Родриго Фернандес - Интервью - 2001-07-14
14 июля 2001 года
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Родриго Фернандес - обозреватель газеты "Эль Паис".
Эфир ведут Ксения Ларина и Ринат Валиулин.
Р. ВАЛИУЛИН - Здравствуйте, Родриго.
Р. ФЕРНАНДЕС - Здравствуйте.
Р. ВАЛИУЛИН - До эфира мы выяснили, что Вы родились в Чили и представляете эту страну. Хотя передача не столько о том
К. ЛАРИНА - Не о географии.
Р. ВАЛИУЛИН - какую географически страну представляет наш гость, а скорее о том, как нашему герою сегодня живется в России. Вы здесь уже сколько лет?
Р. ФЕРНАНДЕС - Я с 67 года, с сентября, правда, у меня был перерыв, 1 год в 71 году, академотпуск.
Р. ВАЛИУЛИН - Где Вы учились?
Р. ФЕРНАНДЕС - В МГУ, филфак.
Р. ВАЛИУЛИН - То есть Вы кроме русского, наверное, учили еще какой-то язык?
Р. ФЕРНАНДЕС - В МГУ нет, но я знаю несколько языков еще.
Р. ВАЛИУЛИН - Французский, английский, итальянский.
К. ЛАРИНА - Я позволю себе сразу задать вопрос еще до начала нашей встречи. "Эль Паис" - прекрасная газета, но, к сожалению, в Москве из испаноязычной прессы можно купить только эту газету. Может быть, Родриго знает, в чем проблема с поставкой других испаноязычных газет и журналов в Москву?" - спрашивает Борис.
Р. ФЕРНАНДЕС - Честно говоря, я не знаю, потому что мы не занимаемся даже распространением "Эль Паис" здесь. Но те, кто интересуются испанской прессой, все в Интернете. Они бесплатны, я думаю, что сегодня в Москве очень много людей, которые интересуются "Эль Паис", имеют Интернет. Я могу прислать адрес, если у них нет.
Р. ВАЛИУЛИН - Я рад, что сейчас иностранная пресса не проблема. В бумажном виде "Эль Паис" всегда приходит с опозданием, а что касается Интернет-версии, она приходит в режиме реального времени, и лучше ее читать там.
К. ЛАРИНА - Родриго, получается Вы более 30 лет в России?
Р. ФЕРНАНДЕС - Да.
К. ЛАРИНА - Получается, что Вы практически русский человек.
Р. ФЕРНАНДЕС - Я обрусевший чилиец.
К. ЛАРИНА - Давайте немножечко поговорим о чертах характера обрусевшего чилийца. Какие черты русского характера для Вас оказались самыми соблазнительными, которые Вы стали замечать уже и за собой через какое-то время обитания здесь, в России?
Р. ВАЛИУЛИН - Может быть, и за своим сыном? По нему легче судить о том, кто и как обрусел.
Р. ФЕРНАНДЕС - Это очень трудный вопрос. Я уже столько лет, что даже не могу различать, что от чилийского характера и что от русского. Затрудняюсь ответить на этот вопрос.
К. ЛАРИНА - Все-таки в течение какого-то времени Вы же привыкали к стране. Хотя в то время была совсем другая страна.
Р. ФЕРНАНДЕС - Конечно, мне очень долго пришлось привыкать. Вначале для меня был просто шок, знакомство с советской действительностью. Вопрос в том, что я один из редких людей, который приехал сюда не по линии политической партии.
К. ЛАРИНА - То есть Вы не были коммунистом?
Р. ФЕРНАНДЕС - Нет, ни коммунистом, ни социалистом даже. До этого в Чили я был демохристианин, даже когда я был католиком, потом перестал быть.
Р. ВАЛИУЛИН - Вы имеете в виду партию или по вере?
