Котэ Махарадзе - Интервью - 2001-11-24

24 ноября 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Котэ Махарадзе, легенда грузинского театра и советского спорта, спортивный комментатор.

Эфир ведут Ксения Ларина, Ринат Валиулин

К.ЛАРИНА: Спросили мы перед передачей, по какому поводу в Москву приехал. Он нам ответил - а у меня, собственно говоря, юбилей, ребята. Вот вчера при большом стечении народа был замечательный праздник в грузинском посольстве, до этого Константин Иванович Махарадзе отмечал свой праздник, естественно, у себя дома, в Тбилиси. Нам бы хотелось с этого начать, поскольку такая интрига, начали рассказывать до программы, каким образом произошла у вас телефонная связь с самым высшим руководством РФ.

К.МАХАРАДЗЕ: До того просто мне исполнилось 75 лет. 75 лет тому назад Иван Константинович Махарадзе и Варвара Антоновна Выгоб родили маленького пацана, из которого вырос 75-летний старец, который справил свой юбилей в Тбилиси. Хотя и артачился, и не хотел, но сказали, это немыслимо, надо, тем более там сейчас приватизировано огромное здание ритуалов, торжеств, оно сейчас называется я не знаю как не сцена, а дворец торжественных встреч. И я не хотел тоже на сцене театров, хотя отслужил и в театре Руставели, и в театре Марджанишвили, 7 лет учился в хореографическом училище, в балетной школе при оперном театре, так что и на той и на этой сцене мог бы. Но решил там. И устроили очень широкого масштаба, были в гостях актеры и спортсмены из Москвы, Ленинграда, то бишь Петербурга, из Киева, из Армении. Я был окружен теми людьми, с которыми либо работал, либо общался как-то, а либо и вовсе не работал и не общался, но вот приехали поздравить. Это был удивительный вечер, и под конец позвонил, когда я был на сцене

Р.ВАЛИУЛИН: Вы его заставили ждать 2 минуты.

К.МАХАРАДЗЕ: Это не я, это моя жена, известная вам артистка Софико Чиаурели, которая во многих фильмах московского "Мосфильма" снималась, да и сейчас она у Аллы Суриковой снова снимается в новом фильме. Вот она сидит со своим мобильным телефоном, и вдруг показывает руками, что кто-то Мне утром сказали, что будет либо звонок, либо телеграмма. Я, скорее, подумал, что телеграмма, как обычно бывает, и был очень рад. Вдруг звонок именно прозвучал тогда, когда на сцене стоит мой друг, замечательный актер и еще лучший чтец Мурман Джинория, он читал Галактиона Табидзе, нашего классика, лучшего поэта Грузии всех времен. И вдруг этот звонок из канцелярии. И Софико имела смелость даже не грузинскую, а кахетинскую, откуда она родом, и сказала: "Вы можете подождать 2 минуты?" И тот когда дочитал, она вышла на сцену и сказала, держа в руке вот так мобильный телефон, говорит: "Президент Российской Федерации" Это не тишина - это шоковое состояние. Такого буквально не было, не было ни одного случая, чтобы артиста на сцене так в телефон прямо поздравлял президент огромной страны. Я взял трубку. Еще состояние зрителей Я говорю, но голоса Путина же не слышно, но по моим ответам они догадываются, что он поздравляет, что я чему-то удивляюсь: "Не может быть", говорю. Потому что когда Владимир Владимирович мне сказал, что он помнит мой первый репортаж 44 года тому назад Вы, говорит, вели репортаж матча ленинградский "Зенит" "Динамо" Тбилиси Я, конечно, говорю не может быть. "Но я же спортсмен", - он сказал. Правда. И так далее. И было очень приятно, что он поздравил всех. "Я представляю, в зале кто сидит, он сказал. Это, наверно, лучшие представители грузинской интеллигенции и вообще грузинского народа. И я поздравляю Вас, передайте им мои поздравления по этому поводу" Вы, наверно, знаете, это конец уже. Если он меня сейчас слушает, наверно, думает предатель, мужской разговор, а он выносит на такое обсуждение. Нет, Владимир Владимирович, я не предатель. Наоборот, я хочу Вас в том свете показать, в каком Вы предстали перед грузинским народом и передо мной.

