Решение ОПЕК о сокращении добычи нефти; последствия для российского бюджета. - Виктор Орлов - Интервью - 2001-11-15

15 ноября 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Виктор Орлов -член комитета Совета Федерации РФ по вопросам экономической политики.

Эфир ведет Сергей Бунтман.

С. БУНТМАН У нас в гостях Виктор Орлов, заместитель председателя комитета Совета Федерации по вопросам экономической политики. Добрый день.

В. ОРЛОВ Добрый день, только одна поправочка. Я не являюсь заместителем председателям комитета, Вы меня повысили в должности. Я член комитета по экономической политике СФ.

С. БУНТМАН Хорошо. Я не буду говорить пошлых фраз "значит, будете", я не знаю, заинтересованы Вы в этом или нет. Но все мы заинтересованы в том, чтобы Россия сейчас вышла из этой ситуации, которая создалась вокруг добычи нефти и цен на нефть, как-то для себя с пользой. Об этом мы сейчас и будем говорить. Во-первых, давайте как-то понятными словами обрисуем ситуацию. Чего добивается ОПЕК? Чего не хотят страны, которые отказываются пойти на предложение ОПЕК? Что означает для нас сейчас это понижение, причем уже на декабрь, цен на нефть? Давайте простыми словами, чтобы нам всем было понятно. А то у меня пачка документов, сообщений с массой цифр, и далеко не все ясно.

В. ОРЛОВ Я буду, может быть, неточен в некоторых цифрах, плюс-минус 5%, я думаю, не так уж повлияют на этот счет. Но, тем не менее, я кое-какие цифры приведу. Наш бюджет очень сильно зависит от мировых цен на нефть. Потому что значительная доля валютных поступлений и вообще бюджета формируется за счет продажи нефти и нефтепродуктов. Безусловно, такая плотная зависимость бюджета от мировой конъюнктуры и мировых цен это плохо. И надо находить пути к тому, чтобы в меньшей степени попадать в такую зависимость, но так уж жизнь сложилась.

С. БУНТМАН Да, это так, ничего с этим пока не поделаешь.

В. ОРЛОВ Да, ничего не поделаешь. Поэтому надо искать выход из сложившейся ситуации. Я должен отметить, что действительно предыдущий год и полтора года ОПЕК выручал Россию, именно поддерживая цены на нефть за счет регулирования объемов добычи и, самое главное, объемов экспорта.

С. БУНТМАН То есть как опустятся цены, несколько сокращали добычу?

В. ОРЛОВ Да, конечно. Причем, как значительно? Скажем, для нас критический барьер, по которому рассчитана расходная часть бюджета, это 18,5 долларов за баррель нефти. Для сведения, 6,5 баррелей примерно входит в одну тонну, нашим слушателям более понятно это измерение, в тоннах. Так вот, 18,5. Сейчас уже эта цифра, этот рубеж пройден. Уже цена меньше. Но мы говорим еще о цене на нашу нефть, она примерно на 2 доллара ниже. Наша это т.н. смесь "Юролс".

С. БУНТМАН То есть, что-то я слышал сегодня, меньше 17-ти с чем-то стало?

В. ОРЛОВ Да, совершенно верно. То есть, создается действительно реальная угроза для параметров нашего бюджета, которые уже пройдены в двух чтениях в ГД. Сейчас готовится третье чтение. И понятно, что все программы, в том числе социальные, в том числе и повышение зарплаты бюджетникам, которое сейчас, по вновь принятому закону, будет осуществлено с 1 декабря уже этого года. Все зависит от этих показателей. Представьте себе, если вдруг, (я бы не хотел, чтобы это получилось), цена падает до 15 долларов. Это было несколько лет назад, в 98-м даже было 12, 10 долларов за баррель. То в этой ситуации мы буквально на каждом проценте будем терять больше миллиарда долларов. Россия будет терять. Я имею в виду не бюджет, а в целом страна. Понятно, чтобы выйти из этого положения, надо какие-то страховочные меры предпринимать. Поэтому для нас в большей степени опасно именно снижение цены на нефть, нежели чем сокращение экспорта.

С. БУНТМАН Значит, надо соглашаться?