Р. ФЕРНАНДЕС - Я был католиком по вере, но потом вера исчезла. Когда я был католиком, я вступил в демохристианскую партию, молодежную организацию. Я был там несколько лет, а потом приехал сюда. И конечно, приехал просто, потому что один родственник, который был из радикальной партии, социал-демократической сейчас не существует радикальной партии в Чили, это социал-демократы. Он был председателем общества чилийско-советской дружбы. Тогда коммунисты любили ставить на эти посты людей левых, но не из компартии. Он мне предложил: "Почему не поедешь туда? Посмотришь, что это такое". Я приехал посмотреть, и до сих пор смотрю. Первый раз, конечно, когда я читал там, это была вторая сторона в мире, по статистике, первая в Европе, думал, что это будет развитая страна, что здесь все есть, а когда я приехал, это был шок.
К. ЛАРИНА - Почему не убежали, не повернули обратно?
Р. ФЕРНАНДЕС - Я хотел убежать, но 18 лет, гордость, я был всегда отличным учеником, всегда побеждал. Я бы воспринял это как поражение, если бы я просто взял и убежал. Потом я решил остаться, а потом решил, что все-таки надо возвращаться. Если бы я сразу возвратился, я потерял бы три года, потому что там начинается учебный не как здесь, не в сентябре, а в марте. Я был в университете, в юрфаке, я все это бросил и приехал сюда экономикой заниматься. Так как я увидел, что здесь экономики нет, то я решил, по крайней мере, русский язык выучить, как следует, а потом уехать, через год-два. И меня определили в филфак. Я потом сдал экзамены и влюбился.
К. ЛАРИНА - И женился. Интересно, 73-й год, Вы были здесь, в Союзе, как Вами все это переживалось в то время? Не хотелось вернуться обратно?
Р. ФЕРНАНДЕС - Я не мог.
К. ЛАРИНА - Страшно было?
Р. ФЕРНАНДЕС - Наверное, было страшно, но так вопрос не стоял. Просто я не мог возвращаться, у меня кончился паспорт. Мне не продлили паспорт. И потом, все те, кто здесь учился, были агентами КГБ, и оплачены золотом Москвы в глазах того правительства, которое пришло к власти. Тогда даже прямо писали. Поэтому мы, кто здесь учился, не могли возвращаться.
К. ЛАРИНА - А Ваши родные не пострадали из-за того, что Вы были здесь, в Москве?
Р. ФЕРНАНДЕС - Из-за того, что я был в Москве, нет. Но они пострадали, собственно говоря. Мой отец в то время был президент Госбанка. Он был в списках тех людей, которых искали. К счастью, они не поймали его, тогда, в 73-м. Его арестовали в 75-м, но потом его удалось, (все-таки это было другое время), быстро освободить. Потом мой брат должен был его арестовали. Он был, что называется, военная школа, где держали, левых и делали экзекуции.
Р. ВАЛИУЛИН - Расстрелы.
Р. ФЕРНАНДЕС - Но, к счастью, его "плохие" шаги, то есть любовные, спасли его. Племянница одного из генералов, который потом якобы случайно упал с вертолета, (он тогда был про-демохристианский). Так вот, она его вытащила через 10 дней, и он эмигрировал.
Р. ВАЛИУЛИН - То есть преследовались не только коммунисты, откровенные левые, но и умеренные левые партии, христианской демократии?
Р. ФЕРНАНДЕС - Нет, мой брат не был христианским демократом, он был социалистом. Мой отец был социал-демократом. У меня семья очень большая, моих родителей разъединили, когда я был очень маленьким. Я рос с отцом. Мать была крайне левая, и поэтому она была в подполье несколько лет, и потом она должна была просить убежища, и выход из Чили. Так что они сейчас все разбросаны.
Р. ВАЛИУЛИН - А если говорить о президенте банка, чем он не угодил хунте, почему его искали?
Р. ФЕРНАНДЕС - Потому что все равно считалось, что это был важный пост, и все, кто занимали важные посты, были в списке тех, которые должны были быть арестованы.
К. ЛАРИНА - Каким образом Вы узнавали новости из Чили в те годы?
Р. ФЕРНАНДЕС - Как и все, то есть радио Москвы
К. ЛАРИНА - То есть по телефону Вы ни с кем не могли связаться?
