Павел Палажченко - Интервью - 2001-07-28

28 июля 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Павел Палажченко - переводчик.

Эфир ведут Ксения Ларина и Ринат Валиулин.

К. ЛАРИНА - Откроем секрет, что мы с Ринатом очень хотели позвать Павла Палажченко к нам в гости, в эфир, и все думали, куда же его позвать. В "Московский час" как-то глупо

Р. ВАЛИУЛИН - Не чиновник московский.

К. ЛАРИНА - Да. В "Книжном казино" книжка Павла выходила достаточно давно. Ринат ее хорошо знает, он ее проштудировал. Когда вышла книжка?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - В 98-м или в 99-м.

К. ЛАРИНА - А у нас в "Книжном казино" только премьеры. Поэтому мы думали, думали о, "Инородное тело", наконец-то у нас есть свободное пространство, куда можно пригласить человека интересного. Тем более, у Рината были свои виды на нашего сегодняшнего гостя, он хотел даже с ним поспорить.

Р. ВАЛИУЛИН - Нет, ни в коем случае. Как раз, наоборот, послушать, как старшего товарища, человека, имеющего гораздо больший профессиональный опыт.

К. ЛАРИНА - Давайте попробуем представить поподробнее нашего сегодняшнего гостя для тех, кто впервые слышит эту фамилию. Павел Палажченко - это переводчик, который работал с людьми высшими, скажем так. Я думаю, что можно назвать имя М.С. Горбачева.

Р. ВАЛИУЛИН - Эдуарда Шеварднадзе.

К. ЛАРИНА - Эдуарда Шеварднадзе, с кем Вы работали достаточно долго. И сегодня тоже, насколько я знаю, Павел по-прежнему работает в Горбачев-фонде, то есть Михаил Сергеевич его не отпускает.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Все так, все соответствует действительности. А с той стороны тоже, конечно, интереснейшие люди, с которыми я работал. Естественно, я был переводчиком с советской стороны. Но запомнились, конечно, не только наши руководители, с которыми я работал, но и Буш, Бейкер, Рейган, Шульц, Тэтчер, Раджив Ганди. Все это очень запомнилось.

Р. ВАЛИУЛИН - По поводу Буша. Сейчас его активно называют глупым, тупым президентом. Вы работали с отцом?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно.

Р. ВАЛИУЛИН - Но с сыном, с Джорджем Бушем не встречались никак? Вы разделяете это отношение к нему?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я трижды встречался именно в качестве переводчика с Бушем-младшим. Один раз, когда он еще не был даже губернатором Техаса. Второй раз, когда он уже им был. И третий раз недавно, когда Михаил Сергеевич был в апреле США и встречался с нынешним президентом Бушем в Белом доме. Так что были встречи.

Р. ВАЛИУЛИН - Вы разделяете это мнение?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я не разделяю его. Я считаю, что он сильный, интуитивный политик. Это ощущение у меня было и тогда, когда он только шел к президентскому креслу. Я был как раз в Америке в прошлом году, когда был съезд республиканской партии, и наблюдал за этим съездом по телевизору. Это было очень интересно, выступление Буша было сильное. А главное то, как он этот съезд провел. Кандидат появляется в самом конце на этом съезде. Но в действительности съезд проходит строго по сценарию и по направляющим, которые определяет кандидат в президенты. И в этом смысле там все было организовано, по-моему, гораздо лучше, чем, судя по воспоминаниям некоторых наших людей, съезды КПСС были организованы. Они были заорганизованы. А здесь он совершенно четко определил, что ему нужно, подавил правое крыло, оттер его от активного участия в съезде. Это все было заложено им. Сейчас, я думаю, он как интуитивный политик понимает, что впоследствии он, наоборот, слишком подтянул правое крыло на основные, определяющие позиции, и так же аккуратно будет его оттирать, и будет так лавировать, что является сутью политики.

К. ЛАРИНА - Давайте вернемся к Вашей личной биографии. Как Вы попали в эти высшие слои атмосферы? Как это происходит, делается?

