Сергей Чернов - Интервью - 2001-10-20

20 октября 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Сергей Чернов, родственник президента Бразилии, гражданин СССР и России, археолог Средневековой Руси про профессии, переводчик культур по призванию.

Эфир ведет Ксения Ларина, Ринат Валиулин

К.ЛАРИНА: Здравствуйте. Наши слушатели задают вопросы, чтобы проверить на вшивость нашего гостя. Николай Николаевич пишет: "Скажите пожалуйста, за кого Вы будете болеть, если в футбольном мачте встретятся сборные Бразилии и России?"

С.ЧЕРНОВ: Сильный вопрос, но немножко провокационный. Такой вопрос задавали Престесу в 30-е годы, но только в более радикальной форме. Мой дед тогда сказал, что ему не нужно отвечать на этот вопрос. Я отвечу подобным же образом. Я просто не болею за футбол, я абсолютно искренне отвечаю. Мне нравится и бразильский футбол, но я настолько плохо его знаю, что боюсь, могу только пожалеть, что он стал более грубый, чем был тогда, когда Бразилия блистала.

Р.ВАЛИУЛИН: Я боюсь, что немногие знают, кто такой Луис Карлос Престес, и, может быть, два слова объясните нашей аудитории, кто это.

С.ЧЕРНОВ: Это давно ушедшая эпоха, это уже скончавшийся ныне генеральный секретарь бразильской компартии.

Р.ВАЛИУЛИН: С которым в какой-то степени работал Ваш дед Оттавио, у него были, правда, некие серьезные расхождения. Но давайте все по порядку все-таки. Вернемся к более известному сейчас в России (ну а в Бразилии уж точно) человеку, которого зовут Фернандо Энрике Кардозо. Это президент Бразилии, который собирается приехать в Москву, не знаю точно когда, но однажды уже визит был отложен. И вот в одном из своих интервью журналу "Латинская Америка" он сказал, что как ни странно, у него есть родственники в России. Я даже могу процитировать: "Двоюродный брат мой матери был в числе основателей бразильской компартии. В 31-м году он был вынужден покинуть Бразилию и переехать в СССР, где и жил до 46 года. Его жена умерла в России во время Второй мировой войны, ее похоронили на том же кладбище, что и Никиту Хрущева на Новодевичьем, стало быть. Потом он вернулся на родину, но трое из его дочерей остались и вышли замуж за русских. Будучи как-то в Москве, я попытался с ними связаться, и мне это удалось. Они мне приходятся кузинами. У одной из них есть сын археолог, его зовут Сергей Чернов". Прошу любить и жаловать. Речь идет о вашем деде Отавио, который когда-то жил в России, тогда в Советском Союзе. Потом он уехал, а семья Ваша, то есть ваша мама и две ее сестры остались здесь. А что касается Вас, Вы-то родились прямо в Советском Союзе?

С.ЧЕРНОВ: Да, я родился в 57-м году и в Бразилии был дважды.

К.ЛАРИНА: Когда в первый раз побывали в Бразилии?

С.ЧЕРНОВ: Я был первый раз в 69-м году.

К.ЛАРИНА: И что, почувствовали, что это Ваша родина?

С.ЧЕРНОВ: Парадокс состоит в том, что по возвращении я стал заниматься русской историей, такой был поворот событий. Хотя я, конечно, очень близко к сердцу все это воспринял, но, видимо, это было толчком к тому, чтобы как-то идентифицироваться с русской кровью.

К.ЛАРИНА: То есть Вы себя считаете все-таки русским человеком?

С.ЧЕРНОВ: Конечно же, по большей части.

К.ЛАРИНА: Но наверняка какая-то часть Вашего организма иногда напоминает о том, что вы все-таки бразилец.

С.ЧЕРНОВ: Может быть, да, конечно.

Р.ВАЛИУЛИН: Маме Вашей тяжело было понимать, что она расстается с родиной, когда они уезжали из-за того, что начались преследования деда?

С.ЧЕРНОВ: Видите, разрыв с родиной начался тогда, когда они сели на пароход и 18 июля 31-го года вынуждены были уехать. Это жестокий очень удар.

Р.ВАЛИУЛИН: Это был переворот?

