Павел Сутин, Тимур Кибиров - Интервью - 2001-10-20

20 октября 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Алла Гладкова, директор издательства "Время", прозаик Павел Сутин, поэт Тимур Кибиров

Эфир ведут Ксения Ларина, Ринат Валиулин, Майя Пешкова

К.ЛАРИНА: Понятно, что диапазон издательства "Время" как раз от прозы до поэзии, что приятно. Мы сказали Тимуру, что он сегодня обязательно свои стихи почитает, готовьтесь. Вы свои стихи листаете?

Т.КИБИРОВ: Да.

К.ЛАРИНА: Алла Михайловна, давайте немножко скажем про вашего автора, которого зовут Павел Рафаилович Сутин, поскольку пока не очень с ним знакомы.

А.ГЛАДКОВА: Павел Рафаилович один из первых авторов нашего издательства. Наше издательство возникло не так давно, всего год назад, 19 июня прошлого года

М.ПЕШКОВА: Какие вы молодые!

А.ГЛАДКОВА: Да, практически новорожденные. И первые книги, которые мы успели выпустить в прошлом году к осенней книжной ярмарке прошлогодней, - как раз в их числе книги Павла Рафаиловича. Я считаю, что нам очень повезло: открывать новую книжную программу книгами современного молодого писателя о современниках - это очень приятно.

М.ПЕШКОВА: Мои юные коллеги спросили, как правильно ударения ставить: СУтин или СутИн, видимо, вспоминая художника Хаима Сутинова. Имеете к нему какое-то отношение?

П.СУТИН: Косвенно, седьмая вода на киселе. Потом, учитывая мою национальную принадлежность, родство с однофамильцем предопределено. Скажем так, до государственной границы я СУтин, а за Брестом я СутИн.

К.ЛАРИНА: А какая Ваша национальная принадлежность?

П.СУТИН: Моя самая еврейская национальная принадлежность.

К.ЛАРИНА: Потому что у нас есть вопрос про национальную принадлежность Тимура Кибирова. У нас сегодня интернациональная компания.

М.ПЕШКОВА: Алла Михайловна, а где Вы нашли вашего молодого автора, как это случилось?

П.СУТИН: Это случилось при драматических обстоятельствах. Анна Михайловна нашла меня, обсушила, подобрала, налила мне молока в блюдце и сдала. Вот так все это выглядело.

К.ЛАРИНА: А до этого где Вы обитали?

П.СУТИН: А до этого я обитал в своей обычной профессиональной среде. Я, как уже было сказано Майей Лазаревной, врач, и первая моя книжка была издана лет 6 тому назад домодедовским издательством "ВАП", и с тех пор меня никто особенно не издавал, Алла Михайловна была первой.

К.ЛАРИНА: А какой Вы врач?

П.СУТИН: Я врач-уролог. Я закончил Первый медицинский институт, закончил соответствующую клиническую ординатуру, и уже много лет как я уролог, работаю, кстати, в двух шагах от "Эха Москвы"

К.ЛАРИНА: И сейчас работаете?

П.СУТИН: Я буквально сейчас работаю, упаси бог, если эту передачу услышит мой главный врач, потому что я сейчас на приеме. Я повесил записку на двери и пришел в студию.

К.ЛАРИНА: Может быть, здесь устроить прием?

А.ГЛАДКОВА: Больных хватает.

П.СУТИН: Всему свое место.

К.ЛАРИНА: А пишете про что?

П.СУТИН: Я пишу я про людей своего круга, как справедливо сказала Алла Михайловна.

К.ЛАРИНА: Про людей в белых халатах?

П.СУТИН: Нет, я пишу про относительно биологически молодых людей от 29 до 45, я пишу об интеллигентах, я пишу о врачах, о писателях, о лыжниках, и этот жанр у американцев называется "true story which never happened", то есть совершенно правдивая и достоверная история, которая никогда не происходила в действительности. То есть все совершенно реально, узнаваемо и осязаемо плюс маленькая толика абсурда.

К.ЛАРИНА: Это городская проза?

П.СУТИН: Это совершенно городская проза.

К.ЛАРИНА: Очень хорошо. Потому что буквально недавно кто-то вспоминал Трифонова по телевидению Где мы смотрели?

Р.ВАЛИУЛИН: Где-то смотрели по телевизору.

