Книжное казино - Андрей Ильницкий, Нина Литвинец, Ольга Славникова - Интервью - 2001-10-06
К.ЛАРИНА: Андрею дадим слово для начала, чтобы он представил нашу гостью, поскольку я понимаю, что она не случайно именно с ним к нам пришла в гости.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Оля Славникова это один из любимых моих авторов, и любимых вообще в "Вагриусе" людей и авторов, неоднократный номинант Буккера. Известна тем, что, живя в Свердловске, делала там газеты, писала романы
М.ПЕШКОВА: Критиковала писателей, писала критические статьи в большом количестве, мы их в Москве активно и дружно читали.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: При этом, посмотрев на эту женщину, можно это предположить? Тонкая и звонкая. А сейчас Оля делает такой важный проект, важный для всей России, как серия "Проект-дебют". Они там отчитали, по-моему, 35 тысяч рукописей, можете себе представить?
О.СЛАВНИКОВА: 35 тысяч 250 с лишним, если быть точным.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Мне бы хватило из 50 графоманов. Из этого всего что-то там набралось, это, наверно, Оля сама расскажет. И последнее. На следующей неделе открывается франкфуртская ярмарка, туда едет много представителей российских издательств, там будет наш консолидированный стенд России, и едет Ольга Славникова как представитель российской литературы с отдельной своей программой. Об этом Оля лучше расскажет сама.
О.СЛАВНИКОВА: Программа моя связана, естественно, с проектом "Дебют". То есть "Дебют", когда я стала этим заниматься вплотную, меня изнутри поразил своей масштабностью. То есть 35 тысяч рукописей это не просто большой объем бумаги, это еще и огромный географический охват. И иногда у нас бывали ситуации, когда наши эксперты себя называли артель "Напрасный труд", потому что шла пустая руда. А потом вдруг мы оказались в ситуации, когда у нас претендентов на одну позицию к лонг-листе оказалось 4-5 человек.
К.ЛАРИНА: Расшифруйте, пожалуйста, потому что я не понимаю, что такое "лонг-лист", "позиция" что это такое.
О.СЛАВНИКОВА: Сейчас у нас из 35 тысяч работ для рассмотрения жюри выбрано 68. То есть вы понимаете, из скольких сколько мы отобрали. То есть было троекратное чтение всех претендентов.
К.ЛАРИНА: Как в Думе, в третьем чтении.
О.СЛАВНИКОВА: Да, мы приняли лонг-лист в третьем чтении. И у нас очень много людей способных, талантливых, одаренных, конечно, туда не вошло, потому что на самом деле у нас зарегистрировано 2815 человек очень способных талантливых людей, с которыми мы будем работать. А во Франкфурт я еду с первой книгой издательской программы "Дебюта", это Антон Фридлянд "Запах шахмат". Антон Фридлянд, киевлянин, этот шот-листер прошлого года. Шорт-лист это уже четвертое чтение, а победитель - это уже пятое чтение, но это чтение жюри. И эта книжка вышла первой. Мы очень рады реакции на нее, и я думаю, что эта новая литература, в чем-то игровая, в чем-то необычная и в то же время очень читаемая, потому что это стильный детектив, - я думаю, что она будет очень востребована.
К.ЛАРИНА: То есть это уже новое поколение - то, что после Пелевиных и Сорокиных.
О.СЛАВНИКОВА: Да.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Такого не прозвучало, что до 25 лет только рассматриваются.
О.СЛАВНИКОВА: Да, это национальная премия для молодых литераторов - премия "Дебют". Не до 25 лет, а по 25 лет включительно. То есть это люди, еще только вступающие на путь литературы. И при всем при этом премия "Дебют" дает нам понять, что сейчас писатель взрослеет гораздо быстрее, чем в мое время, когда мы проходили через совещания молодых писателей, наши книги лежали по 5 лет в каких-то издательствах, у меня, кстати, есть одна книга не вышедшая
К.ЛАРИНА: Посмотрела на Андрея с намеком.