Р. ВАЛИУЛИН - Политической атмосферы.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Это происходит в значительной мере случайно, хотя нужны какие-то исходные данные, чтобы попасть в этот круг, где уже бросают кости, и определяется, в той или иной мере, случайно, кто

К. ЛАРИНА - Кости, я надеюсь, игральные?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Да, игральные. И определяется, кому повезло. Сначала нужны исходные данные. Как я попал? Я был давно, наверное, где-то с 8-9 класса уверен, что моя жизнь будет как-то связана с языками, английским, потом я занимался французским, испанским. Я был в этом уверен, шел к этому. Был бы вполне доволен, если бы карьера сложилась скромнее. Когда человек учится в Инязе или где бы то ни было, он не думает ни о каких маршальских жезлах и т.д. Ему просто интересно заниматься английским, французским или другим языком.

Р. ВАЛИУЛИН - Это Вы говорите о себе. Я знаю своих многих коллег, которые с первого курса думают о карьере

П. ПАЛАЖЧЕНКО - У меня этого не было. И потом, я учился на курсах переводчиков ООН. Тогда это был постоянно действующий механизм, поскольку переводчики в ООН работали на основе пятилетних контрактов, потом возвращались в страну, и надо было постоянно новый материал. Нас готовили к этому. Работал в ООН, потом расширялся отдел переводов МИД, это произошло как раз в 80 году, когда я из ООН вернулся. Были вакансии, меня пригласили. И так далее. Это цепь таких событий. Некоторые из них случайные, потому что не я определял, что именно в 80 году образовались новые вакансии в этом отделе переводов. И так далее. Так что, вот, сочетание, стремление и везение.

К. ЛАРИНА - Еще один вопрос, мой, дилетантский потому что я никогда с переводческой профессией связана не была, в отличие от Рината Валиулина, если говорить о высших слоях политической атмосферы, как там воспринимают переводчика? Это сфера обслуги или что-то другое?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - В мое время воспринимали очень хорошо. Судя по воспоминаниям предшественника моего

Р. ВАЛИУЛИН - Суходрева?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - В.М. Суходрева, Брежнев тоже хорошо относился к нему и к переводчикам, и не считал переводчиков какой-то мебелью. А что говорить о Шеварднадзе, Горбачеве? Они с большим уважением к этой профессии относятся.

Р. ВАЛИУЛИН - Он как раз писал в своей книге о том, что американская сторона относилась к переводчику как к некоему вспомогательному

К. ЛАРИНА - Как к обслуге.

Р. ВАЛИУЛИН - Да, как в обслуге. В отличие от них протокол советский сажал переводчика за стол вместе со всеми.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Это верно. Но что касается чисто человеческого отношения к переводчикам, то, по моим наблюдениям, Рейган, Шульц и последующие президенты с большим уважением относились к своим переводчикам.

К. ЛАРИНА - То есть Вы никогда себя не чувствовали неловко, в таком униженном положении?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - В униженном никогда не чувствовал себя. Какие-то неловкие моменты, может быть, и бывали, а в униженном положении я никогда себя не чувствовал. И мне кажется, вообще особенность уже наших руководителей перестроечного периода в том, что они не унижали. Меня ни разу никто на моей работе не унижал.

К. ЛАРИНА - Речь идет, допустим, одно дело, об официальных переговорах, выступлениях. А если говорить о бытовой стороне Вашей работы? Ведь наверняка, когда Вы выезжали куда-нибудь со своим как они у вас называются?

Р. ВАЛИУЛИН - клиентом?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - С руководством.

