". Это московское правительство, это та чиновничья рать, которая кормится от бюджета, это тот невидимый спрут или система, которая выкачивает из горожан последние соки. Посмотрите на них. Они выступают часто по телевизору. У них щеки - как наливные яблочки румяные или как пирожки подрумяненные. И глядя на наших людей, я вижу, насколько люди обнищали. Когда приходит ко мне интеллигентный человек, профессор, приходит женщина в перелицованном пальто дважды или трижды, когда приходят в кофточке, которая аккуратно заштопана, в рубашечке, воротничок я уже вижу, стежочек идет беленький, потому что она уже истлела вся на человеке А человек профессор, академик. Мне становится не по себе. А эти люди, такая осознанная система, когда в городе выжимаются соки последние из горожан, а эти люди живут припеваючи.

К.ЛАРИНА: Минуточку. Вы в этом городе живете много-много лет. Вы много-много лет являетесь депутатом Московской городской Думы. Значит, вся эта коррозия при Вас происходила. Люди же те же или они сменились?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Конечно. Понимаете, люди как изменились. Мой в прошлом друг, я не побоюсь этого слова, Платонов, образца 93 года и даже Лужков образца 91-го года и 2001 года - это два разных человека. Вы собираете грибы, любите?

К.ЛАРИНА: Нет, опасно.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Идешь по лесу, смотришь, стоит гриб-боровичок. Возьмешь его в руки крепенький такой, красивый, его приятно взять в руку. А потом смотришь еще один гриб. Его взял в руку, а это гнилушка, хочется после него руки вытереть. Это же происходит не мгновенно, это же происходит растянуто по времени. Что портит людей? Власть и деньги. Очень трудно от этого искуса удержаться. И люди меняются, к сожалению. А мы-то живем вместе, мы друг друга видим, мы встречаемся. И эти знания приходят, как мозаика в голове есть, а потом раз, сложилась и видишь всю картину.

К.ЛАРИНА: Не секрет что Николай Московченко был персоной, приближенной к императору московскому. Давайте об этом скажем.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Юрий Михайлович крестил мою дочь. И я хочу сказать любому, что если кто-то скажет плохое слово про моего кума, я его на дуэль вызову, глотку перегрызу. Но есть другой человек, мэр. Это политик. Политик хитрый. Что такое политик? Это хитрый, коварный, искусный, жестокий человек. И мэр - человек публичный, публичный политик. А публичный политик - он открыт для критики. Я считаю, что чем больше публичных людей будут подвержены критике, тем меньше они сделают ошибок. Но когда власть перестает слышать людей, когда каждое утро начинается с того, что человеку говорят, что ты великий, ты лучше всех это хорошо, но он не должен отрываться от земли. А когда власть отрывается от земли Мы сейчас празднуем 60 лет победы. На том месте, где стояла батарея на Якиманке, 18 человек расчетно-зенитных орудий, которые отгоняли от центра немцев, бомбардировщики разгоняли ночью, они так немцам досаждали, что однажды они сделали налет только на эту батарею. И одна бомба попала, из 18 двое остались контужены, после контузии выжили. И мы просили установить на этом месте мемориальную доску. Вместо этого поставили памятник Шемякинский "Дети пороки взрослых". Даже говорят, что Юрий Михайлович сам позировал

К.ЛАРИНА: Одним пороком?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Да. Вот это очень опасно, когда власть перестает слышать людей, очень опасно. И когда власть говорит населению, это как будто с барского плеча, "население Москвы", когда говорят, что мы население, - нас превращают в быдло. Мы не население, мы граждане. И вот я хочу вернуться к заседанию 27 числа правительства Москвы, где рассматривался вопрос о жилищно-коммунальной реформе.

К.ЛАРИНА: Это большая тема, мы сейчас прервемся на выпуск новостей, а затем пойдем уже по той теме.

