Дни памяти А.Блока. Программы по сохранению "Культурного наследия" в России. - Станислав Лесневский - Интервью - 2001-08-08

8 августа 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Станислав Лесневский, литературовед, историк.

Ведущие эфира Сергей Корзун, Майя Пешкова.

С. КОРЗУН - Тема наша сегодня Блок. Насколько она вообще актуальна? "В белом венчике из роз впереди Исус Христос" больше, хоть убейте, ничего не помню. Других поэтов помню. Давайте попробуем сделать маленький опыт? Давайте я попрошу слушателей прислать нам на пейджер 974-22-22 для "Эха Москвы" те строки, двустишья, которые вы помните из Блока. Очень вас прошу! Подпишитесь, пожалуйста, чтобы мы знали, кто прислал сообщение.

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Вы знаете, вчера в журнале "Наше наследие" отмечался день памяти Блока, 80 лет со дня его смерти, и среди выступавших был Евтушенко, который выдвинул свою версию понимания концовки "Двенадцати". Он сказал, что нужно просто прочитать это со знаком вопроса: в белом венчике из роз впереди Исус Христос? Вот в этом-то и весь вопрос кто идет впереди России. Иисус Христос, или, если вернуться к Владимиру Соловьеву, кем ты будешь, Россия, Россией Ксеркса иль Христа?

С. КОРЗУН - Так Блок у нас политический писатель, можно сказать, или нет?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Музыкальный. Он все освещал музыкально.

С. КОРЗУН - Почему же главный вопрос, со знаком вопроса там впереди Иисус Христос или нет? Все-таки в поэтах ценится, наверное, другое. Ваши любимые строчки какие?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Многие. Прежде всего, конечно:

Приближается звук, и покорно щемящему звуку,

Молодеет душа

Или:

Девушка пела в церковном хоре

Вот, все то, что связано со звуком. Потому что звук - это то, что дает понимание жизни до ее понимания. А Блок считал, что главное в поэзии то, чему нет имени.

С. КОРЗУН - Прямо бальзам для души! Вы ведь на радио. Мы тоже работаем, можно сказать, исключительно со звуком, так что, современен Блок, что ли, 80 лет спустя?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Современен и тем, о чем не хотелось бы думать. Ведь Блок сказал о тех, кто ушел в море, что никто не придет назад. Это он сказал, простите, и о "Курске", это он сказал и о "Петропавловске", который подорвался на японской мине когда-то, и о всех, кто пошел за миражами эпохи, что никто не придет назад.

С. КОРЗУН - На мою маленькую провокацию откликнулись слушатели. Сергей: "Да, скифы, мы, да, азиаты мы", Виктор: "Дыша духами и туманами", "И шляпа с траурными перьями, и в кольцах узкая рука" - Ильина. "Девичий стан, шелками схваченный, в туманном движется окне" - Татьяна. "Уж не мечтать о доблести, о славе все миновало, молодость прошла. Твое лицо в его простой оправе своей рукой убрал я со стола" - Ирина. "Миры летят, года летят, пустая вселенная глядит в нас мраком глаз" - Нина. Вот, что первым пришло. Я буду продолжать читать, присылайте, пусть Блок будет сегодня в нашей программе.

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Блок обладает такой удивительной крылатой запоминаемостью, и он идеально воплощает то качество поэзии, что мы можем ее взять с собой, но ничего для этого не нужно. И она всегда будет с нами, эта строка, эта музыка.

С. КОРЗУН - Майя, Блок с Вами тоже?

М. ПЕШКОВА Да, Блок со мной, и те поэты, которые пишут о нем. В частности, тема Блок-Ахматова волновала меня много лет, и трагический тенор эпохи по определению Ахматовой это тот герой, лирический герой, который волнует и сейчас студентов, молодежь. Я видела это на блоковском празднике поэзии, который проходил в эти выходные. И событием стало открытие дома-музея в Шахматове. Станислав Степанович, я знаю, что Вы были самым активным организатором всего того, что связано с воссозданием имения деда Блока Бекетова в Шахматово. Именно благодаря Вам был установлен тот огромный камень-валун, и таким образом отмечено место Блока на московской земле. Сейчас, уже когда восстановлен, реконструирован из небытия, он сгорел, его подожгли крестьяне в годы Первой мировой войны, и сейчас воссоздан этот памятник. Что будет дальше там, в Шахматово? Как будет жить этот музей?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Уже начали приходить люди, уже пресса полна ругательных статей о том, что не все могут попасть в дом. Это место стало уже многолюдным. И теперь оно незримо охраняет весь этот ландшафт, о котором когда-то сказал Андрей Белый:

И веял ландшафт строчкой Блока

Действительно, там такие холмы, в которых прочитываются стихи Блока. Это как стелящиеся цитаты из Блока, увенчанные купами лесных рощ.

С. КОРЗУН - А физически осталось что-нибудь от Блока в этом доме? Что там сохранено от той эпохи именно? Потому что проблема современных музеев это экспонаты, собранные с миру по нитке, совершенная невозможность восстановить ту эпоху в нескольких элементах.

