Книжное казино. - Лариса Рихтер, Борис Кузьминский, Владимир Шаров - Интервью - 2001-10-13

13 октября 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Лариса Рихтер, заведующий службой PR издательства ОЛМА-пресс, Борис Кузьминский, заведующий редакцией художественной литературы издательства ОЛМА-пресс, Владимир Шаров, писатель.

Эфир ведет Ксения Ларина, Майя Пешкова

К.ЛАРИНА: Давайте начнем все-таки с писателя. Раз пришел писатель, должны читатели узнать о том, что он написал. Книжка у меня в руках, называется "След в след". "Владимир Шаров родился в 52-м году в семье известного писателя-сказочника. По образованию историк, автор пяти романов. Публикация третьего - "До и во время" - журналом "Новый мир" в 94-м году едва не вызвала идеологический раскол в редакции и стала поводом для крупнейшего литературного скандала. Живет в Москве с женой, сыном и дочерью". Напомните про раскол и скандал.

В.ШАРОВ: Я не присутствовал на тех редколлегиях, на которых этот скандал разгорался, но могу в самых общих чертах представить себе, что тогда было.

К.ЛАРИНА: На что Вы посягнули?

В.ШАРОВ: Я ни на что не посягнул. Я тихо-тихо писал, и писал я давно, еще до падения советской власти. Но тогда книжки перестали пользоваться каким бы то ни было интересом где бы то ни было и, по-моему, часть критиков решила, что и критика тоже не нужна или нужна не очень, а пора создавать для новой страны новую идеологию, и они решили, что я посягнул на те идеи, которые они хотели положить в основу этой новой идеологии.

К.ЛАРИНА: Например?

В.ШАРОВ: Была такая очень яркая идея, которая состояла в следующем: необходимо всю советскую историю, всю советскую эпоху вычеркнуть, вернуться к 14-му году и дальше жить бодро и весело, бежать в светлое будущее, а это все забыть и вычеркнуть. Хотя было довольно очевидно, что все, кто любил советскую власть и кто ее на дух не переносил, - все мы абсолютно советские люди. Потому что те, кто ее на дух не переносил, тоже от нее отталкивались, ее конкретно не любили, ее не принимали, ее не видели и не хотели видеть. Это одна идея. Вторая идея: было очень мощное движение, по-моему, оно есть и сейчас, которое считало, что необходимо перестроить православие на началах идей Федорова, который был одним из героев этого романа. И они посчитали, что я к нему отношусь плохо. А я вообще ко всем, о ком я пишу, отношусь хорошо. К кому я отношусь плохо, я о них не пишу.

К.ЛАРИНА: А книжка "След в след" не вызовет такого литературного скандала и идеологического раскола в нашем обществе?

В.ШАРОВ: Я надеюсь, нет, поскольку я вообще не люблю скандалов.

К.ЛАРИНА: Вы мирный человек?

В.ШАРОВ: В общем, я мирный. Понимаете, когда пишешь вещь 4 или 5 лет, то 5 лет заниматься выяснением отношений с самим собой очень трудно, неприятного и нехорошо.

К.ЛАРИНА: Ну как же, люди иногда жизнь на это тратят.

В.ШАРОВ: Нет, когда они скандалят с другими, а не сами с собой. Поэтому я предпочитаю Сначала я скандалил сам с собой, но потом я как-то примиряюсь, нахожу общий язык.

К.ЛАРИНА: Давайте попросим Бориса Кузьминского несколько слов об этой книге сказать как издателя.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Эта книга - одна из первых в новой линии издательства, в новой серии, которая называется "Оригинал". И шесть книг, которые выйдут до конца 2001 года: четыре в октябре (сигнал книги Шарова перед нами), одна в ноябре и одна в декабре. Это серия того, что называется современной актуальной прозой, то есть не жанровой прозой.

К.ЛАРИНА: На грани публицистики, наверно.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Нет, это просто обычная литература, которая, к сожалению

К.ЛАРИНА: Это не обычная литература, не обижайте писателя.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Не обычная, а нормальная, скажем так, литература, которой, к сожалению, в процентном отношении у нас издается довольно мало и не совсем так в России сейчас по сравнению с детективами, боевиками, фэнтези и дамским романом.

К.ЛАРИНА: Это то, что называется "для ума".

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Нет, как раз то, что эта литература до сих пор издавалась подчеркнуто для ума и что на книжках было написано, что простой человек, подержав в руках эту книжку, поставь ее обратно на стеллаж и отойди, вот это как раз, по-моему, и причина неприятного положения, с этим мега-жанром которое происходит. А серия "Оригинал" - это попытка стратегически просчитанная достаточно сделать нежанровую литературу. Еще мне нравится "психологическая проза" определение коммерчески успешной, по крайней мере такой же, как детективы современные.