К. ЛАРИНА - куда-нибудь далеко, Вы же проводили практически целый день с этим человеком. Речь идет не только о работе, правда?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Не всегда практически целый день. Во время официальных визитов идут переговоры, и обычно (в мое время было так) сам переводчик делает запись беседы. Если это важные переговоры, если это переговоры один на один, примерно час переговоров - это как минимум полтора часа записи. Поэтому ты идешь записывать, а на прием или другое мероприятие идет другой переводчик с руководителем. Так что по-разному бывало. Но бывало и так, что практически целый день проводишь, но это, скорее, исключение, чем правило. Но видишь человека, несомненно. И начинаешь его со временем ощущать как человека, хотя это не сразу происходит.

Р. ВАЛИУЛИН - То есть Вы хотите сказать, что и сейчас тоже сохранились эти переводческие записи беседы, которые он потом диктует стенографистке и на основе которых потом

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я просто не знаю, как это сейчас организовано. Потому что у американцев обычно записывает помощник, а не переводчик надиктовывает. В мое время запись беседы надиктовывал обычно я. Я уверен, что это сохранилось, потому что это совершенно необходимо. А уже какая там технология, рассылают кому, - это я не знаю.

Р. ВАЛИУЛИН - При наличии такой профессии, как стенографистка, может быть, было бы логично, если бы эту работу выполняла стенографистка?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Особенность живой речи, особенно в переговорах состоит в том, что люди не говорят по писаному. Поэтому если ее просто записать стенографически, то получится что-то неудобочитаемое.

К. ЛАРИНА - Но Вы же все равно каким-то образом интерпретируете слова, если мы говорим о разговорном жанре?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Поэтому и легче переводчику это сделать, чем стенографистке. Стенографистка обязана по своему положению записывать абсолютно все. Переводчик при работе над записью, естественно, что-то отсекает, что-то редактирует, что-то чуть-чуть причесывает. И поэтому, это, конечно, лучше делать переводчику или помощнику, а не стенографистке.

Р. ВАЛИУЛИН - Я уверен, что у Вас в студенческие годы были и сейчас наверняка есть, (может быть, сейчас в меньшей степени), свои кумиры, работающие в Вашей профессии, которую Вы выбрали. Могли бы назвать людей, которых стоит вспомнить как высочайших профессионалов своего дела?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я бы назвал Суходрева. Потому что уровень нашей профессии, в частности последовательного перевода и перевода на высшем уровне определен им. Это очень высокий уровень, это переводчик от Бога, никаких сомнений тут нет. у меня больше нет кумиров.

Р. ВАЛИУЛИН - Суходреву повезло в большой степени, поскольку он долгое время, еще в детстве, в военные годы с матерью жил в Лондоне. У Вас был такой опыт?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Это никак не предопределяет переводчика. Десятки людей росли и сейчас растут и живут за рубежом, и являются полностью двуязычными, и тем не менее, у них перевод может не получиться, может совсем не получиться, а может провалиться.

К. ЛАРИНА - Это интересно. Я была уверена, если я знаю хорошо какой-то язык, то я спокойно могу поработать переводчиком.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Попробовать можно. Но у одних это получится, у других нет.

К. ЛАРИНА - Это совсем другое?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно.

К. ЛАРИНА - А почему?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Тут много причин. Некоторые люди не подходят для переводческой работы по каким-то психологическим качествам, у них недостаточно быстрая реакция. У некоторых людей не хватает оперативной памяти. Иногда оратор говорит достаточно долго, участник переговоров говорит довольно долго, и нужно дать ему выговориться. Надо что-то запомнить, что-то записать. У некоторых людей нет такой способности. Некоторые люди просто не в состоянии переводить. Они говорят: "Я говорю (или думаю) либо на этом языке, либо на этом". А в реальной жизни переводчиками приходится быть очень многим людям, начиная от послов и даже министров, и кончая людьми, которые немножко знают язык, едут в какую-то туристическую поездку и оказываются на весь автобус единственными, кто знает английский или французский язык, и им совершенно неожиданно для себя приходится что-то переводить. Конечно, между такой работой и работой профессионального переводчика огромная дистанция.