В. ОРЛОВ До определенных пределов. Во-первых, надо делать различие в том, что добыча и экспорт. У нас экспортируется меньше 50% нефти, по сумме если взять, нефти и нефтепродуктов, производимых в стране. Все-таки мы северная страна, потребляем сами большое количество ресурсов. Поэтому резервные мощности и емкости, которые сегодня есть, должны быть полностью заполнены, насколько я понимаю, учитывая эту ситуацию.

Во-вторых, мы предварительно согласились на сокращение ежедневной добычи на 30 тыс. баррелей в день. Понятна реакция ОПЕК, вы слышали о ней. Они говорят о том, что не входящие в ОПЕК страны, основные производители или экспортеры, это Россия, Мексика и Норвегия, должны снизить свою добычу, вернее, экспорт на 500 тыс., на полмиллиона баррелей. Что для нас это означает? Давайте посчитаем. Если 30 тыс., даже на 30, как мы уже, вроде бы, согласились, по году, если растянуть все это дело на год, то получается 1,7 млн. тонн годовой добычи. Предположим, что все это сокращение пойдет за счет экспорта. Мы потеряем на этом примерно 650-700 млн. долларов по нынешним ценам, страна потеряет. А что это такое? Это, во-первых, в бюджет как минимум миллионов 200, должен потерять бюджет чистый, потеряют инвестиции, то есть нефтяные компании, потеряются рабочие места примерно под 1000 человек. И так далее, со всеми последствиями. Каждое рабочее место в нефтедобывающей промышленности это косвенно примерно 6-7 примерно рабочих мест в сопровождающих отраслях. То есть, вот такие последствия от 30 тыс. тонн. Вы слышали реакцию ОПЕК, они не согласны на 30 тыс. Они говорят: "Что такое 30? Пусть три страны сократятся на полмиллиона баррелей в день". Предположим, даже 100 тыс. баррелей в день.

С. БУНТМАН Если Россия, например, согласилась?

В. ОРЛОВ Да. Что это такое? Это 4 с лишним миллиона тонн годовой добычи. Это все цифры, что я назвал, надо утроить и даже еще добавить некоторую дельту. Итого, потери будут уже весьма ощутимые. Поэтому здесь надо считать, во-первых, причем считать внимательно, что будет, если, скажем, на 1%, условно, падает экспорт, либо на 1% падают цены.

С. БУНТМАН Этот парадокс нужно каким-то образом разрешить. Сейчас мы в нем пока останемся...

В. ОРЛОВ Я думаю, что это не наша задача сегодня, на эти цифры выйти, какие-то оптимальные.

С. БУНТМАН Да нет, хотя бы прикинуть подходы, что выгоднее для России, и, в конечном счете, для нас всех.

В. ОРЛОВ Первый подход это...

С. БУНТМАН Подождите, сейчас мы на минуту прервемся, дадим последние новости. Может, там цены повысились, кто его знает?

В. ОРЛОВ Да нет.

-

С. БУНТМАН Вот, цены не повысились, в новостях ничего приятного по этому поводу не сообщают. Я сразу скажу слушателям, они отвечали мне на вопрос, какая страна вообще отказалась, (из трех упомянутых, Мексика, Россия, Норвегия), отказалась Норвегия, вы правильно говорите. У меня очень много ответов. Кто первым ответил на вопрос, мы определим несколько позже. А сейчас у нас вопрос стоит жизненно важный. Действительно, как выбирать? Что, наименьшее из зол здесь надо выбирать, или в каком-то другом измерении решение искать?

В. ОРЛОВ Здесь надо рассматривать комплекс факторов, не только одни цены и объемы реализации или продаж. Я бы обратил внимание еще и на проблему, ради которой мы, то есть Россия, накапливает значительные бюджетные средства, а именно проблему внешних долгов. Известно, что в нашем бюджете предусмотрен значительный резерв на то, чтобы в будущем году рассчитаться по долгам, которые еще со времен Советского Союза, и уже российские долги подоспели, то есть время расплачиваться с ними. Поэтому этот резерв был предусмотрен. Понимаете, с долгами не только рассчитываются, долги еще реструктурируют, то есть откладывают время выплаты на какой-то более дальний период, скажем, на период, когда экономика страны будет в лучшем состоянии, появятся такие возможности. Это вторая сторона. Мне кажется, сегодня нужно приложить максимум усилий к тому, чтобы возобновить или интенсифицировать разговоры по части реструктуризации наших долгов.

