Георгий Бахтаров - Интервью - 2001-08-19

19 августа 2001 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" старейший русский артист Георгий Бахтаров.

Эфир ведут Лев Гулько и Константин Кравинский.

К.КРАВИНСКИЙ: У нас сегодня в гостях старейший артист России Георгий Юльевич Бахтаров, которого мы приветствуем в нашей студии. Здравствуйте.

Г.БАХТАРОВ: Добрый день.

Л.ГУЛЬКО: Можно небольшую справочку? Георгий Юльевич Бахтаров. В 1930 году закончил Театральную студию имени Ермоловой. Работал в Реалистическом театре, а затем в Театре имени Ермоловой. В 1936 году был репрессирован. Во время войны, будучи в ссылке, работал во Фрунзе в Русском драматическом театре и выезжал на фронт в качестве руководителя фронтовых бригад. В 1946 году вместе с бывшими актерами Театра Ермоловой принимал участие в организации Театра при ЦДКЖ, руководителем которого стала Кнебель. После реабилитации в 1956 году вновь поступил в Театр Ермоловой. Более 25 лет Георгий Юльевич проработал в Москонцерте, выступал на эстраде со своими литературно-художественными композициями, посвященными Пушкину, Игорю Северянину, Маршаку, Луначарскому. В последнее время работал в театре "Современник". Вот такая маленькая эфирная справочка.

К.КРАВИНСКИЙ: И у меня в связи с этим вопрос, неужели Вам 90 лет?

Г.БАХТАРОВ: Вы знаете, я даже сам не верю, что мне столько лет. Старше меня, пожалуй, только британская королева-мать, художник Борис Ефимов и Храм Василия Блаженного. Остальные все моложе.

К.КРАВИНСКИЙ: Мы с Вами знакомы давно, и я наслышан о том, с кем Вы были знакомы. Скажем, что для нас Станиславский? Это человек, который близко дружил с Апулеем. А когда сидишь с человеком, который был знаком с ним, это просто невероятно. Ведь многие Вам не поверят.

Г.БАХТАРОВ: Здесь трудно не поверить. В свое время я жил в коммунальной квартире на Большой Дмитровке, которая была раньше прекрасной барской квартирой. Это была квартира светлейших князей Ливин, которая потом стала квартирой моей тетки. Потом квартира превратилась в гнусную коммуналку. В соседней квартире жил мой товарищ Коля Андреев, сын штаб-ротмистра русской армии, который погиб в Первую мировую войну. Его тетка была Марья Петровна Лилина, жена Константина Сергеевича Станиславского. А двоюродная сестра его матери Зинаида Александровна Перевозчикова. Другой его теткой была княгиня Волконская, которая тоже жила в нашем доме. Это была совершенно очаровательная породистая старушка, которая обожала своего не очень путевого племянника, даже разрешала ему попивать немного водочки. А тогда ему было всего 15 лет. И вот он приучился к этому зелью, которое потом его, к сожалению, погубило. Кроме того, по лини отца он был племянником митрополита Крутицкого Петра, который потом заменил патриарха Тихона. Но вскоре он был арестован и зверски расстрелян вместе с петербургским митрополитом Вениамином за укрытие церковных ценностей. Там были уникальные вещи, которые господа большевики хотели распродать по одиночке, как говорит Чацкий в "Горе от ума". И вот этот Коля бывал в доме Станиславского в Леонтьевском переулке, а летом они жили на даче. И Коля однажды уговорил по моей просьбе, чтобы меня взяли с собой на эту дачу. Мы поехали туда, провели чудесный день: купались, играли в волейбол - в общем, делали все, что обычно делают молодые люди в 15 лет на даче. А вечером нас уложили на большой диван в столовой, было около 11 часов вечера, и мы не спали болтали. Вдруг открывается дверь, и на пороге появляется внушительная фигура в длинной белой сорочке, она на цыпочках подходит к буфету и наливает стакан воды. Мы, конечно, захихикали, и эта фигура обратила на нас внимание. Вы, наверное, уже догадались, что это был Константин Сергеевич Станиславский. Он сказал нам "тихо", и пошел какой-то странной походкой. Потом обернулся и сказал: "А хотите, я вам еще покажу походку?", и ушел уже другой походкой. Впечатление было, конечно, соответственное, а наутро нас пригласили к завтраку. На веранде был очень красиво накрыт обеденный стол. Там был совершенно роскошный творог, сметанка, яичница с ветчиной и кофе со свежайшими сливками. За столом восседал Константин Сергеевич Станиславский. Это был 1925 год. Художественный театр только вернулся из Америки. Это был разгар НЭПа магазины ломились от продуктов, от вещей. Это был такой ренессанс, что просто диву даешься ничего подобного сейчас нет. Так вот за столом сидела Марья Петровна Лилина вместе со Станиславским, дочь Кира Константиновна Фальк - она была женой знаменитого художника Роберта Фалька, - была внучка Киляля и домоправительница Евдокия Михайловна. Марья Петровна нас представила Константину Сергеевичу, и он сказал: "А мы познакомились сегодня ночью". Мы стали хихикать, и он сказал: "А что Вы хихикаете - я пил воду". Марья Петровна сказала: "Эти два мальчика - заядлые театралы. Они все видели, все знают, так что, Костя, можешь задавать им вопросы". И Константин Сергеевич спросил: "А вы уже видели спектакли Художественного театра?" И мы хором ответили: "Да, мы видели "Царя Федора Иоановича". Вы замечательно играли Ивана Петровича Шуйского". На что Станиславский возразил: "Нет, это не очень удачно. Василий Васильевич Лужский играет гораздо лучше меня. Кстати, Василий Иванович Качалов играл царя Федора, так что это была замена. У Василия Ивановича тоже не очень получилось, вы приходите, когда будет играть Иван Михайлович Москвин, и Василий Васильевич" Ну а какие спектакли вы видели, когда Художественный театр был за границей?" И мы стали, перебивая друг друга, перечислять "Двенадцатую ночь", "Синюю птицу", "Потоп", "Сверчок на печи" и так далее. И я стал говорить, какой изумительный актер Михаил Александрович Чехов. Константин Сергеевич сказал "да", но я понял, что его не очень интересует тема Первой студии МХАТ. Он это воспринял необычайно ревниво, и его внимание было переключено на Вторую студию.