К.ЛАРИНА: Кабаков вспоминал, что Трифонова сейчас, к сожалению, никто не читает. Вы читали Трифонова?

П.СУТИН: Разумеется, и я не соглашусь с вами ни за что. Что значит Трифонова никто не читает? Трифонова читали, читают и будут читать. Это потрясающая по своему качеству, по своей фактуре проза, это школа для любого литератора - словом, Трифонов будет востребован во все времена.

К.ЛАРИНА: Теперь я вспомнила, в чем была суть этого разговора. Тема, кстати, очень интересная. Александр Кабаков утверждал, что Трифонова нынешнее поколение не знает и не читает, потому что ему непонятно, про что он пишет. Потому что все приметы того времени, сталинского, непонятны, неизвестны новому поколению читателей, они не знают, что это такое. Эта проза, проза намеков, и люди, которые это пережили, которые это знают, - они это понимают и чувствуют, а тот, кто не знает, тот и не понимает.

П.СУТИН: Нынешнее поколение, как Вы сказали, оно ведь достаточно разнообразно, оно очень разное, и та часть этого самого поколения, наиболее его культурная, образованная, читающая часть не может не любить Трифонова, как нельзя не любить настоящую литературу, а Трифонов это литература, это образец литературы.

Р.ВАЛИУЛИН: К вопросу о целевой направленности литературного произведения. Вы лично захотели бы писать роман для пенсионеров или для детей?

А.ГЛАДКОВА: Может быть, еще будет пенсионером, тогда точно напишет.

П.СУТИН: Мало того, что я захотел бы писать этот роман - и я буду его писать. Вот эти книжки, которые лежат здесь на столе, это история одной компании, причем история компании в разных возрастах этой компании. На эти две книжки приходится возраст от 25 до 35, а серия эта продолжается, я надеюсь, что она будет продолжена и с издательством "Время", и сейчас как раз я пишу книжку, в которой героям под 70.

К.ЛАРИНА: Вот видишь!

Р.ВАЛИУЛИН: Нет, это большой философский вопрос

К.ЛАРИНА: А Тимур, интересно, что на этот вопрос ответит. Для пенсионеров пишете стихи или для детей?

Т.КИБИРВ: Я, честно говоря, никогда не задумывался. Для детей вот точно я не пишу, а очень бы хотелось писать. Более того, однажды в одной интеллигентной семье решили меня побаловать и вывели какого-то своего семилетнего ребенка, который стал обильно меня цитировать. Мне это стало крайне неприятно, потому что я бы детям эти стихи не давал, пусть дети читают Пушкина. А насчет пенсионеров среди немногочисленных, но верных моих поклонников есть люди вполне пенсионного возраста.

К.ЛАРИНА: Павел, а Вы читали Кибирова стихи?

П.СУТИН: Конечно, я читал стихи Кибирова.

К.ЛАРИНА: Ну и как вам?

П.СУТИН: Мне хорошо, но мне неловко

Т.КИБИРОВ: А вы предполагали, что сейчас может человек ответить?

П.СУТИН: Совершенно неловко нахваливать известнейшего поэта, который сидит рядом со мной в студии. Поверьте, разумеется, я читал Кибирова. Я человек невежественный во всем, что касается поэзии, но такой джентльменский набор как Самойлов, Левитанский, Кибиров, Бахыт Кинжиев и Бродский, Рейн это освоено.

К.ЛАРИНА: Вот видите, в каком Вы ряду. Так что детям можно читать Кибирова, почему бы и нет. Я поэтому спросила. Молодой же человек.

П.СУТИН: Интеллигентным детям интеллигентных родителей.

М.ПЕШКОВА: Алла Михайловна, а почему Вы издаете так активно поэзию? Ведь все говорят о том, что интерес к поэзии нынче несколько приглушен, занижен, что поэзию не читают. Вы не боитесь, что Вы останетесь с книжками вот так?

А.ГЛАДКОВА: Издательство "Время" не так давно существует, но я лично издаю поэзию с 92-го года, если вы увидите на этой серии "Поэтическая библиотека" написанное "Серия основана в 1992 году" И когда мы только начинали свои первые книги еще в "ХГС"(?) издавать (первая книжка была "Езда в остров любви", если вы помните), то все смотрели на нас как на сумасшедших, вообще кому это все нужно Но я совершенно убеждена, что именно поэзия Может быть, человек скорее прозу устанет читать, но именно поэзия это какая-то книжка, которая лежит, может быть, на ночном столике у изголовья. Может быть, он не будет ее читать от корки до корки, но пару стихов на ночь любимого поэта открыл где угодно, прочитал, и душа опять на месте и с собой. И я считаю, что поэзия не умрет никогда и всегда будет нужна и востребована.