К. ЛАРИНА - Еще один вопрос, именно по профессии переводчика. Мне всегда казалось, что очень трудно переводить чужой юмор. Для этого требуется определенный опыт. И необходимо ли самому переводчику обладать чувством юмора?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Чувство юмора в жизни вообще нужно. И переводчику, и любому человеку. Вы правы, нужно и осознавать, что юмор в разных культурах, языках, традициях очень разный. И поэтому переводить даже просто анекдоты или какие-то более тонкие юмористические рассказы, истории очень трудно. Далеко не всегда попадаешь в десятку, далеко не всегда получается смешно. Если вам какой-то переводчик скажет, что у него никогда не бывало ситуации, когда он переводил нечто юмористическое, а в результате было каменное лицо собеседника, то я думаю, он будет не совсем искренен. В этом особенность юмора. Не всегда удается попасть в яблочко с переводом.

К. ЛАРИНА - Вспомните, был такой случай, как мне кажется показательный, когда наш нынешний президент В.В. Путин пошутил. По-моему, это была встреча с Тони Блэром, когда он сказал "козлы под нами, аллах над нами". Перевели эту шутку, и было видно, что англоязычные люди как-то растерялись, они не поняли, про что это.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно. Честно говоря, я эту шутку не очень понимаю. Но мне говорили, что "козлы" якобы надо было переводить не "goats", а как-то по-другому, потому что "козлы" имеются в виду вульгарном смысле, в каком слово "козел" употребляется в современной русской речи. Я это не очень понимаю. Я бы перевел так же, как перевел тот переводчик, который там был. Если что-то не получилось, то виноват здесь не переводчик. Ну, не дошел юмор. До меня он тоже не доходит. Ничего страшного.

К. ЛАРИНА - Вообще такие импровизации всегда удачные у наших политиков?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно, не всегда. Это естественно, но я думаю, что здесь надо достаточно спокойно к этому относиться, и даже снисходительно. Потому что все-таки нагрузка на политиков огромная, и требовать от них, чтобы каждое их выражение, каждая рассказанная шутка и все остальное попадало прямо в десятку, на мой взгляд, невозможно.

Р. ВАЛИУЛИН - Подправлять политиков приходилось иногда, когда они явно говорили заведомую чушь?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - К счастью, мне на моем уровне не приходилось. Когда я работал на более низких уровнях, на переговорах в начале 80 годов бывали такие случаи. Делал я это очень осторожно. В принципе, этого не надо делать. Надо доверять тому, кого ты переводишь. Что-то такое чуть-чуть смягчить, наверное, можно. Я всегда говорю, что если оратор размахивает руками, переводчику этого делать не надо. Если оратор хрипит, кричит, переводчику не надо. Потому что это и так видно. Переводчик дает в этом смысле как бы субтитры. Человек все равно виден, а вы даете титры, текст.

Р. ВАЛИУЛИН - Не от Вас Ельцин требовал размахивать руками?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - С Ельциным я не работал никогда

К. ЛАРИНА - А требовал, да?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - ничего не могу сказать. Горбачев никогда ничего не требовал, он видел и видит, я с ним продолжаю работать, что мой перевод как бы субтитры, он не на той же ноте эмоциональности, на которой говорит Горбачев. И он абсолютно нормально к этому относится. По-моему, даже поддерживает.

-

К. ЛАРИНА - Итак, напомним, наш сегодняшний гость - переводчик Павел Палажченко. Кроме того, что он переводчик, он еще и автор книги. Почему я об этом сейчас заговорила? Потому что на пейджере уже есть вопросы к Вам, Павел, по этому поводу. Я думаю, что Вам будет приятно. "Ваш "Несистематический словарь" является настольной книгой для многих переводчиков. Планируется ли его продолжение?"

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Планируется, поскольку я это обещал. И сейчас пришло осознание, что затянул я с выполнением этого обещания. В "Несистематическом словаре" русско-английская часть очень маленькая, хиленькая, надо ее расширить страниц до 150. Когда я это сделаю, словарь уже выйдет не стереотипной перепечаткой, а новым изданием. Ну, что, приходится очередной раз дать социалистическое или капиталистическое обязательство.