Р. ФЕРНАНДЕС - Нет, и даже если мог, я бы не стал звонить из Советского Союза в Чили. Это было бы не очень хорошо.
Р. ВАЛИУЛИН - Хочется еще поговорить об этом периоде. Некоторые экономисты утверждают, что Чили при Пиночете экономически поднялась как страна, то есть заработала экономика более эффективно, чем было до этого. Как Вы к этому относитесь?
Р. ФЕРНАНДЕС - Да, совершенно верно, экономика заработала более эффективно, но есть понятие социальная цена, которую нужно платить за это. И возникает еще вопрос, можно ли это делать другим способом. И потом, да, действительно, но это когда стало лучше в Чили? Даже по официальной статистике было 45% безработицы. Представляете, сколько было на самом деле? То есть начался подъем в 83 году, то есть после 10 лет. Это очень долгий срок. Поэтому, конечно, я не про-Пиночет, я анти-Пиночет, но я признаю за ним только одно качество. Он выбрал команду экономистов, и даже в самое худшее время, когда даже любой диктатор отправил бы их в отставку, Пиночет оставил эту команду, и говорил: "Вперед! Раз начали, надо дойти до конца". Чикаго-бойз, что называется.
Р. ВАЛИУЛИН - Команда была американская, то есть получившие образование в Америке?
Р. ФЕРНАНДЕС - Это были чилийские экономисты чикагской школы, Чикаго-бойз, и они были сторонниками крайнего, абсолютного либерализма, без пошлин абсолютно. Это вело к тому, что национальная промышленность, легкая и т.д., вся обанкротилась и т.д. Но они считали, что это все должно реструктурироваться, и в промышленность надо инвестировать там, где это выгодно. В конце концов, это так и получилось. Но прошло 10 страшных лет. И очень много вывели свои капиталы, другие обанкротились. Это был очень трудный период.
Р. ВАЛИУЛИН - Если говорить об этом подъеме, уже в рамках последних лет, это было логичным развитием экономики страны, либо все-таки после этого подъема, благодаря команде экономистов, все-таки развитие Чили либо упало, либо затормозилось? Это было логичным развитием, и Чили продолжало после этого периода развиваться?
К. ЛАРИНА - Поступательно?
Р. ФЕРНАНДЕС - Да, Чили продолжает развиваться более или менее хорошо, но темпы, естественно, упали, нельзя выдержать такие высокие требования развития, как были вначале, после 83 года, когда это начало давать результаты. И даже после Пиночета, во время демократизации правительства, (то есть это была коалиция, но председатель был демохристианин) продолжался этот рост. И у нас сейчас также коалиция, но президент социалист, экономическое положение довольно-таки хорошее, хотя есть трудности.
Р. ВАЛИУЛИН - Еще один короткий вопрос, просто в целом не только о Чили, а о странах Латинской Америки. Почему-то с Латинской Америкой связывают государственные перевороты. Это действительно очень часто происходит во многих латиноамериканских странах. Чем это обусловлено? Чем-то объясняется, по-вашему? Или это просто совпадение какое-то?
Р. ФЕРНАНДЕС - Честно говоря
Р. ВАЛИУЛИН - Обобщить сложно?
Р. ФЕРНАНДЕС - Обобщить сложно. У нас в Чили был, по-моему, до этого один известный переворот, когда пришел генерал Риварес к власти, а так, мы были немножко исключением на фоне дворцовых переворотов, которые были чуть ли ни через год в наших соседних странах.
Р. ВАЛИУЛИН - А то, что военные приближены к высшей верховной власти, как в Чили, так и в других странах, может быть, это объясняет то, что перевороты так часто случаются в Латинской Америке? Военные же всегда там были на привилегированном положении. Это касается, по-моему, многих латиноамериканских стран.
Р. ФЕРНАНДЕС - Я думаю, что во многих странах военные на привилегированном положении. Я не думаю, что это на самом деле причина. Причина, наверное, все-таки в том, что военные очень рано вступили в политику в наших странах. Это исторически. Это первые президенты, лидеры страны после освобождения от Испании, например, все были военные. У нас было 30 лет бывших военных потом. Поэтому я думаю, что просто в наших странах военные всегда были очень активны в политике, и они считали, что имеют право вмешиваться. Если к этому добавить большие проблемы, которые есть в наших латиноамериканских странах, плюс коррупция и т.д., я думаю, что это объясняет немножко.
