Владимир Жириновский, Игорь Лебедев - Интервью - 2001-09-22
С. КОРЗУН - В студии мы принимаем долгожданных гостей, ради этого специально сделано исключение из нового формата передачи "Отцы и дети, дочки-матери". Напомню, что отец и сын, Владимир Жириновский, Игорь Лебедев обещали быть нашими гостями как раз в день последнего заседания Думы, которое затянулось настолько долго, что придти в эфир они не смогли. Я рад вас приветствовать. Владимир Вольфович, добрый вечер.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Добрый вечер.
С. КОРЗУН - Игорь, добрый вечер.
И. ЛЕБЕДЕВ - Добрый вечер.
С. КОРЗУН - Я начну с банальных вопросов и слушателей прошу присылать вопросы. Уже было несколько вопросов за последние часы. Начну с банальных, чтобы ввести в курс дела. Сегодня постараемся воздержаться от политики, разговор у нас о делах семейных. Игорь, Вы не слишком афишируете родственные связи публично с Вашим отцом. Это дело политическое, или по каким-то другим причинам?
И. ЛЕБЕДЕВ - Искусственно я не делаю ни того, ни другого, ни в положительную сторону, ни в отрицательную. Просто когда несколько лет назад, когда встал вопрос о том, какую избрать фамилию, тогда еще неизвестно было, как все эти политические движения в нашей стране, приживутся или нет, конечно, если бы я брал фамилию сейчас, в это время, я бы уже ни за что ее не поменял и остался бы с той, с которой был при рождении. Но тогда это было не очень легко, мне нужно было поступать в институт. Отношение к отцу было не у всех одинаковое, поскольку новые политические движения для всех были не очень приятны. Поэтому родители решили, что лучше я возьму фамилию матери. И даже сейчас зачастую она больше помогает, чем вредит, поскольку никто не знает, и хорошо.
С. КОРЗУН - А кто большее участие в воспитании принимал? Отец, мать, или кто-то другой, бабушки? Кто повлиял на становление?
И. ЛЕБЕДЕВ - Воспитание заключалось как бы в одном слове: "свобода", но при этом я должен был хорошо учиться.
С. КОРЗУН - То есть если не было проблем в школьном дневнике, то вообще никаких проблем не должно было быть?
И. ЛЕБЕДЕВ - Да.
С. КОРЗУН - А были проблемы, на самом деле, Владимир Вольфович? Взгляд с той стороны. Приходилось, за что?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Я последние 10 лет наиболее активно пытался влиять на Игоря. Это те годы, с 16-17, когда уже другая пора. Вообще-то, честно говоря, в эти 55 лет, у меня сейчас и потребность, и желание какие-то воспитательные функции осуществить. А когда нам 25-30, мы только вступаем в брак, рождается ребенок, еще много вопросов, связанных с карьерой, квартирой, то есть нагрузка большая на молодую семью. Поэтому очень часто бабушки, дедушки любят в эту нишу войти, они как раз уже на пенсии, у них есть время, поэтому, я убедился, часто они пытаются заняться...
С. КОРЗУН - То есть сына особенно не напрягали?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Не напрягали. Не хватало времени, возможностей, и не на чем было напрягать, когда сами себя формировали еще. Мы были совсем молоды. Мне было 26, жене еще меньше. У нее была тема диссертации, лет 20 ушло на диссертацию. А у меня была потребность в социальном обозначении, и у меня тоже на это лет 20 ушло. Как раз ближе к 18 мы освободились, более или менее. Но здесь он уже сам вырос. В этом плане неудачно рождение детей сразу, и вообще, вступление в брак в те годы, когда еще вопрос карьеры не решен.
С. КОРЗУН - Игорь, отец - человек суперизвестны, один из самых известных в союзе. Создавало это проблемы, или нет? Или под защитой фамилии матери проблем было меньше?
И. ЛЕБЕДЕВ - Поскольку фамилия другая, никто не знает, а я сам об этом никому не рассказываю.
С. КОРЗУН - Не афишировали, абсолютно?
И. ЛЕБЕДЕВ - Никогда, нигде. Поэтому проблем никаких не возникает.
С. КОРЗУН - Я думаю, что при поступлении в институт хоть как-то связями, наверное, воспользовались. Какой институт, напомните.
И. ЛЕБЕДЕВ - Я поступал в МГУ уже под фамилией матери, и я думаю, 2% знало, кто мой отец.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Как раз знал декан, который плохо к нему относился, он был мой противник, Марченко Михаил Николаевич. И наоборот. Потом мы перешли в юридическую академию, здесь, наоборот, ректор Кутафин хорошо ко мне относился. Только они вдвоем знали 100%, что он мой сын. Это был 91 год, год выборов президента, поэтому я резко обозначился. И поэтому один юридический хозяин в МГУ был недоволен, потому что я был и против Ельцина, и против Рыжкова, отдельно шел. А Кутафин был более патриотической позиции, ему моя позиция больше понравилась. Поэтому здесь как раз повлиял тот момент, и в ту, и в другую сторону. Просто больше отрицательного для Игоря, потому что он сам ни за что не отвечает, волей-неволей на нем отражается отношение ко мне. Это всегда неприятно, когда отношение одного человека переходит автоматически на другого.