-

К.ЛАРИНА: Есть вопросы на пейджере по теме, которую мы заявили перед нашей встречей, это стопроцентная оплата жилья и коммунальных услуг возможная в Москве. Ваше отношение к этому?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Давайте я расскажу о 27 ноября, историческом заседании московского правительства. Я зашел в зал, и по количеству записных ораторов я понял, что сценарий записан, надо как-то попытаться его изменить. Вышел Герман Оскарович Греф, доложил, что у нас в Москве принято решение проводить такую реформу, и постарался быстренько уйти. Тогда я с места задал вопрос а можно ли вопрос? И он задержался. Он спешил в Кремль куда-то, на совещание важное какое-то, а тут он вынужден был задержаться. Но впереди меня выскочил депутат Плотников, бывший депутат, он сейчас в Совете Федерации от Москвы, и стал, помните, как "Бриллианты для диктатуры" или "Корона Российской империи", тянул время один человек: "Авраам родил Иакова."

К.ЛАРИНА: Это "Корона российской империи".

Н.МОСКОВЧЕНКО: Он долго, он умеет жевать, тянуть время. А мне сказал, что он будет еще минут десять. И я тогда стал Плотникова потихонечку сзади теребить слушай, ну кончай, дай слово-то сказать.

Р.ВАЛИУЛИН: Надо было уколоть чем-то.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Не мог я уколоть, это было бы некрасиво. Поэтому я его так потихонечку. Лужков заметил наше какое-то препирательство, на меня так начал смотреть пристально и сурово. Думаю - ладно Я вышел и думаю надо что-то такое сделать, чтобы было интересно. Я говорю Герман Оскарович, я рад Вас приветствовать здесь у нас в зале заседаний Московского правительства, потому что у нас уже питерцев становится больше, чем кавказцев, это радует. И Юрий Михайлович - у него уже как крышка от чайника, когда кипит, начал немножко Я понял, что попал в цель, и говорю Вы знаете, мы вообще немножко польщены даже, что там такая честь, но Вы знаете такую поговорку: гладко было на бумаге, но забыли про овраги. Вы же там в Питере что-то подобное уже проводили. Может быть, Вы расскажете, какие подводные камни нас ждут, чтобы нам избежать этих ловушек, чтобы нам как можно с меньшими потерями оттуда выйти. А потом, кто мы штрафники, которых бросают первым в бой? Знаете, как в войну было 60 лет назад штрафные батальоны, они все погибали, но они для гвардейцев расчищали это пространство для удара. Так вот, кто мы такие? Он говорит ну нет, ну что Вы с таким сарказмом, ну конечно, мы вам поможем, Москва самый богатый регион в России, я думаю, что вы справитесь

К.ЛАРИНА: Это публичный был разговор?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Конечно, публичный. "Вы справитесь". А Юрий Михайлович ему подсказывает не спешите, не торопиться. Он говорит ну какие подводные камни? Надо посмотреть, надо все это сделать, вперед, мы вам доверяем, вы справитесь. И ушел. Потом я стал задавать вопросы, а перед этим Жаров выступал, Шанцев выступал, Никольский, в общем, все они, кто-то еще из чиновников, чье имяотчество я спутал, к сожалению, они меня на этом поймали, что вот, вы не знаете, вы уже сколько у нас лет Я говорю вас тут столько, что не запомнишь всех. И когда были такие слова произнесены, как "демонополизация", "создание инфраструктуры", "рынок услуг", "платить должны богатые" - я опять вышел и начал задавать вопросы конкретные: а где эта инфраструктура? А что же на Москву у нас? Вы же знаете, как у нас ДЭЗы работают? Там у нас будет очередь. А центров жилищных субсидий хватает ли нам? И когда я такие начал точные конкретные вопросы задавать, Юрий Михайлович сказал - ну что вы, хватит вам, начал два вопроса в зубы и хватит. Я пытался возразить, он говорит а я Вас выведу из заседания правительства. - Ну, интересное кино, как это получится у Вас? И вот эту перепалку показали недавно по телевизору. Потом я вышел на трибуну, попросил слова, вышел и стал говорить - Юрий Михайлович, интересная вещь происходит в городе. У нас уже в городе нет, у нас отняли дорожный фонд, нет пенсионного фонда, нет фонда труда и занятости, нет Сбербанка Москвы, вот сейчас идет бой за Мосэнерго. А это ведь колоссальные денежные потоки, которые не напрямую были в городе, а они платили с этих своих потоков, было уплачено в городской бюджет местные налоги и сборы, это колоссальная сумма. И когда мэрия стала спорить с Кремлем, помните, к президенту мечтали пойти, еще куда-то и вот эти все прожекты политические мы выкатили и стали их осуществлять. И Кремль не стал спорить с мэрией, а просто все эти потоки перевел от Москвы, увел к себе. А это же задача с бассейном. Бассейн и две трубы, в одну втекает, в другую вытекает. Так вот, эти потоки втекали, а вытекает что? Школы, больницы, пенсии, пособия, многодетные - это все вытекает. А втекать стало меньше. Что делает правительство? Оно врубило рубильник арендной платы. И все начинают платить. Но все предприятия - арендаторы, все кооператоры, весь малый бизнес это все включают в стоимость товаров и услуг автоматически. И потребительская корзина в Москве выросла в 1,5-2 раза по сравнению с тем же Подольском. Теперь, когда А эти все политические проекты запущены, это кольцо, кольцевая дорога, которую уже надо ремонтировать, это самый высокий в мире небоскреб. Что он дает простому москвичу? Уже тамЯ сказал, что по этой яме, самой дорогой яме в мире, уже ползают строительные генералы, как артели по тайге, ищут злодея.