О.СЛАВНИКОВА: Первая книга вышедшая это "Стрекоза, увеличенная до размеров собаки", "Вагриус". Но я вспоминаю себя 15 лет назад, была еще одна книга "Окна", которая не вышла в среднеуральском книжном издательстве.
К.ЛАРИНА: Оля, а Ваши книги есть сегодня на нашем столе?
О.СЛАВНИКОВА: Да, эта самая "Стрекоза".
Р.ВАЛИУЛИН: Наверняка можно было сделать вывод из этой огромной массы литературы, которую вы прочитали, литературы, которую пишут дебютанты, какие жанры, какие стили сейчас определяются как главные в новой русской литературе?
О.СЛАВНИКОВА: У нас 5 номинаций. Есть "Проза", есть "Поэзия", есть "Юмор", есть "Драматургия" - и по каждой номинации, следовало бы сказать отдельно. Но если говорить о прозе, которую я читала как прозаик в основном, игровая литература пост-постмодернизм это не ведущие направления. Сейчас возвращается к литературе молодые писатели, отображающей жизнь, и необязательно в формах самой жизни. То есть это не тот соц-реализм, не к ночи будет помянут, а это практически документальные вещи, которые говорят непосредственно о жизни автора в тех обстоятельствах, в которых он живет. Бытие определяет сознание, то есть у нас есть очень много москвичей, у нас есть рукописи из Нью-Йорка, Великобритании, Японии и т.д. Но у нас есть и большой поток молодых провинциальных талантливых ребят. И это человеческие документы иногда поразительной силы. То есть автор иногда сам не понимает, как много он сказал.
Р.ВАЛИУЛИН: То есть процент фикции или художественного произведения, художественного вымысла все меньше и меньше.
О.СЛАВНИКОВА: Вырабатывается некий симбиоз повествования художественного и повествования документального, потому что молодой человек воспринимает свою жизнь как сюжет, и об это пишет. То есть невыдуманные вещи на самом деле приобретают уровень художественной прозы.
К.ЛАРИНА: А есть разница в темах, то, что пишут москвичи и питерцы и, как вы говорите, провинциальные писатели и авторы?
О.СЛАВНИКОВА: Да, конечно. Провинция очень склонна мифологизировать свои реалии. Очень многие молодые литераторы пишут, условно говоря, "Сто лет одиночества" в вариантах приморском, уральском, юг европейской части России и т.д.
Р.ВАЛИУЛИН: Маркес, чувствую, через вас бы не прошел в свое время.
О.СЛАВНИКОВА: Почему? Маркес бы через нас прошел. Но вот прошел бы он в третьем чтении вопрос.
Р.ВАЛИУЛИН: Сколько в молодых писателей самолюбования, есть ли такая проблема?
О.СЛАВНИКОВА: Я так не думаю. Естественно, каждый молодой человек ставит себя в центр вселенной, чувствует себя пупом. Но тем не мене любить себя в искусстве они не считают нужным. Это серьезные люди, что приятно.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: А вообще уважают они наше поколение сорокалетних, пятидесятилетних? Исходя из этой литературы, можно такой вывод сделать?
О.СЛАВНИКОВА: Они нас просто не знают.
К.ЛАРИНА: А что они знают тогда?
О.СЛАВНИКОВА: Провинция очень хорошо знает классику, как русскую, так и зарубежную. Те люди, которые пребывают в каких-то мегаполисах, знают хорошо литературу западную современную. И, к сожалению, очень мало читают российских авторов. То есть многие люди, знающие меня как координатора премии "Дебют", узнают о том, что я тоже что-то пишу, уже впоследствии. Или же они читают поколенческую, свою литературу.
К.ЛАРИНА: Пелевина, Сорокина?