М.ПЕШКОВА: Вы говорите - любимого поэта. Тем не менее, вы издавали Инну Кабаш. Она тогда была не столь знаменита, как потом стала. Почему вы вдруг ее издали? Как это было?

А.ГЛАДКОВА: Мне она очень понравилась. Она здорово пишет. Потрясающая книга.

М.ПЕШКОВА: Про варенье?

А.ГЛАДКОВА: Да. "Кто варит варенье в июне, тот жить собирается с мужем".

М.ПЕШКОВА: А то, что Вы издали сами, у Вас действительно лежит на столике и Вы читаете на ночь глядя?

А.ГЛАДКОВА: Я могу читать многие стихи без книги из того, что мы тут издавали.

М.ПЕШКОВА: Перебирая в голове строфы?

А.ГЛАДКОВА: Перебирая в голове строфы. Очень часто мне приходит на помощь в какую-то трудную минуту.

Р.ВАЛИУЛИН: Это к вопросу об утилитарности стихов.

А.ГЛАДКОВА: Да. Они необходимы. Там какая-то концентрированная мудрость, высказанная лаконично и изящно. И поэтому эти строки запоминаются, и какие-то путеводные звездочки маленькие сверкают тебе.

Р.ВАЛИУЛИН: В этой связи, по-вашему, каким образом можно привить любовь к поэзии среди молодежи?

А.ГЛАДКОВА: Читать с детьми. Моя дочка в 3-4 года наизусть шпарила "Уж небо осенью дышало" очень надолго, чем повергала всех в изумление.

К.ЛАРИНА: У нас, кстати, ребенок учится в первом классе, и меня совершенно это потрясло, поскольку я давно учебников не видела: они изучают чтение, азбука и у них в азбуке стихи Бунина, можете себе представить. Так здорово! И он говорит мы сейчас учим Бунина. Я была потрясена. Бунина - в первом классе!

А.ГЛАДКОВА: Простые, прозрачные, ясные стихи.

М.ПЕШКОВА: Я хотела спросить по поводу Луговского. Вы к столетию издали томик Луговского, вы напечатали Дмитрия Кедрина, которого сейчас не печатают. Чем это вызвано? Вы уверены, что эти книги разойдутся?

А.ГЛАДКОВА: Есть много хороших поэтов, которые чуть-чуть незаслуженно, чуть-чуть по случайности, чуть задвинуты в сторону, на второй план. В частности, многие поэты, на которых есть такое клеймо советскости, они на сегодня персона нон грата. И мы сейчас планируем к изданию том Сельвинского. Я считаю, что это не только мое мнение, извините за такое нескромное высказывание, но, как мне кажется и многим другим тоже, поэт был безусловным новатором, очень ярким и очень оригинальным по форме, по яркости, по поэтичности слога и вполне он был на равных с Маяковским. Маяковский тоже затерт.

К.ЛАРИНА: А Багрицкий, а Осеев?

А.ГЛАДКОВА: Конечно, масса поэтов, которые сейчас ушли непонятно куда, в забвение, незаслуженно. А люди хотели бы это читать. Сто лет исполнилось Владимиру Луговскому. Это хороший повод для нас снова напомнить. Кстати, я хочу сказать, что 24 октября в ЦДЛ в 7 часов будет вечер, посвященный столетию Владимира Луговского, с удовольствием приглашаю всех.

Р.ВАЛИУЛИН: А какая еще поэзия, по-вашему, расходится с коммерцией сейчас, не в ладах?

А.ГЛАДКОВА: Не знаю, мне кажется, что поэзия в ладах с коммерцией. Во всяком случае, эта некоммерческая поэтическая библиотека наша продается, и слава богу. Может быть, не столь быстро, как какие-то супермодные вещи

К.ЛАРИНА: А что такое супермодные вещи? В поэзии есть супермодные вещи?