К.ЛАРИНА: Такого не бывает.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Бывает.

К.ЛАРИНА: Не бывает, не будет никогда!

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Вы увидите в конце года, что будет.

КЛ: Давайте проверим, просто интересно.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Давайте, конечно. Я могу побиться об заклад, что допечатки тиражей будут, причем немедленно. По крайней мере в том, что касается книг этой серии.

В.ШАРОВ: Я готов разделить риски.

К.ЛАРИНА: Я хотела бы, чтобы Владимир сказал, насколько Вы согласны с определением, которое дал Борис Вашей книге?

В.ШАРОВ: Я, откровенно говоря, не знаю абсолютно. Но вообще считается, что это вещь очень остросюжетная. И когда ее брали, а это было в журнале еще в 89-м, в 90-м году, ее брали разные журналы, но другие журналы еще до 91-го года требовали довольно больших купюр - и "Нева", и "Новый мир", они ее брали как сверхостросюжетную. И я сам ее отчасти тогда губил, потому что в центр этой книги был вставлен целый исторический трактат. Я по образованию историк, медиевист, занимался Средними веками, и я не знал, что будет в 91-м году, и мне хотелось все вместить в одну книгу, которую я писал много-много лет. И я разорвал роман и отчасти, наверно, испортил. Мне говорили, но удержаться и не включить, когда журнал шел мне навстречу и готов был печатать в том варианте, в котором я хотел, я не мог. А сейчас это идет в том виде, в каком это и писалось, и думалось, поскольку сейчас для всяких исторических трактатов эпоха намного более спокойная и нейтральная, так что я, откровенно говоря, абсолютно не знаю и сказать не могу. Я знаю, что Борис настроен крайне оптимистически, и мне очень хочется верить

К.ЛАРИНА: А мы сейчас у Ларисы спросим, поскольку она занимается продвижением литературы на отечественном книжном рынке. Лариса, что Вы про эту книгу говорите?

Л.РИХТЕР: Я про серию. Я абсолютно уверена в успехе коммерческом этой серии, потому что есть налицо просто очевидные ожидания рынка. Причисляя себя к обычному читателю, который с удовольствием читает детективы и когда-то читал женские романы, я настолько от этого всего Хочется чего-то другого. И вот это другое выходит именно в этой серии, поэтому мои ожидания самые радужные. А если учесть реакцию наших журналистов на эту серию, то я думаю, что они даже самые радужные мои ожидания оправдают трехкратно.

К.ЛАРИНА: Тогда я спрошу, что будет следующим в этой серии. Насколько я понимаю, Владимир Шаров открывает серию.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: : Да, я могу назвать эти 5 книг, которые находятся в производстве. Это, помимо романа Владимира Шарова, сборник из 4 повестей лауреата Буккеровской премии Анатолия Азольского, которого критики, по-моему, очень четко и правильно называют русским Грэмом Грином. Это человек, произведения которого издавались, но издавались как-то странно и не так до сих пор, как это следовало бы сделать. То есть на самом деле писатель недостаточно известен широкому читателю, не так он того заслуживает. Третья книга - это совсем новый роман петербургского достаточно модного прозаика Сергея Носова, который только что попал в шортлист Буккеровской премии 2001 года за книгу "Хозяйка истории". Это совсем новая книжка, законченная в июле этого года, и посвящена она тому, как команда черных пиарщиков из центра приезжают на провинциальные выборы. Это трагифарс, тема очень актуальная.

К.ЛАРИНА: Лариса, Вы читали как пиарщик?

Л.РИХТЕР: Еще нет, но всенепременно.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Четвертая книга это дебют писательницы из Екатеринбурга, из провинции. Вообще я хочу сказать что мы очень большое внимание уделяем провинции и считаем, что по крайней мере 50% авторов в этой серии должны быть не из Москвы и Ленинграда.

К.ЛАРИНА: Я, кстати, хочу Вас поправить. Мне кажется, что Екатеринбург провинцией можно с трудом назвать. Это как Красноярск, Екатеринбург, Новосибирск это все-таки города, которые стоят в одном ряду с Москвой и Ленинградом, если говорить о культурной жизни. Потому что оттуда столько вышло талантливейших людей.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Скажем, наш автор Наталья Смирнова, хотя и является екатеринбургским писателем, не входит в число известных екатеринбургских писателей, и мы считаем это своеобразным открытием и очень горды.

К.ЛАРИНА: А как обнаружили?