О.СЛАВНИКОВА: Даже уже не Пелевина и не Сорокина. Львовского таких людей. Это люди из Интернета, они знают Болмота. То есть после Пелевина и Сорокина уже пришло поколение, которое стоит между Пелевиным и теми людьми, с которыми мы имеем дел, и их они немного знают. Но этот поколенческий шовинизм это вещь обоюдная, как и настоящая любовь, она может быть только обоюдной. И, видимо, здесь нам нужно подумать о том, что это и отражение нашего отношения к этим молодым людям. Их не видит критика, у них еще нет своих книг по-настоящему, у этого поколения y, которое стоит между x и z. Поэтому я думаю, что движение встречное должно быть обоюдным.
К.ЛАРИНА: Я не случайно произношу эти фамилии культовых, как говорят, писателей, Пелевина и Сорокина. Потому что так мне показалось, и судя по критике и по мнениям многих читателей в том числе, в этой литературе присутствует некоторое отрицание отрицания. Здесь Вы говорите, что они хорошо знают классику. Что такое знать классику? Что такое значит, что эти люди знают классику, можно ли объяснить?
О.СЛАВНИКОВА: Это значит, что они прочитали всю районную библиотеку.
К.ЛАРИНА: И что?
О.СЛАВНИКОВА: Это значит, что они видят мировые вершины 20 века, видят латиноамериканский роман, видят в какой-то мере так называемую деревенскую прозу, которая у нас была в 70-х годах, некоторые пытаются писать под Шукшина, что любопытно. То, что есть в библиотеке ровно это они и видят.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Ремарка, может быть, неожиданная. Прошедшая ярмарка московская последняя вы знаете, какой был колоссальный интерес к Валентину Распутину, Борису Васильеву.
К.ЛАРИНА: Я бы все-таки эти фамилии не ставила бы рядом.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Как раз Оля говорит о классике, о вершинах, и это можно тоже, по-моему, как-то характеризовать как интерес, возврат к истокам.
Р.ВАЛИУЛИН: И попутно вопрос Оле. Кого из советских писателей принимает сегодняшняя писательская молодежь?
О.СЛАВНИКОВА: Я могу сказать, что возрождается интерес к советской поэзии. Вдруг оказалось, что у нас есть то, чего мы не знаем. И сейчас молодые ребята активно читают довоенных, военных, шестидесятых годов авторов, скажем так, то, что было до Евтушенко и Вознесенского, эти имена. И на самом деле Распутин это действительно авторитетный автор для молодых литераторов из провинции.
К.ЛАРИНА: А Астафьев?
О.СЛАВНИКОВА: Безусловно. И, я думаю, идет некий возврат к общечеловеческим ценностям.
-
К.ЛАРИНА: Андрей, давай мы расскажем о книгах, которые мы принесли.
Р.ВАЛИУЛИН: Надо начать с бестселлера последних недель
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Да, и, кстати, благодаря в том числе "Эху Москвы". Книга Геннадия Трошева "Моя война" - это бестселлер, 25 тысяч за три недели продано, мы сейчас ее доиздали. Мы до новостей говорили о герое нашего времени и о поисках такой опоры - чувствуется в воздухе этот вопрос висит. По-видимому, востребованность таких книг и таких героев, такой честности и такой опоры то, что есть в этой книге "Моя война". Я не буду о ней долго говорить, поскольку уже в эфире у вас о ней говорилось. "Моя война" - это книга, которую мы рекомендуем прочитать всем. Согласятся люди или не согласятся с мнением генерала это уже другой вопрос.
К.ЛАРИНА: Она откровенная книжка?
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Она вообще не генеральская книга. И основной вопрос у меня
К.ЛАРИНА: Сам писал?