Р.ВАЛИУЛИН: А что это такое?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Это небоскреб будет "Москва-сити", крупнейший, там инвестиционный комплекс, гостиный двор, Манеж и дальше пошли-поехали. Я говорю а что дает простому москвичу это все? И мы уже находимся в плену политических прожектов или поиски прошлогодние Деда Мороза. Но зачем мне родина Деда Мороза? Лишь бы Новый год мимо не прошел. Это все оплачено из городского бюджета. И вот теперь мы находимся в плену, и мы должны за это все платить. Вы посмотрите на эти проекты, я говорю, политические. Они все как-то стремятся ввысь, их можно увидеть. Третье кольцо транспортное можно проехать. Но и даже кольцо не решает этих проблем. Или небоскреб. Вот они, отзвуки той президентской программы, которая не прошла. А надо-то идти вниз, под землю. У нас коммуникации под городом прогнили на 70-80 процентов.

К.ЛАРИНА: Проваливаются дома.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Да, все проваливается. А это же не видно, а надо же идти вверх, показывать это все, чтобы люди могли увидеть. Так, если третье транспортное кольцо не решает проблемы Что является проходным течением в бутылке? Горлышко. Не дно. Надо не дно расширять, а горлышко. Так вот, и тоже это кольцо. Горлышком в городе является Садовое кольцо. Вместо того чтобы идти на второй ярус Садового кольца, делать развязки без светофоров движения, мы делаем третье транспортное. Да, мы быстро подъедем, из Орехово-Борисово и опять упремся в Садовое кольцо. Все же в город едут, в центр, на работу. А это показушное. И такие проекты я могу перечислять очень долго.

К.ЛАРИНА: А кстати, последний разговор, 60 лет обороны Москвы, то, что было на Белорусском вокзале. Сколько денег потратили на это представление, на котором присутствовали 5-6 человек? На улице, вместо того чтобы отдать ветеранам, которых все меньше и меньше, отдать деньгами. Не нужны им эти представления.

Н.МОСКОВЧЕНКО: В том-то и дело, что эти представления не нужны. Но заметьте, что еще попросил Юрий Михайлович. Он сказал на правительстве, что платить будут богатые. Тут же встал прокурор и сказал Юрий Михайлович, позвольте. По Конституции, все граждане, независимо от отношения к формам собственности, равны. Как это так, как это мы будем отбирать, кто у нас будет, а кто не будет? И тут Конституция я буду стоять на страже. Тогда Юрий Михайлович попросил, как мне представляется, у Грефа первое: отменить федеральные льготы, которые даются федеральным законом. Это что? Как мне представляется, закон о ветеранах. Мы уплачиваем ветеранам. Второе: попросил подпереть его законом о принудительном выселении граждан. Поэтому правительство готовится к этой реформе. Я сказал, что нас ожидает первое либо кризис неплатежей колоссальный, либо будут колоссальные очереди в эти центры жилищных субсидий, которые у нас не работают, как в Питере. В Питере пришел человек, давно уже все это налажено, человек пришел, три минуты, он оттуда ушел. У нас же будут наши ДЭЗы, люди без запятой не вспоминают. Что там творится? Значит, нагрузка ляжет опять на диспетчеров, их все проклянут. Опять будут страдать простые люди. Но когда этого не знаешь и когда уже разбираешься, это просто такая схема одних нищих стравить с другими нищими.