Р. ВАЛИУЛИН - Вопрос о словаре. Несколько лет назад Вы вспомнили свой опыт перевода Эдуарда Шеварднадзе, и как-то сказали, что, переводя какой-то его разговор на сельскохозяйственную тему на одной из ферм, Вы просто не знали эквивалента русского слова "корова-пеструшка".

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Там было английское слово. Он сам сказал, порода была "черная пестрая".

Р. ВАЛИУЛИН - Эдуард Шеварднадзе оказался более осведомленным в этой тематике.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я забыл английское название этой породы, каюсь.

Р. ВАЛИУЛИН - Насколько переводчик должен постигать словарь другого языка, который является языком его перевода?

К. ЛАРИНА - Сколько слов Вы знаете английских?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Хороший вопрос. Конечно, переводчик должен постигать слова.

Р. ВАЛИУЛИН - Всех слов все равно не выучишь.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Скопом невозможно. А ориентироваться на то, что ты, скажем, сегодня идешь с каким-то лицом на ферму или на пивоваренный завод сейчас к нам часто снова стали приезжать инвесторы, они ходят по разным российским предприятиям, поэтому, если ты идешь с ними на пивоваренный завод, значит, надо поинтересоваться, как по-английски будет "солод", "хмель", "сбраживание". В некоторых случаях переводчик это уже знает. В некоторых случаях у него специализированный словарь узковат, тогда надо всем доступными способами заняться его расширением.

Р. ВАЛИУЛИН - И так постоянно.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Так постоянно. Просто так, скопом расширять свой словарь довольно трудно. Я сейчас по необходимости много занимаюсь французским, читаю по-французски. И должен сказать, что все тут, к сожалению, зависит от количества прочитанного. Нужно очень много читать, экстенсивно, чтобы интенсивно рос твой словарь.

К. ЛАРИНА - На языке?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Да.

Р. ВАЛИУЛИН - Все-таки через количество?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Да, без экстенсивности нельзя.

К. ЛАРИНА - Вот еще одно наблюдение. Говорят, что когда учишь иностранный язык или уже овладел им каким-то образом, когда ты приезжаешь в страну носителей, то ты не узнаешь этот язык. Это действительно так?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я бы не сказал. Я в первый раз приехал в страну английского языка в США, когда мне было 25 лет. Я уже был профессиональным переводчиком, причем в Инязе тогда большинство преподавателей ориентировались на британский вариант английского языка, и говорил я тогда с британским акцентом.

К. ЛАРИНА - Очень правильно?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Да, я говорил с британским акцентом, что мне американцы указывали. Но я не думаю, что мне показалось в Америке, что это совсем другой язык. И тогда наша страна не была полностью изолированной. Мы слушали и "Би-би-си", и "Голос Америки" на языке, и фильмы смотрели в Инязе (конечно, в ограниченном количестве), и читали. Нет, мне не показалось, что это другой язык, хотя многие вещи, достаточно простые, которые знают люди, живущие там, скажем, русские эмигранты их знали, владея английским языком гораздо хуже, а мы не знали. Какие-то текущие вещи, связанные с магазином, с метро.

Р. ВАЛИУЛИН - С недавно прошедшим фильмом

П. ПАЛАЖЧЕНКО Да, мы, не бывавшие в Америке, их не знали. Но они довольно быстро через телевизор, через сам воздух, через среду были нами поглощены и восприняты.