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Было так. Во-первых, у нее подзаголовок - "Чеченский дневник окопного генерала". Говорю как человек, видевший процесс создания этой книги и участвовавший в этом. У него были дневниковые записи, и многие из этих записей просто дословно вошли в эту книгу. Ему помогали два его подчиненных, человек, работавших с ним рядом всегда, это начальник пресс-службы северокавказского военного округа полковник Алехин, и Сергей Титюнник, между прочим, лауреат премии журнала "Знамя" 99-го года, парень, который главный редактор их газеты северокавказского военного округа. Они помогали литературно обработать. Но скажу вам честно, что когда мы начинали этот проект, я предполагал 10 тысяч, генерал напишет вперед, война, и танки наши быстры, и наши люди мужества полны. Это там есть, но при этом эта книга с болью написана. Это не мемуары, это писалось с такой эмоцией, и при этом она интересна тем, что там много новых фактов. Как начиналось, как входили, кто давал какие указания, как многие из генералов отказывались выполнять, ребята отказывались выполнять приказы министра обороны, не брали на себя ответственность, как в процессе первой и второй войны, формировался тот костяк людей, которые реально готовы взять ответственность на себя, и среди военных, и среди других спецслужб люди, которых выковала война, взять ответственность на себя.
Р.ВАЛИУЛИН: Но не взять на себя ответственность - это не преступление, это, наоборот, иногда положительный поступок. Как сделал, например, генерал Воробьев, который отказался в 94-м году ввести войска за собой, зная, что они не подготовлены для такой войны.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Между прочим, один из выводов этой книги Он не резюмирует и не вбивает гвозди - он дает информацию в том числе. И вот когда почитаешь, что его вызвали за 4 месяца из Приднестровья участвовать в подготовке планировании первой войны и потом с каким бардаком это шло, тут не надо выводов генерала, выводы сделает вдумчивый читатель сам, читая эту книгу. И здесь, я продолжу свой вывод, много таких данных о лидерах чеченского движения кто они, откуда они. Очень интересно, чем-то похоже на "Семнадцать мгновений весны".
К.ЛАРИНА: Информация к размышлению.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Да. И все это вместе сделало книгу интересной и информационно, и по интонации, и по эмоции, заложенной в нее. Ринат, ты сейчас спросил про Воробьева там есть его оценка. Она отличается немножко от прозвучавшей сейчас. И я еще раз повторю: это его правда, это правда, с которой можно спорить, но он не побоялся. Как люди воюющие выходят оттуда - они пока никого не боятся. Наверно, потом 2-3 месяца Как после отечественных войн возвращались люди с фронта и сначала не понимали, что не они здесь теперь главные. Наверно, он тоже не будет такие книги писать.
Р.ВАЛИУЛИН: Не будет он дописывать, как Жуков в свое время, свою книгу, по-твоему?
А.ИЛЬНИЦКИЙ: По-моему, нет. В разговорах, которые были, он говорит следующая лет через 20, вот то должны быть мемуары, дай бог дожить
К.ЛАРИНА: Про остальные скажем.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Оля уже сказала. "Запах шахмат" - это дебют "Дебюта", это первая книга этого проекта. Александр Михайлов - это наш проект остросюжетной прозы, один из стержневых авторов. Я отдельно хотел бы сказать о Леониде Изяфовиче, "Князь ветра". Это то, что, опять же, в воздухе. Номинант премии Буккера, то есть литературные достоинства неоспоримы, победитель премии "Национальный бестселлер", автор остросюжетных детективов или романов. Это то новое, что появилось за последние 1,5-2 года, это качественная остросюжетная литература. Леонид Изяфович - это наш автор, которого я всем рекомендую почитать.
М.ПЕШКОВА: То есть это ваше открытие?
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Это не наше открытие. Это профессиональный историк, 25 лет уже публикующийся, опубликовавший много работ по Центральной Азии. Проблематика Центральной Азии ему известна не потому что она одна в последнее время. Эти детективы написаны были раньше Акунина, один 7 лет назад, другой 10. Да, Акунин Чхартишвилли это зачинщик "ретродетективов"
Р.ВАЛИУЛИН: Акунина-то пропустили?
Р.ВАЛИУЛИН: Пропустили. Действительно, не углядели.