Р.ВАЛИУЛИН: Президент политик, он поймет. Самое главное, Вы потом говорили, что потом Вас просто замучили все, о чем вы там говорили с президентом.

К.МАХАРАДЗЕ: Это было страшно. Я докончу одну фразу. В конце он мне сказал: "Вы знаете, что в Москве Вас очень любят?" Я промолчал. И закончил Владимир Владимирович так: "Мы еще надеемся не раз услышать Ваш приятный голос". Мы попрощались, и потом с 6 утра началось телефонное паломничество. Все, знакомые, незнакомые, не только из Тбилиси из Батуми, из Кутаиси, со всех городов: "Что он сказал?" Я им говорил, что это был очень доброжелательный звонок, и голос человека Я же артист, я не только слова воспринимаю, я, скорее, воспринимаю подтексты, и в этом моя профессия разгадать, человек сказал тебе: "Здравствуй!" - он ругает тебя матом или ласкает. Это можно и так и этак. Потому как я помню именно ту доброту и именно то отношение, которое было. Я никогда не приписываю такие вещи себе - это он поздравил братию мою актерскую, людей творчества, людей моего народа.

К.ЛАРИНА: То есть это был искренний звонок?

К.МАХАРАДЗЕ: Это очень искренний был звонок. Кто мог его спровоцировать на этот звонок? Никто. Никто не мог ему подсказать знаете, сегодня юбилей, 75-летие Котэ Махарадзе. Он может спросить кто такой Котэ Махарадзе? Это был очень искренний звонок, и потом я понял, что это человек, разбирающийся в прелестях спортивного репортажа и актерского ремесла, это было для меня очень важно, очень трогательно. И когда я на второй день к 3 часам опять под утро хотел заснуть, мне не удалось, потому что звонки продолжались. И я проклинал тех выдающихся ученых, которые создали мобильный телефон. Не ответишь, ничего не надо. Либо отключать

К.ЛАРИНА: А президент Грузии поздравил Вас?

К.МАХАРАДЗЕ: Он сидел

К.ЛАРИНА: Он присутствовал при этом звонке?

К.МАХАРАДЗЕ: Да, в трех шагах от меня сидел, и потом, когда последним он выступал, он объявил указ о награждении меня вторым Орденом Чести. А этого не бывало, был только один случай, оказывается, еще, что вторым орденом чести. Честь одна, собственно, хватит ее на много лет. И вот я был награжден вторым орденом, и он подчеркнул, что Владимир Владимирович не мог не знать, что я здесь. У меня мелькнула такая дерзкая мысль - сказать, что

К.ЛАРИНА: Передать трубку Шеварднадзе.

К.МАХАРАДЗЕ: Да. Но потом я подумал они когда хотят, друг с другом разговаривают, в любую секунду. А зачем он звонит ко мне, и я ему должен говорить вы знаете, тут присутствует Тем более, 10 минутами ранее поздравил меня Кучма. Он послал послу поручение, тот выступил и читал минут 5 послание. И потом шутили ребята - ты единственный актер и спортивный комментатор, который одновременно получал устные, телеграфные и звуковые поздравления от трех президентов.

К.ЛАРИНА: То есть благодаря Вашему юбилею, вполне возможно, наши отношения

Р.ВАЛИУЛИН: Восстановится Советский Союз.

К.МАХАРАДЗЕ: Нет, наверно, не так. Но что будут какие-то препоны, которые мешают нам больше сблизиться, и в первую очередь, раз Вы затронули Хватит с этой визой. Это делается со средних веков с одной целью только усмирить тот народ. Меня надо усмирять, меня надо не выпускать в Москву? Один дипломат обижен на другого, один политик на другого народ причем? Почему из стольких республик грузины наказаны? Я этого не понимаю. И я думаю, что это какой-то шаг был в эту сторону, потому как еще раньше Владимир Владимирович заявил, что это надо пересмотреть вопрос с визами.