К. ЛАРИНА - Мы обещали неполитический разговор, но, увы, у нас не получается, никуда не деться.
Р. ФЕРНАНДЕС - Почему же? Давайте уйдем от политики.
К. ЛАРИНА - Давайте. У нас как раз пришел вопрос от Ольги, мы подвесили интригу. "Вы сказали, что Вы влюбились в Москве. А что было дальше? Пожалуйста, расскажите о своей семье" - просит нас наша слушательница Ольга. Мы обязательно Вашу просьбу выполним после короткого выпуска новостей.
-
К. ЛАРИНА - Мы остановились на вопросе нашей слушательницы Ольги, которая очень просит рассказать историю Вашей любви и женитьбы, поскольку, как мы уже знаем, жена у Вас русская.
Р. ФЕРНАНДЕС - Да, так оно и есть. Я познакомился это было смешно, на самом деле, потому что у меня была девушка другая вначале. Был Новый год, моя девушка должна была уехать, но, в конце концов, не уехала, опоздала на поезд. У нас в комнате, в общежитии, был праздник, мы праздновали, и поругались с ней. Тогда я вышел (2 часа утра было, начало 70-го года), в коридор, в холод, и тоже был такой общий праздник, там все танцевали. Я пошел туда и увидел, что сидит блондинка в углу. Тут что-то случилось у меня, сердце екнуло, и я подошел к ней, ничего не сказав, и вытащил ее танцевать. С тех пор не отпустил. Это 70 год.
Р. ВАЛИУЛИН - Почему-то главной, первой характеристикой незнакомой девушки было то, что она была блондинка.
Р. ФЕРНАНДЕС - Да, конечно.
Р. ВАЛИУЛИН - Для Вас это главное в оценке красоты женщины? Волосы?
Р. ФЕРНАНДЕС - Нет, но это всегда привлекает латиноамериканцев, когда светлые волосы.
К. ЛАРИНА - А брюнетки?
Р. ФЕРНАНДЕС - Брюнеток у нас больше. Тоже привлекают, конечно. Но блондинки больше в цене в Латинской Америке.
К. ЛАРИНА - Дальше. Все же не так просто, это же 70 год. Как отнеслись ваши родители к вашему союзу? Возможно ли было пожениться? Наверное, сложности были?
Р. ФЕРНАНДЕС - Мои родители ничего не знали, а родители моей жены, конечно, были не в восторге. Какой-то иностранец, это уже, и мало того, чилиец, то есть, если они женятся, он ее увезет в самую дальнюю страну, которая существует в мире. Естественно, они были против, вначале они не хотели, и тогда нужно было нотариальное разрешение, для того, чтобы русской девушке можно было выйти замуж за иностранца.
К. ЛАРИНА - Разрешение от родителей?
Р. ФЕРНАНДЕС - Да. Поэтому нам пришлось ждать до 76 года. После Хельсинки мы только смогли пожениться, после подписания. Вот так. Поэтому были смешные тосты. Скажем, один друг, испанец-француз, который тоже живет с тех пор здесь, в России, поднял бокал и сказал: "После того, как вы прожили так хорошо эти шесть лет, мы надеемся, что у вас будет еще долгая и счастливая жизнь вместе". Мы до сих пор вместе, уже больше 30 лет.
К. ЛАРИНА - Возили в Чили жену?
Р. ФЕРНАНДЕС - Конечно.
К. ЛАРИНА - Не захотелось ей там остаться?
Р. ФЕРНАНДЕС - Тогда вопрос не стоял о том, чтобы остаться. Мы были только после переворота. Когда мой отец был больной, я хотел, чтобы он познакомился с моим сыном. Поэтому в 91 году мы все поехали туда. Я уже знал, что у него рак и он умрет, он еще не знал об этом. И мы были там. Но тогда не стоял вопрос о том, чтобы мы остались. Там же нужно найти работу и что-то делать при этом.