К.КРАВИНСКИЙ: Кстати, о Чехове. Нашему поколению не удалось увидеть Михаила Чехова, но говорят, что это был гений. Про Смоктуновского я могу это сказать - я его видел. А что же было такого в Михаиле Чехове? Говорят, что это был просто сверхъестественный актер.

Г.БАХТАРОВ: Это было действительно сверхъестественно. Котик, дорогой, учитывая мою бесконечную древность, на своем веку мне удалось увидеть почти всех выдающихся русских актеров. Кроме того, я видел иностранных гастролеров, начиная от Сандро Моисси и кончая Полом Скофилдом. Я видел потрясающего китайского артиста Мэй Лань Фаня. Я видел театр Кабуки с его замечательными актерами Ицикава. И так далее, и так далее. Но ничего подобного Чехову я не видел. Могу похвастаться, я его видел почти во всех ролях, которые он играл на сцене. Это не подлежит описанию. Об этом очень хорошо сказала в своей книге Серафима Германовна Бирман, которая писала: "Мы сидели на спектакле "Ревизор" вместе с Сергеем Багратионовичем Вахтанговым. И вдруг Вахтангов мне сказал: "Симочка, неужели это Миша тот Миша, который с нами в студии ячневую кашу с подсолнечным маслом ест? Не может быть!" Он потрясал. Это была потрясающая фигура, нельзя было оторваться ни на одну минуту. Я хочу вам рассказать о том, как он играл сенатора Облеухова, и как он держал 8-минутную паузу на сцене. Зрительный зал весь предстал, настолько это было потрясающе. Петр Петрович Горев, великий артист Малого театра, тоже держал паузу 6 минут. Это вошло в анналы истории русского театра. Чехов его переплюнул.

Л.ГУЛЬКО: Я напомню. У нас в гостях старейший русский актер Георгий Бахтаров. Наш пейджер 974-22-22, абонент "Эхо Москвы". Здесь приходят всяческие вопросы, вот некоторые из них. "Я в восторге от вашего гостя. Александр, 20 лет".

Г.БАХТАРОВ: Очень приятно.

Л.ГУЛЬКО: Далее есть один вопрос, на который, я думаю, Вы ответите чуть позже: "Скажите, пожалуйста, какая женщина-актриса Вам больше всего нравится как актриса, и какая роль Вам больше всего запомнилась? Николай Анатольевич". Теперь: "Приходилось ли Вам бывать в доме на улице Марфлевского? Там жили мои бабушки Полина и Груша Мясоедовы, и в голодные времена многие актеры бывали там и потом вспоминали, как они ели толокно. Лена".

Г.БАХТАРОВ: Честно говоря, не помню. У меня ведь была большая пауза. Я почти 5 лет отсутствовал в Москве в местах не столь отдаленных.

Л.ГУЛЬКО: Евгения Александровна спрашивает: "Написали ли Вы мемуары за свою долгую и великолепную жизнь? Если да, то где их можно купить и прочитать? А если Вы их издали давно, то предполагается ли их переиздать?"