К. ЛАРИНА - Насколько бережно относятся американцы к языку своей страны?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Американцы не очень бережно относятся к языку своей страны. Американский язык, английский язык, в особенности американский вариант английского языка чрезвычайно пористый, он поглощает очень много, начиная от индейских слов и выражений, кончая словами и выражениями из таких языков, как французский, испанский. Они этого совершенно не боятся, и по-моему, абсолютно правы. Я вообще не сторонник критики заимствований, и русский язык в том числе. Что больше интеллигентных американцев, и я думаю, должно сейчас беспокоить и интеллигентных русских, - это то, что уходит во многом какая-то общая грамотность, что люди делают элементарные ошибки в письме. Связано это и с Интернетом, с электронной почтой. Письменный язык в значительной части своего массива не редактируется. Если раньше письменный язык, что написано пером, почти всегда кем-то редактировалось, то сейчас нет. И в результате очень много грамматических ошибок, орфографических и т.д. Это вызывает определенное беспокойство, потому что язык в итоге ухудшается. А то, что они его не слишком берегут с точки зрения заимствований, по-моему, нормально и правильно. Потому что потом, впоследствии, язык сам очистится. Мы это знаем по Петровской эпохе, например, когда количество заимствований многократно превышало то, что в конечном счете в языке осталось. Что осталось, то осталось, и хорошо.

К. ЛАРИНА - Нет опасности потерять какое-то достоинство и гордость, если мы говорим о языке? Пример Франция, что у них программа защиты французского языка, к которой они очень трепетно относятся.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Программа защиты языка, безусловно, должна быть. Если есть возможность подыскать хороший русский вариант тому или иному заимствованию, то это надо делать. Но в то же время надо понимать, что заимствуется одновременно не просто слово, но и понятие, явление. Если это понятие, явление родилось в той среде и необходимо его заимствовать, то ничего страшного в этом нет. Тем более, что большинство заимствований из иностранных языков, в частности из английского, я думаю, процентов 60-70 - это слова, имеющие латинскую основу. А латынь русским языком воспринимается очень хорошо. Так что бояться этого не надо. Есть и слова, которые имеют чисто английскую основу. "Дилеры" и т.д.

К. ЛАРИНА - "Киллеры"...

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Да, "киллеры" - это особая статья. Что касается "дилера", может быть, и не очень приятно, что приходится это заимствовать, но большой беды я здесь не вижу. А слова латинского происхождения, например, все слова с приставкой "экс"... кто-то очень возражает против слова "эксклюзивный". Оно легко было поглощено русским языком, и ничего страшного не произошло.

Р. ВАЛИУЛИН - Согласитесь, слово "киллер" гораздо более романтично звучит, чем "убийца".

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Во-первых, "киллер" и "убийца" - это не полные синонимы.

Р. ВАЛИУЛИН - Да, "наемный убийца".

П. ПАЛАЖЧЕНКО - "Киллер" - это наемный убийца, по контракту. Я не знаю, романтично ли это звучит. Мне кажется, что это слово уйдет. И само явление постепенно будет уходить, на мой взгляд. А главное, что можно сказать "наемный убийца", ничего страшного не произойдет.

К. ЛАРИНА - У нас есть много вопросов от наших слушателей. Есть и вопросы от профессиональных переводчиков, от Ваших коллег.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Надо что-то перевести? Не буду давать консультации. А то сейчас что-нибудь не то посоветую.

К. ЛАРИНА - Есть любопытствующие. Например: "Если перевод материала произведет негативные последствия на слушающего, допустимо ли переводчику предупредить говорящего об этом?" - спрашивает Андрей.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - В некоторых случаях, наверное, допустимо.

К. ЛАРИНА - А как это? "Сейчас Вас будут оскорблять, внимание"?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Допустимо, если речь идет о чем-то из ряда вон выходящем. Тогда есть смысл. Но в большинстве случаев люди, работая в этих условиях, международных переговоров или чего-то еще, - это как-то дисциплинирует. Мне никогда не приходилось никого предупреждать о том, что "Вы сказали, а я бы не хотел это перевести, потому что это опасно". Другое дело, что если хорошие отношения складываются с руководством, то после переговоров можно что-то и сказать, и посоветовать. Разумеется, в тактичной форме.