А.ГЛАДКОВА: Мне не хотелось бы. Мне кажется, что настоящая поэзия не может быть супермодной, потому что она такая вечная, надмирная

К.ЛАРИНА: На конкретном примере. В каждом "Книжном казино" мы эти две фамилии почему-то упоминаем, я во всяком случае. В прозе есть супермодные писатели типа Сорокина и Пелевина. В поэзии есть супермодные поэты, престижные, модные, культовые?

А.ГЛАДКОВА: Я хотела бы, скорее, у Тимура это спросить, потому что я не уверена, что я такой дока по части поэзии.

Т.КИБИРОВ: Я подозреваю, что нет. Потому что поэзия - действительно, ее статус несколько изменился, и я думаю, в ближайшее время не будет таких модных, какими были шестидесятники, каким был (отчасти и остается, но все-таки был) модным Бродский, когда его стали наконец активно печатать. Уже такого не будет, для поэтов это, может быть, печально, но вообще это нормально, это как во всем мире.

К.ЛАРИНА: А почему?

Т.КИБИРОВ: Потому что эта поэзия она может быть надмирной действительно, может быть совершенно злободневной и веселой, насмешливой, но она все-таки обращается к немногим. И более того - мода это явление массовое. Поэзия обращается всегда к одному, это разговор одного человека с одним, кроме редких исключений блистательных, как Маяковский, который обращался к массам, но это все-таки скорее исключение. Поэтому это такое индивидуальное дело. Может быть любимая женщина, у каждого своя, может несколько мужчин любить одну женщину, одни счастливо, а другие несчастливо. Но сказать, что она модная, потому что ее любят десять мужчин, странно было бы.

К.ЛАРИНА: Но есть же такое понятие, которое Вам знакомо не понаслышке, как ироническая поэзия. Допустим, тот же Губерман или Владимир Вишневский. Они же модные и популярные авторы, их цитируют.

Т.КИБИРОВ: Владимир Вишневский чрезвычайно талантлив, и он действительно модный, но ровно в той степени, в какой он выходит за рамки поэзии и является эстрадной фигурой. Это не плохо и не хорошо

К.ЛАРИНА: А Губерман?

Т.КИБИРОВ: Отчасти, наверно, это касается и Губермана, но и Губерман не настолько моден, как Вишневский.

М.ПЕШКОВА: А Вы читаете чужие стихи?

Т.КИБИРОВ: Да.

К.ЛАРИНА: Я их пишу!

Т.КИБИРОВ: Отчасти пишу

М.ПЕШКОВА: И активно. Не мешает ли это Вашему творчеству?

Т.КИБИРОВ: Это мешать не может. Меньше, чем положено было бы мне: я не очень хорошо знаю совсем современную поэзию, то есть поэзию 20-30-летних, просто не хватает времени. Я человек ленивый, и я подозреваю, что если появится что-то действительно экстраординарное, то мне сообщат.

-

К.ЛАРИНА: Майя сейчас скажет, какие книги у нас сегодня в розыгрыше.

М.ПЕШКОВА: В первом лоте Левитанский и Самойлов, второй и третий лот это Кибиров и "Русская поэзия Китая", следующий лот Луговской, Кедрин, Евтушенко. И еще два приза Стенвуд и Сутин.

К.ЛАРИНА: Почему Сутин в компании такой?

А.ГЛАДКОВА: У нас такая серия "Высокое чтиво". Мы считаем, что это книги, которые являются настоящей литературой, но при этом абсолютно читабельные. И в эту компанию попал наш замечательный Павел Рафаилович со своими "Друзьями", и замечательный, я считаю, роман, который здесь на обложке называется зарубежным детективом, но скорее является именно романом просто с детективным сюжетом Дональда Стенвуда. Чрезвычайно интересные истории одного из специальных королевских лимузинов, построенных Этторе Бугати по заказу Гитлера, о чем он не знал. Там чрезвычайно заверченная история, и, повторюсь, несмотря на то, что очень хлесткий сюжет и чрезвычайно интересное чтиво, по-настоящему высокие романы и отличная литература.

К.ЛАРИНА: Давайте вернемся к поэзии. "Русская поэзия Китая" что это за сборник?