С. КОРЗУН - Учились нормально, Игорь?
И. ЛЕБЕДЕВ - Да.
С. КОРЗУН - Или приходилось дополнительные усилия делать, чтобы пересилить
И. ЛЕБЕДЕВ - Всегда учился нормально, и мне это нравилось.
С. КОРЗУН - Политическая карьера откуда? Пример отца повлиял, отец повлиял, в прямом смысле?
И. ЛЕБЕДЕВ - Естественно, отец повлиял в самом прямом смысле. Поскольку с первого дня, когда он начинал заниматься политикой, я волей-неволей находился рядом, потихоньку втягивался, и потом уже шел рядом с ним дальше
С. КОРЗУН - Так оно и пошло?
И. ЛЕБЕДЕВ - Да.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Я его втянул даже не в политику, даже еще начались кооперативы, 86 год, и там нужны учители. И в название кооператива я заложил первую букву его имени, Игорь, "И". Кооператив назвался "Ино". Там нужно было какие-то подписи брать, я и подпись его взял. Он вообще был в 9 классе, далеко от него это было. То есть я его автоматически втягивал. Не потому, что сам занимался, а потребность была в том числе, чтобы он какие-то документы оформлял. А уж когда началась политическая деятельность, на первый съезд я его просил придти и привести своих ребят тоже, мне хотелось, чтобы было больше молодежи, потому что было опасно еще, не очень все знали, тяжело было именно москвичей привлечь. С периферии-то многие приехали, смелые. А здесь мне хотелось в том числе чтобы и он начал проникаться. Поэтому я как-то влиял. Не просто из прессы он что-то узнавал, а непосредственно я его тащил.
И. ЛЕБЕДЕВ - Но возраст был такой, когда ничего этого не хотелось.
С. КОРЗУН - Почти насильно, против воли?
И. ЛЕБЕДЕВ - Да.
С. КОРЗУН - Владимир Вольфович, я понимаю, наследник в любом деле, в том числе и политическом - вещь достаточно важная. Вы все-таки люди разных поколений. Вы формировались все-таки в эпоху Советского союза, как и большинство наших слушателей. Игорь - это совершенно другое поколение. Когда дети, мой взрослый сын задает вопрос: "Правда, комиссии были, не выездные? Да кто тебе поверит, что такое было". Или сталкивались? Все-таки другое поколение.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Совсем другое. Он уехал в Польшу. Элементарно, даже не хотел. Пожалуйста, поезжайте. По обмену они поехали. Для меня это было тяжелейшим трудом уже в университете, я был намного старше его, пробиться. Я знал, как это тяжело.
С. КОРЗУН - Как же он Вашим преемником может быть?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Сложно. Мы не ставим вопрос о преемственности, просто волей-неволей он пошел по моей стезе. Я не хотел, чтобы он был юристом, я больше хотел, чтобы он пошел в экономику. Поскольку экономика - самое главное, юриспруденция как бы добавление. Но он все равно хотел это, не знаю, почему. И здесь я вижу, что у него это, поскольку я этим занимаюсь. Я уверен, чтобы если бы я не занимался политикой, он, наверное, был бы в совсем другой сфере. Действительно, это другое поколение. Для них это не было интересным и стимулом для какой-то деятельности. Ему было лучше какое-то узкое занятие. Может быть, наука.
С. КОРЗУН - Но цель есть в карьере, в политике, Игорь? Сейчас она выкристаллизовалась?
И. ЛЕБЕДЕВ - Я об этом не думаю. Я просто хотел добавить, что политика настолько публичная вещь, что если бы я и не занимался тем, чем занимаюсь сейчас, то в какой-то другой сфере мне было бы гораздо труднее, поскольку на сегодняшний день уже практически невозможно скрыть, кто чей отец.
С. КОРЗУН - Вопросов от слушателей очень много. В ближайшее время постараемся на них ответить. "Владимир Вольфович сам себе противоречит, - пишет Лара, - то плодитесь и размножайтесь, то дети мешают карьере. Что нам, бедной молодежи, сначала делать - детей или карьеру?" Вопрос обоим.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Это и есть трудности жизни. Идеальный вариант - сперва полностью себя исчерпать в деле, профессия, квартира, все сделали, а уж потом подумать о потомстве. Но годы молодые проходят. Мужчина еще может это сделать, но девушкам сложнее, и нужно выйти замуж где-то до 30 лет, потому что потом это очень сложно.
С. КОРЗУН - Для мужчины сначала карьера, для женщины дети?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Да, это как идеальный вариант. Но дети тоже хотят сперва карьеру. Получается конфликт, который практически невозможно преодолеть.
С. КОРЗУН - Игорь, есть конфликт, нет?
И. ЛЕБЕДЕВ - Я, наоборот, думаю, что чем более молодыми будут родители, тем лучше будет и детям, и родителям в дальнейшем. А в тот момент, когда все это происходит, появляется ребенок, люди занимаются карьерой, просто надо поступить таким образом, что мать должна сидеть дома и заниматься непосредственно ребенком, полностью забыв о какой-то служебной лестнице, карьере. А отец должен целиком заниматься только работой и обеспечивать свою семью.