С. БУНТМАН А кто же на это пойдет?

В. ОРЛОВ Россия попала в двойственную ситуацию. Во-первых, мы активно поддержали США в борьбе с международным терроризмом, и это правильная позиция. И, соответственно, сегодня не в интересах антитеррористической коалиции было бы повышение цен на нефть. Поскольку война вроде бы идет, значит, расходы большие, надо бы как-то поддержать, солидаризироваться. В то же время это больно бьет по...

С. БУНТМАН Да, вот Андрей говорит: "Неужели, когда наше правительство принимало решение об участии в антитеррористической операции в Афганистане, не понимало, что падение режима талибов сразу повлечет падение цен на нефть? Это ясно для всех".

В. ОРЛОВ О том, что снижение будет, предположения такие были и просчеты были. Но не такого же низкого уровня, вот в чем вопрос. У нас был резерв, коридор нас устраивает, примерно в среднем 20 была бы цена, и это бы устроило Россию. Поэтому трудно сейчас предположить, я говорю, что Россия попала в эту двойственную ситуацию, и из этой ситуации надо искать выход. Отсюда, ведь мы должны в основном странам, которые тоже в составе этой коалиции. И, соответственно, эти страны должны понимать ситуацию, в которую попадает и Россия. Там надо работать.

С. БУНТМАН А с другой стороны, и президент теперь говорит, и все, кто ему советуют, говорят, перед поездкой в США, и комментируют газеты иностранные, что Россия впервые в том положении, что она не считает необходимым и ниже своего достоинства считает что-то просить взамен. Что называется, президент приехал, ничего не клянча, впервые.

В. ОРЛОВ Видите как? Я думаю, что позиция Владимира Владимировича Путина здесь определенная. Он все-таки как-то статус страны, России пытается поддержать, и авторитет ее, и выдержать эту паузу. Но наши же, в таком случае, те страны, которым Россия сегодня помогает, я имею в виду тех, кто вошел в эту антитеррористическую или антиталибскую коалицию, они должны тоже понимать. Но и нужно им подсказывать, что все-таки Россия попадает в серьезную ситуацию.

С. БУНТМАН Значит, что? Исходя из этой логики, что мы можем компенсировать за счет реструктуризации долгов, предположим, что мы не должны идти на предложения ОПЕК, пусть цены падают себе и падают, но компенсировать это за счет реструктуризации?

В. ОРЛОВ Не совсем так.

С. БУНТМАН Я нарочно упрощаю. Объясните, пожалуйста.

В. ОРЛОВ Я к первому тезису возвращаюсь. Надо просчитать, что выгоднее. Я привел некоторые цифры в начале разговора. Хорошо, что выгоднее, то есть до какого предела? Здесь надо оптимизировать эти потери. Для этого надо не просто так, за столом, для этого надо посчитать. Это элементарная задача, которая считается: "что будет, если". Что выгоднее: либо сократить экспорт, либо идти на понижение цены, и выбрать для себя оптимальные величины. Я только приведу цифры, которые касаются сокращения экспорта. Не говорил о цифрах, о последствиях снижения цены. Но если цена снижается до 15 долларов за баррель, предположим, ведь на этом мы потеряем, как минимум, 4-5 млрд. Это не 700 млн., о которых я сказал, что будет если, при 100 тысячах. Это я на предмет размышляю сам с собой и с вами делюсь этими цифрами. Давайте посчитаем.

То есть, вот два аргумента. Первый оптимизация потерь, а они уже есть и очевидны. Значит, надо их минимизировать, это первое. Второе это искать другие выходы, а именно работать по долгам. И третье, я пока не буду говорить об этом, это прямо касается бюджета, всех статей расхода, на которые уже все рассчитывают, поскольку цифры не секрет, они уже предварительно известны. Конечно же, очень не хотелось бы идти на сокращение бюджетных статей расхода, то есть на секвестирование тех показателей, которые сегодня предусмотрены. Я думаю, что бюджет надо именно в том варианте, в котором он сегодня есть, принимать. Смотреть динамику цен по первому кварталу, одновременно принимать меры другого характера, и после этого уже выходить на какие-то решения.

