Что стоит за активностью действий Генеральной прокуратуры? - Валентин Ковалев - Интервью - 2001-11-29
29 ноября 2001 года
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Валентин Ковалев, бывший министр юстиции РФ, экс-председатель комитета Совета Безопасности по борьбе с преступностью
Эфир ведет Сергей Бунтман
С.БУНТМАН: Как правильно называлась та комиссия, которую Вы возглавляли? Я очень всегда путаюсь.
В.КОВАЛЕВ: Я назову ее точно. Межведомственная комиссия Совета Безопасности РФ по безопасности, борьбе с преступностью и коррупцией в стране.
С.БУНТМАН: Но вот сейчас Генеральная прокуратура, которая, я бы сказал, в отличие от многих даже и уважаемых комиссий, должна осуществлять как раз и деятельность по борьбе, во всяком случае, возбуждать дела или заниматься надзором за этими делами, как они ведутся следствием и судами, - сейчас необычайная активность. Или мы переоцениваем эту активность прокуратуры, просто нам кажется, что она необычайно активна?
В.КОВАЛЕВ: Я полагаю, что об усилении активности Генпрокуратуры в настоящее время можно говорить лишь в относительном смысле. Дело заключается в том, что в настоящее время просто изменился вектор борьбы с преступностью. Это означает, что некоторые важнейшие направления борьбы с преступностью в настоящее время едва ли не полностью преданы забвению. Когда я говорю о смещении вектора деятельности прокуратуры, я имею в виду прежде всего то обстоятельство, что в настоящее время практически исчезли уголовные дела по фактам незаконной приватизации, по проведению кредитно-залоговых аукционов, по незаконным финансовым операциям с ГКО, по ряду уголовных деяний, связанных с дефолтом, и такие уголовные дела были.
С.БУНТМАН: Это с 98-м годом?
В.КОВАЛЕВ: Да. Речь идет о том, что в настоящее время, в отличие от того периода времени, о котором я говорю, когда я возглавлял эту комиссию, практически исчезли из практики правоохранительных органов дела, связанные с невозвращением валютной выручки из-за рубежа в результате экспортно-импортных операций, и т.д. То есть все направление, связанное с борьбой с экономической преступностью в стране, в настоящее время, по моей оценке, ослаблено.
С.БУНТМАН: А почему, как Вы считаете? Зато очень много занимаются министерствами.
В.КОВАЛЕВ: Вот в этом-то вся проблема. Изменилось направление борьбы, вместо борьбы с экономической преступностью в настоящее время вся мощь прокуратуры обрушилась, по существу, на министерства и ведомства. Я полагаю, что это достаточно непростая, а в некоторых проявлениях даже опасная ситуация, коль скоро речь идет ведь не только об МПС, который у всех на устах речь идет и об МВД, и о Минобороны, и о ГТК, и о Минатоме, и даже о МИДе. То есть вся эта совокупность министерств и ведомств представляет собой фактически становой хребет государства, и если его перешибить, то это будет очень серьезным фактором разрушения государства в целом. Я полагаю, что здесь не исключены определенные элементы дискредитации и наших государственных структур, и высших должностных лиц страны. Кроме того, в последнее время наблюдаются очевидные признаки использования служебного ресурса Генеральной прокуратуры в избирательной борьбе.
С.БУНТМАН: Вернемся на секунду к министерствам. Может быть, действительно тут речь идет не о том, чтобы перебить, а о том, чтобы очистить, укрепить его? Мало ли какие дела делаются в министерствах? Граждане всегда подозревают, что в министерствах всегда нечисто.
В.КОВАЛЕВ: Видите ли, любая кампанейщина в этом деле заведомо обречена, и здесь просто торчат, что называется, ослиные уши. Кампанией никогда ни одного вопроса чисто юридического, правового вопроса борьбы с преступностью решать не удавалось. Кампания осуществляется не для этого. Когда речь идет о кампанейщине в борьбе с преступностью, то всегда подспудно проявляются политические и экономические интересы. В данном случае я не вижу какой-либо специфики этого нашего периода от общего правила, которое я только что сформулировал.