С.ЧЕРНОВ: Да. Оттавио, Лаура, трое детей (почти что на руках все они были) - и они приехали в Германию. Через недолгое время, к счастью, поехали уже в Москву, иначе они бы погибли, потому что там фашисты пришли к власти очень скоро, и вот это был, конечно, очень решительный разрыв. Они же 15 лет жили здесь. И только работа, дело их поддерживало, семью. Потом страшнейший удар это смерть Лауры в эвакуации в 42-м году, моей бабушки, и эти военные годы тоже имели отношение к этой теме, которую вы сейчас ставите. Потому что с одной стороны, такая тяжесть ужасная, эвакуация это угроза практически гибели, и они тут увидели ту страну, в которую они приехали. И это сыграло такую большую роль в их восприятии, особенно моей матери и сестер, и, может быть, именно поэтому они смогли остаться.

Р.ВАЛИУЛИН: Ваш дед работал в Коминтерне тогда, и, по-моему, работал еще и на радио Коминтерна, то, что сейчас называется московским радио. Или я ошибаюсь?

С.ЧЕРНОВ: Он, по существу, так и не работал в Коминтерне. Он не занимал каких-то ответственных постов в силу ряда причин, и практически в основном он работал как журналист. Он готовил материалы о Латинской Америке для нашей прессы.

Р.ВАЛИУЛИН: Для вашей или для нашей?

С.ЧЕРНОВ: Нашей я называю все-таки советскую тогдашнюю. И дальше тоже, во время войны он готовил уже передачи на радио. Сохранились его дневники, архив. Я отвозил его в Бразилию в 94-м году. Интереснейшие тексты день за днем всю войну можно проследить очень четко, и вот таков был род его деятельности. Так что он не заседал в каких-то собраниях Коминтерна, а в основном работал с целью сделать известным то, что происходит на фронтах в Сталинграде, для Латинской Америки и то, что происходит в Латинской Америке для России. Соответственно, он был в Париже в 35-м году, чтобы выручать жену Престеса из фашистских застенков. То есть такой род деятельности.

Р.ВАЛИУЛИН: Я начал этот разговор, для того чтобы вспомнить, что ваша мама Сатра Брандау работала тоже на радио, на том, что уже называлось "Иновещание", в бразильской редакции, мы с ней там случайно не очень долго встречались время от времени, в том числе в наших знаменитых тогда буфетах, где варили очень хороший кофе. И в одной из бесед, пока мы стояли в очереди, беседа была лет 15 назад, она, как ни странно, вспомнила про своего сына, с которым я познакомился только сегодня. И она говорила, что у меня такой способный и такой умный сын, он занимается археологией, ведет раскопки в Москве и в Подмосковье И она, кстати, часто с вами тоже ездила в экспедиции.

С.ЧЕРНОВ: Да, и это, может быть, тоже значительную роль сыграло. Мы прошли с ней всю Пинегу и так далее и так далее. То есть мало городов, в которых мы не были в 70 годы. Не могу объяснить, но это тоже было какое-то для нее очень важное начало в жизни, хотя, казалось бы, совершенно новая для нее сфера. И как, может быть, Лаура в свое время проехала через всю Бразилию, наверно, в первые годы 20 века, так же и Сатре пришлось попутешествовать по нашей стране.

-

К.ЛАРИНА: А в детстве вам что рассказывали о Бразилии? Наверняка мама, бабушка как-то что-то Вам рассказывали?

Р.ВАЛИУЛИН: На ночь сказки какие-то.

К.ЛАРИНА: Наверняка у Вас должен быть какой-то образ Вашей страны.

С.ЧЕРНОВ: Конечно. Выходишь из дома надо смотреть под ноги: змеи. Вот так вот. Это осталось до сих пор. Когда нам пришлось недалеко от Рио переходить через гору невысокую, то Оказывается, нет, змей нет.

К.ЛАРИНА: А еще именно детские впечатления, наверняка какой-то образ страны у вас складывался, когда вы были ребенком. Страна, в которой я ни разу не был.

С.ЧЕРНОВ: Конечно, Рио - это бесподобное место, конечно, место, очень связанное с нашей семьей, Санта-Тереза, дивной красоты нижние части гор у бухты Гуанабары. И очень трудно сказать, но иногда даже сны, которые передают как будто бы даже не внешние формы Рио, а какие-то впечатления, может быть даже и детские, как я там был Так что что-то осталось.

Р.ВАЛИУЛИН: Не разочаровала Вас Бразилия, когда Вы ее увидели в первый раз?

С.ЧЕРНОВ: Нет.

Р.ВАЛИУЛИН: Все соответствовало Вашим представлениям?

С.ЧЕРНОВ: Да. Я не почувствовал каких-то резких различий.