Р. ВАЛИУЛИН - Вашего сына привлекает Ваша родина, Чили?
Р. ФЕРНАНДЕС - Он был в Латинской Америке несколько раз. Я вначале всегда брал его с собой в Коста-Рику, где живет моя мать. Он там даже оставался на несколько месяцев, учился в школе одно время. А потом уже, в 94 году, мы поехали, решили, что надо, чтобы он жил, по крайней мере, год в Чили, чтобы он получил чилийское гражданство. Сейчас, после реформы Пиночета, нужно, чтобы сын чилийца жил в Чили минимум год. Так что мы были с ним месяц, его оставили там, а он, к сожалению, через три месяца, как раз как подарок на Новый год, 31 декабря приехал в Москву обратно.
К. ЛАРИНА - Не понравилось ему в Чили?
Р. ФЕРНАНДЕС - Наверное, чувствовал себя не комфортно там.
К. ЛАРИНА - Друзей нет, да?
Р. ФЕРНАНДЕС - Может быть, тогда был характер сам мы постарались, чтобы наши друзья заботились о нем. Но все равно ничего из этого не получилось.
К. ЛАРИНА - А испанский язык у него есть?
Р. ФЕРНАНДЕС - Да. Он кончил испанскую школу. Как я говорил, он был несколько раз в Коста-Рике, даже учился там, в школе, был в Чили. У него язык есть.
К. ЛАРИНА - Давайте обратимся к вопросам наших слушателей. Опять возвращаемся к политике. От Жени вопрос. "Почему многие писатели, и не только писатели, Южной Америки были вынуждены покинуть свою родину, жить и работать в Европе?" - спрашивает Женя, и приводит в пример Кортасара.
Р. ФЕРНАНДЕС - Я думаю, что Кортасар вообще-то был переводчиком какого-то из агентств ООН, это была его профессия. И надо различать две вещи здесь. Есть люди, которые действительно уезжают, потому что они думают, что будет лучше в других странах, что у них там нет условий, у себя. Но очень много уезжает не поэтому, а потому что их тянет Европа. Европа - это все-таки культурный мировой центр, считается.
К. ЛАРИНА - А почему не в Америку?
Р. ФЕРНАНДЕС - Еще очень много уезжают в Америку, но они уезжают, так же, как и много русских, на время. Иногда некоторые там остаются. Они преподают. То есть наши чилийские писатели очень много живут в Америке и преподают в разных университетах. Время от времени они возвращаются, потом опять уезжают. То есть это уже мало кого волнует на самом деле. И они продолжают себя считать чилийцами, аргентинцами или перуанцами. Сейчас мир очень сильно изменился, и уже не так важно, где ты живешь, на самом деле. Главное, что ты чувствуешь, на каком языке ты говоришь и о чем ты пишешь, если это касается писателей.
К. ЛАРИНА - "Вы давно живете в нашей стране. Скажите пожалуйста, что Вам не нравится в нашей стране, к чему до сих пор Вы не можете никак привыкнуть?" - спрашивает Людмила.
Р. ФЕРНАНДЕС - Я никак не могу привыкнуть к климату. Мне холодно.
К. ЛАРИНА - Но сейчас 30 градусов.
Р. ФЕРНАНДЕС - Нет, не в этом дело. Я не могу привыкнуть к нехватке света, к серости. Здесь бывает 7-8 месяцев серости.
Р. ВАЛИУЛИН - Солнечного света, Вы имеете в виду?
Р. ФЕРНАНДЕС - Да, солнечного света нет. Эти зимние пейзажи, которые мы видим в кино, - это очень редко, такое красивое солнце, снег, который блестит. Да, это потрясающе, но очень редко. В основном серо.
Р. ВАЛИУЛИН - Речь идет о световом дне, который короткий зимой.