С. КОРЗУН - Вопрос от Дмитрия: "Игорь, как Вас в детстве наказывал отец, и наказывал ли он Вас вообще?"
И. ЛЕБЕДЕВ - Я не помню, чтобы было что-то такое, чтобы наказывал.
С. КОРЗУН - Даже словом?
И. ЛЕБЕДЕВ - Даже словом. Были когда-то случаи, когда отец повышал голос, но чтобы это было именно каким-то наказанием...
С. КОРЗУН - То есть не было проступков, или просто отец так поступал?
И. ЛЕБЕДЕВ - Я же уже в начале разговора сказал, что у меня была свобода при хорошей моей успеваемости в школе и в дальнейшем. Успеваемость у меня была хорошая, потому что мне нравилось учиться. Поэтому все остальное мне свободно разрешали делать.
С. КОРЗУН - Хорошо, а всякие шалости типа курения, первая рюмка и прочее, - это было, наверное, как когда-то? Отец сквозь пальцы смотрел?
И. ЛЕБЕДЕВ - Дело в том, что остановить-то все равно невозможно. Поэтому единственное, что отец смог сделать, - это в тот момент, когда заметил, как-то объяснить, каким-то примером, каким-то словом, как-то это рассказать. Но остановить это невозможно.
С. КОРЗУН - Владимир Вольфович, это действительно позиция, что ничего, была бы учеба нормально, все остальное - бог с ним?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Игорю не нравились мои беседы. Я хотел через беседы. Такого прямого наказания никогда не было, но я помню, был случай, он играл зонтиком. Знаете, появились автоматические зонтики, нажмешь на кнопку, он раскрывается. Он нажимал-нажимал, и что-то там сломалось. Это естественно, ему хотелось узнать, увидеть, а нам, кто покупал, не очень хотелось, чтобы так быстро ломалось. Поэтому, чтобы конкретно наказывать за что-то, не было, но он не очень любит длительную беседу, чтобы его чему-то обучали. Здесь, видимо, у него особый подход. Он вообще, в принципе, мне кажется, не любит какого-то воздействия на себя. А может быть, ему тяжело было, потому что было слишком большое воздействие. У него дедушка, бабушка, дядя, столько родственников, и все концентрированно им занимались. По-моему, он устал от всех, то есть все пытались в него хорошее вложить. Это был перебор, в хорошем даже. Это тоже бывает вредно. И он любит, чтобы оставили его в покое. Мы перебирали. Каждый понемножку что-то делал, с 5-6 позиций на одного человека - это, видимо, утомляло его. А нам казалось, что надо еще что-то сделать, еще. Это же вечная проблема, кажется, еще надо воспитывать, фанатизм воспитания.
И. ЛЕБЕДЕВ - Каждому хочется внести какую-то свою лепту в воспитание, но их так много, а ребенок-то один.
С. КОРЗУН - Вопрос от Саши: "Как относитесь к Бушу младшему, в частности к Америке?" Преемственность в политике. Хороший вопрос, спасибо, Саша. Игорь, давайте с Вас начнем. Буш старший, Буш младший. Нормально все?
И. ЛЕБЕДЕВ - В принципе, когда у власти был Буш старший, я был далек от политики, и не следил за теми движениями, которые происходили. Буш младший начнем с того, что Америка мне не нравится вообще.
С. КОРЗУН - Вы были там?
И. ЛЕБЕДЕВ - Да, я там был. Но это не изменило моего к ним отношения. Они мне не нравятся во всех областях, поэтому я и стараюсь следить, какие там происходят течения, если только мне это необходимо из-за моей новой работы. Поэтому отношения Буш старший - Буш младший трудно ответить. А то, что это является примером преемственности, это тяжело сказать. Наверное, преемственность больше, когда отец передает своему сыну пост по своему желанию, а здесь между ними происходили другие события, и нельзя сказать однозначно, что Буш старший передал пост Бушу младшему. Хотя, наверное, Буш младший точно также находился рядом с отцом, когда он был президентом...
С. КОРЗУН - И советники говорят, те же самые советники из прежней команды.
И. ЛЕБЕДЕВ - Поэтому что-то общее есть.
С. КОРЗУН - Владимир Вольфович?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Очень полезная это вещь. Несмотря на наши отношения, может нравиться Америка, не нравиться, но когда это идет по такой линии понимаете, отец работал в ЦРУ, был президентом, у него огромные связи, он все знал. И он все это передал сыну. И сейчас у сына практически команда отца. Он уже знает, что они делают. И мало того, даже жена Буша старшего в какой-то степени опекает жену своего сына, невестку. То есть им легко все это делать, потому что это перешло. Даже фермер, который отдает все свое хозяйство сыну, сын уже с детства рос в хозяйстве. Поэтому это очень полезно. Мало того, я вас уверяю, там есть еще один сын в семье, и Буш старший его подготовит к тому, чтобы через приход очередной раз демократа-президента, может быть, в 2012 году, в 2016 году еще один Буш младший придет к власти. И это будет полезно для Америки. Это хотя бы есть опыт. Потому что начинать с нуля в любом деле тяжело. Я вижу здесь только положительное.