С.БУНТМАН: Почему министерства сейчас именно?
В.КОВАЛЕВ: Я полагаю, что одновременная дискредитация такого количества министерств и ведомств, причем с яростной кампанией в средства массовой информации, государству вредит, а в некоторых своих проявлениях это связано и с дискредитацией, и даже с разгромом определенных государственных структур. Я усматриваю в этом исключительную опасность для общества. Тем более, повторяю, что в последнее время обнаруживаются очевидные признаки участия прокуратуры и в избирательной борьбе.
С.БУНТМАН: Я бы хотел по просьбе Аллы, нашей слушательницы, чтобы Вы напомнили, как закончилось Ваше дело, чтобы больше вопросов не было, и удовлетворены ли Вы его исходом.
В.КОВАЛЕВ: Нет, ни в малой степени я не удовлетворен. Я был признан виновным и осужден, правда, условно, однако никогда, ни при каких обстоятельствах, при истязаниях и пытках, я не признавал себя виновным и не признаю. Более того, в ходе судебного разбирательства возник ряд любопытных вопросов, которые еще, несомненно, будут иметь продолжение. В частности, следственный комитет МВД РФ вынес специальное постановление по поводу видеокассеты с так называемым "банным скандалом", в результате которой я, собственно, был отстранен от всех занимаемых мной государственных постов. Вот эта видеокассета с заключением эксперта отправлена в Генеральную прокуратуру для принятия решения по существу, для возбуждения уголовного дела по факту нарушения моих прав. Речь идет о том, что в экспертном заключении, причем заключение комиссионное, специально отмечено, что в этой видеокассете присутствуют признаки электронного монтажа. Я настаиваю на том, чтобы этот вопрос был рассмотрен по существу, и в этом случае возникает ряд юридических последствий.
С.БУНТМАН: Можно сказать, что не удовлетворяетесь ну ладно, лишь бы отстали То есть Вы продолжаете доказывать?
В.КОВАЛЕВ: Я намерен в полной мере использовать все возможности закона для того, чтобы доказать, с моей точки зрения, очевидный факт. Я был при помощи этой видеокассеты с "банным сандалом" с обнаженными женщинами дискредитирован исключительно с целью отстранения меня от занимаемой должности, в том числе члена Совета Безопасности, который отвечал за борьбу с преступностью и коррупцией, и сделано это было исключительно с целью того, чтобы сокрыть собственные преступные проявления, об этом у меня тоже данные есть.
-
С.БУНТМАН: Вы затронули тему сейчас вмешательства в избирательные кампании со стороны прокуратуры, и Вы привели пример Якутии и Бурятии. Давайте с Якутии начнем, там все-таки президентские выборы.