Р. ФЕРНАНДЕС - Да, очень короткий, и даже когда солнце есть, оно за облаками, мы его не видим. И потом, здания такие серые обычно тоже. Эта атмосфера мне не нравится. И еще, это с годами, мне не хватает иметь чего-то впереди себя, перед глазами. Я из Сантьяго, а вокруг Сантьяго горы. А здесь все плоско. Я иногда чувствую, что мне этого не хватает.
К. ЛАРИНА - Перспективы не хватает?
Р. ФЕРНАНДЕС - Мне не хватает как раз наоборот: чтобы было что-то, что мешало бы мне дальше видеть.
К. ЛАРИНА - И это все? Боже мой, это все поправимо.
Р. ФЕРНАНДЕС - К сожалению, это именно то, что непоправимо.
Р. ВАЛИУЛИН - Если говорить о пище, о традициях, Вы не страдаете без чилийской кухни? Или уже забыли ее, может быть?
К. ЛАРИНА - Уже привыкли, наверное?
Р. ФЕРНАНДЕС - В чилийской кухне то, что мне очень нравится, - это морепродукты. Причем я люблю сырыми кушать те, которые здесь даже не найдешь, как морские ежики, скажем. Но я не особенно печалюсь об этом. Когда я езжу куда-нибудь, я обязательно это восполню. А потом, еще очень люблю из чилийской кухни вино.
К. ЛАРИНА - Вино хорошее, кстати.
Р. ФЕРНАНДЕС - А теперь я его покупаю, пью каждый день, никаких проблем нет.
К. ЛАРИНА - Мы возвращаемся к политике. Не отпускают наши слушатели. Татьяна спрашивает: "Правда ли, что чилийские военные в наименьшей степени подвержены коррупции?"
Р. ФЕРНАНДЕС - Не знаю. Я должен извиниться перед слушателями. Во-первых, я слежу за Чили, но очень в обобщенном виде, то есть очень поверхностно. Я детально не отслеживаю политику в моей стране. Во-вторых, я думаю, что коррупция есть везде. По-моему, во время Пиночета была очень сильная коррупция, там были очень серьезные вопросы с сыном, одним из сыновей Пиночета. Но все это по политическим мотивам просто потом спустили на тормозах, делая вид, что ничего не случилось. Но коррупция была. Не только в военном правительстве, в гражданских тоже были коррупции. Но если считать по другим странам, считается, что Чили менее коррумпирована, чем другие латиноамериканские страны.
К. ЛАРИНА - А за счет чего?
Р. ФЕРНАНДЕС - Я не знаю. Милиционеры - да. Скажем, вы не видите то, что видим здесь. Милиционеру ты никак не можешь дать взятку.
К. ЛАРИНА - На улице?
Р. ФЕРНАНДЕС - Абсолютно.
Р. ВАЛИУЛИН - Имеется в виду ГАИ?
Р. ФЕРНАНДЕС - Да. Он это не потерпит и будет оскорблен. В некоторых других странах, наоборот, он будет счастлив. У нас тоже. В Чили, наверное, это с воспитанием, и зарплата, наверное, приличная для его социального статуса. Но очень сильно воспитание тоже. Кстати, о военных и прочих. Что меня удивляло здесь: например, ты входишь в метро и видишь, что сидит солдат или милиционеры, а люди гражданские, даже пожилые, стоят. Это у нас раньше было просто невозможно. Солдаты и милиционеры - это люди, которые должны защищать, это символ. И у нас он не мог садиться в транспорте, пока стоял гражданское лицо, не говоря о женщине или о пожилом человеке. Это меня удивило, и до сих пор удивляет. Потому что иногда солдаты даже дерутся. Это очень странно.
К. ЛАРИНА - Как Вы думаете, это вопрос общей культуры или что-то другое?
Р. ФЕРНАНДЕС - Я думаю, что это вопрос воспитания. И это было тем более странно, потому что был специальный отдел, раньше был политотдел, который занимался именно воспитанием. И может быть, просто не думали об этом. Может быть, это связано с войной, что люди раньше жалели солдат, "бедненький" Я не знаю, с чем это связано, но для меня это странно, и я считаю, что даже неправильно. И что нужно было воспитывать это чувство, что они защитники, что они сильнее, чем другие люди, что они должны беспокоиться о других людях.