М.ПЕШКОВА: А почему вы раньше не издавали Изяфовича, а только сейчас? Вы говорите, 7 лет назад, 10 лет назад, а только сейчас.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Ведь тогда мы издавали Виктора Николаевича Доценко и сейчас продолжаем издавать в том числе. Читательские предпочтения, требования аудитории. Я продолжу. Леонид Изяфович, "Князь ветра" всем рекомендую. Я не зря с собой взял книгу.
Р.ВАЛИУЛИН: Ты не зря заговорил об Узбекистане.
М.ПЕШКОВА: Мне захотелось надеть паранджу.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: А между прочим, она тебе пойдет.
К.ЛАРИНА: Сомнительный комплимент женщине.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Я выступал в Узбекистане на радио, и там девочка ведущая, вполне светская девчонка, как у них называется, "закрытая девчонка". Она не в парандже, но скромно одета - в длинное платье. Это смотрится красиво. А я, между прочим, купил там халат.
Р.ВАЛИУЛИН: Ты не оригинален: я тоже оттуда привозил халат.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Знаешь, сколько настоящий узбекский стеганный ватный халат стоит?
Р.ВАЛИУЛИН: Я тебе скажу, сколько он в советских рублях стоил. 26 рублей, как сейчас помню.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: 2 доллара. За людей обидно. Я купил, чтобы ходить дома, скажу честно. Так вот, в начале этого года мы издали серьезную очень книгу аналитическую "Узбекистан на историческом повороте". Это квинтэссенция и истории Средней Азии, и проблемы терроризма, проблемы исламского фундаментализма. Там рассмотрено, а в приложении к сегодняшнему дню это просто звучит как зловещее даже пророчество.
М.ПЕШКОВА: Леонид Левитин, автор, который нынче живет в Германии, был профессором в Узбекистане, и книга содержит безумно полный анализ всего того, что было на территории Узбекистана. То есть я ее читала как историческое исследование.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Александр Николаевич Яковлев написал к ней предисловие и назвал его "Страна, прочитанная заново". На презентации этой книги он говорил я ничего не знал, хотя часто бывал. А что говорить о нас Я прочитал эту книгу с большим интересом. Ну и последняя книга, которую я представляю, это книга Леонида Костомарова. Кстати, все книги, о которых идет речь, мы везем на франкфуртскую ярмарку чтобы представлять. Это книга Леонида Костомарова "Десять кругов ада". Десять кругов это 10 лет, проведенных автором в тюрьме. Преуспевающий вполне человек, бизнесмен. Я не побоюсь сравнить это с платоновской прозой, только платоновская проза на нашем материале. Тяжелое чтение, но чтение настоящее.
К.ЛАРИНА: Про Васильева давайте скажем.
М.ПЕШКОВА: Роман "Глухомань" - последнее произведение Бориса Васильева.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Интересен тем, прежде всего, что это роман о нашем времени. Борис Васильев шел к этому роману последние 10 лет.
М.ПЕШКОВА: Андрей, чем Вы объясняете такую большую популярность этого романа? Столько распродано было на ярмарке, Вы даже ведь не ожидали, что будет такой успех. Чем, по-вашему, он вызван?
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Я бы переадресовал этот вопрос Ольге, поскольку мы рассуждали в первой части программы об этом феномене. Поиски опор, возврат к чему-то настоящему, необходимость мудрости, хватит перекручивать воздух, заниматься отрицанием отрицания, постмодернизм Нужно что-то делать. Вот в поисках того, что делать и с кем идти и от кого отталкиваться, под кем себя строить, числить что-то в этом роде.
М.ПЕШКОВА: Вы как издатель что сейчас готовите? Что вот-вот выйдет на прилавки?
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Это большой разговор.
М.ПЕШКОВА: Хорошо, перенесем его.