С. КОРЗУН - Буферизация всех США на ближайшие годы. Вопрос из Нижнего: "Игорь и Владимир Вольфович, какую музыку вы любите? Любите ли классику, пойдете на Спивакова?" Этот вопрос задает Вячеслав.
И. ЛЕБЕДЕВ - Раньше любил музыку, увлекался, слушал какие-то музыкальные группы, старался следить. Но, к сожалению, в последнее время не хватает просто времени, чтобы полюбить ту или иную группу.
С. КОРЗУН - А из старенького что осталось в памяти? Больше наше, западное, какого направления?
И. ЛЕБЕДЕВ - Больше наше и больше в памяти осталась "Машина времени" и Владимир Высоцкий.
С. КОРЗУН - "Машина времени" сегодня фигурирует в нашем музыкальном экспрессе, я уже знаю, что будет на одном из первых двух мест. А классика, Спиваков?
И. ЛЕБЕДЕВ - Нет, классика меня никогда не привлекала, и на Спивакова не пойду.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Я больше из детства и сейчас люблю тихую спокойную мелодию, отдельные песни в исполнении отдельного певца. Валерий Абазинский, 30 лет назад ровно. "Льет ли теплый дождь, падает ли снег"
С. КОРЗУН - Недавно "Премьер-министр" перепел.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Такого плана. И Трошин: "Я вхожу в автомат ночной, набираю я номер твой". То есть отдельные исполнители, задушевная, лиричная песня, которая всем нам близка. И сегодня таких практически нет, к сожалению. Ретро нам дают эти песни снова, а так чтобы какая-то группа сегодня, нет. Тоже отдельные. Сташевский какую-то песню спел, мне понравилось, что-то Киркоров когда-то спел, отдельное, Сергей Захаров. Отдельные песни тоже запоминаются.
С. КОРЗУН - Вопрос от Игоря из Москвы: "Вы недавно сказали, что Вам надоела Ваша светская жизнь. Как Вы с ней боретесь?" Вообще публичная светская жизнь надоела или нет, и надо ли с ней бороться?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Тут вопрос в том, что бывают подряд мероприятия. Один раз было пять мероприятий в день. Например, национальные праздники зарубежных государств. Можно не пойти, но они обидятся. Если меня приглашали в какую-то страну, а я не пришел, это же раз в год бывает, посол не так долго находится в Москве, и если я не пришел в течение трех лет, это может осложнить отношения с этой страной. И много всяких презентаций, событий, открытие различных выставок в Москве. Москва переполнена. Поэтому в том плане, что люди мечтают к какому-то столу фуршетному, меня это все раздражает. Все эти приемы, связанные со столами, все чокаются, говорят - это утомляет, это уже нагрузка, не как радость, тяжело. Это все равно что на футбольном поле постоянно с мячом бегать. Хорошо, 3-4 тайма, но если с утра до вечера футбольное поле, человек тоже иногда забалдеет.
С. КОРЗУН - Как скрываетесь? За городом, рыбалка, охота, книги?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Одиночество. Мне самое лучшее - побыть хотя бы несколько часов совершенно одному.
С. КОРЗУН Не важно, где?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Иногда еду на машине, останавливаюсь, какой-то бульвар. Вот, Новодевичий монастырь, тихий бульварчик. А раз, кто-то подходит, издалека видят меня, узнают, и опять начинается какой-то разговор, контакт. Поэтому приходится больше всего дома быть или где-то за городом, одному несколько часов, необходимость полной тишины и чтобы никто не смотрел.
С. КОРЗУН - Игорь, как вы со светской жизнью, с публичностью вообще как политика?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Тоже не любит почему-то.
И. ЛЕБЕДЕВ - Я не люблю, но, к сожалению, это необходимость в связи с новым моим положением. Но при этом есть такая особенность, что на все светские мероприятия, когда приглашают конкретно отца, то приглашают именно его. Когда же хотят видеть кого-то из представителей нашей фракции или нашей партии, и идет Владимир Вольфович, то этого достаточно, и таким образом, я могу уже и не ходить. В этом отношении отец выручает. Поэтому я стараюсь ходить как можно меньше. Но есть в году 3-4 крупных мероприятия, где собирается вся элита страны, которые проводятся в Кремле вместе с президентом. Туда хожу обязательно, поскольку это просто интересно.
С. КОРЗУН - А сами спасаетесь где? Дома, на природе?
И. ЛЕБЕДЕВ - В отличие от отца, который любит одиночество, я, наоборот, люблю большие шумные компании. С удовольствием могу сходить
С. КОРЗУН - Ходите в ночные клубы?
И. ЛЕБЕДЕВ - С удовольствием. Правда, отец всегда выступает против, поскольку в стране очень напряженная ситуация, очень криминальная. Но тем не менее я с удовольствием ловлю каждую минуту, чтобы убежать в какой-нибудь хороший ночной клуб.
С. КОРЗУН - А с кем, в какой компании?
И. ЛЕБЕДЕВ - С друзьями.
С. КОРЗУН - Институтскими?
И. ЛЕБЕДЕВ - Нет. У меня, к сожалению, не осталось друзей ни после школы, ни после института.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Как и у меня.