К.ЛАРИНА: Но это решение уже принято?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Я вам скажу, интересно. Юрий Михайлович сказал я вам вот что скажу в конце заседания. Вопрос не подготовлен, его с рассмотрения снять, тарифы ввести с 1 января. Класс, вот это высший пилотаж был.

К.ЛАРИНА: То есть решение принято?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Ну да, оно и принято, и не принято. Поэтому разговоры о том, что будут платить богатые, это досужие разговоры. Платить будем все. По оценке Шанцева, платить будет 3 млн. москвичей. Поэтому давайте не будем говорить о том, что только на богатых.

К.ЛАРИНА: А просто интересно, по цифрам стопроцентная оплата - это что?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Люди, у которых больше если совокупный семейный доход, вы будете платить за эти тарифы стопроцентные больше 13%, то тогда вам эту разницу Скажем, вы заплатили 17, эти 4% вам вернут. А так как большинство москвичей получают зарплату в конвертах, люди уходят от налогов, люди не верят нашему государству, то почти вся Москва выстроится в очередь за этими субсидиями. Мы получим кризис неплатежей или миллионные очереди. И то, и то приведет к параличу.

Р.ВАЛИУЛИН: Но если человек получает деньги в конвертах, то он получает их достаточно, как правило. Поэтому он за этими 4% в очередь вставать не будет.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Я рад, но дело все в том, что встанут в очереди остальные 3 миллиона, это сразу же стопроцентная оплата высочит за 13% совокупного. В основном это пенсионеры, это люди малоимущие, те, кто живет на такие дотации. Причем настолько система непонятная в городе создана. Ведь люди, с одной стороны, зависят от власти полностью, целиком, те же пенсионеры. И власть регулярно выплачивает маленькие пенсии, но регулярно. Вот за это власть уважают. А то, что эти колоссальные налоги, которые собираются в городе, это большой каравай. У людей забирают его, отламывают от этого каравая какие-то крошечки, и публично людям раздают. И люди в недоумении верить власти или не верить. Вроде бы крошку получил

Р.ВАЛИУЛИН: Раздают все время, периодически.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Да. А то, что каравай при этом уносят в другое место и там его, чавкая, доедают, - вот об этом люди не знают.

Р.ВАЛИУЛИН: Это все равно что кормить на одной площади огромное количество голубей. Вот так, по зернышку, бросать - и вроде бы едят люди.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Вроде бы едят, и даже привыкают, и с руки будут есть.

Р.ВАЛИУЛИН: Но не всем достается.