К.ЛАРИНА: А Вам бы хотелось так жить? Такой вопрос перед Вами вставал, или Вы вообще об этом не думали?

С.ЧЕРНОВ: Я бы по-другому немножко сказал. Когда мы второй раз приехали, это естественно, но Диониза, моя тетя и ее дочки, нас встретили, как будто мы вышли только что из комнаты. Это ни с чем не сравнимая вещь. И, соответственно, ты себя чувствуешь, что ты не дома, конечно, но почти так. Но вы понимаете, это первые впечатления, а потом начинаются проблемы

К.ЛАРИНА: Бытовые?

С.ЧЕРНОВ: Да, когда ты пытаешься оказаться в стране надолго. И тут, надо сказать, возникают уже и все противоречия.

К.ЛАРИНА: Например, какие? Что Вас отличает от всех людей, которые там живут, родились и живут всю жизнь?

С.ЧЕРНОВ: Я не пробовал остаться в Бразилии, мне трудно ответить на этот вопрос. Но даже не берусь утверждать, что. Бразильцы очень доброжелательные люди, и, что можно сказать хорошего, объективно, они довольно тактичные, они не стремятся к крайностям. Иногда после нашего отечества, где часто бывают крайности, - там некоторая мягкость, может быть, и от французского влияния 19 века. Но нет расизма, скажем так, хотя рядом живут представители разных рас. Вот это как-то привлекает даже и человека, не имеющего бразильской крови, облегчает ему жизнь там. Ну а проблемы есть везде и нищета во многих штатах колоссальная.

К.ЛАРИНА: А к Вам как относились там как к человеку русскому или как к бразильцу?

С.ЧЕРНОВ: По-разному.

К.ЛАРИНА: За своего все-таки принимали?

С.ЧЕРНОВ: Ну конечно.

Р.ВАЛИУЛИН: Я бы хотел вернуться к вашей маме, к Сатре Брандау, которую Вы в своем интервью журналу "Латинская Америка" охарактеризовали как переводчика "культур", который переводил одну культуру на другую, человека, который пытался всю свою жизнь сблизить или объяснить культуру одного народа культуре другого народа. Сатра Брандау не только была переводчиком как таковым, она перевела же Грасильяну Рамоса и просто занималась переводами. Такое определение к вам применимо либо все-таки здесь Вы не продолжили то, что сделала ваша мама?

С.ЧЕРНОВ: Нет, конечно. Я не смог пока продолжить, может быть, мне это удастся со временем, но у нее был несомненный дар в этом плане, и это самое прямое сравнение. Потому что очень много нужно сказать человеку, чтобы он смог почувствовать себя как дома в чужой стране. Культурологии нет как науки до сих пор, к сожалению, мы находимся на уровне 16 века, наверно, и в области изучения истории, и в области изучения культуры. То есть физика была в таком состоянии где-то в 16 веке. Поэтому тут надо трезво

К.ЛАРИНА: А почему так получилось, как Вы думаете?

С.ЧЕРНОВ: Видимо, сложный очень объект - культура - не дается сразу.

К.ЛАРИНА: То, чего руками нельзя потрогать.

С.ЧЕРНОВ: Да. В 18 веке писали диссертации о теплороде во времена Ломоносова, а нет теплорода, оказывается молекулы. То же самое и в культуре примерно на сегодняшний день, это объективная реальность. Поэтому нужны люди, которые интуитивно могут пересказать. Ведь и в прошлом, когда не было наук, были люди, которые помогали ориентироваться в действительности. И сейчас откуда все эти войны, весь этот ужас во многом оттого, что нет научного знания о возможности объяснить друг другу те ценности, пересказать те ценности, которые имеет одна страна, народ, на ценности другого народа. Это совершенно конкретная задача.

Р.ВАЛИУЛИН: По-вашему, каковы самые высшие ценности в Бразилии и в России, совпадают ли они?

С.ЧЕРНОВ: Трудно так ответить

Р.ВАЛИУЛИН: Что важнее всего для бразильца?

С.ЧЕРНОВ: Они очень разные, это первое, что мне так в лоб приходит в голову. Ведь русской культуре свойственна некоторая мягкость, и это и в восприятии чужого, начиная от Византии и кончая западным влиянием. То, что как раз мы о себе обычно не говорим. В Бразилии тоже есть какая-то толерантность, в 20-м веке она не пережила все крайности политические, которые пережила Европа

Р.ВАЛИУЛИН: Была близка к этому, кстати. Военные перевороты там просто маячили и диктатура могла.