И. ЛЕБЕДЕВ - Поэтому все друзья, которые у меня сейчас есть, я с ними познакомился в последние 6-7 лет.
-
С. КОРЗУН - Вопрос от Дмитрия: "Владимир Вольфович, не думаете ли Вы выпустить второй диск песен в Вашем исполнении? Повлиял ли на Вас как-нибудь Кобзон?"
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Никто на меня не влиял. Любые записи, какие-то выступления только по инициативе извне. У меня самого не было никаких позывов, но второй диск готовится. И он выйдет в конце года, записывается в студии, и там все те песни, которые знает вся страна. Типа "День Победы", "Таганка", "Поручик Голицын", взяли такие известные, чтобы в моем исполнении, известные слова и музыка, но там еще и хор есть. Там все натянуто, чтобы все хорошо звучало. Так что будет в конце года второй диск.
С. КОРЗУН - Игорь, участвуете сами? Как относитесь к песенному творчеству?
И. ЛЕБЕДЕВ - В создании, в производстве, в записи я сам не участвую. А отношусь
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Отрицательно. Ему многое не нравится из того, что я делаю. Боится говорить.
И. ЛЕБЕДЕВ - Если честно, отец, конечно, не певец.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Я согласен.
И. ЛЕБЕДЕВ - И то, что там записывается, далеко от песни. Но если это нужно для имиджа, для рекламы, пусть будет.
С. КОРЗУН - А дома, за столом когда собираетесь, есть же какие-то семейные торжества по поводу дня рождения...
И. ЛЕБЕДЕВ - Было бы их как можно меньше.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Не любит он. Раз в год с трудом что-нибудь.
С. КОРЗУН - И за столом вместе не поете?
И. ЛЕБЕДЕВ - Нет.
С. КОРЗУН - Хорошо, 203-19-22, ваши вопросы по прямому телефону.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА МАРИНА - Я хотела бы спросить у Владимира Вольфовича и у Игоря Владимировича. Я знаю, что Игорь - молодой относительно папа, а Владимир Вольфович - дедушка двух внуков. Расскажите, пожалуйста, какой Вы дедушка.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Дедушка уже всегда лучше, чем отец. Потому что больше опыта и есть желание видеть развитие ребенка с самого начала. Поэтому я по внукам скучаю больше.. самое главное, забываешь то, что было 29 лет назад, я уже не помню, какие там были чувства, были заняты работой, а сейчас новая жизнь. Поэтому всегда дедушки и бабушки более нежно относятся, им хочется не делать ошибок уже. У них есть опыт, больше материальных возможностей, поэтому они часто балуют. Но я не балую. Я почти ничего не дарю, разговариваю жестко с ними, сухо. И стараюсь не мешать им, потому что я понимаю, что они стесняются всех, чужих, посторонних, опять же много внимания им. Поэтому я им не надоедаю.
С. КОРЗУН - Правда, Игорь?
И. ЛЕБЕДЕВ - Да. Отец как дедушка гораздо лучше, чем отец. А из меня пока что получается не очень хороший отец, поскольку рабочее время занимает столько времени, что когда я ухожу на работу, они еще спят, когда я прихожу вечером, они уже спят. Поэтому удается очень мало времени с ними пообщаться.
С. КОРЗУН - Два мальчика?
И. ЛЕБЕДЕВ - Двое.
С. КОРЗУН - Сколько лет?
И. ЛЕБЕДЕВ - 3,5 года уже.
С. КОРЗУН - О жене два слова скажите.
И. ЛЕБЕДЕВ - Какие слова сказать?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Как зовут, где учится.
И. ЛЕБЕДЕВ - Зовут Людмила, познакомились мы с ней, жили и выросли в одном дворе. Дружба с детства протекала и вытекла в то, что мы стали мужем и женой. В данный момент она получает второе высшее образование в МГИМО.
С. КОРЗУН - Первое МГУ?
И. ЛЕБЕДЕВ - Нет, Московский педагогический. И большую часть времени старается проводить дома, с детьми, поскольку у меня такой возможности нет.
С. КОРЗУН - Родители одобрили ваш брак, благословили, или как-то приходилось бороться за него?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Он не спрашивал. Он пришел и сообщил.
И. ЛЕБЕДЕВ - Отец увидел невесту на свадьбе.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Я благодарен, что он хоть мне сообщил. Хорошее место выбрал. "Националь", там шикарный вид на Кремль, компанию подобрал хорошую. Единственное, мы ехали по всей Москве, мне понравилось, что он уже стоял с женой после загса, в открытом автомобиле, все красиво организовал, молодец. Но ничего не говорил. В этом плане он очень замкнут, не любит никакой информации. У него другой склад, другой психотип. Совсем другой человек, нельзя обвинять, хорошо это или плохо. Я общительный, а он необщительный. Я устаю от людей, а он хочет, его тянет к людям. Поэтому это разные взгляды на жизнь. Здесь нельзя ни упрекать, ничего.
И. ЛЕБЕДЕВ - Я прекрасно знаю своего отца, и если бы я ему сказал об этой свадьбе хотя бы за месяц, то на эту свадьбу пришло бы столько людей, которых я совершенно не хочу там видеть...