В.КОВАЛЕВ: Вчера Генеральный прокурор страны Владимир Васильевич Устинов, как известно, заявил о том, что прокуратура не будет вмешиваться в ход избирательной кампании. Я думаю, что это очень правильное, взвешенное и точное заявление, именно таким образом прокуратура и должна действовать. Ее прерогативы определены Конституцией и законом, и вмешательство в избирательную процедуру законом не предусмотрено, более того, закон это преследует. Однако, несмотря на это заявление Генерального прокурора страны, я полагаю, что есть объективные признаки полагать, что просто Генеральный прокурор РФ не в полной мере контролирует ситуацию в некоторых регионах страны. Что касается Якутии, совершенно очевидно, что здесь произведены определенные действия со стороны прокуратуры, которые никак и ни при каких обстоятельствах не укладываются в общую юридическую процедуру. Я специально не отслеживал ситуацию в регионах, но и общеизвестных фактов достаточно для того, чтобы сделать такого рода вывод. Я имею в виду прежде всего то обстоятельство, что в ходе избирательной кампании в Якутии прокуратура в ряде случаев, согласно показаниям пострадавших от этих действий лиц, к таким действиям, как допросы, обыски, задержания, в ходе которых раздавались угрозы, потерпевшие прямо об этом говорят. Более того, появились сведения о том, что во время задержания людей, в том числе женщину, помещали в неотапливаемое холодное помещение, а это ведь речь идет о Якутии, речь идет зиме. Что это означает с точки зрения правовой квалификации? Согласно международному праву, согласно действующему российскому законодательству, помещение зимой человека в неотапливаемое помещение представляет собой истязание и физическую пытку, вот таким образом это квалифицирует закон и международная правовая практика. Что касается угроз, а такие факты, судя по всему, тоже были, во всяком случае, именно так показывают потерпевшие, что было зафиксировано даже в телевизионных репортажах, так вот, что касается угроз, еще более ухудшить положение по отношению даже к тому, которое в следственном изоляторе, то такого рода угрозы характеризуются на уровне международного права и действующего законодательства как психическая пытка и тоже преследуются по закону. Что это означает? Речь идет о том, что если потерпевшие от такого рода действий обратятся в ту же прокуратуру с заявлением о том, что в отношении их нарушались права, то прокуратура поставлена будет перед альтернативой: или отказать в возбуждении уголовного дела, или возбудить уголовное дело в отношении должностных лиц, которые нарушили закон и допустили такого рода произвол. В любом случае, решение должно быть принято. Более того, судя по сообщениям информационных агентств, игра идет, что называется, в одни ворота. Не зафиксировано ни одного случая, ни одного факта, когда каким-либо дискриминационным мерам подвергались лица из избирательного штаба заместителя Генерального прокурора страны Колмогорова, и совершенно противоположные данные идут о такого рода действиях в отношении представителей избирательного штаба Николаева и группы журналистов. Такого рода избирательность со стороны прокуратуры, с учетом того обстоятельства, что одним из активных действующих субъектов избирательной кампании является заместитель Генерального прокурора страны и обладающий колоссальными властными полномочиями, является достаточно серьезным юридическим основанием для того, чтобы, по крайней мере, служебное расследование тех фактов и обстоятельств, которые стали известны общественности, было осуществлено. Есть еще одно обстоятельство, чрезвычайно серьезного и принципиального свойства, и заключается оно в том, что эти действия прокуратуры, вольно или невольно, по существу, обрекают всею избирательную кампанию Колмогорова, не кого-либо, а именно Колмогорова, на неудачу.
С.БУНТМАН: Почему? Его же могут выбрать таким образом?
В.КОВАЛЕВ: Если его изберут, что возможно, я не исключаю, то в этом случае возникают юридические основания для оспаривания результатов выборов, и именно по причине нарушения прокуратурой законов в ходе избирательной кампании и использования одним из кандидатов или структурой, которую он возглавляет, служебного ресурса для достижения своих целей, для достижения угодного результата этих выборов. Так что я думаю, что в любом случае, даже если Николаев потерпит поражение в этой избирательной кампании, отнюдь не следует считать, что юридическая процедура завершена. Я полагаю, что такого рода непродуманные действия прокуратуры закладывают очень серьезную юридическую, а быть может и уголовно-правовую мину под всю эту конструкцию.
С.БУНТМАН: У меня тогда контр-вопрос. Вы говорите, могут быть предприняты некие юридические действия. Если Колмогоров выиграет, а там нарушения, предположим, но можно дать этому ход и не дать этому ход, тогда получается, что какой-то условный Колмогоров - это очень удобная фигура. Будет хорошо не будет дан ход. Все чаще и чаще такие появляются. Будет нехорошо можно и вспомнить о том, что процедуру нарушил.