О.СЛАВНИКОВА: Так вот, всякая литература во всякий период своего существования сталкивается с проблемой, которую можно вульгарно назвать проблемой положительного героя. И на самом деле я это тоже чувствую как автор. И последний из вышедших моих романов, он называется "Бессмертный", подзаголовок "Повесть о настоящем человеке". Там главный герой военный разведчик, ветеран войны, человек, имеющий 8 орденов, и именно в нем я вдруг обнаружила то настоящее, чего, может быть, недостает в окружающей нас действительности. Этот роман сейчас интерпретируется критиками не всегда адекватно. Потому что я чувствую, что человек, начиная читать такую вещь, не верит в то, что подзаголовок "Повесть о настоящем человеке" - это не стеб. Это надо воспринимать один к одному. Мой герой - это и есть настоящий человек. Мы слишком привыкли к стебу.
К.ЛАРИНА: Что такое настоящий человек в Вашем понимании?
О.СЛАВНИКОВА: Настоящий человек - это человек, который совершает поступки и отвечает за их последствия.
К.ЛАРИНА: Что, таких людей нет на свете?
О.СЛАВНИКОВА: Такие люди есть.
Р.ВАЛИУЛИН: Сейчас нет культа такого человека, дело в этом, наверно.
О.СЛАВНИКОВА: Литература шла по пути снижения, скажем так. Героев опускали как только могли: чернуха, порнуха
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Предмет литературы растворился как-то.
М.ПЕШКОВА: Грязный быт, который надо описывать.
Р.ВАЛИУЛИН: Форма победила содержание. Сейчас все-таки, наверно, возврат к содержанию идет.
М.ПЕШКОВА: А почему Вы не хотели писать о молодом человеке чистом, кристальном, о молодом человеке, романтике, а нашли в качестве прототипа образ ветерана, участника войны?
О.СЛАВНИКОВА: Я не вижу такого героя, я его пока не чувствую, я его не нащупала. Может быть, в следующем романе "Период", который сейчас пишется, там главный герой ювелир, огранщик драгоценных камней. Все мы на Урале немножко геологи, поэтому для меня эти ювелирные дела далеко не новые, еще со школьной скамьи все этим интересуются там. Но вы понимаете, в этом романе, может быть, мне удастся это сделать, там герой не молод, ему 35-36, это человек среднего возраста и человек, который пытается найти в жизни опору в высоком ремесле, который что-то умеет делать очень хорошо.
К.ЛАРИНА: Я хочу, чтобы Вы несколько подробнее изложили свою концепцию настоящести. Потому что у меня возникает, может быть, ложное (а может быть и действительно это так) впечатление, что это человек идеальный во всех отношениях.
О.СЛАВНИКОВА: Нет.
К.ЛАРИНА: Это очень важно. Потому что когда Майя говорит, что честного, чистого, романтичного мне кажется, что такой человек имеет вообще мало отношения к реально жизни. В чем настоящесть, кроме того, что человек занимается делом?
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Еще ответственность.
О.СЛАВНИКОВА: Честный, чистый романтичный человек это, вообще говоря, человек-катастрофа, потому что он-то как раз способен навредить себе и окружающим больше, чем самый злонамеренный и эгоистичный тип, на самом деле. Настоящий человек - это человек, который может взрастить в себе ощущение равенства себя и общества. Можно идти к поиску равенства через какие-то социальные институты, через либеральные ценности и т.д. но там, где этих либеральных ценностей еще некоторое время, видимо, не будет, человек должен ощущать себя внутренне состоятельным внутренне автономным. И в "Бессмертном" я нашла такой термин "доподлинность".
К.ЛАРИНА: Это его фамилия?
О.СЛАВНИКОВА: Нет.
М.ПЕШКОВА: Это Вы его назвали бессмертным?
О.СЛАВНИКОВА: Да.
К.ЛАРИНА: Его так зовут?
О.СЛАВНИКОВА: Нет, у него самое простое имя Алексей Афанасьевич Харитонов, а бессмертный он по роману. Это человек, который пошел на фронт уже взрослым человеком и который жив до сих пор. Он просто не может умереть. Ему столько лет, что всем кажется, что он как Кощей.
А.ИЛЬНИЦКИЙ: Мы, кстати, надеемся издать эту книгу в проекте своем "Малая проза" в ближайшее время.