А.ГЛАДКОВА: Это сборник, составленный двумя зарубежными теперь людьми, антология, составленная двумя теперь зарубежными людьми, но прежде нашими, это Вадим Крейд, профессор славистики из Америки, и Ольга Бакич из Канады, которые собрали по крохам, по крупицам из очень разных странных мест всю русскую поэзию Китая. Это поэзия первой иммигрантской волны, Харбин и Шанхай. Причем было страшно сложно это все создать, многие стихи выходили только однажды в сборнике, который

тиражом в 200 экземплярах на подсобных каких-то средствах был изготовлен в Китае, и как это было все сохранено. Наши люди, которые попали туда, они потом по всем еще другому миру расползлись и общем, это страшная история. И это книга-событие, как мне кажется, не только в поэзии, но и просто в истории нашей культуры. Потому что это впервые вводится в наши с вами культурные достояния - такие стихи.

К.ЛАРИНА: А новых поэтов издаете? Или только классику советской литературы?

А.ГЛАДКОВА: Мы издаем не только классику советской или русской литературы современной. Мы стараемся выпускать разную литературу. Но тем не менее, поэзия это такая вещь Кто знает, что из остромодного останется жить завтра и бытовать?

К.ЛАРИНА: А для вас это имеет значение?

А.ГЛАДКОВА: Для нас это имеет значение. Нам хочется все-таки, чтобы становились фактом книги уже состоявшихся авторов, те, про которых мы бесспорно можем сказать да, это поэзия, а не просто словотворческие эксперименты какие-то. А мы не такие доки, не такие знатоки в поэзии, чтобы утверждать сегодня по всем новым росткам, очень часто формалистским, эпатажным, ярким кто знает, останется это завтра в литературе или нет?

К.ЛАРИНА: При советской власти выходил альманах под названием поэзии ежегодный. Можно как угодно относиться к авторам, которые были там собраны, но тем не менее, там и Высоцкий был когда-то впервые опубликован, и многие другие поэты

А.ГЛАДКОВА: Кстати, Луговской был инициатором "Дня поэзии" в свое время.

К.ЛАРИНА: "День поэзии" назывался этот альманах.

А.ГЛАДКОВА: Это была его идея.

К.ЛАРИНА: Почему сейчас такого нет? Сделали бы такие альманахи. Вы выпускали, вам и карты в руки. Я просто не знаю почему, у нас издательств очень мало, которые выпускают поэтические сборники.

А.ГЛАДКОВА: Есть поэтический журнал "Орион", я знаю, наверно, есть еще какие-то периодические издания.

П.СУТИН: "Орион" и выполняет функцию этих сборников.

А.ГЛАДКОВА: Есть толстые журналы, которые печатают подборки небольшие разных поэтов. Не всякий поэт, мне кажется, который только заявил о себе, тут же заслуживает поэтической книги. Тем более вы видите, наши книги нашей серии - это, по сути дела, собрание сочинений в одном томе. Скажем, Левитанский. В этой книге "Год 2000" просто все, что написал Левитанский.

К.ЛАРИНА: В одной книжке?

А.ГЛАДКОВА: В одной книжке. Это все что, он написал.

М.ПЕШКОВА: Каким образом вы подходите к составителям? Какими критериями должны обладать те люди, которые составляют для вас книгу? Дмитрия Кедрина составлял сын. Кого вы просите, кому вы заказываете сделай пожалуйста книгу.

А.ГЛАДКОВА: Нам хочется, чтобы это были близкие люди. Конечно, самое лучшее, когда это делает автор. Лучше этого ничего не придумаешь, и тут мы можем со стороны издательства что-то подсказать, что-то посоветовать, но все равно это остается его выбор, и мне кажется, это идеально. Но если автора уже нет с нами, то мы стараемся привлекать к составительству тех людей, которые как можно ближе, как можно трепетнее, роднее знают его творчество. Давида Самойлова составил его сын Александр Кауфман, Кедрина дочь, Луговского две дочери.

К.ЛАРИНА: А Кибирова кто составлял?

А.ГЛАДКОВА: Слава богу, это тот счастливый случай, когда автор живой и с нами.

Т.КИБИРОВ: Это было бы забавно если бы моя дочка составила

К.ЛАРИНА: Это интересно было бы. У актеров есть такое состояния, когда ему кажется, что он играет замечательно, великолепно, гениально, что его лучше его спектакля в жизни не было, а ему говорят наоборот - боже мой, сегодня ты был ужасен. У поэта есть такой самообман, когда вы считаете, что это стихотворение есть лучшее стихотворение моей жизни, а вам говорят нет, старик, это не то?