Г.БАХТАРОВ: Меня все уговаривают написать, но я бесконечно ленив. У меня есть множество набросков. Если у меня хвати сил, и Бог мне отпустит еще некоторое время, я постараюсь это сделать.

Л.ГУЛЬКО: А вообще говорят, что одного эфира для Вас слишком мало. Об этом пишет Изабелла Александровна.

К.КРАВИНСКИЙ: Это только начало.

Г.БАХТАРОВ: Все в руках Льва Гулько и Константина Кравинского. И, конечно, самого Алексея Алексеевича Венедиктова.

Л.ГУЛЬКО: Знали ли Вы Раневскую, Марецкую, Степанову, Гоголеву, Тарасову?"

Г.БАХТАРОВ: Всех знал. С Марецкой работал. Был ее партнером в течение 3 лет, объездил с ней несколько зарубежных стран и множество крупных российских городов. Замещал Плятта. Я играл сцену из "Врагов", играл "Госпожу министершу". Говорят, играл пристойно. Сам Ростислав Янович одобрял.

К.КРАВИНСКИЙ: Вы говорили о Чехове, но что-то еще недорассказали о Станиславском.

Г.БАХТАРОВ: Да. Костенька, я прошу извинить, но там буквально несколько слов. Я уже сказал, что Константин Сергеевич, видимо, не очень интересовался Первой студии. Он интересовался Второй студией, и задавал нам ряд вопросов о спектаклях Второй студии. И, в частности, спросил о Елизавете Петровне. Это пьеса Дмитрия Смолина, посвященная императрице Елизавете Петровне. Елизавету Петровну играла замечательная актриса Раиса Сергеевна Соколова. И он нас спросил: "А как вам понравилась Соколова?" Мы сказали, что очень понравилась, и он деликатно спросил: "Ну а кто еще вам понравился?" Мы сказали, что очень понравился Станицын-Разумовский и Ушаков-Хмелев. Но он спросил о Соколовой неслучайно. Он сказал, что Вере Сергеевне Соколовой предстоит очень интересная работа в Художественном театре. Оказывается, речь шла о "Днях Турбиных", а Вера Сергеевнам Соколова должна была играть Елену Тальберг, которую она потом блистательно и сыграла. Вот все, что я хотел дополнить по Константину Сергеевичу Станиславскому. Я мог бы о нем рассказывать очень много, но это тема большого разговора, и в наше эфирное время это, очевидно, не уложится. Теперь про Чехова. Эта знаменитая 8-минутная пауза. Идет спектакль "Петербург", Чехов играет сенатора Облеухова. Это прототип Константина Петровича Победоносцева. Помните у Блока "Победоносцев над Россией простер совиные крыла". Это был тот самый Победоносцев. Так вот Чехов играл Облеухова. На него готовилось покушение, причем среди покушавшихся был его сын, который занимался революцией. И вот Чехов сидит в огромном кресле, утопая в нем, за очень большим письменным столом. Он прислушивается и потом говорит: "Что-то тикает". Потом он встает, осматривается, идет по направлению к огромным книжным шкафам. Потом он оглядывается, прислушивается, достает стремянку, ставит ее к книжному шкафу, поднимается на эту стремянку. Начинает руками что-то искать, прислушивается, наконец, находит будильник, в котором, по-видимому, заложена бомба, прислоняет этот будильник к ушам, прислушивается и потом говорит: "Тикают". Ставит будильник обратно, спускается со стремянки, медленно идет к столу и садится в кресло. Это продолжалось 8 минут. Зал не шелохнулся, люди отпрянули от своих кресел и слушали, затаив дыхание. Вот, что такое Чехов. Я мог бы рассказать о его Муромском, и о его Гамлете, о его Мармеладове и так далее, и так далее. Я видел Чехова во всех ролях, и считаю, что не даром прожил свою жизнь. Например, он играл студента Гвоздикова в инсценировке Чеховского рассказа "Свидание, хотя состоялось, но" Его партнерами были Софья Владимировна Гиацинтова и Иван Николаевич Берсенев. Он играл студента, влюбленного в девушку по имени Сонечка, к которой он стремился на свидание. Но, будучи человеком робким, он перед этим хорошенько выпил. И вот он приходит на свидание и постепенно начинает пьянеть. И то, как Чехов играл постепенное опьянение, это вообще может войти в историю медицинских энциклопедий. Это было что-то потрясающее. Какие приспособления, какие находки, какая фантазия потрясающе! Это гений. Сейчас всех называют великими, всех называют гениальными, а гениальными были Ермолова, Комиссаржевская, Шаляпин. Все остальные были замечательными, великолепными. Когда глубоко мною чтимая и любимая Ксения Ларина, говоря в одном из своих выпусках "4 минуты о театре", говорит о том, что в театре "Современник" Марию Стюарт и королеву Елизавету играют 2 великие актрисы это смешно. Это нескромно. Великих артистов в России было очень мало, и среди них одним из наиболее великих был Михаил Александрович Чехов.