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Можно я чуть потом расскажу, как обнаружили? Пятая книжка выходит в ноябре, это роман Александра Чудакова "Ложится мгла на старые ступени", который также выдвинут на Буккеровскую премию этого года по итогам журнальной публикации. Сейчас автор этот роман доработал, практически в полтора раза он больше, нежели был в журнале "Знамя". Этот роман имел прекрасную критику, и, что, наверно, даже более важно, после журнальной публикации в журнал "Знамя" начали приходить письма от читателей, на самом деле давно толстые журналы не испытывали таких приятных переживаний.

К.ЛАРИНА: И все это дело Вы определяете как психологическую прозу.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Условно. И, наконец, шестая книга, которая тоже уже в производстве и которая выйдет в декабре, у нас секретна. Мы не будем разглашать данные о ней никакие до выхода в свет.

К.ЛАРИНА: Какая-то известная персона?

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Я не буду никак комментировать, потому что эта книга, несомненно, сенсационна, и мы просто это делаем не из соображения пиара, а во избежание эксцессов. Мы хотим, чтобы эта книга сначала вышла в свет. Ни имя автора, ни особенности содержания, ни названия мы не будем разглашать.

К.ЛАРИНА: Это Лариса, наверно, придумала. Гениальный пиаровский ход.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Я повторяю, что это не совсем пиаровский ход. В преддверье этой серии я дал довольно много интервью газетам и имел несчастье сказать, что в серии планируется книга Александра Чудакова, до того как был заключен договор. И как только вышло это интервью в "Экслибрисе", Александр Чудаков получил очень выгодное предложение от конкурирующего издательства. В итоге он все-таки сделал правильный выбор и оставил книгу нам, но все это крайне неприятно Что касается этой шестой книги, то она действительно настолько своеобразна и неожиданна, что мы бы вообще не хотели ее комментировать.

-

К.ЛАРИНА: Вопрос у меня к вам по поводу художественной литературы. Мы сегодня представляли в основном энциклопедические вещи, красивые, яркие, но энциклопедии, и в виде писателя у вас присутствует Владимир Шаров. А что еще, какие авторы у вас присутствуют? Или опять не скажете? Про шестого мы уже поняли, шестого вы не назовете.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Вообще в издательстве ОЛМА-пресс выходит от 8 до 10 книг в день, поэтому всех авторов, я имею в виду не только художественную литературу, но и по художественной литературе тоже достаточно, поэтому перечислить все достаточно трудно. Самая коммерчески успешная и популярная серия художественной литературы называется "Русский проект". Это жанровая серия, это детективы и боевики. Но могу назвать таких авторов, про которых не надо ничего дополнительно говорить, как Александр Глушков, Андрей Константинов, Андрей Кивинов, Юлия Латынина.

Л.РИХТЕР: Маша Семенова.

К.ЛАРИНА: Все пишут?

Л.РИХТЕР: Пишут.

К.ЛАРИНА: Заставляете?

Л.РИХТЕР: Слава богу, не приходится заставлять, но пишут и достаточно много. Конечно, мы поддавливаем, и, возможно, в этом смысле авторы могут быть нами недовольны, потому что очень большой успех у серии, и "Русский проект" позволяет нам делать многие вещи, которые другим издательствам, я имею в виду мелким, недоступны. Потому что за счет "Русского проекта", например, могут существовать и такие дорогие издания, которые мы сегодня представляем. Это большая помощь нам.

К.ЛАРИНА: Еще?

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Еще хотим мы запустить в будущем году довольно сильную линию переводную.

К.ЛАРИНА: Я как раз хотела вас спросить, поскольку это ваш конек.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Ну как, скорее это хобби до сих пор было. С переводной литературой ситуация в России достаточно тяжелая сейчас, просто по экономическим причинам. На 50 процентов - по экономическим.

К.ЛАРИНА: А почему?

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Я тезисно, вкратце. У нас книжка традиционно стоит очень дешево, экземпляр книжки примерно в 8-10 раз дешевле, чем такая же книжка на Западе. Но, соответственно, в эту самую стоимость книги входит торговая наценка, прибыль издательства и себестоимость.

Л.РИХТЕР: И зарплата переводчика.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Совершенно верно. Что касается переводных книг, то здесь существует еще и процент автора. Автора, который, как правило, живет в процветающей стране и который не обязан принимать во внимание нашу экономическую ситуацию, а должен, как правило, получать тот гонорар или те роялти, процент с тиража, к которым он привык. Соответственно, вообще, в принципе, в развитых цивилизованных странах процент переводчика от распроданного тиража составляет 2%, и, скажем, в Америке, Италии или Англии это достаточно много. У нас же, когда книга стоит в 10 раз меньше, чем, по идее, должна бы, получается так, что серьезный переводчик, в течение 3 или 4 лет работавший над сложнейшей книгой, в итоге получает около 100 долларов за ее издание.