Т.КИБИРОВ: Наверняка такое есть, но дело в том, что, в отличие от актеров, поэты могут в этой иллюзии, невзирая ни на какие отзывы, просто пребывать до смерти. Это счастливое свойство.

К.ЛАРИНА: А чем отличается восприятие авторское от восприятия слушателя или читателя?

Т.КИБИРОВ: Трудно сказать. Я думаю, что как раз хороший поэт от плохого отличается (или бездарный от гениального), в первую очередь, степенью совпадения читательского восприятия текста и авторского.

Р.ВАЛИУЛИН: Давайте проверим на Вас это.

Т.КИБИРОВ: Я так понимаю, вы хотите, чтобы я прочитал стихи. Я прочту маленьких три стихотворения, маленький цикл, который называется "Историко-литературный триптих". Он был написан в 99-м году и являлся, как я потом осознал, таким ответом на, на мой взгляд, избыточную помпезность, с которой справляли юбилей горячо мной любимого Александра Сергеевича Пушкина. Такое впечатление было, что чествуют не Пушкина, а какого-то другого писателя, наверно, Леонида Ильича Брежнева, с такой серьезностью

К.ЛАРИНА: Не могу не вспомнить. Замечательный был момент, когда на Пушкинской площади они открыли альбом с дарственными надписями Пушкину. И Лужков и Степашин там написали: "С юбилеем". И подписались: "Степашин и Лужков". Это было очень смешно. Пушкину в альбом.

Т.КИБИРОВ: И родились такие стихи, которые даже скорее Наталье Николаевне Гончаровой посвящены, чем Пушкину.

-

М.ПЕШКОВА: Хотелось спросить у Аллы Михайловны, что это за супер? Вы принесли сюда шесть книг, они очень красиво оформлены.

А.ГЛАДКОВА: Я хотела с самого начала сказать, что наше издательство входит в состав издательского дома "Время", который выпускает еще ежедневную газету "Время новостей". Мы родились под сенью этого славного издательского дома, мне не хочется, чтобы люди нас воспринимали как отдельно стоящие издательство. И вот эта наша серия "Триумфы", в которой многие произведения мировой классики впервые приводятся в русском переводе. Замечательная поэма Джона Китса "Эндимеон", по которой он даже имеет его прозвище, название в английской поэзии, впервые переведена на русский язык и опубликована в этой серии. Начиная как раз с Китса, Овидия и Катрелия, мы стали делать эти издания-билингвы, то есть в конце издания приведен еще текст оригинала на языке источника. Овидий, "Наука любви" в замечательном гаспаровском переводе, но специально для этого издания Гаспаров написал для нас новые примечания, комментарии и вступительную статью. Впервые на русском языке поэма Франчески Петрарки "Триумфы", которую сам автор ставил настолько же выше своих сонетов к Лауре, как Данте ставил свою "Божественную комедию".

М.ПЕШКОВА: Кто перевел?

А.ГЛАДКОВА: Микушевич. Впервые в отдельной книге так хорошо издан поэтический перевод Лао Дзы. Дело в том, что в оригинале перевел Валерий Перелешин, кстати, один из авторов "Русской поэзии Китай". И впервые "Возвращенный Рай" Джона Мильтона. Все мы знаем "Потерянный рай", а это впервые в отдельной книге "Возвращенный Рай" Джона Мильтона.

М.ПЕШКОВА: А откуда у вас такое дивное оформление поэтических книг? С таким книжками расстаться никогда не захочется. Кто их так красиво сделал? Кто художник, кто оформитель, где вы их нашли?

А.ГЛАДКОВА: У оформления поэтической серии два отца. Первый художник, который разработал макет серии, был Константин Журавлев, который еще в 92-м году нам предложил "Езду в остров любви", а затем оформил две первые наших книжки в "ХГС". А сейчас наш главный художник, Валерий Калныньш, который оформляет все эти книги, в "Поэтической библиотеке" ведет ту линию, которая была заложена Костей.

М.ПЕШКОВА: Я знаю, что на франкфуртской ярмарке вы завоевали приз как издательство, которое лучше всех оформляет книги, и получили сейчас в качестве награды поездку по Европе, по типографиям. Так ли это?

А.ГЛАДКОВА: Это на московской книжной ярмарке. Холдинг "Дубль Ве" объявил такой конкурс на лучшее оформление книг с использованием импортных материалов, которые продает этот холдинг у нас на рынке.