С.ЧЕРНОВ: И Брагас(?) был почти что Франко и т.д. Но тем не менее что-то останавливало. Это очень ценно. И может быть, если мы воспримем такую мягкость, такую толерантность даже бразильскую, может быть, нам легче будет актуализировать содержащееся в русской культуре замечательное свойство, которое мы знаем по далекой русской истории. Но это очень кратко.

К.ЛАРИНА: Здесь есть, кстати, хорошие вопросы. Вопрос от Андрея: "Читали ли Вы книгу Шахназарова "Латиноамериканские уроки для России"?" И тут же второй вопрос: "Моден ли до сих пор среди интеллектуалов в Бразилии коммунизм? Как они смотрят на то, что происходит в России?"

С.ЧЕРНОВ: По первому вопросу, прошу прощения, не читал, не смогу ответить.

К.ЛАРИНА: А по поводу коммунизма - это интересно.

С.ЧЕРНОВ: Левое движение везде в Латинской Америке сохранилось. И оно базируется ведь не на том же, на чем у нас оно базировалось, когда пришло оно к власти. Оно пришло к власти, и этим оно себя сохранило во многом. Надо иметь в виду, что такое левое движение. Это часть либертарных движений начала века, освободительных, которые базировались на ценностях Французской революции, чего угодно, всего 19 столетия, ценностей, которые реализовались в европейских странах в конце концов. И поэтому оно не так резко порвало с этими ценностями, и поэтому имеет много приверженцев, и среди них есть вполне приличные люди.

К.ЛАРИНА: Я бы еще такой вопрос задала тоже, но это стереотип, наверно. Мы часто в этой программе пытаемся разрушить какие-то сложившиеся стереотипы о той или иной стране. Вот еще один стереотип по поводу Бразилии, что именно в Бразилии почему-то очень много осело

Р.ВАЛИУЛИН: Диких обезьян?

К.ЛАРИНА: Нет, нацистских вождей самого разного уровня, бывших фашистов. Почему именно Латинская Америка так раскрыла объятия этим людям?

С.ЧЕРНОВ: Во-первых, надо сразу четко объяснить, что юг Бразилии - это один штат, где много действительно просто немцев, Санта-Катарина. То же самое и в Аргентине, есть такие штаты, части страны. Тут сила вещей. И действительно немцы - я плохо знаю эту историю, но они ехали к своим, и тут политика уже имела второе значение. А то, что определенные возможности для этого были, связано с тем, что все-таки Варгас долго думал, перед тем как войти в коалицию союзников против фашизма. И, кстати говоря, здесь тоже левые силы сыграли положительную роль, склонив его к этому. Все-таки бразильские части были в Италии, сражались против фашистов, и таким образом здесь все висело. Могло бы сложиться иначе.

К.ЛАРИНА: Про диких обезьян тогда тоже скажите.

Р.ВАЛИУЛИН: Естественно, мы о диких обезьянах говорить не будем - мы будем говорить о том, насколько соответствуют наше стереотипное восприятие Бразилии тому, чем Бразилия является на самом деле. В самом примитивном выражении Бразилия страна диких обезьян.

К.ЛАРИНА: Почему? Футбол, кофе.

С.ЧЕРНОВ: Экзотика, конечно, южная. Это все есть, но порой в нашем русском восприятии это сопряжено с такой поверхностностью некоторой. На самом деле, это очень интересная культура, со своим многовековым развитием, своеобразным восприятием европейских ценностей.

К.ЛАРИНА: Карнавал забыли.

С.ЧЕРНОВ: Конечно, ни с чем невозможно его сравнить. Я его не видел, потому что там очень жарко в это время, я никогда не был в этот жаркий сезон, но я маленький сюжет расскажу. Видеосъемка из окон, где жила кузина, в Рио. Звук, вид гор. Возникают все время какие-то дымы. И грохот, как будто война началась. На самом деле это просто футбол. Все смотрят футбол по телевизору и стреляют из всего, что есть у них в руках, их хлопушек различных и т.д. вот это тоже Бразилия, действительно. Говорят без остановки, остановить невозможно, это очень сложно поначалу, просто шокирует. Так что вся эта экзотика есть, но этим Бразилия не исчерпывается.

К.ЛАРИНА: А то, что они все время поют, им все время хочется петь и танцевать?

Р.ВАЛИУЛИН: Последи за своей речью "то, что они все время поют". Все время, наверно, не поют.

С.ЧЕРНОВ: Поют.