К.КРАВИНСКИЙ: Вам легко говорить. Мы судим о том, что мы видели. А вдруг бы нам Михаил Чехов не понравился?

Г.БАХТАРОВ: Это невозможно. Он нравился всем, начиная от Станиславского и кончая Мэрилин Монро. Я хотел бы рассказать, как я познакомился с Чеховым. Несколько студентов Ермоловской студии, в том числе, и я, были в Большом театре на каком-то спектакле, и нам сказали, что в театре находится Чехов. Среди нас был студент из другого театрального заведения Юра Марков, который был знаком с Чеховым. И мы умоляли этого Юру познакомить нас с Чеховым. Улучается момент, и Чехов заходит в мужской туалет. Мы заходим в туалет следом за ним. Чехов, сделав свои естественные дела, выходит из кабины, к нему обращается этот самый Марков и говорит: "Михал Саныч, это студенты Ермоловской студии, они мечтают с Вами познакомиться". В глазах у Чехова появляется лукавинка, он подходит к нам, протянет каждому руку, и каждому говорит: "Чехов. Чехов. Чехов. Чехов. Чехов". Наступает пауза мы молчим, Чехов молчит. Лукавинка в его глазах увеличивается. Он протягивает нам снова руку и говорит: "До свидания. До свидания. До свидания. До свидания. До свидания". Так закончилось мое знакомство с Михаилом Александрович Чеховым. А теперь я хочу ответить на вопрос, который поступил на пейджер какая моя любимая актриса. Я уже говорил, что с Верой Петровной Марецкой я много работал и лично ее очень любил. Она была моим большим другом. Но дело в том, что из актрис я на всю жизнь больше всего признавал Алису Георгиевну Коонен и Марью Ивановну Бабанову. По-моему, это 2 лучшие актрисы 20 века. С Фаиной Георгиевной Раневской я тоже был знаком, и ценю ее необычайно высоко. Это была удивительная женщина и потрясающая артистка.

К.КРАВИНСКИЙ: Но она, наверное, не сыграла всего того, что должна была сыграть.

Г.БАХТАРОВ: Она всего не сыграла. Но то, что она сыграла дай Бог каждой актрисе. Так, как она играла бабушку в "Игроке", как она играла "Деревья умирают стоя", как она играла "Лисички" Это была огромная актриса. Огромнейшая.

К.КРАВИНСКИЙ: А расскажите, каким образом Вы были репрессированы?

Г.БАХТАРОВ: В Ермоловском театре было арестовано и посажено 13 человек. Возвращено в Ермоловский театр через 19 лет двое. Это Эда Георгиевна Урусова и ваш покорный слуга. Мы с отцом Котика, Константина Евгеньевича, прекрасным артистом и моим лучшим многолетним другом Евгением Анатольевичем Кравинским следовали в лагерь под Фрунзе в Тюпский район Киргизской ССР. Настоящая фамилия Евгения Анатольевича - Бонфельд, а моя настоящая фамилия Баунштейн. И вот по дороге нас решили выгрузить в Сызрани, чтобы мы переночевали в местной тюрьме. Добавлю, что путешествие от Москвы до Фрунзе продолжалось 14 дней. В столыпинском вагоне в купе ехало 14 человек. Вот такой был комфорт. Так вот когда мы вышли на перрон сызранского вокзала, нас поставили на корточки лай собак, вышел взвод охранников. И один из этих попок, как мы называли этих охранников, кричит: "Пэрэдаю пост врагов народа. Шаг улева, шаг управа стрелять без предупреждения". Вот такая милая обстановочка. Потом начинается перекличка, и уже другой попка начинает читать список: "Иванов есть. Сидоров есть. Ба... Ба Ба-ем-штейн есть. Бон Бон Бонфелд есть". Так закончилась перекличка, и нас в сопровождении гавкающих собак повели в сызранскую тюрьму, где мы провели прекрасную ночь.

К.КРАВИНСКИЙ: Не хочется заканчивать на такой грустной ноте.

Л.ГУЛЬКО: Я могу прочитать сообщение с пейджера: "У вас сегодня потрясающий гость. В его возрасте такой светлый ум. Желаю ему крепкого здоровья, и прожить столько же лет, столько он уже прожил. Тамара Всеволодовна".

Г.БАХТАРОВ: Как много. Спасибо.

Л.ГУЛЬКО: Спасибо. У нас в гостях был Георгий Юльевич Бахтаров.