К. ЛАРИНА - "Какой язык должен знать лучше переводчик, свой родной или иностранный?" Хороший вопрос.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Хороший вопрос. Я все-таки думаю, что свой родной. Во-первых, потому что это естественно. Никогда иностранный не будет знать так хорошо, как свой родной. Во-вторых, потому что на большинстве международных переговоров вы переводите "своего" на иностранный язык. Это возлагает очень большие обязательства на вас в плане владения иностранным языком, но все-таки очень важно, прежде всего, понять то, что сказано. Кстати, в международных организациях система родная. Там вы переводите на родной язык. Или, если вы сдали экзамен, что бывает достаточно редко, на иностранный язык. Но вы должны, прежде всего, переводить как минимум с двух языков на родной, скажем, с английского и французского на русский. На международных переговорах вы переводите "своего" на иностранный язык. В этом есть своя правда.

Р. ВАЛИУЛИН - По-моему, легче переводить со своего родного языка на иностранный, поскольку не возникает проблем с пониманием речи собеседника.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Как правило, не возникает. Меньше проблем, конечно.

К. ЛАРИНА - "Уважаемый Павел, говорят, что крестьяне английских деревень при общении обходятся 300 словами. А какой запас, на Ваш взгляд, нужно знать для нормального общения?" - спрашивает Дмитрий.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я не общался с крестьянами английских деревень, а с простыми англичанами и американцами я общался. И могу вас заверить, что у них гораздо больший запас слов, чем 300 единиц. Я думаю, что чем разнообразнее словарь, тем лучше. Но здесь надо представлять разницу между пассивным и активным словарным запасом. Пассивный словарный запас должен быть очень большой. В том числе он должен включать и какие-то основы терминологии разных областей знаний. Активный словарный запас не может быть таким же большим, как пассивный. И поэтому активный словарный запас надо установить перед тем, как вы идете на переговоры по какой-то сфере знания.

К. ЛАРИНА - Еще вопрос от Марины. "У меня к Павлу два вопроса. Технический перевод - это особый вид перевода. Приходилось ли Вам принимать участие в переговорах в этой сфере? И второй вопрос. При переводе на иностранный язык насколько сложно избавиться от акцента, и требуется ли это?"

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Второй вопрос: сразу могу сказать, что это желательно, но не требуется в смысле доведения своего английского, французского или испанского языка до полного совершенства в произношении. Полного совершенства можно и не достигать. От грубого акцента желательно избавиться. Это не очень трудно, но требует работы. Что касается технического перевода, что считать техническим переводом? Когда я работал на переговорах по разоружению, то это достаточно техническая область знаний, она связана и с вооружениями, и непосредственно с разоруженческой терминологией, с демонтажом, уничтожением вооружений. Там много всякой специфики, и ее приходилось осваивать.

К. ЛАРИНА - Еще один вопрос, уже от меня. Мне бы хотелось, чтобы Ринат как переводчик с португальского языка тоже на этот вопрос ответил.

Р. ВАЛИУЛИН - Я не активный переводчик, это не моя профессия.

К. ЛАРИНА - Можно ли по языку каким-то образом определить национальные особенности народа: характер, менталитет? Это каким-то образом отражается на строении, на гармонии?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Безусловно, никаких сомнений. Просто есть теория Уорфа-Сепира, которая гласит, что язык определяет национальные особенности людей. И есть иная теория. Они объявляют теорию Уорфа-Сепира неверной в корне. Они говорят, что как раз национальные особенности людей влияют на язык. Это давний спор о том, что раньше, курица или яйцо. А в принципе, несомненно, языки разные. Есть языки, в которых 40 названий белого цвета, 40 названий снега в различных его видах и проявлениях. И есть языки, в которых приходится долго объяснять, что такое снег. Есть прекрасная работа американского лингвиста Найда, основанная на переводе Библии на разные языки, в том числе на языки американских индейцев. Вы представьте себе, что такое некоторые понятия, явления, которые описаны в Библии, перевести на язык американских индейцев. И он очень интересно показывает, что разные языки по-разному членят действительность. Но они членят все-таки одну и ту же действительность. Поэтому здесь есть и единство, и различия.