К.ЛАРИНА: Так вот надо было Вам у него спросить.

К.МАХАРАДЗЕ: Он звонил не для политической беседы

К.ЛАРИНА: Вы сказали бы да, кстати, Владимир Владимирович

К.МАХАРАДЗЕ: Я сказал то, что сказал, все уже.

К.ЛАРИНА: Уж коли мы начали разговор с представителей высшей власти в государстве, то, что тоже Вы нам сказали до программы что Вы играете спектакль о Сталине. Чем Вас лично привлекает эта фигура?

К.МАХАРАДЗЕ: Это мой театр, и я его создавал, театр одного актера. Он на всех международных фестивалях получал либо гран-при, либо, если женщина читала, лучшую женскую или мужскую везде, где мы ни играли. Он существует у нас 13 спектаклей, справляем 15-летие сейчас. Наш театр любят в Тбилиси. И тут эстетика театра Не эстетика, а, скорее, философия театра заключается в том, что ты должен все делать сам. Тут нельзя написанное Шекспиром читать в театре одного актера. Хотя мы сейчас взялись, Софико будет готовить спектакль по Маркесу. Но там написано для одного человека, у него в заглавии внизу в скобках написано: "Для одного актера". Это другое. А в остальных случаях мало драматурги беспокоят себя сложнейшим жанром один человек, зал полный Мы сейчас в апреле приезжаем в Москву, я с удовольствием приглашаю москвичей на наши спектакли, и мы думаем, у нас же нельзя с переводом, с наушниками. И так одни человек говорит, а этот еще в наушниках что-то другое говорит стало быть, лучше не идти в этот театр, лучше потом почитать в газетах, хороший он или плохой. Поэтому один человек должен вобрать в себе силу и драматурга, и замысла, и фабулы, и потом сценического решения этого литературного материала. Это очень сложный процесс, я очень рад, что наш театр перепремирован: все, какие существуют в Грузии награды мы все взяли. Например, за спектакль о Багратионах. Это династия царственная грузинская. Все знают, что это Багратионы, но мало кто знает даже в Грузии, что эта династия существовала тысячу лет, что в мире не существует династии, которая просуществовала бы 500 лет. И надо объяснить, почему. Потому что они были хорошие, потому что они были добрые или потому что они были вояки и других таких вояк не было? И миллионы моментов... И вот почему личность Сталина. Первый спектакль был о Чавчавадзе, о котором тоже много было лжи, что он убит жандармерией, императорской охранкой и т.д., а суть была совершенно в другом. И вот впервые я назвал фамилию социал-демократов, которые в него стреляли. Это для Грузии была ошеломляющая новизна. Потом начали с того, что это театр, все-таки это не исторический материал, он художественно обработан. Я выступил в прессе и заявил нет, то, что сказано, это правда. И об Акакии Церетели у меня спектакль по просьбе нашего патриарха Грузии, спектакль о дружбе еврейского и грузинского народа, которая 2600 лет существует, и Грузия единственная страна, у которой не было никаких народов, никаких притеснений, что из Кавказа все другие народы изгнали евреев, а грузины, наоборот, приютили их по сей день.

-

К.ЛАРИНА: Мы всегда с большим удовольствием принимаем здесь гостей из Грузии, особенно когда речь идет о культуре. Я вспоминаю, как летом мы здесь беседовали с Вашим коллегой с Резо Габриадзе, когда он привозил "Сталинградскую битву", спектакль кукольный. Вообще разговор на эту тему, разговор на тему войны и на тему Сталина требует особой аккуратности и деликатности. И я не знаю, как Вы это сделали у себя в театре, но оставляю за собой право повторить вопрос, чем Вам интересен Иосиф Сталин? Что Вам интересно из него достать?