С. БУНТМАН Но бюджет держать?

В. ОРЛОВ Да.

С. БУНТМАН Елена задает нам такой концептуальный вопрос: "Скажите, пожалуйста, почему вы все время обсуждаете, что выгодно для России, а не что выгодно для народа?" Нет, Елена, я не знаю, про какой народ Вы говорите, но когда мы говорим "Россия", мы исходим из того, что, в конечном счете, мы все граждане России. Если речь идет о бюджете, о зарплатах бюджетников, пенсионной реформе, реформа армии это тоже немаловажное дело, мы говорим, конечно, о гражданах России, а не о том, что выгодно условному господину Путину или господину Касьянову, или всем министрам. Речь идет об этом. Или, скажем так, нефтепромышленникам. Потому что среди нефтепромышленников тоже единства нет у нас.

В. ОРЛОВ У каждой компании своя ситуация. Безусловно, единство может быть достигнуто, путем повторных переговоров или... Я полагаю, что руководители всех наших основных крупных нефтяных компаний поймут нужды государства, когда мы уже действительно подойдем к такой черте, когда надо консолидировать усилия им, в том числе.

С. БУНТМАН Нужды государства. Государство может сформулировать свои нужды сейчас, ясную позицию? Вот в чем дело.

В. ОРЛОВ Я-то как раз имею в виду то же самое. Как парламентарий, я рассуждаю, именно говоря о государстве, я прежде всего подразумеваю те социальные и прочие программы, которые заложены сегодня к финансированию в бюджете будущего года. Ведь бюджет прежде всего идет на это, ни на что иное. В бюджете очень небольшой объем инвестиций. В бюджете в основном сейчас какие проблемы? Я упомянул проблему средств для повышения зарплаты бюджетникам. А это значительная часть граждан нашей страны. Здесь вопрос косвенно сразу и пенсионеров затронет, в целом. Потому что общая экономическая ситуация влияет на все абсолютно. И прежде всего, конечно, на людей.

С. БУНТМАН Алексей задает такой вопрос: "Низкие цены на нефть способствуют оживлению мировой экономики, а следовательно, увеличению возможности притока в страну внешних инвестиций. Есть ли сегодня какие-нибудь прогнозы по поводу этого?" Это тоже часть парадокса, очень большая.

В. ОРЛОВ Это, конечно, существенный у нас пока пробел в экономике, поскольку мы получаем очень мало зарубежных прямых инвестиций. Эта цифра всего составляет от 3,5 до 4 млрд. долларов в год на сегодня. Это очень небольшая цифра для России. Мы должны говорить примерно о 25-30 млрд. в год. Вот какие цифры по экономике России, то есть соизмеримые с нашей экономикой. Я думаю, что отголоски от этого оживления мировой экономики под снижение цен на нефть не скоро скажутся на России, на российской экономике. Поскольку здесь много других мешающих, я имею в виду сдерживающих факторов. В частности, защитное законодательство или законодательство, которое бы приветствовало и защищало иностранные инвестиции. Все-таки оно у нас несовершенно. Чтобы продвинуть его вперед, потребуется минимум год. Закон это не какая-то фраза, которую сел, сегодня написал, и завтра будет принято, поскольку там тоже идет комплекс взаимоувязки всего законодательства, которое связано с инвестициями, и не только с инвестициями. То есть это как бы отложенный актив России. И к нему тоже надо готовиться. То есть тоже надо принимать меры уже законодательного характера, которые бы способствовали привлечению потенциальных инвестиций.

С. БУНТМАН Тем более, что сейчас наверняка надо наверстывать упущенное, потому что далеко не сразу, (я не знаю, согласитесь Вы или нет), когда образовалось это нефтяное наполнение бюджета, стратегические меры принимались, и законодательные, и по защите инвестиций, далеко не сразу раскрутили этот маховик.

В. ОРЛОВ Понятно. Потому что любая система обладает элементом инерционности или консервативности. И чтобы ее расшатать, требуется время. Как расшатать? Я не имею в виду всерьез расшатать, а поправить ситуацию всерьез. Мы даже стали ощущать отдачу от большего притока нефтедолларов, который пошел где-то в конце 99-го начале 2000-го года, спустя какой-то период. В будущем году мы еще будем пожинать плоды, в положительном плане, тех инвестиций, которые пришли к нам в 2000 году от более высоких цен на нефть, поскольку сам процесс в любой промышленности тоже сопровождается лагом временным. Сегодня деньги вложены, отдача придет через год, полтора, а то и через три года. Какой-то сглаживающий момент в экономике России есть, то есть резерв накоплен, но очень небольшой.