С. ЛЕСНЕВСКИЙ В свое время, даже не подозревая об этом, свой вклад внесли в это крестьяне, которые потихоньку разобрали все, что там было в доме, и разнесли по окрестным деревням. А потом школьники школы им. Блока, которые первыми создали у себя музей в Солнечногорске, они вместе с учителями ходили и приносили кто - стул, кто стол, кто зеркало. Мы даже однажды привезли со станции Куровская 2 кресла, из которых торчали пружины, мы их несли высоко над собой, и по дороге все нам задавали один и тот же вопрос- это не из "12 стульев"? А теперь они отреставрированы, бекетовские кресла настоящие стоят там.

С. КОРЗУН - Предлагаю вернуться к Блоку. Наши слушатели продолжают присылать. "Помнишь, как, бывало, брюхом шел вперед и крестом сияло брюхо на народ" - Леонид, из "Двенадцать". "И каждый вечер, в час назначенный, иль это только снится мне" - Наталья. "Пусть я и жил не любя, пусть я и клятвы нарушу. Даже вдали от тебя все ты волнуешь мне душу" - Марина. "Своими горькими слезами над нами плакала весна" - Вера. "Шаг держи революционный, враг не спит неугомонный" - Александр Павлович. "Умом Россию не понять, аршином общим" - это Тютчев, да?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Конечно! Но эти строки, они жили в Блоке, конечно.

С. КОРЗУН - А Блок остался у нас в школьной программе? Что у нас есть? Потому что я помню, что мы учили. Может быть, поэтому не особенно любил в то время.

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Сейчас программа это учитель. И учитель, который любит поэзию, он читает Блока, его изучают. А поэму "Двенадцать" тоже ведь можно воспринять по-разному. "Революционный держите шаг, неугомонный не дремлет враг" - когда-то был такой выпущен плакат. А вот сама эта рифма "шаг-враг" - это рифма всей нашей эпохи. Мне рассказывал Лев Гумилев, сын Николая Степановича и Анны Ахматовой, о том, как они шли строем, заключенные, и как им говорили шаг вправо, шаг влево считается побегом. "Шаг-враг" - рифма нашей эпохи.

М. ПЕШКОВА Мне хотелось у Вас узнать о Вашей издательской деятельности, она тоже связана с именем Блока. Что Вы издаете?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Наше издательство "Прогресс-Плеяда", к слову "прогресс", которое стало очень распространенным, мы добавили еще слово "плеяда", вспомнив строчку Баратынского, обращенную к князю Вяземскому "звезда разрозненной плеяды", издает многие книги. Но для нас любимым делом является издание книг Блока и его собрания сочинений. И еще издание тех книг, которые выходили при жизни Блока. Сейчас выходит прекрасное академическое собрание сочинений Блока, которое выпускают 2 института Пушкинский дом и Институт мировой литературы. Но это такие большие тома, которые обращены к специалистам. Мы же обращаемся к любителям поэзии, к тем, которые носят с собой какую-то отдельную строчку, пусть они даже ее и неправильно вспоминают. И нам захотелось воспроизвести те книги, которые видели современники Блока, его читатели. Вот, "Стихи о прекрасной даме" здесь лежат, они были такого формата

С. КОРЗУН - Расскажите, какого формата? Здесь у нас радио Большая такая книжка

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Кстати, я принес несколько этих книг, может быть, вы их будете разыгрывать.

М. ПЕШКОВА Непременно в передаче "Все на выход" мы разыграем эти книжки. Надо сказать, что эта книга сделана так, как она выходила в 1905 году. Вообще год издания 1904, но ставили на год позже. Это не просто книга, она еще снабжена большой статьей о Блоке.

С. КОРЗУН - Она в тетрадном формате, школьной тетради, да?

М. ПЕШКОВА Я бы даже сказала, альбомный формат. И издана она с огромной любовью, и на такой бумаге, такого же цвета, как она выходила в 1904 году. А другой альбом - "Отроческие стихи" - они вышли уже после смерти Блока, но Блок составлял эту книгу. И действительно ощущение, что это бумага тех лет. "Стихи о России" выходят уже многажды, это уже не первый тираж, и расходится она с большой любовью. Я много раз видела, как люди держали в руках эту книгу на всевозможных выставках. А на книжной ярмарке у стенда издательства "Прогресс-Плеяда", там есть и книги Солженицына, и Кушнера, все почему-то покупают Блока. Я на это обратила внимание.

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Больше всего.

М. ПЕШКОВА У меня еще вопрос: блоковедение на данном этапе. Большой ли интерес у исследователей к творчеству Блока, к его жизни? Или за 80 лет то, что называется, пропахали, и Блок в стороне?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ В какой-то мере Блока коснулось и то, что произошло с Маяковским. Но с Маяковским в большей степени хрестоматийный глянец превратил его в отличника, в советского классика. Это же пытались сделать из Блока, из самых добрых побуждений. Поэтому последние годы произошел как-то, может, спад в выходе книг. Но зато серьезнее стало отношение к Блоку. И выяснилось, что мимо Блока не может пройти ни один историк, ни один исследователь, и Блок держит в своих руках музыкальные ключи не только от Серебряного века, но и от всего 20 века. Трагического, часто не оставляющего людям никакой надежды, но все-таки человек не может жить без надежды. Вот Блок это поэт надежды и безнадежности. И поэтому в него вчитываются и в нем находят ответ на то, что такое 20 век.