К.МАХАРАДЗЕ: По-моему, он должен быть интересен и вам. Он оставил великое государство, не спросив которого птичка в Европе не пролетела бы, и мы получили сейчас государство, у которого никто ничего не спрашивает.

К.ЛАРИНА: Но кроме великого государства он оставил много еще чего.

Р.ВАЛИУЛИН: Еще миллионы трупов оставил.

К.МАХАРАДЗЕ: И это интересно тоже: как в одном человеке могло совмещаться это и это.

К.ЛАРИНА: Вы ответили на этот вопрос?

К.МАХАРАДЗЕ: Нет. Но я старался, приводил факты, без всяких "за" или "против", просто как было, как есть, но не доходил до глупостей ни в одну, ни в другую сторону.

Р.ВАЛИУЛИН: То есть это был беспристрастный рассказ?

К.МАХАРАДЗЕ: Это было театральное эссе, как я сказал. Я постарался очень. Спектакль имел грандиозный успех, не потому что приходили Наоборот, иногда поклонники Сталина приходили как Вы посмели о нем это сказать?! А те приходили и говорили как, Вы еще Так что я героически под Голгофу подсунул свою голову, и в меня стреляли со всех сторон, и те с одной, и эти с другой, и я старался быть предельно аккуратным в подаче документальных событий и не доходить до такой глупости, что русский народ выиграл войну вопреки Сталину. Такого не бывает вопреки, Главнокомандующий не хочет выиграть, а народ выигрывает. Зачем же такие вещи говорить?

К.ЛАРИНА: Вы будете в Москве этот спектакль показывать?

К.МАХАРАДЗЕ: Естественно. Может быть, я даже начну с этого спектакля.

К.ЛАРИНА: На русском языке?

К.МАХАРАДЗЕ: На русском. Я опять извинюсь за свой акцент, но что поделаешь, это не моя вина.

Р.ВАЛИУЛИН: Нам не хватает, вообще грузинского акцента в Москве не хватает. Я по нему тоскую.

К.МАХАРАДЗЕ: А что касается Резо Габриадзе, это не только коллега, это мой друг, мы семьями, моя Софико и его Крошка, мы ее называем, они однокашницы и с горшков друзья Так что его успех для меня всегда огромное радостное событие было и остается.

К.ЛАРИНА: Есть еще тема для разговора Ваша книга. Вы, к сожалению, нам сегодня не принесли, но мы надеемся ее увидеть, теперь понимаем, что она есть и ее можно купить, она вышла в издательстве "Олма-пресс". Это мемуары?

К.МАХАРАДЗЕ: Раз вы меня упрекнули, то и я: к сожалению, вас вчера не было на этом вечере, ни одного человека из "Эха Москвы". Тем более что завтра этот человек должен был выступить у вас - так хоть один человек пришел бы и узнал. Там я раздал 300 книг.

К.ЛАРИНА: Не тем раздали!

К.МАХАРАДЗЕ: Там был такой состав не только функционеров правительственных, но и людей искусства, людей спорта, все они выступали, был удивительно приятный вечер. И все, естественно, начинали: "Что Вам сказал президент Российской Федерации?"

Р.ВАЛИУЛИН: О чем книга? Это биография Ваша?