В.КОВАЛЕВ: В том-то и дело, что в данном случае, если установлен будет этот факт, то возбуждение уголовного дела возможно или в рамках той же прокуратуры, где одним из руководителей является Колмогоров, или же по значительно более сложной процедуре, с учетом того обстоятельства, что в настоящее время Конституционный суд запретил судам общей юрисдикции возбуждать уголовные дела. Такого рода законодательная норма, которая разрешала это возбуждение со стороны судов, в настоящее время признана неконституционной. Это означает, что, в принципе, вся проблема, о которой мы говорим, снова замыкается в рамках компетенции Генеральной прокуратуры страны. Можно лишь уповать на то обстоятельство, что Колмогоров все-таки не первое лицо в Генеральной прокуратуре страны. Я, например, чрезвычайно приветствую то заявление, которое сделал вчера Владимир Васильевич Устинов, по поводу того, что он не допустит какого-либо вмешательства. Я откровенно поделился своими сомнениями в отношении того, что он просто владеет достаточной информацией на нынешний период времени. Но здесь многое зависит от него, тем более что Якутия это не единственный пример, когда прокуратура активно вмешивается в избирательный процесс. Другой пример, как известно, Бурятия.
С.БУНТМАН: Давайте скажем о нем коротко.
В.КОВАЛЕВ: Объективности ради я должен сказать, что толковать что-либо о Скуратове у меня лично нет никакого желания и никаких оснований, поскольку по отношению ко мне Скуратов повел себя не по-мужски, недостойно и даже низко. Поскольку отстранен я от должности был именно по докладу Юрия Скуратова, который был у президента страны, демонстрировал эту кассету и даже, более того, объявил ему о том, а может быть на ухо нашептал, что министр с таким нравственным обликом, министр, который любит женщин и прочее, ни при каких обстоятельствах эту должность занимать не может. Таким образом я был от этой должности отстранен. Говорю я это исключительно для того, чтобы подчеркнуть следующую мысль: у меня лично никакого расположения к Скуратову нет, и никаких оснований его защищать я не нахожу и не вижу. Но в данном случае для меня совершенно несомненно, что в Бурятии объективные права Скуратова были нарушены, есть признаки вмешательства прокуратуры в избирательный процесс, есть признаки того, что по отношению к Скуратову прокуратура втянулась в политические разборки и в политическую борьбу, что ни при каких обстоятельствах прокуратуру не украшает, что противоречит закону и требует соответствующей адекватной оценки и со стороны Генерального прокурора, прежде всего, а быть может в последующем и со стороны суда.
С.БУНТМАН: Это хорошо, что Вы говорите это нашим слушателям. Вы готовы имеющиеся в Вашем распоряжении факты, соображения передать всем, кто будет в этом заинтересован, я имею в виду государственные органы, напрямую?
В.КОВАЛЕВ: Да, безусловно. Более того, я должен обозначить и следующее положение. Я передал ряд материалов в Генеральную прокуратуру и даже в суд, это материалы, которые касаются деятельности Колмогорова. В ряде случаев обнаруживаются очевидные признаки должностных злоупотреблений со стороны заместителей Генерального прокурора Колмогорова. Я это говорю не где-либо в кулуарах, я об этом сказал в Генеральной прокуратуре, и я об этом сказал в суде, и соответствующие документы, в том числе и судебные, имеются. Более того, по моему заявлению в суде, Московский городской суд вынес определение, в котором два пункта. Первым пунктом суд постановил не возбуждать уголовное дело и не заниматься проверкой изложенных мной обстоятельств по той причине, что это запрещает решение Конституционного суда, и вторым пунктом прямо отмечено, что факты, приведенные мною, подлежат проверке в компетентных правоохранительных органах, в данном случае речь идет о Генеральной прокуратуре страны. Так что все, что от меня как гражданина, как бывшего министра требовалось, я сделал, материалы в суде и в прокуратуре, по ним должно быть принято решение.
С.БУНТМАН: Я надеюсь, что мы узнаем об этом решении.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Валентин Ковалев, бывший министр юстиции РФ, экс-председатель комитета Совета Безопасности по борьбе с преступностью.