К.ЛАРИНА: Это распоряжение, директива все-таки сверху, естественно. Потому что когда только эта тема была заявлена в стране, я же помню, к нам приходили чиновники из московского правительства и уверяли нас, что никогда в жизни, во всяком случае не сейчас, не через месяц и не через полгода, а в течение какого-то времени постепенно. Я же помню эти разговоры.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Мне кажется, это опять плата за те политические прожекты, в которые мы были втянуты. Ведь московский фрегат был приготовлен для плавания по федеральным водам, давайте честно говорить. И вдруг нас заперли в этой гавани, и нам стало тесно здесь. Поэтому мы сейчас вынуждены, обламывая борта этого фрегата, мы вынуждены в этой московской гавани как-то развернуться, не можем, мы уже в плену этих политических прожектов. Поэтому я и предложил - Юрий Михайлович, надо от них немедленно отказаться. И предложил такую модель: у нас в городе Кстати, я давно это заявлял, я еще на правительстве выступал этой весной, когда Юрий Михайлович сказал какие ваши предложения? Я говорю схемы. Все же говорят, что мы строим жилье для жилья. Вот от этой схемы надо отказаться. Какое еще более реальное понятное предложение? Тяжело отказаться, зато тут очень много народу при этом при всем. Поэтому я понимаю, что непонятно было, какая-то вата в ушах. Могу понять. Тогда я сказал более конкретно, опять типа того, что вы что-то жуете во рту. Но слава богу, сейчас каштанов уже нет, уже нет предвыборной кампании, я могу говорить спокойно. И вот я, несмотря ни на какие прошедшие нюансы, хочу сказать, что, во-первых, город не готов к этой реформе. Давайте опробуем эту модель на Зеленограде. Я говорю давайте мы на этом полигоне небольшом испытаем. Если Зеленоград провалится, то Москва рядом, мы поможем, мы подставим плечо. А если вся Москва провалится, кто нам поможет? Владивосток? Или Волгоград? Или Питер? Да такого никогда не будет. Поэтому давайте не будем торопиться, давайте на Зеленограде эту модель опробуем. Получим положительный опыт - нет вопросов, распространим на всю Москву. В чем я сомневаюсь. Причем было сказано, что у нас мы говорим о рынке, о демонополизации рынка. А какие вы видите предприятия, которые готовы вместо ДЭЗов работать? У меня на Гончарной слободе люди каким-то образом создали, это товариществом даже не назовешь. И точно все говорят мы не желаем в этом быть, потому что не привыкли наши люди. А потом мы пожинаем плоды той, я бы сказал, политики правительства Москвы, когда нам всем говорили создавайте кондоминиум, создавайте жилтоварищества Как только находился чудак. Я скажу "чудак", потому что привыкли, что кто-то придет и за нас сделает. И начинали что-то делать, устав писать типовой, что-то еще. Но как только человек шел за документами не куда-нибудь, а в БТИ получить план этого своего дома, территории, то оказывалось, что территория уже не его, что ему план никто не даст, и вот этот большой обман публичный. Ведь если вы сказали создадим, поможем, дайте документы, дайте этот план, дайте землю людям, чтобы они могли знать. А пока эти шли разговоры досужие, эти все подвалы, чердаки заняли какие-то фирмы, которые заключили договор с районной управой, с префектурой Они говорят позвольте, а причем здесь вы, какие-то жители, кто вы такие? Мы работаем с властью. Верховный суд поправил правительство, сказал, что местное самоуправление это не то, что вы нам сказали, это не те карманные советники районных управ, которые вообще работают как пионеры. Даже пионервожатая в школе работала не на общественных началах, она получала ставку. А советники на правах пионера, это общественная организация. И один выбранный советник, глава управы получает какие-то деньги. Я говорю никогда не получится, люди вот так задарма не будут работать. Им надо кормить семью, надо заниматься своим делом. А как же, он будет думать в первую очередь о куске хлеба, о своей рубашке, которая ближе к телу, о своей семье. Поэтому вот это все не пошло. И Верховный суд отменил. Теперь будут районные советники И бюджет должен формироваться не сверху. Вот сейчас что сделано? Правительство Москвы, бюджет там, потом он идет в префектуры, и префектура командует деньгами. А кто такая префектура, что это за образование? Ну, нет в законе, не прописано московского новообразования префектуры. Это какая-то искусственная прослойка, которая создана для того, чтобы - как щит отделяет районные управы жителей от правительства Москвы.

К.ЛАРИНА: Как фильтр.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Фильтр, совершенно верно. Я бы сказал какой-то теневой фильтр. У нас как обратился в районную управу получил отказ, в префектуру получил отказ, имеешь право обратиться в правительство Москвы. Но префектура фильтрует и дает отписки, вниз спускает, и уже на этот верхний уровень не вылезть. А если вылез на этот верхний уровень, получил отказ, можешь идти в суд. И префектура это прекрасно регулирует. Так вот, префектур быть вообще не должно. Что сделано за эти годы в центре. Скажем, ко мне пришел товарищ, он сейчас на Липецкой улице живет. Он говорит я выезжал из центра, у нас была коммунальная квартира, я за свою квартиру получил у него было 20 метров, оценочный взнос самый высокий 2,6, коэффициент 2,5 тысячи долларов за метр, и я за свою квартиру 20 метров получил