К.МАХАРАДЗЕ: Я не знаю, как это жанрово категорически утверждать, скорее, мемуаристика. Потому что я хотел рассказ об искусстве или рассказ о спорте присоединить, потому что мне было предложено: "Почему вы не пишете? Вы встречаетесь с Питером ОТулом и Лоуренсом Оливье, с Пеле, с Марадоной и с Круифом. Другого такого человека нет, который все это в себе бы собрал" Не потому что такой я хороший, не от хвастовства, а просто жизнь моя прошла так, что я и на этом и на том фронте служил, насколько мог, в силу своего дарования, возможностей, скорее. Я все это проделал честно. Это книга о великих людях русского искусства. Давайте и Немировича-Данченко напополам, потому что он родился и учился в той школе, которую я кончал, на мемориальной доске висит его фамилия, и Котэ Марджанишвили, человек, имя которого носит мой театр, они учились вместе в одном класса. Там учились все великий грузины Илья Чавчавадзе, Николоз Бараташвили, все философы, все писатели, все воины выдающиеся. Через год будет 200 лет со дня основания. И об этом, и об искусстве, и о том, как я начинал, кто были мои кумиры в юношеские годы, как ворвался футбол в мою жизнь, как были годы, когда кроме скачек меня ничего не интересовало. И когда мама сказала, что надо на "Байчадзе" идти не стадион, а легендарный "Байчадзе", на него надо идти, а не на скачки, где здорово скакал Хайндрав, выигравший в Англии первым из советских жокеев. В общем, много чего интересного. И затем, уже во взрослые годы, я был учеником у Дмитрия Александровича Алексидзе и Георгия Товстоногова. Когда я приезжал в Ленинград, он все время говорил не забывайте сказать, когда устроитесь, что Вы мой ученик Я всегда гордо заявлял, потому что и правда гордился этим. В общем, жизнь проистекала моя очень богато естественно, не в экономическом плане. В экономическом мы были такие как все, иногда хуже, потому как отец был офицером императорской армии и его чуть-чуть всегда преследовали. Не так что сразу схватить и прямо в тюрьму но все время он не выпендривался, не показывался: вот здесь живет какой-то экономист, работает на средних должностях А все то, что во мне воспитало актера и человека искусства и гуманитарных наклонностей, - это от мамы, мама была заведующая библиотекой этой школы. Но это не школьная библиотека, это там фолианты такие на стеллажах стояли, что ой-ей-ей, даже национальная библиотека иногда спрашивала, звонила: "А это есть у вас?" Потому как школа у нее были корни древние. И "Брокгауз и Эфрон" все издания этого великого издательства, все книги там. Когда я встретился с Мэлором Стуруа, известным журналистом, моим одноклассником, мы вместе выпускались, он поехал в Москву в МИМО учиться, я в театральный институт в Тбилиси, потом мы как-то расстались, а потом в Лондоне встретились в 66-м, он вдруг показывает, в доме у него: "Я тебе что покажу!" И он достает книгу "Мужчина и женщина", третий том, с печатью Первой школы. Я говорю - у мамы моей украл? Да, говорит, украл.

Р.ВАЛИУЛИН: Кстати, Мэлор Стуруа раньше его звали Мэлорис Стуруа.

К.МАХАРАДЗЕ: Нет, Мэлорис был другой. Вы понимаете откуда Маркс, Энгельс, Ленин а "ис" добавилось "и Сталин". Но таких имен много. Потому так была волейболистка из Свердловска, носила имя Сталина. Просто так, без всяких аббревиатур. Так что это было модно тогда, именами Шмидта называли каждого второго мальчика

Р.ВАЛИУЛИН: Но это не самое страшное. Были имена типа Догнат-Перегнат в хрущевские времена, это было страшнее. А по поводу комментирования футбольных матчей, Вы же давно этим не занимаетесь?

К.МАХАРАДЗЕ: Давно, с 57-го года.

К.ЛАРИНА: Не занимаетесь.

К.МАХАРАДЗЕ: Буквально 5 лет. Когда мне исполнилось 70, я сказал хватит

Р.ВАЛИУЛИН: Все-таки Вы решили это оставить и заняться больше театром?

К.МАХАРАДЗЕ: Ринат, у Вас такое имя футбольное, что Вы не должны меня об этом спрашивать. Когда я вел репортажи, был большой футбол.

Р.ВАЛИУЛИН: Вот я и спрашиваю, почему Вы это оставили.

К.МАХАРАДЗЕ: Я когда ввел, Тбилиси выиграли европейский кубок. Когда я вел, лучшие команды, киевское "Динамо" выиграло 2 раза. Это был футбол не только загляденье - ты с гордостью, весь был взбудоражен.