К.ЛАРИНА: То есть только от большой любви можно этим заниматься.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Да, совершенно верно, из фанатизма.

К.ЛАРИНА: Наверно, поэтому и уровень переводов

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Да, в том-то и дело. Это второй фактор. В выгодном положении здесь оказываются халтурщики. Для переводчика советской школы ("советская школа" в данном случае исключительно положительный термин), две страницы в день сложного текста считается очень много перевода. Соответственно, в выгодном положении оказываются те, кто переводят 30-40 страниц в день. Они, по крайней мере, переводят больше книжек и, соответственно, больше получают. Поэтому поток халтурных и плохих переводов огромен и совершенно чудовищен. Если я молодой человек, если я возьму с полки перевод последнего романа Джона Апдайка, недавно выпущенный "Клавдий и Гертруда" по мотивам "Гамлета", я его почитаю и пойму, что Апдайк пишет гораздо хуже, чем Марина Серова. И после этого я Апдайка никогда не куплю.

К.ЛАРИНА: То есть как в анекдоте: "Как ужасно поет этот Карузо!" - "А ты слышал?" - "Нет, Мойше напел".

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Этот поток чудовищной халтуры отбил у русского читателя в большинстве случаев просто охоту иметь дело с этим.

К.ЛАРИНА: Давайте найдем все-таки положительный аспект, как в случае с дефолтом, когда поднялось российское производство. Мы наблюдаем страсть к русской национальной литературе благодаря тому, что переводы у нас такого низкого уровня. Поэтому, Владимир Шаров, Вам повезло.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Скорее, наоборот, это переводы у нас такого низкого уровня, потому что

К.ЛАРИНА: Владимир, а что касается участи писателя российского, а не переводчика, более выгодные условия, если говорить о литературном труде?

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Об условиях Володе я запрещаю говорить.

К.ЛАРИНА: Можно жить литературным трудом в России?

В.ШАРОВ: Безусловно, нельзя, тут никаких сомнений нет. Просто экономика упала в два раза по сравнению с советскими временами, а тиражи толстых журналов упали в несколько сот раз, соответствующим образом упали и гонорары. Единственное, что позволяет быть на плаву это переводы на другие языки. Но литература тоже отчасти производная экономики, и когда интерес к России растет, растет интерес и студенческий, и книжный, и больше всяких договорных отношений, переводов и т.д. Как только этот интерес падает, падает интерес и к литературе. Это все равно все сейчас подвержено моде и странам, континентам и т.д. рынку. И, в общем, никто не сходит до конкретного текста, к сожалению, или почти никогда. Иногда попадаются переводчики, которые всем этим сами занимаются просто, потому что они любят какого-то автора.

К.ЛАРИНА: А Вы переводите сами?

В.ШАРОВ: Нет, я сам не перевожу, у меня есть переводчик.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Володя говорит о переводах своих книг.

В.ШАРОВ: У меня есть переводчик, который переводит меня на французский, он влюблен и занимается хождением по издательствам. А если этого нет, то, независимо от качества того, что пишет человек (я говорю не только о себе, а вообще обо всех), практически это полный тупик.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Вообще когда я стал этим заниматься, я был просто потрясен. То есть я подозревал, что ситуация плоха в целом по России, но не подозревал, что настолько. То, что писатель получает за книгу прозы, это просто позорные цифры для любого цивилизованного общества. В частности, серия "Оригинал" создана, в том числе, и для того, чтобы хотя бы отчасти исправить это положение, чтобы серьезный и талантливый мастер мог получать сумму за свои труды, которая хотя бы отчасти соответствовала бы качеству того, что он делает.

Л.РИХТЕР: Фактически это было условием прихода Бориса в издательство ОЛМА-пресс на эту серию. Когда он пришел, он ставил условия: я не буду работать, если

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Я просто сразу сказал, какие должны быть условия для авторов. Кроме того, что касается этой серии, здесь запланированы в концепции допечатки тиражей. Надо сказать, что, между прочим, и авторы жанровой литературы сейчас тоже далеко не преуспевают. Есть такой миф о том, что

К.ЛАРИНА: Деньги гребут лопатой

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Да. На самом деле это не так. Это могло быть до дефолта, а сейчас ни авторы боевиков

К.ЛАРИНА: Но им помогают создатели сериалов, я так думаю.

Б.КУЗЬМИНСКИЙ: Не по всякому боевику можно снять сериал, опять-таки, из-за экономической ситуации. Бывают такие боевики, по которым сериалы достаточно дороги.