С. КОРЗУН - "А я умру, забытый и ненужный, в тот час, когда придет твой новый друг" - Надежда. "Я ломаю скалистые скалы в час отлива на илистом дне" - Елена. "И вечный бой, покой нам только снится" - это тоже Блок?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Тоже Блок. Это "На поле Куликовом".

С. КОРЗУН - Да? А "Ешь ананасы, рябчиков жуй"?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Это Маяковский, но это воспринимается как цитата из поэмы "Двенадцать".

С. КОРЗУН - "Как океан меняет цвет, когда в нагроможденной туче вдруг полыхнет свет" - не буду читать, потому что через пейджер, конечно, сложно строчки воспринимать, наизусть не помню.

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Смотрите, много вспоминают! И тут же отзываются.

С. КОРЗУН - "Есть минуты, когда не тревожит роковая нас жизнь-гроза, кто-то на плечи руки положит, кто-то ясно заглянет в глаза". О, композитор, говорит, что им написано 8 песен-романсов на стихи Блока. И он считает, что понял, что Блок нашел ключ к нашей душе. Т.е. к музыке, к звуку возвращаемся. Сколько вообще есть музыкальных произведений? Насколько Блок и музыка совместимы?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Если говорить о музыке как о философском понятии, то для Блока это самое родное слово, потому что он говорил, что поэт сын гармонии. Но если говорить о музыке как о виде искусств, то Блок относился к этому очень осторожно и считал, что он лишен от природы музыкального слуха. А любимым его композитором, видимо, был Вагнер с его напряженной страстностью, огромным масштабом, размахом. А созвучны Блоку, конечно, были и Чайковский, и Рахманинов, и Скрябин все те, кто воплотили душу эпохи.

С. КОРЗУН - В наше время еще на музыку кладут стихи Блока?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Да, очень много. Поют и под гитару, и фортепианные пьесы сочиняют. Огромное количество музыкальных произведений создано на стихи Блока.

М. ПЕШКОВА Мне хотелось бы вернуться к музейной теме. Вчера подарили музею Блока архив Сергея Городецкого. Что будет с этим архивом, какова судьба? И стоит ли вопрос о сохранности произведений, экспонатов, в частности, в музее Блока?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Для всех музеев и для музея Блока в Санкт-Петербурге, и для музея в Подмосковье одна из драматических проблем это условия хранения тех сокровищ, которыми они обладают. Музеи задыхаются от тесноты, у них нет площади для показа своих драгоценностей. И в этом смысле музей Блока в Подмосковье один из самых бедных, незащищенных, самых юных. Обладая уже огромным количеством даров, которые пришли в этот музей, музейщики не знают, где хранить это достойным образом. И вот, пользуясь случаем, если вы позволите, я бы обратился к правительству Московской области, которое очень щедро финансировало восстановление дома в Шахматове, и к администрации Солнечногорского района Московской области с тем, чтобы музей получил помещение для хранения и показа своих фондов. Это очень важная культурная задача, которая стоит не только перед Русским музеем и Эрмитажем, но и перед всеми музеями России.

М. ПЕШКОВА У меня еще вопрос по собранию сочинений Блока, которое вы издаете. Вы как бы приостановили издание политических строк, а следующая книжка будет посвящена Андрею Белому и Блоку. Что это будет за книга?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Мы прервали последовательную нумерацию томов, т.к. решили выпустить то, что ближе по готовности. Это издание называется "Андрей Белый и Александр Блок. Переписка".

М. ПЕШКОВА А почему не наоборот Блок и Белый?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Первое издание называлось "Александр Блок и Андрей Белый". Но теперь решили следовать алфавиту как самому объективному критерию. Подготовил этот том крупный питерский исследователь Александр Васильевич Лавров.

М. ПЕШКОВА Тот, кто подготовил книгу "Этюды о Блоке"?

С. ЛЕСНЕВСКИЙ Да, это одна из последних книг, посвященных великому поэту. А переписка Блока и Белого это драматичнейшая книга. Это и философские рассуждения, это и мистерия любви, из-за которой и Белый, и Блок дважды друг друга чуть не вызвали на дуэль. Это и обсуждение самых злободневных проблем, философских, литературных. И это очень сложная дружба-вражда, и противоборство, и неразлучная дружба Андрея Белого и Александра Блока. Это натуры чрезвычайно близкие и во многом противоположные. И всю жизнь, в письмах именно, не могли расстаться друг с другом. Поэтому это увлекательная книга, написанная в течение многих лет людьми, которые родились в один год в 1880 году, и создали непредумышленно своей перепиской целую летопись эпохи. И исповедь, и проповедь, и признание в любви.

С. КОРЗУН - Спасибо Вам огромное! Нашим гостем был литературовед и историк Станислав Лесневский.