Р.ВАЛИУЛИН: Вот мой вопрос с подтекстом. Сейчас нет уже футбола? Нечего комментировать?

К.МАХАРАДЗЕ: Я не знаю, к сожалению, имя - это не признак родства, а то Ринат справил свой юбилейный

Р.ВАЛИУЛИН: Ксения с Ринатом виделась неделю назад, даже меньше.

К.МАХАРАДЗЕ: И я был счастлив, когда Ринат сказал: "Позвоните Махарадзе и попросите, чтобы он вел этот репортаж". И вдруг игрок московского "Спартака" и сборной Советского Союза, в Москве столько прекрасных комментаторов было, во всяком случае, - и вдруг вызывают Махарадзе И я вел, и был счастлив. И вдруг все это напомнило мне тот футбол, которым я гордился и горжусь. Потому что даже вчера на этом вечере в посольстве Грузии меня спросили из зала: "Ваши лучшие репортажи?" И тут путаешь. Иногда плохой матч, но ты здорово его идешь. Но это не то. Вот когда Тбилиси выиграл Кубок кубков я считаю вот это лучшим репортажем. А когда я сказал: "Представляю, что сейчас творится в Тбилиси!" - и весь город, который сидел у телеэкранов, вышел на улицу, даже в три часа ночи моя не любившая футбол Софико вышла! Это другое событие. Я могу смело сказать, что за весь 20-й век более радостного события для грузинского народа не было. Были какие-то отдельные, но какого-то масштабного, чтобы все вышли на улицу, чтобы милиция не зафиксировала ни одного случая наезда машины на машину, ни одного случая карманной или любой другой кражи. Это был сплошной коммунизм или времена Христа со своими 13 апостолами, где все чисто, где Христос моет ноги своим ребятам. Это другой мир был за два дня, и потом все пришло в свой порядок и потекло обычно. Но я же как-то был не причастен, а автором этой радости. И вот эта фраза, которую я сейчас сказал, она обычная фраза при любом репортаже. Там говорили еще и получше, да и я сам говорил, иногда какую-то фразу выдашь и сам потом удивляешься, откуда Но сейчас что, какие репортажи? Меня в прошлом году Кучма тоже лично пригласил, я был гость президента, не то что спортивные организации президент пригласил. Была игра "Реал" "Динамо" (Киев), и я вел этот репортаж, и мы выиграли 2:0. И потом, оказывается, он сказал: "Я же сказал, надо Махарадзе", - как будто я забивал голы. Кстати, оба мяча забили грузины, Ковадзе и Деметрадзе.

Р.ВАЛИУЛИН: Поэтому? Вы не зря сказали мы выиграли 2:0.

К.МАХАРАДЗЕ: Да. Так что мне трудно сейчас расставаться с футболом. Во-первых, было полгода тому назад, один из каналов грузинского телевидения "Рустави-2", очень сейчас все время бунтарский характер у этого канала

Р.ВАЛИУЛИН: Независимый канал.