С. БУНТМАН Мы продолжим после кратких новостей. Обдумайте такой вопрос. Сейчас аргументы за и против, это действительно нужно считать: где наименьшие потери, где может быть хоть какая-то выгода у России, пойти ли сейчас навстречу ОПЕК России, примерно хотя бы как Мексика, или стоять на своем и какими-то иными способами компенсировать эти потери от снижения цен на нефть, скажем, по образцу Норвегии. Примерно этот вопрос будет вам задан через 5 минут, а мы будем комментировать и ход этого электронного голосования, и его результаты в нашем эфире с нашим гостем.

-

С. БУНТМАН Вопрос мы, в принципе, уже поставили. Стоит ли России, как по-вашему, пойти навстречу предложениям ОПЕК, или не стоит этого делать, и какими-то другими способами компенсировать те потери, которые могут быть от снижения цен на нефть? Если вы считаете, что должна Россия пойти навстречу предложениям ОПЕК, звоните 995-81-21. Если вы считаете, что этого не нужно делать, звоните 995-81-22. Вы можете звонить по телефону 203-19-22 и комментировать это голосование.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ Я думаю, что не должна.

С. БУНТМАН Почему?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ Во-первых, она не член ОПЕК, надо вести самостоятельную политику. А если мы будем принимать решение, мне кажется, некую мы независимость в этих вопросах потеряем, и еще неизвестно, чем аукнется, в конце концов.

С. БУНТМАН Понятно, из соображений независимости тоже. Спасибо большое. Как Вы думаете, такая позиция нашей независимости и от ОПЕК?

В. ОРЛОВ Жить в мире и быть независимым, наверное, все-таки невозможно, я имею в виду относительно. В данном случае мы обязаны ОПЕК предыдущими годами, и еще не вечер, еще предстоит и дальше работать. Поскольку мы были основными производителями и вторыми в мире экспортерами, и ими остаемся. Поэтому, пока бюджетная зависимость от конъюнктуры мировых цен сохраняется, очевидно, надо считаться и с интересами ОПЕК. В чем сложность сегодня России? Именно в том, что и с интересами ОПЕК надо считаться, а в том числе со своими, в данном случае, и с интересами коалиции, которую Россия активно поддержала, во главе с США.

С. БУНТМАН Сейчас мы задавали вопрос, должна ли Россия, исходя из своих интересов, в общем-то, все учитывая, взвесив, пойти навстречу предложениям ОПЕК. Скажите, а почему именно сейчас ОПЕК обратилась, никогда не обращалась, а сейчас вдруг обратилась к странам не членам ОПЕК, но добывающим нефть?

В. ОРЛОВ Нет, ОПЕК неоднократно ставила этот вопрос на протяжении последних 10 и более лет. И неоднократно в России обсуждался, и раньше, еще в Советском союзе обсуждался вопрос о вступлении в ОПЕК. Во всяком случае, такие предложения и обсуждения были. Но Россия всегда именно здесь подчеркивала свою независимость, как производителя, экспортера нефти, и все-таки позицию выдерживала. Сегодня Россия, Мексика и Норвегия эти три страны, крупные экспортеры, все-таки свою позицию держат. Но, так или иначе, мировой рынок складывается в основном за счет экспортных поставок стран ОПЕК. И с этим надо считаться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ГЕОРГИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ Я считаю, что Россия должна согласовывать свои действия с ОПЕК, вот почему. Если не согласовывать, то, в конечном итоге, цена может понизиться, что нам невыгодно. Страны ОПЕК это падение цен выдержат спокойно, мы же будем в очень большой потере. Ведь реальные страны ОПЕК считают, что задача удержания реальной цены на нефть в размерах где-то 20-22 долларов за баррель, что выгодно и России тоже. Так что, здесь действия, по-моему, должны быть строго скоординированы. Какой-то рывок по отношению к ОПЕК, в конечном итоге, приведет нас к нехорошим последствиям.