К.ЛАРИНА: Мы с тобой видели: люди не могут просто так разговаривать, они рано или поздно запоют все равно. Мы были в посольстве на приеме, и там пришла группа ребят, которые выступали на карнавале здесь в рамках театральной олимпиады, бразильцы. И они не могут просто: они пришли на прием, все со стаканами ходят

Р.ВАЛИУЛИН: Все чинно, они пришли эти танцоры, которые в шествии проходили по Тверской улице, - они пришли туда чинно и в галстуках, включая красавицу, она тоже была очень чинно одета. Но часа через полтора достали свои барабаны, свернули все ковры в посольстве к чертовой матери к стенкам и начали плясать.

К.ЛАРИНА: Это действительно?

С.ЧЕРНОВ: Это все так. Но скажу, что мои корни в штате Алеголос, это более традиционалистский штат, более суровый по традициям, это не Рио. Но тем не менее, это все так.

К.ЛАРИНА: А Вы сами поете?

С.ЧЕРНОВ: Пожалуй, что нет. Какие-то испанские песни в детстве, не больше того.

Р.ВАЛИУЛИН: Родители сумели в Вас сохранить язык, приверженность к культуре бразильской? Насколько в Вас это осталось?

С.ЧЕРНОВ: К сожалению, язык очень домашний, и мне трудно на интеллектуальные темы беседовать. Но, конечно, многое осталось.

Р.ВАЛИУЛИН: Когда Вы президенту Кордозу показывали Кремль, Вы говорили с ним по-португальски?

С.ЧЕРНОВ: То по-португальски, то по-русски. Если нужно было что-то излагать о живописи, мне, конечно, было трудновато адекватно говорить по-португальски.

К.ЛАРИНА: Есть вопросы от наших слушателей. "Сергей, что Вам ближе русский север или южная Бразилия? Где Вам уютнее? И смотрите ли Вы бразильские сериалы?"

С.ЧЕРНОВ: Я так скажу. Когда я проплыл по Пинеге, дед прислал письмо, что тебе нужно написать книгу, потому что он также провел свое детство, путешествуя по Аллоголос, и написал "Канайзи Лаголос"(?), первую свою книжку, в 19-м году. Где я чувствую себя легче? Наверно, на русском севере.

К.ЛАРИНА: А есть ли у вас друзья из Бразилии?

С.ЧЕРНОВ: Да. Не так много, но с многими я поддерживаю отношения, как-то помогаю иногда писать о России. Младший сын Луиса Карлоса Престеса, тоже Луис-Карлос, написал две очень неплохие статьи о нашей стране в "Маншечи" и в "Нэншл Джеографик".

Р.ВАЛИУЛИН: Опять же, о какой стране?

С.ЧЕРНОВ: Я все время придерживаюсь одной версии здесь России, поскольку я и родился здесь, и живу всю жизнь свою здесь. Так что это слова не напрасные.

К.ЛАРИНА: Очень много вопросов, я сначала думала не буду вслух произносить. Но все-таки произнесу. Потому что женщины, очень много женщин интересуются, как Вы выглядите: "Дайте, пожалуйста, словесный портрет вашего гостя. Внешне он бразилец или русский?" Я бы сказала, что бразилец, конечно, внешне. Темноволосый, темноглазый

С.ЧЕРНОВ: Я проще отвечу: в Новгороде на раскопках меня цыганом называли.

Р.ВАЛИУЛИН: Но при этом, опять же, к вопросу о стереотипах. Население Бразилии процентов на 70 белые. Остальная часть мулаты, то есть загорелые белые, и африканцев там не так много, как может себе представлять человек, не знающий Бразилию. То есть процентов 30-25 негров как таковых.

С.ЧЕРНОВ: Когда Вы приезжаете в Сальвадор, на север Бразилии более жаркий, то действительно бросается в глаза, что негров очень много, именно негров, не мулатов. Но есть и кабуку, как мой дед, - смесь португальцев и небольшая примесь индейской крови. Очень разнообразные, каждый штат очень сильно отличается друг от друга. Конечно, белые в большинстве.

Р.ВАЛИУЛИН: То есть белых не меньше чем в США, а то и больше, мне кажется, чем в Америке.

С.ЧЕРНОВ: Наверно.

К.ЛАРИНА: Есть еще вопрос к Вам тоже от наших слушателей. "Есть ли у Вас сувениры из Бразилии? И вообще что в Вашем доме напоминает, что в Вас есть бразильская кровь?