Р.ВАЛИУЛИН: 52 тысячи.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Нет, это 52 тысячи ему положено, а я получил за 15 тысяч однокомнатную на Липецкой улице. Дом уже за выездом. Она вроде бы 30 метров, но по качеству она ниже, стоимость этой квартиры намного ниже. И оказалось, что с его одной комнаты некто получил 20 тысяч долларов. За эти годы из центра выселено 100 тысяч москвичей. Умножьте-ка эти 20 тысяч долларов, это средняя цифра, умножьте на 100 тысяч, и сколько вы тысяч получите 20 триллионов долларов. Вот невидимый некто, который эти деньги получил. Вот откуда взялись московские олигархи, вот откуда их первоначальный капитал. Это, казалось бы, незаметно, но когда начинаешь читать эту теорию малых чисел, которые перемножаются на всех на нас, на граждан, получается колоссальная сумма.

К.ЛАРИНА: Судя по сегодняшнему эфиру, я думаю, наши слушатели поняли, что Николай Московченко просто пошел ва-банк и готов говорить все, что накопилось за эти годы. Хотя я знаю, что Вы пытались каким-то образом влиять на ситуацию.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Конечно, я пытался влиять, я пытался говорить. Сначала слушали, потом стали с прохладцей

К.ЛАРИНА: Изменилось время вообще?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Конечно, время изменилось. И время людей меняет, к сожалению, и меняет не в лучшую сторону. Я своих многих коллег, с которыми я пошел бы в разведку в 93-м году, я с ними вообще стоять рядом не могу. Потому что они изменились. Еще раз говорю, власть и деньги людей меняют. Причем я уже говорил в худшую сторону И мы сейчас отмечаем годовщину битвы под Москвой. Сколько же народу погибло, москвичей за то, чтобы мы спокойно жили сегодня. И когда памятник Талалихину, который мы пытались отстоять Проезжала мимо руководитель фирмы "Интек" Елена Батурина и увидела это спокойное место, 2 гектара земли, и сказала мы здесь построим домик. А мы вышли с ветеранами и сказали - что делать? Собрали 10 тысяч подписей и попытались наши права в городской Думе отстоять. Меня просто так отколошматили за эти 2 часа заседания, когда Платонов разбросал все вопросы и только этот вопрос трамбовали. Два человека проголосовали за, остальные были против или вышли из зала. И когда после этого ко мне в комнату мы пришли, ветераны были там, они присутствовали при этом, они сказали если бы знали в 41-м году, умирая здесь, под Москвой, наших товарищей давили танками, они кровью истекли, но врага в Москву не пустили. Если бы они знали, что через 60 лет их потомки, которых мы спасли своей кровью, такие вопросы будут задавать, что, Николай Михайлович, Вы делаете себе дешевый авторитет на памяти погибших, - да они бы в гробу перевернулись, если бы это услышали

К.ЛАРИНА: Последний вопрос. Что будете делать дальше?

Н.МОСКОВЧЕНКО: Во-первых, я достаточно молодой человек, как мне кажется, у меня хорошая крепкая семья. Я хочу поблагодарить тех, кто это сделал со мной. Ведь могли бы убить. За то, что не убили. Спасибо, что только через суд все это сделали. Явно, что это политический заказ, но спасибо за науку. И я живу в городе, и я думаю, что таких людей, которые думают, как я, которые начинают прозревать, что что-то не то в нашем московском королевстве, что мы начинаем напоминать Туркмению, люди стали бояться говорить - вот это самый верный признак того, что общество нездорово. Люди запуганы, люди начинают сомневаться, из людей делают население. А надо, чтобы мы помнили, что мы граждане. Я ведь тоже не чудак, но когда я стоял у этого памятника, который открыли Талалихину, все-таки открыли, и дом построили в этом сквере, и памятник типовой с барского плеча и памятник возьмите. И когда я стоял и думал вот они тогда, в 41-м, они же вышли из окопа с этой бутылкой зажигательной, с гранатой под танк. Они же смогли пойти. Смогу ли я? Посмотрим

К.ЛАРИНА: Я передаю Вам большие приветы от Ваших избирателей, очень много телеграмм в Ваш адрес пришло, Вас поддерживают и любят. И как раз говорят, что честный человек, но несговорчивый. В данном случае это получается как недостаток.

Н.МОСКОВЧЕНКО: Я, наверно, на эти выборы отдохну дома, буду дома, не пойду.