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Это тоже моя ошибка, кстати.
И. ЛЕБЕДЕВ - Это был мой праздник.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Да, я помню, даже пригласил одного человека. Я забыл, что это действительно его праздник. А он ему не нравился, этот человек. Даже имена внукам. Я немножко обиделся, я хотел по-своему назвать. Он дал другие имена, мне разрешил только одного назвать тем именем, которым я хочу. Потом я подумал: действительно, он же отец, ему ближе, это его дети. Неприятно ему знать, что его ребенок носит то имя, которое он не хотел, чтобы носил его ребенок. Здесь бывает активное противоречие. Я с ним соглашаюсь в этом плане.
С. КОРЗУН - А Игорем сына Вы назвали, по Вашему настоянию было?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Да, мы долго думали, и совпало. Я сказал "Игорь", и Галина Александровна, ей тоже это имя нравилось. На кухне сидели, мы думали как, Александр или Владимир, какие-то имена перебирали, а потом я говорю: "Давай "Игорь", это редкое имя, в те времена, когда я рос, очень редко называли Игорем. Сейчас много. И оно не было никогда модным. Не было такого течения. Были Денис, Дима, Алеши, а на Игоря не было такой моды. И так совпало.
С. КОРЗУН - Игорь, а Вы как выбирали сыновьям, с женой?
И. ЛЕБЕДЕВ - Да. Ей больше хотелось придерживаться каких-то традиций, принятых при выборе имен. И хотелось назвать больше в честь дедушек с той и другой стороны. Но когда мой отец ярко этому воспротивился, то мы взяли самое нейтральное имя, которое не имеет отношения ни к одной из семей, и таким образом назвали одного из детей. А второй ребенок был назван в честь моего дедушки по линии мамы.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Владимир Вольфович, увлекаетесь ли каким-нибудь видом спорта, и если увлекаетесь, то каким, и за кого болеете?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Болеть ни за кого не болею. Меня это раздражает, фанатизм, когда люди какую-то коллекцию собирают, всю жизнь мучаются, за какой-то командой бегают, каким-то исполнителем. Когда выигрывает наша команда, я рад, когда проигрывает в любом виде спорта, я переживаю. А сам я люблю, немножко у меня получается - это в волейбол поиграть. Проблема, где найти 12 человек. Еще площадку могу найти, снять даже, а где 12 человек, чтобы 6 на 6 сыграть... Я в любом водоеме плаваю, еду по стране даже, недавно поезд шел в Ейск, мы перед Ейском остановились чуть-чуть, и в этом грязном Азовском море я искупался. То есть везде, где можно, я стараюсь использовать водоемы, прогулка по лесу. Тренажеры у меня есть дома. Тяга есть, я бы с удовольствием каким-нибудь видом спорта увлекался, физкультурой постоянно, просто это организовать тяжело. Тем более, в моем положении. Я могу придти в какой-то спортивный центр, начнутся разговоры. Как я там буду что-то делать? Волей-неволей будут стоять, смотреть, оценивать. Поэтому мне намного сложнее сейчас этим заниматься.
С. КОРЗУН - Игорь, а Вы? Спорт и Вы - совместные вещи?
И. ЛЕБЕДЕВ - Может быть, это будет казаться странным, но времени-то нету. Вся эта политика занимает человека целиком. И когда высвобождается хотя бы какая-то минута, хочется поспать, чтобы отдохнуть. А в детстве я очень любил заниматься спортом, играл практически во все игры. Как любой парень, который вырос в старом московском дворике.
С. КОРЗУН - Где, кстати, в каком?
И. ЛЕБЕДЕВ - На Арбате. В районе ул. Поварской, в старое время она называлась ул. Воровского. В одном из этих двориков. Чем занимались там парни? Всем подряд.
С. КОРЗУН - Тремя мушкетерами, казаками-разбойниками.
И. ЛЕБЕДЕВ - Чтобы ходить в какую-то специальную секцию, целенаправленно заниматься, такого не было.
С. КОРЗУН - А клуб любимый есть?
И. ЛЕБЕДЕВ - На сегодняшний день уже нету. Потому что как-то постоянно сравниваешь про себя все новые клубы с тем, что было, и убеждаешься, что все, что было раньше, было лучше. Поэтому ни за какой клуб сейчас я не болею.
С. КОРЗУН - Следующий вопрос с пейджера. Дмитрий из Петербурга: "Владимир Вольфович, как Вы отнесетесь к тому, если у Вашего сына появится вторая, третья жена, одновременно или попеременно?" Тезис о многоженстве в России.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Речь не шла о многоженстве. Речь шла о том, что реально в России у мужчины получается вторая семья. 300 тыс. каждый год рождается детей от матерей-одиночек. У них есть отцы. За истекшие 40 лет у нас таких уже 4-5 млн. То есть этот процесс, к сожалению, будет и дальше идти. Я считаю, что обычная семья в тупике сейчас. Очень мало по-настоящему счастливых семей. В основном рождение детей сплачивает, может быть, нет второй квартиры. Поэтому, если у него получится по жизни еще где-то второй брак, вторая жена - это же его дело. Конечно, нежелательно. Идеальный вариант, чтобы одна жена, один, двое, трое детей. Мы не знаем, как получится. Это все потом, складываются какие-то объективные обстоятельства. Это жизнь.