К. ЛАРИНА - А именно о характере, эмоциях, темпераменте? Действительно быстрый итальянский язык обусловлен южным темпераментом?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно. В зависимости от характера, темперамента по-разному расчленяется, представляется языком действительность, люди действительно по-разному говорят. Вы правы. Есть языки, в которых быстрая речь преобладает, есть языки, в которых достаточно медленный основной темп речи. Дело не только в темпе речи. Самое интересное - это то, в каком количестве слов описывается какое-то явление действительности. В некоторых языках оно описывается одним словом, в других языках требуется целое предложение.

К. ЛАРИНА - Вам какой ближе?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Как какой?

К. ЛАРИНА - Вам самому?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Из языков, которые я знаю?

К. ЛАРИНА - Где одним словом, или где целое предложение?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Дело в том, что это разные вещи. Тот язык, который описывает одно явление одним словом, для описания другого явления ему может потребоваться гораздо больше слов. В принципе, сжатость, экономия - это очень привлекательная особенность любого языка, любой речи, в тех случаях, когда это возможно. В некоторых случаях это невозможно. Те языки, с которыми я имел и имею дело, - это высокоразвитые языки, на которых колоссальная литература. И на английском, и на французском, и на русском, и на испанском. И каждый из этих языков по-своему прекрасен.

К. ЛАРИНА - Ринат не любит американский язык.

Р. ВАЛИУЛИН - Я бы так не сказал. Я как раз хотел этот вопрос задать. Если говорить эмоционально, какой из вариантов английского Вам ближе, американский или британский английский?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Трудно сказать. С одной стороны, когда я учился, я больше читал британскую английскую литературу. В основном карьера и профессиональная деятельность сложились так, что я больше имел дело с американским вариантом. Я должен сказать, что американский вариант английского языка в устах образованных, интеллигентных людей, хорошо владеющих языком, сам по себе очень хорош, прекрасен. И я не стал бы американский вариант английского языка подвергать критике.

К. ЛАРИНА - Так ты не сказал про соотношение национального характера и языка.

Р. ВАЛИУЛИН - Наверное, все-таки язык определяет.

К. ЛАРИНА - Каким-то образом отражает?

Р. ВАЛИУЛИН - Мне кажется, каким-то образом определяет.

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Весь вопрос в том, определят или отражает. Теоретики на этот счет не имеют единого мнения, и я тоже не хотел бы что-то тут высказывать. Я думаю, и то, и другое. И определяет, и отражает.

К. ЛАРИНА - Что ж, можно в конце сказать спасибо великому и могучему русскому языку. Русский язык любят вообще люди иностранные?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Это определенно. В том, что он великий, языки могучие, я не сомневаюсь. Могучий в том смысле, что я уверен, он очистится от тех наслоений, которые время от времени в нем возникают. Сейчас есть наслоения, связанные с чрезмерными заимствованиями, и наслоения, связанные с модой на лагерно-криминальный жаргон. Он действительно могучий, этот язык, и он переживет это. У меня на этот счет нет никаких сомнений.

Р. ВАЛИУЛИН - Но ведь, по большому счету, никто не занимается, никто не редактирует, скажем, письма, которые друг другу тинэйджеры отправляют по электронной почте?

П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно. Но тинэйджеры будут расти, получать образование. У нас в стране, слава богу, сейчас опять возрастает престиж образования. Язык должен будет обязательно обслуживать разные сферы действительности, в том числе очень сложные, интересные. Он будет вырабатывать какие-то новые языковые средства. Язык будет меняться. Но я действительно верю в то, что русский язык могучий. Он был в очень хорошем состоянии и в начале прошлого века, и на определенных этапах развития в советское время. Он дал великолепную поэзию, прекрасную прозу. Все будет нормально.

К. ЛАРИНА - Благодарим Вас и ждем от Вас новых книжек.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Павел Палажченко - переводчик.