К. ЛАРИНА - У нас так не кажется. Это просто по-другому объясняется. Вы говорите "защитники". А мне кажется, человек в форме в нашей стране чувствует себя хозяином, где бы он ни находился. А гражданские люди подсознательно чувствуют страх. Это же осталось в крови, никуда от этого не деться. Мы же боимся гаишников, милиционеров.
Р. ФЕРНАНДЕС - Это печально.
К. ЛАРИНА - История такая. Вообще, если говорить о каком-то национальном характере, но уже о русском, Вы до передачи смеялись, говорили про загадочную русскую душу, объясняя возвращение своего сына раньше положенного из Чили, что для Вас значат слова по поводу русской души, из чего это состоит? Вы что-нибудь для себя объясняете?
Р. ФЕРНАНДЕС - Это некоторые поступки характера русского человека. Тогда мы всегда вспоминаем о загадочной русской душе.
Р. ВАЛИУЛИН - А загадочная чилийская душа существует, интересно? Необъяснимые поступки какие-то свойственны вашим согражданам?
Р. ФЕРНАНДЕС - Наверное, это надо спросить у тех, кто знает чилийцев. Для меня очень трудно ответить.
К. ЛАРИНА - Русских больше знает Родриго.
Р. ВАЛИУЛИН - Если говорить о характере чилийца, характеризуя этого человека общими определениями, например, грузины для многих - это хлебосольный народ
К. ЛАРИНА - гостеприимный, горячий.
Р. ВАЛИУЛИН - Они любят посадить человека за стол, напоить его вином, сказать несколько тостов в его честь. Русские считаются обладателями широкой души, они готовы отдать последнее. В общем, это несколько стереотипное определение нации. Портрет чилийца можно нарисовать такими общими мазками?
К. ЛАРИНА - Трудно?
Р. ФЕРНАНДЕС - Я боюсь, что меня потом побьют чилийцы, меня могут слышать здесь мои коллеги, друзья чилийцы.
Р. ВАЛИУЛИН - Возьмите положительные черты чилийца. Как Вы его охарактеризуете?
Р. ФЕРНАНДЕС - Чилиец обычно - это человек, который считает себя очень не буду об этом. Буду о хорошем. Это веселый, гостеприимный народ, несомненно. Чилийские дома очень открыты, но в этом смысле нет разницы с русскими. Русские дома тоже открыты для друзей. Это не то, что в Европе, что предпочитают встречаться где-то - в кафе, ресторане и т.д.
Р. ВАЛИУЛИН - За столом, когда произносят тосты, чего желают?
Р. ФЕРНАНДЕС - Чаще всего мы не имеем эту привычку, грузинскую или русскую, когда длинные тосты. У нас обычно короткие тосты, "Ваше здоровье", и все. А так, народ музыкальный, очень любит музыку.
Р. ВАЛИУЛИН - За столом поют песни?
Р. ФЕРНАНДЕС - Нет. Если кто-то играет на гитаре
Р. ВАЛИУЛИН - Не вставая из-за стола?
Р. ФЕРНАНДЕС - Да, если в компании, но обычно нет. То есть это не то, как в некоторых семьях русских собираются, кушают и поют.
Р. ВАЛИУЛИН - Возьмем наиболее торжественный повод для того, чтобы собраться за столом. Скажем, такое понятие как "горько" на свадьбе существует? Люди кричат что-то, чтобы молодожены поцеловались?
Р. ФЕРНАНДЕС - Я не был ни на одной чилийской свадьбе в Чили взрослым. Я был, когда был маленьким. Я помню, что держал белый шлейф одной моей родственницы. Я просто не знаю.
К. ЛАРИНА - Вам кричали "горько" на вашей свадьбе?
Р. ФЕРНАНДЕС - Конечно, еще как.
Р. ВАЛИУЛИН - Пришлось отдуваться за весь чилийский народ.
К. ЛАРИНА - Привет супруге и сыну, спасибо Вам большое.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Родриго Фернандес - обозреватель газеты "Эль Паис".