С. КОРЗУН - Игорь?
И. ЛЕБЕДЕВ - Если ответить в том смысле, в котором этот вопрос был задан, а он был задан в том смысле, как отец отнесется, если у меня в наличии есть одна жена, и при этом будет еще какая-то, то давайте спросим у моей жены, как она к этому отнесется.
С. КОРЗУН - Хороший поворот. Вопрос от Георгия: "Вы недавно сказали, что человек должен быть в биологической идиллии с природой. Вам это удается?"
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Это мы все должны делать. У нас запас жизни 150 лет. Мы живем ровно в 2 раза меньше, 75. Неправильное питание, неправильный труд, неправильная личная жизнь, то есть образ жизни нас убивает. Ближе к природе должны быть обязательно. Все должно было более естественно. Мы так себя загнали. Огромный город, бетон, химия, курят люди, пьют, не выходят на улицу. Ночью работают, например, у нас сегодня эфир, ночь, уже солнце-то село. Если бы могли себе наладить жизнь, чтобы с восходом солнца вставать и ложиться с заходом солнца, и все нормально, спокойно, с отдыхом, без нервотрепки, нам всем было бы лучше. Нас должна звать природа к себе, а пока мы отрываемся от нее, к сожалению.
С. КОРЗУН - Игорь, Вас можно не спрашивать, дискотеку предпочитаете природе?
И. ЛЕБЕДЕВ - Конечно.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Он любит вечером и ночью. Нельзя. Утром он хочет спать, и это все вредно. К сожалению, молодежи хочется развлечься, а все развлечения вечером и ночью. Как их сделать днем, я не знаю. Днем если дискотеку организовать, наверное, не пойдут. Им кажется, что это не то, чтобы обязательно это было после 9 вечера, в 10-11 они выползают. Это беда еще.
С. КОРЗУН - Конфликт поколений, никуда не денешься.
И. ЛЕБЕДЕВ - Я могу добавить, что у меня в детстве раньше был жизненный принцип, что лучше один раз напиться свежей крови, чем всю жизнь питаться падалью. Это было сказано в произведении А.С. Пушкина. Отец считает, что это плохо.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Плохо. Преподаватель на уроке не объяснил, что это психология стервятника, который напьется чистой крови и погибнет. А есть ворон. Он живет 300 лет, но питается падалью. Но живет 300 лет! Он видит всю эту жизнь, панораму. Поэтому нельзя к этому звать. Это психология революционера. Революция - хорошо, а после революции тюрьма, виселица, эмиграция. Чего хорошего.
И. ЛЕБЕДЕВ - Тогда давайте вспомним фильм "Джентльмены удачи", когда они ехали в электричке, и он ему объяснял, что произошел скандал из-за того, что при его старом друге его назвали вором. "Посмотри на него: что у него? Дом, завод, семья, никаких увлечений". "А у тебя?" - "Выпил, погулял, сел в тюрьму".
С. КОРЗУН - "Украл, выпил, в тюрьму".
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Ничего хорошего.
И. ЛЕБЕДЕВ - А что хорошего, что всю жизнь одинаково от начала до конца, никаких увлечений, ничего.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Праздник всегда будет. Будут увлечения, все будет. Увлечения в том, что ты красиво, долго живешь. А чего хорошего, когда человек в больнице, в тюрьме
И. ЛЕБЕДЕВ - Я согласен прожить поменьше, но так, как я хочу.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - А общество? Если за счет кого-то так проживешь, то есть ты у кого-то отберешь что-то. Чтобы хорошо пожить, должен у кого-то что-то отобрать, потому что просто так это не удастся. Революционная Россия. Уже нет революции давно, а в молодом поколении, уже другое воспитание, это заложено в России, русский дух. Бунт - это хорошо. Какая-то страшная музыка, обалдеть страшная - это хорошо. А спокойно пожить не хотят.
И. ЛЕБЕДЕВ - Так воспитание в нас закладывало именно ваше поколение, и ведь школу, институты, университеты мы заканчивали еще под эгидой марксизма-ленинизма, поэтому нас далеко не просто назвать другим поколением.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Это я согласен, потому что революционный романтизм во всех наших педагогических системах. В литературе, даже в языке слова подбирают такие. Стихотворение вспомните. "Буря, скоро грянет буря". Стихотворения все в школе проходят, или про декабристов что-то там.
И. ЛЕБЕДЕВ - А герой Пугачев?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Пугачев опять же. Все время возбуждение, ближе к бунту. Бунт, бунт, бунт. Социалистическая революция. Считалось, что это правильно было. Это было преступление, госпереворот. А в учебниках все говорили, что это великое свершение, когда столько людей уничтожили. В этом смысле он прав. Это недостатки той нашей истории. Но я-то вижу, что это плохо.
С. КОРЗУН - Игорь, а Вы думаете, что Вы изменитесь? Кто-то из великих политиков, Черчилль или кто, сказал, что плохо или непорядок, или неестественно, если человек в юности не был левым, не испытывал воздействие идеалов и к старости не стал консерватором. Чувствуете, что можете измениться? Или нет?