С.ЧЕРНОВ: Я почувствовал жалость, когда дети разбили маленькую джонгаду(?). Это лодка, которая уходит в море, легкая, с одним парусом.

Р.ВАЛИУЛИН: Та, которая в словах той самой песни из фильма, который у нас был переведен как "Генералы песчаных карьеров", та самая титульная песня. Там поется про эту лодку, про рыбака, который выходит в море.

С.ЧЕРНОВ: Так что такой сувенир.

К.ЛАРИНА: И все?

С.ЧЕРНОВ: Не только, конечно. Бабочки, мозаики камней Когда мы приземлились, в последний раз летели в Росифи, я очень остро почувствовал эти бразильские сувениры: вроде бы камешки, но это действительно как-то действует на сознание. Чувствуешь, что ты приехал отчасти на свою родину.

Р.ВАЛИУЛИН: Вы живете все время вне своей исторической родины. Были ли моменты, совершенно объективно независимые от Вас, когда Вы чувствовали, что Вам не хватает воздуха той самой Вашей родины, которую Вы практически не знаете или с которой Вы только знакомы?

С.ЧЕРНОВ: Бывают, конечно, такие моменты уныния у всех. И порой это дает некоторую Становится легче пережить такие моменты. Потому что всегда важно не воспринимать ту ситуацию, в которой ты находишься, или жизненный период как нечто абсолютное. В этом смысле становится легче, зная, что можно перелететь через океан и почувствовать себя не хуже.

Р.ВАЛИУЛИН: Вы археолог по профессии, Вы покопались и в Москве, и в Подмосковье, и во многих других регионах России

К.ЛАРИНА: Нашли библиотеку Ивана Грозного?

С.ЧЕРНОВ: Я нашел первую московскую берестяную грамоту, я считаю, что это более реальная вещь.

Р.ВАЛИУЛИН: А есть ли места в Бразилии, где Вам тоже хотелось бы поработать лопатой и киркой?

С.ЧЕРНОВ: Да. Я почувствовал такой зуд в руках в центре Сальвадора, древнейший собор Бразилии, не раскопан до сих пор. И в Рио тоже есть Сан-Шон Форт в самом узком месте на входе в Гуанабару, древнейший португальский форт. Так что возможности большие, может быть, когда-нибудь это удастся сделать.

Р.ВАЛИУЛИН: Вы говорили в своем интервью, что есть возможность и есть у Вас желание сравнить даже некоторые периоды истории России и Бразилии, Вы называли, по-моему, 18-й век.

С.ЧЕРНОВ: Да, бесподобно интересно. Мы были в штате Минас-Жерайс, и пример маленький: росписи 18 века, шкафчики, какие-то детали церковного обихода, роспись цветами Точно такие мы видели в Архангельской области и считаем своим национальным и уникальным. Это барокко, переиначенное народной культурой и закрепившееся в ней на столетия.

К.ЛАРИНА: А что это означает?

С.ЧЕРНОВ: Это означает, что мы лучше узнаем себя, если сравниваем себя с другими, и таких примеров много. 18-й век - просто культурологически очень интересно сравнить наш Урал и Минас-Жерайс бразильский, алмазы там и те культуры, которые были созданы заново у нас в Сибири. Мы же Сибирь нашу воспринимаем как-то очень однобоко.

К.ЛАРИНА: "Знаете ли Вы Владимира Престеса, внука Луиса Престеса? Он студент МГУ, 5-й курс исторический факультет", спрашивает Ирина.

С.ЧЕРНОВ: Еще не знаком с ним как следует, может быть, видел несколько раз, но еще не знаком.

К.ЛАРИНА: И еще вопрос от Леонида: "Я учился в школе вместе с дочерью секретаря компартии Бразилии Луиса Карлоса Престеса Анитой. Какова ее судьба, если можете сказать?"

С.ЧЕРНОВ: Наверно, она в Бразилии, но тоже, простите, не знаю точно.

Р.ВАЛИУЛИН: Семья Престеса давно, лет 7-8 назад переехала полностью в Бразилию отсюда, и сыновья, и, наверно, все остальные.

С.ЧЕРНОВ: Да, я думаю, что они в Бразилии, несомненно.

К.ЛАРИНА: А Вы праздники отмечаете бразильские или целиком и полностью перешли на российский календарь День Конституции, 7 Ноября?

С.ЧЕРНОВ: Знаете, бразильские это все относительно. 14 июля праздник был - взятие Бастилии - в семье. Я не могу сказать, что я испытываю к нему особый пиетет, но факт остается фактом. Так что все это относительно.