К.МАХАРАДЗЕ: Да. Президент этой компании попросил меня по картинке вести матч "Манчестер Юнайтед" и "Бавария". Ну я вел. Я очень долго отказывался. Он попросил меня. А я ему говорю честно сколько тогда поступает рекламных заявлений, если уйдет Махарадзе? Тогда это дороже оказывается. Махарадзе эмоциональный репортаж назвал. Видимо, эмоций больших не было, и я потом категорически сказал, что я заметил, что я не поспеваю, я не быстро разбираюсь. Раньше я гордился, что я знал 500 фамилий, особенно в Латинской Америке. И все говорили Пеле, а я говорил Эдсон Арантис ду Насименто. Я говорил всю фамилию, бравировал своими знаниями. Сейчас я был не тот. Я был такой скромный, с трудом поспевал за игрой, потом, пока человек не повернется, ничего не знаю, какой это футболист, если повернется, я на экране номер хоть увижу, тогда говорю, что мяч у этого. Так что времена и стилистика моего и моего поколения комментаторов по-моему ушли. Сейчас надо что-то новое находить. Я не знаю, в Бразилии много ищут, там один человек никогда не ведет репортаж два человека, через каждые пять минут включается третий, который говорит только о тактике тренерской, потом еще через пять минут включается другой, который говорит, что утром была такая температура, потом пошел дождь, сейчас поле не совсем сухое, и потом еще тренер какой-то Это объем, но на это сами бразильцы пошли против. Они сказали: "Какое время, какая погода?! Счет 1:1!" Все имеет противодействие, любое новое особенно встречается в штыки всегда. И даже такие удивительные, когда Леонардо Да Винчи вместе со своей "Джокондой" и своими удивительными поэмами и стихами вошел в мир века 15-го и потряс все человечество, у него были еще какие-то чертежи, долго рассматривали, потом говорят, что этот гений немножко свихнулся и что-то там пищит. Оказалось, что это чертежи, которые вплотную подошли к созданию вертолета. Но человек не был готов к тому, чтобы взлететь с земли. А через 500 лет о, когда, оказывается, еще Леонардо Да Винчи это создавал!

К.ЛАРИНА: Ринат, ты понял, почему у Котэ Махарадзе театр одного актера? Он может держать зал 24 часа в сутки, и пьес никаких писать не надо, сам напишет.

К.МАХАРАДЗЕ: Часто рецензенты пишут, что у Котэ Махарадзе в своих спектаклях каждый жест, каждое слово, каждая пауза выверена. Я думаю ну пусть пишут, я же не буду протестовать, что это неправда. Но я же знаю, что ничего не выверено, наоборот, я подхожу к этому театральному куску сценическому, как сегодня подошел, и начинаю импровизировать, как правило. И это настолько зритель чувствует, что ты не заученный текст говоришь, а ты сейчас его создаешь, при нем, и он за тобой следит, за актом искусства, и это его влечет, и это делает его твоим сообщником.

К.ЛАРИНА: Слушатели просят уточнить еще раз, когда будут гастроли Вашего театра и в каком помещении, если это уже известно.

К.МАХАРАДЗЕ: Это будет в апреле. Я очень благодарен, что вы заинтересовались нашим театром, спасибо вам. Это будет, думаю, в маленьком здании табаковского театра, то ли "Табакерка", то ли там еще есть какой-то другой зал. В общем, нам любезно предложил министр культуры России, Михаил Швыдкой, это близкий нам человек.

К.ЛАРИНА: Тогда обязательно встретимся, когда будут гастроли, может быть, вместе с Софико придете к нам. Придете?

К.МАХАРАДЗЕ: Вы почему вчера не пришли?

К.ЛАРИНА: А Вы нас звали?

К.МАХАРАДЗЕ: Никто никого не звал. Пол-Москвы приехало, мне подарки от Лужкова, от того, от этого, не знаю, от кого не было подарков

К.ЛАРИНА: Мы не VIP-персоны, видите. Лужков Вам подарки, а мы простые труженики эфира.

К.МАХАРАДЗЕ: Вы знаете, я чуть-чуть хитрый человек. Я многим радиостанциям сейчас рассказал - завтра позвоните. Я узнавал, что это за радиостанция. То же самое я проделал с вами. И когда мне москвичи сказали, что это самая популярная, 70% москвичей предпочтение отдают этой радиостанции, я мгновенно дал согласие, тоже проверил

К.ЛАРИНА: А Вы раньше ничего не слышали про радиостанцию "Эхо Москвы"?

К.МАХАРАДЗЕ: Я выступал здесь года 2 Но меняются времена. Я чуть-чуть прозондировал почву, больше нет.

К.ЛАРИНА: Мы друг друга поняли. Но в театр придем обязательно, если позовете.

К.МАХАРАДЗЕ: Я даю вам слово, что я вас позову, даже любовно ваши имена напишу.

К.ЛАРИНА: Спасибо Вам. Здоровья, успехов и удач в Москве.