И. ЛЕБЕДЕВ - Немного, может быть, даже чувствую. Но я думаю, что это будет так нескоро, что сейчас об этом задумываться не хотелось.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА МАРИНА - Мы хотели бы задать вопрос от всей семьи. Владимир Вольфович, Вас всю жизнь звали народным клоуном. Как Вы понимаете себе это отношение к Вам?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Это делалось намеренно, потому что я занимаю ту нишу в политической жизни, которая неприемлема была ни для Кремля, ни для Запада. Сейчас она, может быть, начинает проявляться. Поэтому тех людей, которые не устраивают, или замалчивают, или высмеивают. Или же просто физически стараются их прижать. Никто так в принципе не говорил, это, может быть, вы под влиянием каких-то отдельных статей. По стране нормальное хорошее отношение. А принцип один - пытаться замолчать не удается, поскольку мы активную деятельность ведем: выборы, выборы, выборы. Второй инструмент - это пытаться высмеять. Это известный прием, во все времена он был, во все эпохи. И дальше будет также, через 100 лет, и через 200.
С. КОРЗУН - Владимир Вольфович, но Вы, наверное, не будете возражать, что Вы один из самых эксцентричных людей в большой российской политике?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - А это не потому, что я. Это у нас ситуация такая.
С. КОРЗУН - Политика такая?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Посмотрите, за последние 10 лет мы совершили, наверное, три революции, как в 17 году. Три. Сколько происходит, это же очень перелом большой, это как пожар. Разве во время пожара можно спокойненько наблюдать, говорить: "ну хорошо, сейчас догорит, ребята, пойдем в следующий дом, может быть, там не так горит"? Только из-за этого. Например, до 89 года я был предельно спокойный человек. Но когда начались у нас такие большие изменения, я на них реагировал так, как считаю, правильно реагировал, по-другому нельзя было.
С. КОРЗУН - И наверное, последний вопрос. Ваш идеал семьи на закате жизни. Как вы себя представляете, если представляете?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Раньше моя мама говорила, что она скучает по большому крестьянскому дому, когда все жили вместе: бабушки, дедушки, все дети, все внуки, и выходили на двор, чувствовали себя на земле. Я считаю, что будущее за одиночеством. Я считаю, что идеальная семья, если будут проживать отдельно в разных комнатах родители, идеальный вариант - еще и в разных квартирах.
С. КОРЗУН - То есть спокойная старость или зрелось?
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Должно быть отдельно, тогда будет спокойно. Упаси бог, если они будут вместе, под одной крышей. Это если они очень любят. А так - будут надоедать. Само присутствие, что рядом взрослые, или рядом другое поколение - это раздражает. Старшего раздражает ребенок или внук, который верещит, это как бы повтор его детства. Поэтому обязательно нужно быть подальше друг от друга, реже встречаться, быть более замкнутым. В этом плане мне Игорь нравится чем? Он меньше на себя навлекает отрицательную реакцию, меньше общается. Мне это уже не удается, потому что я в другой нише. Это Запад к этому пришел. Запад - это одиночество. Там же нет больших семей, теплоты отношений. Там все - индивидуализм, эгоизм. А у нас община до сих пор нам всем мешает сосредоточиться на самих себе.
С. КОРЗУН - Игорь, Вам завершать, как бы Вы хотели провести позднюю часть своей жизни. Как Вы видите себя, если задумывались когда-нибудь об этом.
И. ЛЕБЕДЕВ - Никогда не задумывался. Я больше живу сегодняшним днем, может быть, завтрашним. И думать о том, что я буду делать в старости, я не пытался даже. Поэтому никаких надумок или прожектов по этому поводу нету. Может быть, было бы интересно, если была бы возможность немножко попутешествовать, поездить по стране и миру. А так, чтобы чем-то заниматься, я об этом не задумывался. А что касается проблемы отцов и детей, то здесь я тоже совершенно согласен с отцом. Чем дальше друг от друга мы будем жить, тем будет лучше и спокойнее. И отцам, и детям. Поскольку отцы не будут давить на детей, а дети не будут бояться и оглядываться за каждый свой поступок назад, на старших, на папу с мамой.
В. ЖИРИНОВСКИЙ - Я могу только добавить, в песне, которую я пою, "День Победы", была строчка: "помнишь, мама, мы не все вернулись с войны". Я ее переделал. Я в этой песне ввел свою новеллу: "помнишь, папа, возвратились мы не все, босиком бы пробежаться по росе". Я изменил. Я хочу, чтобы больше уважали отцов. В России это проблема. Надо больше любить отцов, поднять роль мужчины в нашем обществе и отца в семье. Это очень важная вещь именно для нашей страны, которая потеряла очень много мужчин за все революции, все войны. Это особая проблема, поэтому таких передач должно быть больше, чтобы звучал голос, чтобы слово "отец" звучало. У нас забыли об этом. Даже у Горького произведение "Мать". А слово "отец" нигде не звучит.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" были: Владимир Жириновский - вице-спикер Госдумы РФ, лидер ЛДПР, Игорь Лебедев - руководитель фракции ЛДПР в ГД РФ.