С. БУНТМАН Спасибо. Как Вы считаете?

В. ОРЛОВ Я думаю, Георгий Васильевич близок с истине, он действительно разумное предложение сделал, хотя, может быть, не со всем можно точно согласиться, как он сказал. А то, что большинство стран ОПЕК действительно переживут падение цен, и даже более резкое, чем сегодня, даже то, которое было в 98 году, до 10 долларов за баррель, это точно.

С. БУНТМАН Говорят, страны ОПЕК год-полтора могут жить на совсем низких ценах, по оценкам.

В. ОРЛОВ Да, конечно, потому что у них десятилетиями складывались эти активы, нефтедолларовые. У нас же такого не было.

С. БУНТМАН Хорошо, а может быть, странам, не входящим в ОПЕК, но производителям нефти, например, северным странам, таким, как Россия, Норвегия, может, еще кто найдется, может быть, нам организовать свою коалицию?

В. ОРЛОВ Весь сырьевой рынок в мире, так или иначе, уже начинает перераспределяться или как-то мобилизовываться, или организовываться такими организациями, типа ОПЕК. Поэтому этот вопрос требует обсуждения.

С. БУНТМАН У нас результаты голосования есть. Позвонило 514 человек. Из них 65% считает, что России стоит, исходя из своих интересов, пойти навстречу предложениям ОПЕК. И 35% считает, что не стоит. Мне кажется, что, позвонило бы в 5 раз больше, все равно было бы такое же соотношение. Мне кажется, что даже из нашей с Вами беседы сейчас вытекает такое, и даже из выступления, то, что мы слышали из заявления Михаила Касьянова, примерно так можно его, как и мнение слушателей, определить. Что стоит пойти, но не очень серьезно, не в тех размерах, что Россия, наверное, пойдет.

В. ОРЛОВ Я думаю, тот объем, который определен на сегодня, это 30 тыс. баррелей в сутки, наверное, является наиболее пока оптимальным для первого шага. В принципе, я остаюсь при своем мнении, что надо считать, надо выходить на минимизацию потерь. То есть это комплекс мер, не только экономических, но, может быть, и политических, и других.

С. БУНТМАН Здесь Виктория ставит такой вопрос: "Цены на нефть ваша любимая игрушка, средство потрясения общества, в прессе сотни раз обсуждали и объясняли эту проблему". Стоит ли дальше об этом говорить? Может быть, мы действительно все сказали, и это не такая уж вещь, требующая дальнейшего разъяснения, вариантов и рассуждений?

В. ОРЛОВ Нет, здесь может быть много именно вариантов рассуждений. Поскольку мы затронули буквально... мы вообще не коснулись первопричины формирования цены на нефть сегодня. Мы не затронули такие моменты, как некоторый спад деловой активности, который сегодня произошел после сентябрьских событий в США.

С. БУНТМАН Еще резче. Просто он намечался, но все равно еще резче произошел.

В. ОРЛОВ Да, просто обострился. А это значит, сокращение потребления энергоносителей, без всякого сомнения. Мы не затронули проблемы энергетики России. Ведь у нас тоже не совсем все гладко. И нам требуется много ресурсов для внутреннего потребления. Ведь не шибко от хорошей жизни мы идем на экспорт почти 50% энергоносителей. Потому что надо на чем-то зарабатывать и поднимать те отрасли промышленности, экономики, связанные с высокими технологиями, наукоемкие и т.д. Надо на чем-то зарабатывать. Пока мы можем зарабатывать на сырье. Поэтому тут не так все просто. Мы затронули только несколько аспектов.

С. БУНТМАН Конечно. И потом, это очень сложные процессы. Вы знаете, Виктория, сколько раз в жизни я ни разбирал будильник, так до конца и не понял, как все шестеренки там взаимодействуют. Поэтому лучше обратиться к специалистам и часовщикам, чтобы они еще раз нам это объяснили. Спасибо большое. Я напоминаю результаты голосования. Все-таки у нас почти равное, склоняется к тому, что надо пойти в какой-то степени навстречу предложениям ОПЕК, 65% из тех слушателей, которые позвонили. И 35% считают, что не надо этого делать.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Виктор Орлов - член комитета Совета Федерации РФ по вопросам экономической политики.